Меланхолия с точки зрения аналитической психологии



Скачать 196,86 Kb.
Дата28.02.2016
Размер196,86 Kb.
#13357
Меланхолия с точки зрения аналитической психологии
Историческое развитие представлений о меланхолии. Гуморальная теория Галена. Представления Аристотеля и Цельса. Древние методы лечения. Эпидемии меланхолии средневековья. «Анатомия меланхолии» Роберта Бартона. Гравюра А. Дюрера «Меланхолия». Английский сплин, швейцарская ностальгия и русская хандра. Религия о грехе уныния. Депрессия Лютера. Монашеский недуг ацедии и «темная ночь души» мистиков (О. Кооб «Темная ночь души»).

Сатурн в мифологии, астрологии и эзотерике. Сатурналии и рождение карнавальной культуры. Ритуальное жертвоприношение. Картина Ф. Гойи «Сатурн, пожирающий своих детей». Сатурническое против дионисийского и аполлонического в психике человека. {Просьба взять восковую свечку и булочку для ритуала Сатурналий.}

Аффекты печали, грусти и горя. Культура меланхолического. Любовь и потери. Творчество и кризисы. Идеология потребительского общества и депрессия. Гамлет и меланхолический театр У. Шекспира. Депрессия и фольклор на примере русской сказки «Царевна-Несмеяна» и японской сказки «Камышовка на сливе» (интерпретация юнгианского аналитика Х.Каваи). Средневековый архетипический мотив «Пляска смерти».

Бессмысленность и духовная свобода в философских исканиях Ж-П. Сартра и М. Хайдеггера. «Левая меланхолия» в политике (В.Беньямин). Меланхолический пол (Дж.Батлер).

Блюз как жанр печальной музыки. Рекомендуемые современные художественные книги: Р. Брэдбери «Лекарство от меланхолии» (см. ниже), К. Мур «Ящер страсти из бухты грусти», Р. Мураками «Меланхолия», Г.Реве «Меланхолия», М. Уэльбек «Расширение пространства борьбы». Рекомендуемые фильмы: «Поколение прозака», «Прерванная жизнь», «Король-рыбак», «Целитель Адамс», «Три цвета: синий».


Психотерапия депрессии. Крепелин о маниакально-депрессивном психозе. Работа З.Фрейда «Горевание и меланхолия». Постфрейдисты о лечении депрессии. Понятия меланхолического невроза, депрессивной личности, депрессивной площадки, депрессивной защиты. Критический анализ случая психоаналитического лечения депрессии (см. ниже). Работа горя. Фантазм «чудесного трупа» в теории М. Торок (Французская психоаналитическая школа, СПб: Питер, 2005). Статья В. Волкана «Способы разрешения горя» (ЖППиПА №3, 2006). Д.Хелл «Ландшафты депрессии».
Особые виды депрессии: реактивная, послеродовая, юношеская, старческая, инволюционная, симптоматическая. Разнообразие современных методов лечения. Синдром Котара и апокалипсический бред. Синдром хронической усталости – возможно ли аналитическое лечение (по материалам Journal of Analytical Psychology)? Синдром выгорания. Сталкинг и моббинг. Сезонные депрессии, скрытые формы.

Юнг о депрессии и потере души. Алхимическая стадия нигредо. Юнг. аналитик С. Марлон «Sol Niger (Черное Солнце): алхимия и искусство тьмы». Миндаль и жасмин. Сравнение подходов трех основных постъюнгианских школ к терапии депрессии на примере статей Хаббек, Хультберга и Уилке (http://maap.ru/library/book/152/). Статьи юнг. психолога Т.Мура «Дары депрессии», «Комплекс ночного плавания» (http://maap.ru/library/book/114/, http://maap.ru/library/book/115/). Статья У. Штернберга «Страх успеха» (http://maap.ru/library/book/197/).

Ведущий: юнгианский аналитик Хегай Лев Аркадьевич

Депрессия
(Х.Томэ, Х. Кэхеле «Современный психоанализ», т.2)
Доротея X, 50-летняя пациентка, страдавшая депрессией, сопровождавшейся состояниями тревоги, годами проходила безуспешную фармакотерапию. Ее симптомы возникли в результате переживаний, связанных со смертью мужа, который умер после непродолжительной болезни. У нее развились ипохондрические страхи по поводу того, что она, как и ее муж, тоже умрет от слишком поздно обнаруженной карциномы. Бессознательная идентификация с идеализированным ею покойным мужем и продолжение интериоризированных амбивалентных отношений с ним в форме самообвинений образовали паттерн, типичный для депрессивных реакций. Доротея X жила замкнуто, прячась в буквальном смысле слова — она притворялась, будто у нее очень чувствительные глаза, чтобы оправдать свое ношение солнцезащитных очков и прятанье за ними. Хотя она полагала, что ей придется однажды взять на себя заботу о двух внуках из-за хронического заболевания невестки, но вдруг испугалась, что ее собственное заболевание не позволит ей сделать этого. Эта обеспокоенность усилила ее страдания, но вместе с тем заставила почувствовать себя обязанной остаться живой и не позволить мыслям о самоубийстве взять верх.
Психоаналитик как объект переноса

Постепенное преодоление депрессивной идентификации пациентки с ее покойным мужем привело к устранению некоторых симптомов и восстановило ее способность общаться с людьми, и прежде всего со мной как с ее психоаналитиком, то есть объектом ее переноса.

В переносе Доротея X имела тенденцию относиться ко мне по-матерински дружественно. В то же время она идеализировала мою невозмутимость, например, когда сказала: «Вы такой спокойный, мне всегда хотелось такой быть». Причина, по которой ее сначала слабый позитивный перенос внезапно изменился, возникла случайно. Во время одного из ее сеансов, проходивших днем, что не было ее привычным временем, она столкнулась с уставшим и изможденным аналитиком. Ее комментарии по поводу моей усталости, которую я не отрицал, усилил ее волнение, вызванное иррациональными страхами. Она подозревала, что причиной моей усталости была серьезная болезнь, и что мне нельзя отягощаться еще каким-либо стрессом. Материнское отношение, сначала очень слабое, приняло преувеличенную форму. Ее симптомы исчезли практически полностью. Однако это было связано с ее упреком самой себе в том, что она никогда не сможет прекратить лечение, поскольку тогда у нее не будет возможности постоянно убеждаться в том, что со мной
не произошло ничего серьезного. Она чувствовала, что по крайней мере должна быть всегда готова к тому, чтобы дать мне некоторую компенсацию. В то же время она обвиняла себя в том, что обременяет меня, продолжая лечение; она снова сделала себя виноватой в тот самый момент, когда обнаружила в себе старое чувство вины.

Иррациональный страх Доротеи X за меня как за объект переноса облегчил процесс проработки ее бессознательной амбивалентности, которая проистекала из ее убежденности в том, что она была причиной тяжелейшей ипохондрии ее матери. Потеря крови при рождении пациентки чуть не стала причиной гибели ее матери, и в течение многих лет мать на это жаловалась. Эта предыстория должна быть принята во внимание для того, чтобы понять фантазии о смерти и спасении, которые были центральными идеями детства пациентки.

В то время как мы, под защитой позитивного переноса, преуспели в прояснении негативных и агрессивных аспектов ее мыслей и поведения, защитный характер ее идеализации стал все более очевиден. Стало ясно, что материнская роль, которую она также принимала в отношении своего покойного мужа, зависимого от нее, идеально подходила, чтобы спрятать ее сексуальные потребности и удовлетворить их в виде регрессии. Проявляя материнскую заботу о своем муже, она была тем в семье, кто носил брюки под юбкой, что давало дополнительное удовлетворение. Пациентка также сыграла немалую роль в успешной карьере мужа.

Я искал подходящей возможности, чтобы сфокусировать внимание на человеческой стороне объекта переноса. Но все напрасно. Пациентка, хотя и осознавала интеллектуально, что у меня тоже должны были быть слабости, в реальности не хотела признать этого факта. Налицо была типичная форма взаимодействия между идеализацией и пренебрежительным отношением. С одной стороны, пациентка признавала, что я использовал свое знание с целью достижения блага для нее, а с другой — пренебрежительно относилась к моим замечаниям как форме моего нарциссического самоутверждения. Пациентка вынуждена была прервать эту направленность мысли и оправдать меня, что она и сделала, объяснив это «отсутствие заботы» некоторыми предполагаемыми ужасными переживаниями, которые у меня когда-то были. Однако в течение длительного времени эти пренебрежительные мысли, так же как и ее идеализация, оставались недосягаемыми для интерпретаций.


Деидеализация и восприятие реального человека

Второй поворотный момент в лечении произошел после того, как Доротея X увидела меня мчащимся позади нее на машине. Ее описание обстоятельств, места и времени устранило всякие сомнения по поводу точности ее наблюдений. Однако она попыталась скрыть это знание и избегала проверки своих наблюдений тем, что, когда проходила мимо моей припаркованной машины, закрывала глаза, Очевидно, сверхмощность моей спортивной машины не соответствовала ее образу спокойного и явно нединамичного психоаналитика. Ее тщательные наблюдения на улице привели к длительному разрушению ее идеализации. После сильной внутренней борьбы по поводу того, осмелиться ли выяснить наверняка, то есть осмелиться ли посмотреть на машину или нет, Доротея X в конце концов решила устранить все сомнения. Она осознала, что ее аналитик был одним из тех мужчин, которые ведомы иррациональными идеями при выборе машины. Ее попытки найти оправдание и объяснение моему поведению вели лишь к временному облегчению и компромиссу. Аспект реальности, представленный машиной, принимал различные значения: он символизировал все, начиная от силы и динамизма и кончая беззаботностью и бесполезными тратами. В конце концов машина стала реальным сексуальным символом. Возбуждение пациентки возросло до той степени, при которой она осознала свою идеализацию объекта переноса. В объекте переноса она искала не просто удовлетворения своих потребностей, но в значительной мере также удовлетворения самой себя, своего собственного динамизма, который был подавлен ее идеализацией и материнской установкой.

Первая цель моей работы по интерпретации заключалась в том, чтобы показать Доротее X, что она делегировала значимые части себя мне и машине. Возвращение ее жизненной силы первоначально было связано для нее с большим расстройством, потому что в течение ее долгой жизни в браке она должна была научиться контролировать свой темперамент во многих аспектах. Она смогла отвоевать обратно свою энергию и активность и интегрировать их вследствие прогресса, которого достигла при проработке идеи «делегирования». При проработке бессознательных значений ход лечения был несложным.

Оба поворотных пункта терапии были ускорены теми реалистичными наблюдениями, которые Доротея X сделала насчет меня. Мое подтверждение ее наблюдений придало основу и убежденность моим интерпретациям. В первом эпизоде мы проследили источник ее преувеличенной озабоченности моей усталостью и выяснили, что это были агрессивные компоненты переноса. Является спорным, имела ли бы тот же эффект интерпретация бессознательных фантазий, содержащихся в наблюдениях. Не способствовала бы такая интерпретация возникновению сомнений в способности пациентки к восприятию, словно бы аналитик вовсе не был уставшим и потому был уязвим?

Во втором эпизоде другое реалистическое наблюдение дало ей возможность преодолеть поляризацию идеализации и пренебрежения и привело ее к тому, что она начала одобрять мои, до этого отрицаемые, мужские качества и интегрировала спроецированные части в свою Я-концепцию.
Эпикриз

Примерно через три года после завершения терапии Доротея X написала в приложении к опроснику, разработанному специально для изучения последствий воздействия терапии.



Я ответила на все вопросы сразу же после получения опросника, что для меня было верным признаком того, насколько сильной я еще чувствовала связь с психотерапией и моим психотерапевтом. Чем больше времени проходит с момента окончания последнего сеанса, тем больше пользы я могу извлечь из этого лечения. Например, я только сейчас поняла многие из идей терапевта, относящихся к тому периоду, и то, как с ними обращаться. Я благодарна за каждый сеанс терапии, в котором я научилась жить немного счастливей и с немного более легким сердцем.

Некоторое время перед завершением моего лечения я репетировала, смеясь и плача наедине с собой, то, как поведу себя во время расставания. Эта игра стала настолько невыносимой для меня, что я потребовала, чтобы терапевт объявил последний сеанс как можно скорее. И я ясно поняла, что время настало. Впоследствии я почувствовала себя свободной — не счастливой и не печальной, просто ожидающей. Я продолжала жить как прежде, и у меня было много воображаемых разговоров с моим бывшим терапевтом. Я никогда не думала о возобновлении терапии. Круг замкнулся. Я знала, что это был хороший и продуктивный период для меня. В терапии и от терапевта я научилась тому, как жить лучше и более свободно, и репетировала это. Затем у меня появилась твердая воля и достаточно безопасное ощущение того, что я могу справиться с жизнью вне терапии.

Лекарство от меланхолии


Рей Брэдбери
A Medicine for Melancholy 1959 год

Переводчик: Гольдич В., Оганесова И.
Пошлите за пиявками; ей нужно сделать кровопускание, — заявил доктор Джимп.

— У нее уже и так не осталось крови! — воскликнула миссис Уилкес. — О, доктор, что томит нашу Камиллу?

— С ней не все в порядке.

— Да?


— Она нездорова. — Добрый доктор нахмурился.

— Продолжайте, продолжайте!

— Не вызывает сомнения: она угасает как свеча.

— О, доктор Джимп, — запротестовал мистер Уилкес. — Вы же повторяете то, что вам говорили мы, когда вы только пришли в наш дом!

— Нет, вы не правы! Давайте ей эти пилюли на рассвете, в полдень и на закате солнца. Превосходное средство!

— Проклятье, она уже нафарширована превосходными средствами!

— Ну ну! С вас шиллинг, сэр, я спускаюсь вниз.

— Идите и пришлите сюда дьявола! — Мистер Уилкес сунул монету в руку доброго доктора.

Пока врач спускался по лестнице, с громким сопением нюхая табак и чихая, на многолюдных улицах Лондона наступило сырое утро весны 1762 года.

Мистер и миссис Уилкес повернулись к постели, где лежала их любимая Камилла, бледная и похудевшая, но все еще очень хорошенькая, с большими влажными сиреневыми глазами. По подушке золотым потоком струились волосы.

— О, — она чуть не плакала, — что со мной сталось? С начала весны прошло три недели, в зеркале я вижу лишь призрак; я сама себя пугаю. Мне страшно подумать, что я умру, не дожив до своего двадцатого дня рождения.

— Дитя мое, — сказала мать, — что у тебя болит?

— Мои руки. Мои ноги. Моя грудь. Моя голова. Сколько докторов — шесть? — поворачивали меня, словно мясо на вертеле. Не хочу больше. Дайте мне спокойно отойти в мир иной.

— Какая ужасная, какая таинственная болезнь, — пролепетала мать. — Сделай что нибудь, мистер Уилкес!

— Что? — сердито спросил мистер Уилкес. — Она не хочет видеть врачей, аптекарей или священников — аминь! — а они очень скоро разорят меня! Может, мне следует сбегать на улицу и привести мусорщика?

— Да, — послышался голос.

— Что?! — Все трое повернулись посмотреть на того, кто произнес эти слова.

Они совсем забыли о младшем брате Камиллы, Джейми, который стоял у дальнего окна и ковырял в зубах. Он невозмутимо смотрел вдаль, туда, где шумел Лондон и шел дождь.

— Четыреста лет назад, — совершенно спокойно проговорил Джейми, — именно так и поступили. И это помогло. Нет, не надо приводить мусорщика сюда. Давайте поднимем Камиллу, вместе с кроватью и всем остальным, снесем ее вниз по лестнице и поставим возле входной двери.

— Почему? Зачем?

— За один час, — Джейми вскинул глаза — он явно считал, — мимо наших ворот проходит тысяча людей. За день двадцать тысяч пробегают, проезжают или ковыляют по нашей улице. Каждый из них увидит мою несчастную сестру, пересчитает ее зубы, потрогает мочки ушей, и все, можете не сомневаться, все до единого, захотят предложить свое самое превосходное средство, которое наверняка ее излечит! Одно из них обязательно окажется тем, что нам нужно!

— О! — только и смог произнести пораженный мистер Уилкес.

— Отец, — взволнованно продолжал Джейми. — Неужели ты встречал хотя бы одного человека, который не полагал бы, что он способен написать «Materia Medica»1: вот эта зеленая мазь отлично лечит больное горло, а бычий бальзам — опухоли? Прямо сейчас десять тысяч самозваных аптекарей проходит мимо нашего дома, и их мудрость пропадает зря!

— Джейми, мальчик, ты меня удивляешь!

— Прекратите! — вмешалась миссис Уилкес. — Моя дочь никогда не будет выставлена на всеобщее обозрение на этой или любой другой улице…

— Тьфу, женщина! — оборвал мистер Уилкес. — Камилла тает, как льдинка, а ты не хочешь вынести ее из этой жаркой комнаты? Давай, Джейми, поднимай кровать!

— Камилла? — Миссис Уилкес повернулась к дочери.

— Я могу с тем же успехом умереть под открытым небом, — заявила Камилла, — где свежий ветерок будет перебирать мои локоны, пока я…

— Вздор! — возразил мистер Уилкес. — Ты не умрешь, Камилла. Джейми, поднимай! Ха! Сюда! С дороги, жена! Давай, мой мальчик, выше!

— О! — воскликнула Камилла слабым голосом. — Я лечу, лечу…

Совершенно неожиданно над Лондоном вдруг засияло чистое голубое небо. Горожане, удивленные такой переменой погоды, высыпали на улицы, им не терпелось что нибудь увидеть, сделать, купить. Слепые пели, собаки прыгали, клоуны вертелись и кувыркались, дети играли в классики и мяч, словно наступило время карнавала.

И в этот шум и гам с покрасневшими от напряжения лицами Джейми и мистер Уилкес несли Камиллу, которая, будто папа римский, только женского пола, с закрытыми глазами возлежала на своей койке портшезе и молилась.

— Осторожней! — кричала миссис Уилкес. — О, она умерла!.. О нет… Опустите ее на землю. Полегче!

Наконец кровать была поставлена рядом со стеной дома так, чтобы людской поток, стремительно несущийся мимо, мог обратить внимание на Камиллу — большую бледную куклу, выставленную, словно приз, на солнце.

— Принеси перо, чернила и бумагу, сын, — сказал мистер Уилкес. — Я запишу симптомы, о которых станут говорить прохожие, и предложенные ими способы лечения. Вечером мы все отсортируем. А сейчас…

Однако какой то человек из толпы уже внимательно разглядывал Камиллу.

— Она больна! — заявил он.

— Ага, — радостно кивнул мистер Уилкес. — Началось. Перо, мой мальчик. Вот так. Продолжайте, сэр!

— С ней не все в порядке. — Человек нахмурился. — Она плохо выглядит.

«Плохо выглядит…» — записал мистер Уилкес, а потом с подозрением посмотрел на говорившего.

— Сэр? Вы, случайно, не врач?

— Да, сэр.

— Так я и думал, я узнал эти слова! Джейми, возьми мою трость и гони его в шею. Уходите, сэр, и побыстрее!

Однако человек не стал ждать и, ругаясь и раздраженно размахивая руками, торопливо зашагал прочь.

— Она больна, она плохо выглядит… Фу! — передразнил его мистер Уилкес, но был вынужден остановиться. Потому что высокая и худая, словно призрак, только что восставший из могилы, женщина показывала пальцем на Камиллу Уилкес.

— Меланхолия, — произнесла она нараспев.

«Меланхолия» — запечатлел на бумаге ее слова довольный мистер Уилкес.

— Отек легких, — бубнила женщина.

«Отек легких» — писал сияющий мистер Уилкес.

— Вот это совсем другое дело! — пробормотал он себе под нос.

— Необходимо лекарство от меланхолии, — негромко продолжала говорить женщина. — Есть ли у вас в доме порошок мумий для приготовления лекарств? Самые лучшие мумии — египетские, арабские и ливийские; они очень помогают при магнитных расстройствах. Спросите цыганку на Флодден роуд. Я продаю каменную петрушку, благовония для мужчин…

— Флодден роуд, каменная петрушка… Не так быстро, женщина!

— Опобальзам, понтийская валериана…

— Подожди, женщина! Опобальзам, да! Джейми, останови ее!

Но женщина продолжала, не обращая на него внимания.

Подошла молоденькая девушка, лет семнадцати, и посмотрела на Камиллу Уилкес.

— Она…

— Один момент! — Мистер Уилкес продолжал лихорадочно писать. — …Магнитные расстройства, понтийская валериана… А, пропади ты пропадом! Юная леди, что вы видите на лице моей дочери? Вы так пристально на нее смотрите, даже перестали дышать. Ну, каково ваше мнение?



— Она… — Казалось, странная девушка пытается заглянуть Камилле в глаза, потом она смутилась и, заикаясь, проговорила: — Она страдает от… от…

— Ну, говори же!

— Она… она… о!

И девушка, бросив последний сочувственный взгляд на Камиллу, стремительно скрылась в толпе.

— Глупая девчонка!

— Нет, папа, — пробормотала Камилла, глаза которой вдруг широко раскрылись. — Совсем не глупая. Она увидела. Она знает. О, Джейми, догони ее, заставь сказать!

— Нет, она ничего не предложила! А вот цыганка — ты только посмотри на список!

— Да, папа. — Еще больше побледневшая Камилла закрыла глаза.

Кто то громко откашлялся.

Мясник, фартук которого покраснел от кровавых боев, теребил роскошные усы.

— Я видел коров с похожим выражением глаз, — сказал он. — Мне удавалось спасти их при помощи бренди и трех свежих яиц. Зимой я и сам с огромной пользой для здоровья принимаю этот эликсир…

— Моя дочь не корова, сэр! — Мистер Уилкес отбросил в сторону перо. — И не мясник в январе! Отойдите в сторону, сэр, своей очереди ждут другие!

И действительно, вокруг собралась здоровенная толпа — всем не терпелось рассказать о своем любимом средстве, порекомендовать страну, где редко идет дождь и солнце светит чаще, чем в Англии или в вашей южной Франции. Старики и женщины, в особенности врачи, как и все пожилые люди, спорили друг с другом, ощетинившись тросточками и фалангами костылей.

— Отойдите! — с тревогой воскликнула миссис Уилкес. — Они раздавят мою дочь, как весеннюю ягодку!

— Прекратите напирать! — закричал Джейми, схватил несколько тросточек и костылей и отбросил их в сторону.

Толпа зашевелилась, владельцы бросились на поиски своих дополнительных конечностей.

— Отец, я слабею, слабею… — Камилла задыхалась.

— Отец! — воскликнул Джейми. — Есть только один способ остановить это нашествие! Нужно брать с них деньги! Заставить платить за право дать совет!

— Джейми, ты мой сын! Быстро напиши объявление! Послушайте, люди! Два пенса! Становитесь, пожалуйста, в очередь! Два пенса за то, чтобы рассказать об известном только вам, самом великолепном лекарстве на свете! Готовьте деньги заранее! Вот так. Вы, сэр. Вы, мадам. И вы, сэр. А теперь, мое перо! Начинаем!

Толпа кипела, как темная морская пучина.

Камилла открыла глаза, а потом снова впала в обморочное состояние.

Наступило время заката, улицы почти опустели, лишь изредка мимо проходили последние гуляющие. Веки Камиллы затрепетали, она услышала знакомый звон.

— Триста девяносто пять фунтов и четыреста пенсов! — Мистер Уилкес бросал последние монеты в сумку, которую держал его ухмыляющийся сын. — Вот так!

— Теперь вы сможете нанять для меня красивый черный катафалк, — сказала бледная девушка.

— Помолчи! Семья моя, вы могли себе представить, что двести человек захотят заплатить только за то, чтобы высказать нам свое мнение по поводу состояния Камиллы?

— Очень даже могли, — кивнула миссис Уилкес. — Жены, мужья и дети не умеют слушать друг друга. Поэтому люди охотно платят за то, чтобы на них хоть кто нибудь обратил внимание. Бедняги, они думают, что только им дано распознать ангину, водянку, сап и крапивницу. Поэтому сегодня мы богаты, а две сотни людей счастливы, поскольку вывалили перед нами содержимое своих медицинских сумок.

— Господи, нам пришлось выставлять их вон, а они огрызались, как нашкодившие щенки.

— Прочитай список, отец, — предложил Джейми. — Там двести лекарств. Какое следует выбрать?

— Не надо, — прошептала Камилла, вздыхая. — Становится темно. У меня в животе все сжимается от бесконечных названий! Вы можете отнести меня наверх?

— Да, дорогая. Джейми, поднимай!

— Пожалуйста, — произнес чей то голос.

Склонившийся человек поднял взгляд.

Перед ними стоял ничем не примечательный мусорщик, с лицом, покрытым сажей, однако на нем сияли яркие голубые глаза и белозубая улыбка. Когда он говорил — совсем тихо, кивая головой, — с рукавов его темной куртки и штанов сыпалась пыль.

— Мне не удалось пробиться сквозь толпу, — сказал он, держа грязную шапку в руках. — А теперь я возвращаюсь домой и могу с вами поговорить. Я должен заплатить?

— Нет, мусорщик, тебе не нужно платить, — мягко сказала Камилла.

— Подожди… — запротестовал мистер Уилкес.

Но Камилла нежно посмотрела на него, и он замолчал.

— Благодарю вас, мадам. — Улыбка мусорщика сверкнула в сгущающихся сумерках как теплый солнечный луч. — У меня есть всего один совет.

Он взглянул на Камиллу. Камилла не спускала с него глаз.

— Кажется, сегодня канун дня святого Боско, мадам?

— Кто знает? Только не я, сэр! — заявил мистер Уилкес.

— А я в этом уверен, сэр. Кроме того, сегодня полнолуние. Поэтому, — кротко проговорил мусорщик, не в силах оторвать взгляда от прелестной, больной девушки, — вы должны оставить вашу дочь под открытым небом, в свете восходящей луны.

— Одну, в свете луны! — воскликнула миссис Уилкес.

— А она не станет лунатиком? — спросил Джейми.

— Прошу прощения, сэр. — Мусорщик поклонился. — Полная луна утешает всех, кто болен, — людей и диких животных. В сиянии полной луны есть безмятежность, в прикосновении ее лучей — спокойствие, умиротворяющее воздействие на ум и тело.

— Может пойти дождь… — с беспокойством сказала мать Камиллы.

— Я клянусь, — перебил ее мусорщик. — Моя сестра страдала от такой же обморочной бледности. Мы оставили ее весенней ночью, как лилию в вазе, наедине с полной луной. Она и по сей день живет в Суссексе, позабыв обо всех болезнях!

— Позабыв о болезнях! Лунный свет! И не будет нам стоить ни одного пенни из тех четырех сотен, что мы заработали сегодня! Мать, Джейми, Камилла…

— Нет! — твердо сказала миссис Уилкес. — Я этого не потерплю!

— Мама! — сказала Камилла. — Я чувствую, что луна вылечит меня, вылечит, вылечит…

Мать вздохнула:

— Сегодня, наверное, не мой день и не моя ночь. Разреши тогда поцеловать тебя в последний раз. Вот так.

И мать поднялась по лестнице в дом.

Теперь пришел черед мусорщика, который начал пятиться назад, кланяясь всем на прощание.

— Всю ночь, помните: под луной, до самого рассвета. Спите крепко, юная леди. Пусть вам приснятся самые лучшие сны. Спокойной ночи.

Сажу поглотила сажа; человек исчез.

Мистер Уилкес и Джейми поцеловали Камиллу в лоб.

— Отец, Джейми, — сказала она, — не беспокойтесь.

И ее оставили одну смотреть туда, где, как показалось Камилле, она еще видела висящую в темноте мерцающую улыбку, которая вскоре скрылась за углом.

Она ждала, когда же на небе появится луна.

Ночь опустилась на Лондон. Все глуше голоса в гостиницах, реже хлопают двери, слышатся слова пьяных прощаний, бьют часы. Камилла увидела кошку, которая прошла мимо, словно женщина в мехах, и женщину, похожую на кошку, — обе мудрые, несущие в себе древний Египет, обе источали пряные ароматы ночи.

Каждые четверть часа сверху доносился голос:

— Все в порядке, дитя мое?

— Да, отец.

— Камилла?

— Мама, Джейми, у меня все хорошо.

И наконец:

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Погасли последние огни. Лондон погрузился в сон.

Взошла луна.

И чем выше поднималась луна, тем шире открывались глаза Камиллы, когда смотрела она на аллеи, дворы и улицы, пока наконец в полночь луна не оказалась над ней и засияла, словно мраморная фигура над древней усыпальницей.

Движение в темноте.

Камилла насторожилась.

Слабая, едва слышная мелодия поплыла в воздухе.

В тени двора стоял человек.

Камилла тихонько вскрикнула.

Человек сделал шаг вперед и оказался в лучах лунного света. В руках он держал лютню, струны которой перебирал, едва касаясь пальцами. Это был хорошо одетый мужчина, на его красивом лице застыло серьезное выражение.

— Трубадур, — прошептала Камилла.

Человек, не говоря ни слова, приложил палец к губам и медленно приблизился к ее кровати.

— Что вы здесь делаете, ведь сейчас так поздно? — спросила девушка.

Она совсем не боялась — сама не зная почему.

— Меня послал друг, чтобы я вас вылечил.

Трубадур коснулся струн лютни. И они сладкозвучно запели.

— Этого не может быть, — возразила Камилла, — потому что было сказано: меня вылечит луна.

— Так оно и будет, дева.

— А какие песни вы поете?

— Песни весенних ночей, боли и недугов, не имеющих имени. Назвать ли мне вашу лихорадку, дева?

— Если вы знаете, да.

— Во первых, симптомы: перемены температуры, неожиданный холод, сердце бьется то совсем медленно, то слишком быстро, приступы ярости сменяются умиротворением, опьянение от глотка колодезной воды, головокружение от простого касания руки — вот такого…

Он чуть дотронулся до ее запястья, заметил, что она готова лишиться чувств, и отпрянул.

— Депрессия сменяется восторгом, — продолжал трубадур. — Сны…

— Остановитесь! — в изумлении воскликнула Камилла. — Вы знаете про меня все. А теперь назовите имя моего недуга!

— Я назову. — Он прижал губы к ее ладони, и Камилла затрепетала. — Имя вашего недуга — Камилла Уилкес.

— Как странно. — Девушка дрожала, ее глаза горели сиреневым огнем. — Значит, я — моя собственная болезнь? Как сильно я заставила себя заболеть! Даже сейчас мое сердце это чувствует.

— Я тоже.

— Мои руки и ноги, от них пышет летним жаром!

— Да. Они обжигают мне пальцы.

— Но вот подул ночной ветер — посмотрите, как я дрожу, мне холодно! Я умираю, клянусь вам, я умираю!

— Я не дам тебе умереть, — спокойно сказал трубадур.

— Значит, вы доктор?

— Нет, я самый обычный целитель, как и тот, другой, что сумел сегодня вечером разгадать причину твоих бед. Как девушка, что знала имя болезни, но скрылась в толпе.

— Да, я поняла по ее глазам: она догадалась, что со мной стряслось. Однако сейчас мои зубы выбивают дробь. А у меня даже нет второго одеяла!

— Тогда подвинься, пожалуйста. Вот так. Дай ка я посмотрю: две руки, две ноги, голова и тело. Я весь тут!

— Что такое, сэр?

— Я хочу согреть тебя в холодной ночи.

— Как печка. О, сэр, сэр, я вас знаю? Как вас зовут?

Тень от его головы упала на голову Камиллы. Она снова увидела чистые, как озерная вода, глаза и ослепительную, белозубую улыбку.

— Меня зовут Боско, конечно же, — сказал он.

— А есть ли святой с таким именем?

— Дай мне час, и ты станешь называть меня этим именем.

Его голова склонилась ниже. Полумрак сыграл роль сажи, и девушка радостно вскрикнула: она узнала своего мусорщика!

— Мир вокруг меня закружился! Я сейчас потеряю сознание! Лекарство, мой милый доктор, или все пропало!

— Лекарство, — сказал он. — А лекарство таково…

Где то запели кошки. Туфля, выброшенная из окошка, заставила их спрыгнуть с забора. Потом улица снова погрузилась в тишину, и луна вступила в свои владения…

— Шшш…


Рассвет. На цыпочках спустившись вниз, мистер и миссис Уилкес заглянули в свой дворик.

— Она замерзла до смерти этой ужасной, холодной ночью, я знаю!

— Нет, жена, посмотри! Она жива! На ее щеках розы! Нет, больше того — персики, хурма! Она вся светится молочно розовой белизной! Милая Камилла, живая и здоровая, ночь сделала тебя прежней!

Родители склонились над крепко спящей девушкой.

— Она улыбается, ей снятся сны; что она говорит?

— Превосходное, — выдохнула Камилла, — средство.

— Что, что?

Не просыпаясь, девушка улыбнулась снова, ее улыбка была счастливой.

— Лекарство, — пробормотала она, — от меланхолии.

Камилла открыла глаза.

— О, мама, отец!

— Дочка! Дитя! Пойдем наверх!

— Нет. — Она нежно взяла их за руки. — Мама? Папа?

— Да?


— Никто не увидит. Солнце еще только встает над землей. Пожалуйста. Потанцуйте со мной.

Они не хотели танцевать. Но, празднуя совсем не то, что они думали, мистер и миссис Уилкес пустились в пляс.




1 Целительные средства, как источник лекарств (лат.)


Каталог: userfiles
userfiles -> Б гуманитарный, социальный и экономический цикл. Базовая часть
userfiles -> Приложения (по Мероприятию 19) Приложение 1 Методика диагностических организационно деловых игр
userfiles -> Приложение 2 Поэтапная методика оценки управленческих компетенций в ходе проведения диагностических организационно-деловых игр Этап Составление перечня управленческих качеств
userfiles -> Приложение 3 Аналитический отчет по результатам анализа степени включенности родителей школьников в образовательный процесс на основе экспертного оценивания и с помощью объективных показателей
userfiles -> По Мероприятию 22 Приложение 1
userfiles -> Разработка концепции перехода к двухуровневой подготовке в вузе разработка миссии вуза
userfiles -> Кодекс педагога мбдоу №25

Скачать 196,86 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница