Юрий Александрович Никитин Трансчеловек Странные романы



страница25/27
Дата27.04.2016
Размер5.88 Mb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Что?

Я вижу, что задумали. Тот раз мы были прижаты к стене, когда вы решились ввести себе первые наноботы. Но сейчас мы на вершине славы и богатства. Не надо, шеф!.. Начнем неспешно подбирать добровольцев.



Я покачал головой.

Ты же видишь реакцию. Этих добровольцев придется искать долго, а потом еще дольше объяснять и уламывать. Нет, брат, наше время еще не прошло.



Он криво улыбнулся.

Время авантюристов?



Пусть даже так, – ответил я. – Хотя я вообще то не вижу риска. Кроме того, мы знаем, что это такое, чего ожидать, какая может быть реакция организма. Словом, что я тебе объясняю? Вызывай бригаду.

Он покачал головой, но спорить не стал, только смотрел на меня пристально, анализируя сокращения моих лицевых мышц, движение крови по венам, участившееся дыхание. По неслышному вызову появились неизменные Кондрашов и Пескарькин уже со своими заместителями и помощниками, этого вполне достаточно, подготовили аппаратуру. Сложность в том, чтобы заменить нейрон мозга, а если пройдет успешно, то остальные будут подсоединяться к нему автоматически, всякий раз заменяя отрезок живого нерва, у которого проводимость в миллиард раз ниже, механическим, с его проводимостью, равной скорости света.
Мы настолько привыкли, что «мысль быстрее всего», что не задумываемся о том, что длиннорукий не так быстро отдернет руку, обжегшись, чем короткорукий, все из за того, что сигнал от обожженного места должен сперва дойти до головы, получить команду отдернуть руку от опасного места, затем послать сигнал удаленным мышцам поспешно сократиться.

Мы смеемся над динозавром с длинной шеей, у которого выпрыгнувший откуда нибудь зверь быстро откусывает голову, а тело еще идет, идет, идет, наконец сигнал о случившемся доходит до передних ног, они подгибаются, безголовый динозавр падает на передние лапы, а задние еще делают пару шагов, до них дойдет позже.

Смешно, но у нас самих та же скорость. Просто мы к ней привыкли. А суетящаяся белка или мышь кажутся существами из другого времени, настолько быстрые у них движения благодаря крохотным размерам.

Смешно, конечно, ожидать хоть чего то от замены одного нейрона, но я все равно инстинктивно прислушивался, хотя умом понимаю дурость, но на чувства ни один трансчеловек еще не покусился, уже понятно, что человек состоит из чувств, а так называемый ум – это его мелкий, хоть и самый расторопный слуга. Причем такой слуга, что без хозяев жить не сможет: дай ему свободу – быстро умрет, потеряв цель жизни.

Обследования отрапортовали, что все безукоризненно, никакого отторжения, хмурый Кондрашов принес еще партию энов, на этот раз провели замену без такого страха и напряжения, а через два дня, когда удостоверились в полной совместимости, я подал первую команду энам. С этой минуты они начинают создавать себе подобных, постепенно заменяя прилегающие участки нервной ткани искусственными компонентами.
Ночью впервые за много лет меня мучили кошмары. Снилось нечто жуткое, я постоянно падал в пропасти, сердце замирало в смертном страхе, затем меня несло в нейтронную звезду, я повисал в черной пустоте и, холодея, понимал, что это даже не темная материя, а именно ничто, доматерия, довремя, довселенная.

Утром проснулся в холодном поту, застыл в страхе, не услышав привычного биения сердца. И вообще что то странное, словно сон продолжается. Я попробовал встать, ощущение такое, что поднимаю гору. Сердце не бьется, как не работают и легкие, не слышу внутренних органов вообще…

В страхе поднялся, тело будто чужое, двигаюсь с невероятным усилием, всякий раз преодолевая сопротивление…

За окном что то странное: над тарелкой с орешками и зернами зависла в воздухе, медленно медленно двигая крыльями, словно засыпающая рыба, птичка, в которой я с изумлением узнал синичку. Целую минуту она опускалась на край кормушки, лапы выдвинулись, как у приземляющегося лайнера шасси, медленно сомкнулись на крае тарелки, коготки заскользили по скользкому фарфору.

Крылышки сложились, синичка опустилась на лапы и стала похожа на воробья, сердитого и нахохленного. Обычно синички, прыгнув к зернышкам, хватают одно и тут же улетают, пока не согнали другие, но эта сидит, словно заснула. И тут как молния свернула в мозгу, я чувствовал, как раскрываются шире мои глаза. Одно дело предполагать, как буду чувствовать себя с замененными нейронами, другое – ощутить…

Это не мир замедлился в сотни тысяч раз, это я ускорился… нет, тело осталось тем же, но процессы в мозгу идут с непривычной скоростью… опять же не совсем так, именно с привычной и естественной для такой структуры скоростью. Так это примерно в триста тысяч раз быстрее, чем у того Владимира, каким я был вчера.
Я измаялся, пока добирался до работы. Твердо решил, что последний раз вот так по старинному, лично, а отныне буду только через голограммы. Для меня нынешнего за эти четыре минуты, что добирался от квартиры до офиса, прошло несколько недель, на двадцатой секунде я догадался подключиться к Сети, усвоил семьдесят терабайт новостей, прошел курс углубленной диагностики клеточных ядер, хотя на фиг это мне, просмотрел все о погружениях на дно Тихого океана и даже выучил строение морских ежей.

К дверям офиса я подходил, уже усвоив все все, что знает или думает, что знает, человечество к этому дню, это не так уж и много, а рецепторы постоянно ловят, обрабатывают и раскладывают в памяти всю лавину новостей, открытий, изобретений, улучшений, дополнений и новых идей, пусть даже самых нелепых.

В холле встретил Кондрашова, я видел, как тусклые глаза блеснули, он начал поворачивать в мою сторону голову, словно двигал тысячетонную орудийную башню линкора, губы стали приоткрываться для приветствия, я поднял руку и указал на экран дисплея. Думаю, мои движения самое что ни есть совершенство, ибо я не могу позволить себе лишнего взмаха: это же бороться с инерцией, преодолевать сопротивление вязкого воздуха, что просто норовит поджечь одежду трением.

Кондрашов еще смотрел на меня, губы медленно сложились для первого звука, а на экране уже появились слова: «Дорогой Кондратик, я тебя тоже приветствую!.. И тоже рад тебя видеть. И во первых строках своего письма спешу заверить, что усе прошло хорошо. Но вы мне все обрыдли, черепахи несчастные. Я сейчас пройду по лаборатории, осмотрю и везде оставлю ЦУ, но с этого дня с вами, недобитыми улитками, буду общаться только по электронной связи. Ну, ты понял. Целую, шеф».

Преодолевая сопротивление воздуха, я в самом деле прошелся по всей лаборатории. С нынешним массивом полученных знаний еще не разобрался, в голове каша, все только укладывается, но уже вижу, где что нужно сделать в первую очередь, как расшить узкие места, и где могут возникнуть трудности в будущем и… даже как их предотвратить.

На экранах вспыхивали длинные послания, сотрудники пялились в недоумении, никто еще не заметил меня, это уже потом, когда начнут просматривать записи, заметят молниеносно прошмыгивающий призрак, буквально размазанный на сотни метров.

Самая большая трудность из за разницы в скорости мышления и механическом несовершенстве тела.
Если бы мои мыслительные процессы протекали быстрее втрое или пусть даже в десять раз, я еще мог бы общаться с коллегами, всякий раз демонстрируя молниеносность мышления, быстроту реакции и очень точный подбор слов, но когда в сто тысяч раз, это уже не лезет ни в одни ворота.

Отныне я работал дома, связываясь с компанией лишь по широкополосной связи. Мои голографические копии разгуливали по всему комплексу, отдавали указания, сами брали в руки инструменты и показывали совсем ошалевшим сотрудникам, что и как делать. Почти никто не успевать понять крутые повороты в работе, но если в моей секунде помещается сто тысяч их секунд, а в сутках всего восемьдесят четыре тысячи, то я за час успеваю «прожить» несколько месяцев. И успеваю продумать дальнейшие пути. Если можно ограничиться только теоретическими выкладками, я успеваю за пару их минут сделать то, на что они затратили бы годы.

Здесь дело не только в скорости моего мышления, но я в самом деле его невероятно расширил, будучи постоянно подключенным к Сети. Наверное, я все еще остаюсь «слабым сверхинтеллектом», но и при этой слабости я в короткие сроки сделал массу усовершенствований, пару крупных изобретений и отыскал принципиально новый путь к переходу всего тела на принципиально новый уровень, то есть на энергетический.

Я сидел и разрабатывал эти тропки, особенно упирая на возможные опасности, как вдруг в сознании прорезался ошеломленный голос:

Господи… обалдеть!.. Это что же… так будет всегда?

Будет круче, – ответил я мгновенно. – Ты, Кондрашов? Молодец, решился.

Решился? – ответил Кондрашов, я увидел его карикатурный образ, нечто среднее между мультипликационным зайцем и дождевым червем. – Да я сразу, как только вы, шеф, явились так экстравагантно в виде призрака и устроили переполох. Мы чуть лбы не побили, когда рассматривали записи!.. Только готовых чипов было маловато, сам Холдеманн прибыл и требовал после удачного испытания… К счастью, шеф, из вас получилась великолепнейшая морская свинка! Холдеманн потребовал немедленно запустить второй этап операции…

Это по уменьшению размеров?

И увеличения пропускной способности, – уточнил он.



Я отмахнулся.

Можно отменить.



Он спросил с недоумением:

Почему? Какие то опасности?

Наоборот, – ответил я. – Достаточно и этой скорости, чтобы уже… как бы это сказать, но теперь и транслюди для меня то же самое, что для транслюдей «простые». Нет, разрыв даже больше. Да, Кондрашов, я – зачеловек. Но зачеловеку не пристало жить в теле транслюдя. Я тут вчерне разработал путь, как можно пройти по узкой дорожке к другому телу.

Он сказал обрадовано:

Да, шеф, теперь я понимаю, что вы чувствовали среди нас! Я тоже сперва этих черепах готов был поубивать за медлительность. Ну его на фиг, это тело. С досады хоть в компьютер переселяйся. Или в Сеть.

И это выход, – согласился я, – но есть кое что получше. Вот смотри…

В виртуальном мире мы соединили электронные цепи интеллекта, несколько часов штурмовали, продвинулись на несколько шагов, наконец Кондрашов сказал со вздохом:

Вычисляем мы быстро… как и перебираем варианты, но вот насчет принципиального новой дорожки… гм… шеф, завтра к нам присоединится Пескарькин… Он самый лучший по нехоженому…


Первый и самый серьезный раскол между трансчеловеками и «простыми» произошел, когда мы начали заменять нейронные биологические связи на электронные. До этого мы были изгоями в обществе «простых» лишь потому, что у нас некоторые части тела из металла или пластика, теперь мы сами вдруг увидели, что оказались в застывшем мире, где время замедлилось в сотни тысяч раз.

Для нас это оказалось тоже шоком: тела по прежнему приспособлены к неторопливому перемещению, а мозг работает на сверхскоростях. Общаться приходилось только с себе подобными, ибо замучаешься ждать, когда «простой» услышит твой вопрос, поймет, а потом начнет отвечать звуками так медленно, что, пока он произносит одно слово, можно прочесть все книги мира, выучить все языки, переговорить с десятью тысячами трансчеловеков на различные темы, обсудить важные проблемы, а «простой» все еще будет тянуть первый слог.

С этих дней мы сами ощутили, насколько мы разные. И что «простые» от нас дальше, чем были неандертальцы от кроманьонцев. Пожалуй, они от нас вообще другой вид.

Как прыгающие по дорогам воробьи.
Пескарькин присоединился через полгода, исходя из нашего электронного времени, хотя для простых транслюдей прошла только пара часов. Я подумал с иронией, что вот уже и совсем недавно ужасные и загадочные транслюди стали «простыми». Пескарькин включился с ходу, часть его в самом деле диких гипотез и предложений мы отвергли сразу, кое как преодолели его страх потерять личность, если соединим на время мыслительную деятельность, но наш объединенный мозг начал выдавать варианты решений один за другим, мы тут же что то отсеивали, что то откладывали в долговременную память, над другими идеями продолжали работать в поте виртуального лица.

Еще через несколько дней к нам подключились Завьялов, Серенко и Довгаль, талантливые и работоспособные сотрудники. К сожалению, не рискнул воспользоваться новыми возможностями Дмитриев, яркий и талантливый ученый. Я просмотрел его досье и понял, что дело в морально этических установках прошлого поколения, через которые он перешагнуть не сможет. А если и перешагнет, поддавшись на чьи то уговоры, то всю жизнь будет терзаться чувством вины.

Кондрашов сказал возбужденно:

Он что, с ума сошел?.. Я с ним поговорю!

Нет, – остановил я. – Ни в коем случае.

Почему, шеф?

А что потом? – спросил я рассерженно. – Во первых, у всех свобода выбора, мы никого не тянули в транслюди, не имеем права тянуть и в зачеловеки. Пусть. Может быть, когда то передумает.

А во вторых?

Во вторых, – сказал я невесело, – естественный отбор все еще продолжается! Только раньше отсеивали болезни, саблезубые тигры, войны, а теперь вот эти барьеры. Это тоже барьер, дорогой мой Кондрашов. И не всякий может его взять.

Воцарилась тишина, я видел, как они оглядываются, за считаные минуты успевают проглядеть всю эволюцию вида и человеческую историю. Наконец Пескарькин сказал со вздохом:

Шеф прав. Если затащим к нам, ему здесь будет… неуютно. С ним придется нянчиться. А потом все равно свихнется.



После тягостного молчания Кондрашов поговорил озадаченно:

Эволюция все еще продолжается… И сколько же будем мчаться галопом, все набирая скорость?

Сколько восхотим, – ответил я. – Теперь она уже не слепая. Мы ей дали глаза, уши.

Даже мозги, – добавил Пескарькин.

Даже мозги, – согласился я. – И снова нас станет меньше.

На долгий десяток микросекунд мы погрузились в молчание. Вообще то теперь и мужчины могут размножаться сами по себе, я имею в виду – зачеловеки. Просто записал свою электронную копию в механическое тело, вот и твой потомок. Сперва полная копия, но по мере обучения и шагания по жизни будет совсем другой человек. Мечта многих мужчин: заводить детей без этой проклятой женитьбы, семейных скандалов и прочей бытовухи. К тому же пропускается весь жуткий период, когда это еще бессмысленный комок живого мяса, что орет, жрет и пачкает пеленки, а потом долгие годы мучительно медленно подрастает, постоянно то пальчик прищемит, то свинкой заболеет, а потом детский сад, школа… А тут р р раз – и сразу доктор наук!

Я быстро посмотрел на лица друзей, у всех увидел смущение в той или иной степени. Все таки этот инстинкт продления рода идет не от трансчеловека и даже не человека, а от длинного хвоста млекопитающих, позвоночных и беспозвоночных: потомство должно получить что то и от второй половины твоего существа.

Бог разорвал первых человеков, гинандроморфов, на две половинки и раскидал по свету. Теперь эти половинки должны искать и находить друг друга, а найдя, давать общего ребенка. Ибо только от правильно найденной половинки получаются самые лучшие дети.
Раздражающе глупое положение, когда голова работает в сотни тысяч раз быстрее, чем тело, длилось немыслимо долго. Нейроны, отвечающие за двигательные функции, как и все остальные, сильно отличаются от задействованных для мышления, пришлось долго приспосабливать, подгонять, добиваться наилучшей пропускной способности.

Кондрашов и Пескарькин откровенно завидовали, когда первые самовоспроизводящиеся «жуки» полезли в мою плоть, но прошли еще мучительно долгие дни, когда я наконец то ощутил свое адекватное тело. Теперь уже раздражал излишне плотный воздух. В какую бы сторону я ни пытался двинуться, всюду встречает плотная стена, что превращается в ревущий ураган, когда я пытаюсь сделать резкое движение.

Я сцепил челюсти, терпел, я пока что хоть и зачеловек, но еще с хвостом и жабрами, а Кондрашов, он первым после меня вошел в этот удивительный мир, почти сразу же заявил:

Шеф, надо что то делать!

Не новость, – огрызнулся я. – А что?

Ну, – сказал он с энтузиазмом, – убрать всю атмосферу к чертовой матери!.. Мешает. Да и вообще – зачеловеки мы аль нет?



Оба они еще оставались в телах трансчеловеков, общались только через широкополосную связь, от них пахнуло таким негодованием, что я сказал вынужденно:

Вы что, ребята, совсем там обесчеловечились? Кондрашик острит, не замечая, что вы стали чувствительнее тургеневских девушек. Однако он прав, в таких телах нам здесь будет очень неуютно.



Кондрашов спросил с загоревшимися глазами, он нарочито поблымал ярким светом, как фарами:

Пора переходить к чистой энергетике?

Как, – спросил я, их пыл сразу приугас, – еще надо поискать пути. Паршиво, конечно, на морских свинках не опробуешь.

Я буду морской свинкой, – вызвался Кондрашов.

Почему ты? – обиделся Пескарькин. – Я больше похож. Вот смотри в профиль!

Голограмма, – разоблачил Кондрашов. – Подправленная. У тебя пузо через ремень свисает, а тут такой мускулистый, прямо кроносский бык.

Что за кроносский бык?

Не знаю, – ответил Кондрашов откровенно. – Но звучит здорово, верно?

Сам ты… кроносский. Только не бык.

Кондрашов осматривался с удивлением, прислушиваясь к себе, нам, окружающему миру, который, оказывается, совсем не такой, каким привыкли воспринимать.

Пожалуй, – сказал он с некоторым удивлением, – недолго мы пробыли трансчеловеками… Глазом не успел моргнуть, как уже начинается переход в зачеловеки.



Я сдвинул плечами.

Знаешь, мне как то до фени все термины. Я чувствую себя абсолютно таким же, каким и был. Ну, разве что теперь умнее, чем любой гений тех времен, память абсолютная, здоровье бесконечное… да еще какие то мелочи, включая бессмертие. Я даже не стал вычеркивать негативные эмоции, так что я все так же злюсь, раздражаюсь, тоскую, радуюсь, ликую, скучаю…

Гм, – ответил он с неопределенностью, – кстати, а что о тех, кто полностью отказался от собственных тел и переселяется в компьютерные сети? Я пытался, но не могу представить себе жизнь в качестве информационных структур!

Я подумал, отмахнулся.

Я тоже. Ну и хрен с ними. У нас что, больше не над чем ломать голову?



Он проследил за лучом, которым я указал в звездное небо, вздохнул.
Ощущение внезапного всемогущества бросило меня вверх, я счастливо заорал и стрелой пошел удаляться от земли, а потом перешел в горизонтальный полет и понесся, как лермонтовский демон, рассматривая землю с такой высоты уже как планету: горные хребты далеко внизу, зеленые леса выглядят просто зелеными пятнами, а заснеженные области закрашены белым цветом.

Вон там на серо коричневой земле лежат красиво вырезанные снежинки. Некоторые сбились в кучи, другие едва касаются одна другой кончиками лучей, но самые красивые одиночные, нежные, хрупкие, готовые исчезнуть от малейшего прикосновения.

Мне пришлось напомнить себе, что это не совсем уж снежинки, а заснеженные отроги высоких гор. Снег лежит только на вершинах да отростках, что лучами уходят вниз, но там дальше снег тает, и взгляду с этой высоты предстают именно снежинки размером в десятки километров.

Некоторые очертания береговой линии кажутся настолько продуманными и технически точно реализованными, что за время полета время от времени в череп стучала тревожная мысль: а не создал ли Землю кто нить из зачеловеков для забавы или чего то еще, нам неведомого? Вон там ну никак слепая природа не могла так грамотно и ювелирно точно отделить горную гряду и оградить ею обширную бухту, чтобы первобытные мореплаватели без помех могли укрыться от бурь, отремонтировать суда.
Чего мы не ожидали, так это целой армии «первопроходцев», что устремятся в космос в своих летательных шарах. Все таки зов странствий настолько у нас в крови, что даже самые что ни есть домоседы обзаводились силовыми коконами и, взяв все необходимое, взмывали в небеса. Правда, большинство лишь кружит вокруг Земли, а потом опускаются на прежние места и счастливо балдеют, только уже не перед жвачником, где показывают футбол, а в виртуальных мирах, созданных ими же самими.

Но отыскались и те, что полетели на Луну, а некоторые даже направились в сторону Марса, Венеры, спутников Юпитера и Сатурна. Некоторые из тех, кто сумели обзавестись силовыми коконами, недолго сидели в виртуальных мирах, отправились в них путешествовать в океан, что остается все еще куда более неисследованной областью, чем Луна, Марс или даже Нептун.
Практически все «простые» погрязли в виртуальных мирах. Соблазн оказался настолько силен, что даже некоторые из наших, из транслюдей, попадали в минуты слабости или душевной усталости в эти сладко послушные вселенные, где все творится по твоему велению, никто не спорит, не давит, не старается подчинить, а все соглашаются, поддакивают и со всех ног бросаются выполнять твои мудрые указания.

Вернее, не попадали, а пропадали, на самом же деле мало кто из нас не посещает такие миры, а то и создает сам под свои причуды, вся трудность в том, чтобы выйти из этих сказочных вселенных, где ты – Бог, и вернуться в не такой уж и уютный реальный мир.
Я включил сканер, выбрал две тысячи седьмой год, дикое время, когда я все еще находился в безумно хрупком теле человека, быстро отыскал свой город, квартиру, вошел незримым глазом. Вон я, тот прежний, такой дикий, в зверином теле, покрытом шерстью, отправился… ах, в туалет. Отдельная такая тесная комнатка без окон, а единственную дверь я задвинул на щеколду, чтобы никто не вошел, не увидел, каким преступным или непотребным делом занимаюсь.


Юрий александрович никитин

Каталог: wp-content -> uploads -> 2016
2016 -> «Из опыта работы по внедрению фгос»
2016 -> Вопросы по отечественной истории для студентов очного и заочного отделений
2016 -> Конспект занятия «Уроки доброты»
2016 -> Отчет по результатам аналитического исследования российской и зарубежной практики профессиональной и социально-бытовой поддержки и закрепления международных специалистов различных категорий в высшем учебном заведении
2016 -> Программа по курсу внеурочной деятельности «Практикум общения «Я и мои друзья»
2016 -> Как надо вести себя родителям с единственным ребенком Заботиться и опекать, но не до безрассудства
2016 -> 1 Пояснительная записка 1 Планируемые результаты освоения обучающимися основной образовательной программы 6 Система оценки достижения планируемых результатов освоения основной образовательной программы 11 Содержательный раздел
2016 -> «Музыкальное воспитание детей»
2016 -> А. С. Пушкина» Фонд «Духовно-нравственное просвещение» имени А. И. Петрова омские епархиальные кирилло-мефодиевские чтения сборник статей Омск 2015


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница