Юрий Александрович Никитин Трансчеловек Странные романы



страница24/27
Дата27.04.2016
Размер5.88 Mb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

2112 год
На высоте десяти миль, мерно взмахивая мерцающими крыльями, летит исполинская птица. Я сперва рассмотрел только гигантский размах крыльев, но не увидел туловища, удивился. Взглянул пристально, охнул.

«Птица» состоит из десятков тысяч плоских пластин размером со старинный кусочек картона для проезда в метро. Все они двигаются, подчиняясь общему движению, словно в самом деле наклеены на незримые крылья, их намного больше там, где крылья сходятся, там вроде бы трехмерный рой, а дальше крылья истончаются, а почти сомкнутые краями пластинки там отстоят одна от другой на расстояние в три своих размера.

Что это? – спросил я. Порылся в памяти, но не обнаружил, кто то не успел сбросить информацию об этом образовании, повторил: – Что это за чудо?



Кондрашов всмотрелся, покачал головой.

Все таки сделали… Я слышал, что некоторые горячие головы хотели вообще отказаться от человеческого облика. Молодежь… Значит, успели до того, как мы установили запреты.

Закон обратной силы не имеет?

Он подумал, сдвинул плечами.

Мы не крючкотворцы. Если будет какая угроза, отменим. Но пока вроде бы эти заняты собой, дизайнеры хреновы. Будем присматривать.

Успеть бы вовремя, – буркнул я. – В таких телах может психика вообще сдвинуться.

Успеем, – заверил он, повторил: – Мы не крючкотворцы. Если появится хотя бы намек на угрозу, сразу же… надо проверить, подключены ли к Контрольной Службе… Если нет, то это повод, чтобы уже сейчас опустить их на землю и повязать…



Он на пару долгих секунд задумался, глаза стеклянные, затем сказал с облегчением:

Да, все на полном контроле. Просто дурь играет, оригинальности захотели. Я угадал, там половина из общества дизайнеров. Не понимаю, что в их телах пластинках замечательного? По мне это тот же «Черный квадрат» Малевича. Который, кстати, как я рассмотрел недавно, и не квадрат вовсе.


2113 год
Дважды переносил захоронение, ибо планету стремительно перестраивают, поверхность уже порекопана вся трижды. Уже взялись разрушать «бесполезные» горные хребты, орошать пустыни, а среди непомерного Тихого океана поднимать обширные острова. Пока что острова, но уже есть осторожные расчеты по сотворению огромного материка, который ляжет таким образом, что не затронет сложившиеся теплые течения.

Наконец просто забрал косточки, уцелели даже клочья одежды, наплакался едкими слезами, сложил все в металлический сосуд и еще раз повторил свою клятву.

Которую никогда не забываю.
2114 год
Кроме той огромной армии наноботов, что выпущены для преобразования поверхности планет, еще миллиарды охотятся за кометами и астероидами, разбирают на составные и собирают уже в виде космических станций, что и станциями называть неловко – огромные города в невесомости, равные по размерам Парижу или Лондону.

Сегодня Кондрашов вдруг остановился перед окном, охнул. Когда он наклонился к нижнему ящику, за окном был город треугольных небоскребов, похожих на старинные трехгранные штыки, а когда выпрямился – за окном в дикой красе раскинулся фантастический мегаполис, где каждое здание вознесено на прозрачном стержне на дикую высоту, к тому же все здания абсолютно круглые, идеальные шары, и если бы не диаметр в тридцать сорок километров, там жить было бы неуютно.

Да что же они вытворяют, – выдохнул Кондрашов с сердцем. – Я ж не успеваю ахать!

Нанотехнологии в действии, – заметил я, сам ошарашенно любуясь мгновенно перестраивающимся городом. – Сам понимаешь, когда стены и все все состоит из дециллионов наноботов…

Он огрызнулся раздраженно:

Да умом я все понимаю!

Дисциплинируй чуйства, – посоветовал я.

А сам ты дисциплинируешь?

Ну… они меня пока не подводят.

И не бунтуют?

Бунтуют, – признался я, – но как то договариваюсь. Ищу консенсус.

А нейтрализовать, – спросил он с расстановкой, – блокировать или как то поставить под контроль…

Так они и так под контролем, – объяснил я. Пояснил: – Только под моим. В смысле, под волевым контролем.

А под медикаментозный… механический, силогенный или «Контроль 76»?

С ума сошел, – ответил я с испугом. – Это вообще то… перестать быть человеком!

Он вздохнул.

Я тоже… сердце и все внутренности заменил на искусственные, а к психике боюсь и притронуться. Потому и ахаю вот, как деревенский Ванька при виде паровоза.

Все ускоряется, – напомнил я. – Ты не один ахаешь.

Да знаю, – ответил он. – Но это умом. А вот чувства еще… человечьи. Только только вошли в новый причудливый мир, и… надо в еще более причудливый! Это уж слишком. Надо в этом сперва обжиться, привыкнуть, ощутить своим привычным. Потом начнем малость бурчать, что скучно, нет перемен. Тогда понемногу и созреем… А так?



Я промолчал, он прав, беспощадно прав. Этот мир выглядит невероятным, его не поняли бы мои родители, как и многие из моих ровесников. Он ужасает, от него трепет по нервам, но смутно понимаем, что как то можем заставить себя его понять и принять. Во всяком случае, приживемся. Но тот, что маячит за ним, – тот вообще нечеловеческий, для каких то чудищ…
2115 год
Кондрашов появился блестящий, как из ртути, переливающийся, весь из жидкого металла. Я попытался заглянуть, что у него внутри, но нейтридная шкура не пропускает даже гамма лучи, а Кондрашов удовлетворенно засмеялся.

Что, зубки обломали, шеф?.. То то еще будет!

В самом деле? – усомнился я.

А почему нет?

Слабый разум, – напомнил я.

Он сказал обидчиво:

Хотя бы сказали точнее – «слабый сверхразум»!.. Ничего, все впереди, шеф!

Только не думай о белом медведе, – посоветовал я.

Не буду, – ответил он уверенно, лицо веселое, на фиг мне какой то медведь, потом насторожился: – А что за медведь?

Да он у всех разный, – объяснил я. – У Огнивца, например, медведем был смысл послесмерти. У Зиккеля – астральный буддизм, у Карела Зейчика – попытки достичь самадхи, а Клемансо свихнулся на сверкающей трубе света, по которой летишь, летишь…

Он зябко передернул плечами. Щеки заиндевели, от него пахнуло абсолютным холодом.

Страсти какие рассказываете, шеф. У меня уже двести семьдесят три во внутренностях! Прямо ужастик всех ужастиков.

То ли еще будет, – пообещал я.
2116 год
Наконец то началась операция, в которую многие уже не верили, – «Крионика». Медицинский Центр заявил, что готов приступить к размораживанию даже самых первых пациентов, заморозка которых проводилась в абсолютно неверных условиях, когда образовывавшиеся кристаллики безнадежно разрывали клетки, повреждали нейроны. Эти люди, если их разморозить, умрут раньше, чем кончится процесс размораживания. Они уже мертвы, убиты надежнее, чем если бы по ним прогнали колонну танков.

Однако наноботы теперь могут поклеточно восстановить разрушенные тела, срастить нейроны, даже вернуть старческие тела в более молодое состояние, после чего пациента можно пробудить в новом мире. Я восстанавливаю старушку Светлану.

Я вспомнил про Светлану, однако сегодня на конференцию в Париже, это три дня долой, потом нужно просмотреть полученные образцы, а еще обязательно побывать в Австралийском вычислительном центре, а это хоть и всего два часа на сверхскоростном прыгуне, но выбьет еще на неделю.

Для Светланы нужно выбрать не меньше чем недельку. Я остался единственным, кого она знает и вспомнит, а это значит, что мне придется побыть с нею первые дни. И так шок будет слишком велик.

Когда я наконец прибыл в серое мрачное здание, администратор моментально сверился с документами, взглянул на меня с интересом.

Родственник?

Нет, – ответил я. – Старый друг.

Его взгляд был цепкий и оценивающий. Я не сказал бы, что поверил, не тяну я на ровесника бабульки, мирно почившей пятьдесят лет назад, хотя, с другой стороны, сейчас вообще не встретить пожилых людей, разве что оригиналов, которым интересно побывать в престарелом теле, прочувствовать все эмоции, а потом быстренько запустить процесс омоложения.
Я удивился, как быстро прошла сложнейшая процедура разморозки. Миллионы наноботов сплошной волной двинулись по телу, скрупулезно сращивая все нейроны, восстанавливая все клетки – ни одной не осталось поврежденной! – добрались до мозга, там задержались надолго, подтверждая нехитрую истину, что мозг – сложная штука, наконец пришел объединенный рапорт, что все миллиарды миллиардов клеток восстановлены, можно систему включать для ходовых испытаний.

А с этим подождем, – ответил я. – Вы уверены, что дальше без сучка…

– …и задоринки, – подхватил молодой медик бодро, улыбнулся, очень довольный, что помнит эти непонятные идиомы прошлых эпох. – Но если понадобимся – только свистните! Будем рядом через две минуты.

Светлану перевезли в ее дом, я восстановил его вплоть до молекулярной структуры стен, переложили в постель, точно такую же, в которой она видела меня в последний раз. Я включил аппаратуру, сел рядом и дождался, когда ее веки поднялись.

Ку ку, – сказал я ласково, – вот ты и проснулась. Видишь, я слово держу.



Она смотрела несколько мгновений с таким непониманием, что у меня сердце екнуло, потом повернула голову, оглядела комнату. Взгляд стал острым, руки задвигались. Я видел, как все тело напряглось, проверяя работу мышц, затем так же быстро расслабилось.

Глазные яблоки сдвинулись в мою сторону.

Володя… А что случилось?

Как будто не знаешь, – ответил я бодро. – Ты заснула, помнишь?

Я умерла, – возразила она.

Ты заснула, – сказал я с нажимом, многие не выносят слова «смерть», «умер», – а сейчас проснулась. Теперь ты полностью здорова. И будешь жить столько, сколько захочешь.

Она всмотрелась в мое лицо, взгляд был недоверчивым.

Но ты не изменился совершенно. Даже в той же одежде… И ничто не изменилось. Вон фиалка в горшке собралась зацвести, помню, как первый листок выбросила… все еще второй в бутоне! Володя, я очень хорошо себя чувствую. Не рассыплюсь, если встану?

Твои кости крепче стали, – заверил я. – И жилы крепче стальных канатов, как ты и хотела. Поднимайся, пройдись по своим апартаментам. Поди, забыла…

Она поднималась медленно, бережно, прислушиваясь к телу, настоящая спортсменка, не доверяется чувствам, что, мол, можно прыгать мартовским зайцем, так вот лохи и рвут сухожилия, постояла чуть, держась за спинку кровати, на лице изумление, последние полгода, помнит, провела в постели, осторожно прошлась по комнате, вышла в прихожую и замерла перед огромным зеркалом во всю стену.

Я двигался сзади, в зеркале отразилась маленькая сухонькая старушка, почти на треть ниже той блистательной Светланы, финалистки чемпионата Москвы по шейпингу. Сморщенное лицо, похожее на печеное яблоко, запавший рот, похожий на куриную попку, ввалившиеся глаза, жидкие пряди седых волос. Руки истончившиеся, жалкие, с покрученными артритом косточками и безобразно вздутыми суставами.

Она долго всматривалась в отражение, я кашлянул и сказал деликатно:

Света, а как насчет теперь…



Она спросила, глядя в зеркало:

Ты о чем?

Я тебе еще тогда предлагал, – напомнил я, – пройти программы омоложения. Ты помнишь, не увиливай.

Она пробормотала:

Да? Память старческая, сам знаешь…

Не ври, – сказал я безжалостно. – Память у тебя теперь безукоризненная. И помнишь все. Если хочешь, память у тебя будет вообще абсолютная. Сейчас ты такая же, как и… когда заснула. Но твой организм просто кричит, просит снять запрет…

Она спросила настороженно:

Какой запрет? На что?

На адекватность, – ответил я. – Твоему организму велено было, чтобы тебе было приятнее проснуться в прежнем дряхлом, хоть и здоровом теле. Но все клетки просят снять ограничения, чтобы жить в полную силу…

Она не сводила с меня настороженного взгляда.

Ты всегда так виляешь вокруг да около, когда хочешь сказать какую то гадость. Ладно, говори. Мне сесть или достаточно держаться за стену?

Как хочешь, – огрызнулся я. – Твоим клеткам велено быть дряхлыми, чтобы тебе понравиться. Но они просят разрешения жить активнее….

Она покачала головой.

Снова недоговариваешь. Что значит «активнее»?

Это значит, – ответил я, играя рассерженного, – что они приведут твой организм в порядок. И ты станешь… моложе.

Насколько?

Не знаю, – ответил я. – Организм настроен на то, чтобы жить с максимальной отдачей. Не думаю, что ты в школьном возрасте была уже чемпионкой!

Светлана прошлась вдоль зеркала взад вперед, походка все убыстрялась, движения стали резкими и уверенными, но спина оставалась все так же согнутой, словно у черепахи в панцире, вздумавшей прогуливаться на задних лапах. Наконец обернулась ко мне с непонятным блеском в глазах. Я с немалым смущением увидел в них слезы.

Володька, – проговорила она. – Ты так много для меня сделал!.. Дай я тебя поцелую, Володя…



Я нагнулся, ее сухие старческие руки обхватила мою толстую шею. Губы ткнулись в щеку, она всхлипнула и прижалась ко мне, маленькая и высохшая, как лягушка под жарким солнцем. Я бережно держал ее в руках, наклонился и поцеловал в розовую макушку, где почти не осталось волос.

Сдаюсь, – проговорила она мне в грудь. – Не хочу быть старой. Когда чувствую столько сил… то хочется сбросить эту шкуру. Как это делается? Что нужно?

Ничего, – заверил я. – Если хочешь, всю произойдет за ночь, а утром проснешься уже в молодом теле. Если хочешь, будешь молодеть потихоньку…

Она прервала:

Если можно, лучше потихоньку. Я стала совсем трусливой, Володя.



Я улыбнулся.

Хорошо. Только привыкать придется быстро. Хотя, конечно, если хочешь растянуть процесс на год или месяц…



Она потрясла головой.

Нет, теперь уже нет. Пусть быстро.

Хорошо, – повторил я, взглянул на часы, так Светлане понятнее, охнул: – Прости, надо бежать. Много работы. Меня ждут в конторе.

Я был уже на пороге, когда она крикнула в спину:

А когда начнется?

Уже началось, – ответил я, засмеялся, топнул ногой и велел: – По щучьему хотению, по моему велению, да будет Светланка такой же молодой, сильной и красивой, какой была в тот день, когда я ее впервые увидел!

Она видела, как я спустился с крыльца, прошел по дорожке и сел в машину. Та вырулила осторожно, чтобы не помять цветы на обочине, и помчалась в сторону шоссе, хотя на самом деле я уже проскочил короткий промежуток между Землей и Луной, на ходу проверяя разработки по преобразованию темной энергии, влетел в офис на сорок седьмом этаже под старинным лунным колпаком – ему уже семь лет! – а Светлана проводила взглядом фантом, вернулась к зеркалу и принялась всматриваться в темное сморщенное лицо, счастливо замечая, как начинают медленно исчезать мелкие морщинки, а глубокие становиться мелкими…
2117 год
На планете планомерно сокращается население. Из семи миллиардов осталось около миллиарда, вроде бы тот самый «золотой миллиард» преуспевающих западных стран, хотя на самом деле нас, трансчеловеков, всего несколько миллионов. Не больше десяти, это население большого города, хотя мы разбросаны по планете.

Остальные же – это просто человеки, люди, которым и так хорошо. Нет, они не стремятся в пещеры, они очень охотно пользуются всеми благами нанотехнологий, получили от нас совершенно бесплатно идеальное здоровье и практически неограниченную жизнь, которую всю проводят в развлечениях, в виртуальных мирах. Никто из них не имплантировал чипы, для них это пугающе и мерзко, тем более что стволовые клетки всем вернули молодость, они все гордятся, что даже зубы у всех родные, вырастающие, как у бобров, никогда не стирающиеся, всегда белые и красивые.

Быстро уходя по ветке технологий, мы еще не смотрим на них как на стадо диких животных, хотя с холодком понимаю – когда то между нами пропасть будет больше, чем между человеком и микробами. И это «когда то» на самом деле очень близко.
2118 год
Заглянул к Светлане, она наконец то дала уговорить себя вернуться в девический облик, молодая и красивая живет в мире, наполовину виртуальном. В нем я обнаруживаю и «себя».

Присмотревшись, я сказал:

Что то в этом Владимире не совсем верно. Давай подправлю…

Нет нет, – сказала она поспешно.

Почему? Я ничего не испорчу.

Нет, – ответила она и взглянула мне в глаза прямо. – Меня он устраивает именно такой… как есть.

Каким я тебя сделала, прочел я на ее лице. С теми поступками, какие от меня ждала.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, оба не знали, как выпутаться из неловкой ситуации, даже я не знаю, ведь у меня всего лишь «расширенный» интеллект, а к «приподнятому» только подступаемся, наконец Светлана произнесла с прежней задорной улыбкой:

Не надо, Володька, не ищи никаких слов. Я просто люблю тебя… но тебя это ни к чему не обязывает.


2119 год
Технологический прогресс ускоряется, интеграция человека с компьютерными системами уже не вызывает шока. Увеличение и усиление разума идет стремительными темпами. Мы, став намного более разумными, начинаем создавать еще более разумные системы, что позволит нам стать еще мощнее, развитее.

Началось стремительное приближение к сингулярности.

Уже сейчас начинаем создавать нечто еще более крутое, навороченное, так что при еще большем ускорении выйдем на тот промежуток времени, когда мир окажется населен сверхлюдьми, которые отличаются от нас больше, чем мы… нет, не от обезьян, а от дождевых червей.

Тревожно.

Мы можем все предсказать… или хотя бы предсказывать с разной степенью вероятности, но что будет после сингулярности – представить абсолютно невозможно.

Среди ночи был звонок, я взглянул на экран, что возник в пространстве перед моими глазами, там двигались увеличенными в миллионы раз механизмы, показывая заключительный этап сборки первого настоящего нанобота ассемблера.

Свершилось! – выдохнул я. – И никогда мир уже не будет прежним…



Машина, уловив мой приказ, примчалась к дому и остановилась вплотную с балконом на моем семидесятом этаже. Я видел по ее дрожи, что она боится высоты и вообще довольно трусливая, не люблю вообще то чересчур осторожных механизмов. Как часто конструкторы перегибают палку с этим механизмом самосохранения, это не дело, когда самолеты сами выбирают маршруты, чтобы облететь грозу, катера начинают бояться глубокой или быстрой воды, автомобили же предпочитают ехать в правом ряду и не увеличивать скорость сверх рекомендуемой.

В офисе я положил наше сокровище, что обошлось нам в семьдесят миллиардов долларов, под скан микроскопа. На экранах появилось это образование, которое по инерции зовем чипом, хотя, конечно, это давно не чип, как дисплей давно не дисплей.

Ильдер, мой главный инженер, явился торжественный, при параде, даже шевелюру отрастил за сутки для такого случая, очки тоже исчезли, я заметил по блеску кристаллических глаз, что ради праздника все таки поставил себе самую последнюю модель, с трансфокатором и всеми наборами расширителей.

Грустно, да? – спросил он. – Как все ждали наноботов!.. А сейчас всюду молчание, хотя мы разослали пресс релизы.

Так уж совсем нет откликов?

Он пожал плечами.

Есть. В десятке изданий, но и то не на первых полосах. Там, среди сообщений о забавных происшествиях и кустарных изделиях. Похоже, человечеству вполне достаточно того прогресса, что достигнут.



Я ощутил пугающую пустоту. И так нас осталось меньше миллиона. Да где там миллиона, всего полмиллиона транслюдей, а все остальное – «простые», между ними и нами все больше расширяется брешь, как между быстро расходящимися ветвями вида.

Ильдер смотрел с ожиданием. Я стиснул челюсти, пережидая приступ внезапной тоски и отчаяния. В самом деле, не лучше ли начинать принимать эйфорины хотя бы изредка…

Нет, – ответил я сквозь зубы, – нет.



Ильдер смотрел с непониманием.

Что «нет»?

Мы не остановимся, – ответил я. – Пусть даже весь мир будет против.

Он всмотрелся в меня, в глазах блеснуло, словно сфотографировал меня для потомства в последний день моей жизни.

Нет, шеф, так нельзя.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2016
2016 -> «Из опыта работы по внедрению фгос»
2016 -> Вопросы по отечественной истории для студентов очного и заочного отделений
2016 -> Конспект занятия «Уроки доброты»
2016 -> Отчет по результатам аналитического исследования российской и зарубежной практики профессиональной и социально-бытовой поддержки и закрепления международных специалистов различных категорий в высшем учебном заведении
2016 -> Программа по курсу внеурочной деятельности «Практикум общения «Я и мои друзья»
2016 -> Как надо вести себя родителям с единственным ребенком Заботиться и опекать, но не до безрассудства
2016 -> 1 Пояснительная записка 1 Планируемые результаты освоения обучающимися основной образовательной программы 6 Система оценки достижения планируемых результатов освоения основной образовательной программы 11 Содержательный раздел
2016 -> «Музыкальное воспитание детей»
2016 -> А. С. Пушкина» Фонд «Духовно-нравственное просвещение» имени А. И. Петрова омские епархиальные кирилло-мефодиевские чтения сборник статей Омск 2015


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница