Юрий Александрович Никитин Трансчеловек Странные романы



страница18/27
Дата27.04.2016
Размер5.88 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   27

2063 год
Скоро стукнет восемьдесят один, и хотя я все еще держусь, ежедневно являюсь на работу и провожу несколько часов за расчетами и просмотром новостей в области высоких технологий, но к концу дня наваливается такая жуткая усталость, что темнеет в глазах, в ушах звон, пальцы начинают вздрагивать. Начало всерьез побаливать сердце, печень сдает, одна из почек практически сдохла, а другая работает в треть мощностей, надо бы заменить снова.

Увы, обещанного «лекарства от смерти» так и не создано, а средства частичного омоложения очень громоздки и баснословно дороги. Пока что их могут позволить себе только кинозвезды и олигархи, из за чего в обществе начались разговоры, что не все в порядке в мироустройстве, если самыми ценными оказываются шоумены, а не ученые, благодаря трудам которых шоумены и сколотили такие состояния.

Разговоры нарастали, в сенаты и конгрессы выдвигались даже законопроекты, но все как то угасало в процессе обсуждений на уровне комиссий: слишком все похоже на «отнять и поделить», никто не любит, когда государство начинает вмешиваться в жизнь общества. Я следил внимательно, себя причисляю хоть и к технарям, но все таки к тем, кто продвигает новые технологии, а не рассказывает с эстрады анекдоты.

Позвонил Холдеманн, глава концерна, поздравил с успешным внедрением нанотехнологий в строительство мостов и перекрытий больших пространств. Я ответил скромно, что это наша работа, с которой, к счастью, справляемся.

Жду вас сегодня к семи, – сказал он дружеским тоном. – Надеюсь, отыщете в своем насыщенном календаре дырочку для визита.

Да, господин Холдеманн, – ответил я почтительно. – Буду ровно в семь.

Вот и прекрасно, – сказал он. – Есть пара слов, которые хотел бы сказать лично.



Связь оборвалась, но перед моими глазами все еще стояло его суровое беспощадное лицо. Нашу империю основал Уховертов Владимир Владимирович, потом во владение вступил его старший сын Сергей Владимирович, он возглавлял семнадцать лет, затем разрастающуюся компанию перекупил холдинг Холдеманнов, во главе сменилось уже четверо, и вот пятый, прекрасный финансист и вообще финансовый гений, сумевший стоимость компании с восьми триллионов поднять до девятнадцати.

Немногие могли похвастать, что видели его в реале. Тем более общались. Я выехал заблаговременно, по дороге вспоминал все, что знаю о главе трансконтинентальной корпорации. Холдеманн, хоть уже пятый из семьи на верховном посту, но и он так безумно стар, что помнит Майкла Джексона еще негром, а Мохаммеда Али называет Кассиусом Клеем.

Из наших активно работающих долгожителей могу назвать разве что Полунина, в его времена «Плейбой» считался крутым порнушным журналом, АББА – лучшим ансамблем Европы, а Boney M – Америки. Для него лучший футболист по прежнему Олег Блохин, он до сих пор удивляется круглосуточному телевидению и двенадцати каналам, спрашивает фанту, тархун и байкал, а на пепси смотрит с подозрением, ведь ее разрешил только Хрущев, кока кола так и вовсе пришла только с контрреволюцией, а пультом для телевизора в его время служили плоскогубцы…

В восемнадцать пятьдесят пять я подъехал к главному офису. Рецепшеонистка мило улыбнулась, у нее по последней моде вытянутый, совершенно безволосый череп, удивленно вскинутые и умело загнутые дизайнером надбровные дуги – самих бровей, конечно же, нет – на утонченном кукольном лице.

Индекс, – произнесла она тепло, как будто разговаривала с самым близким другом.



Я невольно улыбнулся в ответ, показал свою карточку. Она еще выше вскинула брови… нет, это все таки надбровные дуги, я даже не знал, что их отделили и заставили двигаться, выражая какие то эмоции, в синих глазах с лиловыми зрачками проступило великое уважение и даже почтение.

Проходите, – сказала она, я уловил ее сигнал, что мне стоит только назвать ее имя, когда буду свободен, и она тут же окажется в моей постели.



Я из вежливости взглянул на жетон с ее именем и фамилией, улыбнулся и ступил на эскалатор. Еще четыре минуты на подъем к сто семидесятому этажу и одна – на путь к двери кабинета всемогущего главы межконтинентальной корпорации. Холдеманн, едва ли не ровесник мне, легко поднялся навстречу, протянул руку.

Рад приветствовать вас, господин Спивак. И вообще рад лично увидеть… Вы настоящая легенда нашего огромного холдинга. Пятьдесят семь лет здесь работаете! И как, главное – как! Прошу садитесь, я не задержу вас надолго.



Рукопожатие его было сильным и дружеским. Я сел в предложенное кресло, он с живейшим интересом всматривался в мое лицо. Я в смущении развел руками.

Я просто работал… Просто совпало, господин Холдеманн, что сфера высоких технологий еще и моя мечта, мои привязанности, мое хобби. Потому, когда другие после работы бегут отдыхать, а в отпуска уезжают к дальним курортам, мне куда интереснее возиться с новыми разработками.



Он улыбнулся.

Тогда мы оба на месте. Я тоже обожаю направлять финансовые потоки в те русла, на берегах которых сразу все зацветет.

Сразу?

Он понял, покачал головой.

Не обязательно. Но чтоб возникла жизнь, зачирикали птички… Мы перекупили вашу компанию, когда вы, господин Спивак, были уже главной и самой яркой звездой. И вы продолжали приносить компании, уже нашей, огромную прибыль. Но сейчас, увы…



Сердце мое екнуло.

Отправляете на пенсию?

Совсем нет, – ответил он быстро. – Совсем нет.

А что же?



Он широко улыбнулся.

Вы прекрасно работаете, но вы не двужильный. Я хочу, чтобы вы прошли программу омоложения. Полного, я имею в виду.



Я снова развел руками.

Увы, полное мне пока не по карману. Да и не могу оставить свою фирму даже на сутки. А полное вырвет из моей жизни целую неделю.

Уже укладываются в четыре дня, – заверил он. – Проверил на себе.

Пока что это слишком дорого, – ответил я.

Уже нет, – возразил он.

У меня недостаточно накоплений, – напомнил я. – В вашей службе должны быть все данные.



Он коротко взглянул на небольшой экран перед ним, губы раздвинула короткая улыбка.

Есть. К примеру, на вчерашнем закрытом совещании держателей акций вам выделено… в качестве премии… та а ак… ага, вот, четыре процента акций. Этого более чем достаточно, чтобы пройти полное обновление организма хоть дважды.



Я замер, боясь поверить. До сих пор я считал себя простым служащим, хоть на высоком посту и с немалым окладом, все таки у меня своя компания с большим штатом сотрудников, но сейчас уже вошел в число держателей акций. Причем привилегированных.

Холдеманн поднялся, протянул мне руку.

Поздравляю вас. Добро пожаловать в наш круг. А с обновлением… не медлите. Четыре дня как нибудь без вас обойдутся.


Но навалилась срочная работа, потом еще и еще, я все откладывал, теперь омоложение у меня в кармане, можно не беспокоиться… и через три месяца внезапный инфаркт сразил меня, как быка ударом молота по черепу. Вообще то предынфарктное состояние наблюдалось уже с неделю, но это в последние годы бывало так часто, и всякий раз снимал блокираторами, что и на этот раз понадеялся, однако что то не сработало. Или организм настолько привык к лекарствам, что перестал реагировать.

Меня доставили в клинику, а затем, пользуясь моим бессознательным состоянием и руководствуясь прямым указанием Холдеманна, перевезли в Центр Омоложения. Вся процедура вместо четырех дней заняла две недели, наконец я вышел из клиники, снизив биологический возраст до тридцати пяти лет, то есть сбросив больше половины своих реальных лет.

Молодое сердце могучими толчками гнало горячую кровь по обновленному телу, я озирал мир молодыми очами. В черепе тесно от новых мыслей, проектов, задумок, что рождаются вот прямо сейчас. Все таки хорошо быть молодым… это только подростки полагают, что старость уже с тридцати лет, на самом деле в сорок пятьдесят человек только начинает жить в полную мощь, если он, конечно, не спортсмен, у тех жизнь коротка, но, увы, с возрастом растет мудрость, однако силы убывают, убывают…
2064 год
Снова заменил зубы, старые стали выглядеть чем то реликтовым, вроде чешуи на теле. За два часа заменили всю нижнюю челюсть с уже предустановленными зубами, оставалась только подгонка под мои вкусы, но я согласился на базовые, они и так такие, что любой голливудский актер старой эпохи удавился бы от зависти.

И вообще, как я заметил, была отдана дань моде: больше коренных, без клыков, клыки – грубо, пережиток дикости, зато резцы – произведение искусства. Нижняя челюсть чуть массивнее, с расширенными костями для вживления и горячей замены: если вдруг восхочется вскоре поставить более совершенные или просто модные. Там же стоматолог, взглянув на мою грудную клетку и переводя взгляд на мой индекс, посоветовал в соседнем кабинете подправить чуть ребра, в этом сезоне не модно, чтобы они вот так выделялись нижними дугами. В старину великосветские дамы вообще удаляли их, чтобы сделать талию более узкой…

Я заглянул из чистого любопытства, а вышел через три часа вообще с новыми ребрами и модифицированными сухожилиями, вдесятеро увеличивающими силу. Предупредили, чтобы не пользовался во всю мощь, не выдержат суставы. Да и кости у меня не стальные.

Ругаясь, я пообещал себе, что раз уж дал уступку любопытству, то теперь придется поневоле менять еще и суставы, а потом и кости. Иначе стану инвалидом.
2065 год
Он находился от меня в двух трех километрах, но я сразу выделил фигуру Кондрашова, укрупнил, чтобы видеть лицо. Он улыбнулся мне, помахал рукой и что то прокричал, но со всех сторон рев взлетающих самолетов, стартовые хлопки, я сосредоточился на регуляторах уровня шума, отсекая звуки, что не относятся к человеческому тембру, услышал:

– …и не забудь, что сегодня мы встречаемся в Малом зале!



Рядом с ним слышались еще голоса, раздраженные и сварливые, в объективе промелькнуло чье то разъяренное лицо, я сузил диапазон, отсекая и чужие голоса, пока Кондрашов не остался в абсолютной тишине, словно на сцене Большого театра, сказал негромко:

Разве сегодня пятница?

А при чем пятница, – спросил он немедленно, – мы собираемся там каждую третью субботу месяца!.. ты что шепчешь, говори громче! Я тебя еле слышу.

Поставь современные регуляторы, – посоветовал я злорадно. – И калибровщики. Я показываю то язык, то фигу, а ты не реагируешь.



Он скривился.

Я и морду твою едва вижу. А что, появились новые? Сколько стоят?

От трехсот до семисот универсальных часов.

Он почесал в затылке.

Дороговато…

Там еще можно ставить аннотации, – сообщил я, – разную дополнительную инфу, коррекцию местности, на которую смотришь…

А могу видеть тебя старым и лысым чертом?

Можешь, – заверил я. – если, конечно, внесешь дополнительные параметры. Вручную. А женщин сможешь видеть совсем голыми. Или какими хочешь.

Он вздохнул.

Правда какими захочу? Придется раскошелиться.


2066 год
Город в ночи выглядит пугающе чужим, мрачным и опасным. Все здания – небоскребы, только одни на сто этажей, а другие на двести и даже двести пятьдесят. Две трети – вытянутые к небу цилиндры, словно люди поселились в исполинских заводских трубах, прорезали ровные ряды окон и обосновались там внутри.

Еще не глубокая ночь, в окнах свет, из за чего эти гигантские трубы испещрены сверху донизу идеально ровными рядами светящихся точек. Над небоскребами холодное застывшее небо, звезды из за небольшого смога мигают все, но я сделал небольшое усилие, включил добавочное зрение и залюбовался каскадами неистового огня, что захлестывает могучими волнами небо от востока и до запада. Сияние магнитных бурь, которое «простые» наблюдают только в северных широтах, мы можем видеть везде, как и преобразившиеся звезды, просто меняя светофильтры или переключаясь с гамма зрения на рентгеновское. Бесподобную и захватывающую дыхание красоту неба в рентгеновском могут оценить только те, кто смотрел именно на небо, а не на тусклый экран, где как болотный гриб в тумане виднеются серые размытые половинки легких.

Я осторожно открыл дверь особнячка, загорелся свет, указывая дорогу. Извилистая дорожка повела мимо домашних фонтанчиков, роскошных цветов, дальше толстые ковры, а в последней комнате на непомерно большой кровати я увидел укрытую одеялом до подбородка сухонькую старушку со сморщенным, как печеное яблоко, лицом.

Врач поднялся при моем появлении. Я кивнул, он оглянулся и сказал шепотом:

Осталось не больше суток. Аппаратура работает идеально, но завтра кровь будет прокачиваться уже через мертвый мозг. Мы сделали все, что могли, но…



Он умолк, развел руками. Лицо смущенное, в глазах виноватость, как у добросовестного человека, что не мог сохранить жизнь человеку, убедив в необходимости операции. Светлана прожила долгую жизнь, но никакие ресурсы организма не в состоянии бесконечно долго поддерживать жизнь даже с помощью современной медицины.

Сверху нависают следящие за ее состоянием экраны, от приборов к рукам тянутся тонкие трубки. Сквозь прозрачные стенки видно, как правильными ровными толчками подается отфильтрованная кровь, имитируя работу сердца. Там, под одеялом, прячутся трубки потолще, что так же принудительно прокачивают через желудок, почки, печень все остальное необходимое. И так же аккуратно забирают экскременты и мочу.

Веки ее чуть дрогнули, когда я присел рядом, даже губы чуть раздвинулись в улыбке, узнала, но, похоже, нет сил даже открыть глаза. Я осторожно взял ее за руку, больше похожую на высохшую птичью лапку.

Света, – сказал я негромко, – Света… это я. Света, ты умная и все понимаешь, но сейчас ты ошибаешься. Ты полагаешь, что умираешь, но на самом деле ты засыпаешь. Очень скоро я тебя разбужу.



На губах ее оставалась улыбка, я поглядывал на монитор, показывающий активность мозга, почувствовал, что она слышит и понимает затухающим сознанием.

Врач оставил нас и ждал в коридоре. Я сказал отрывисто:

Действуйте, как я сказал.



Он замялся.

Может быть… подождать до завтра…

Зачем?

Ну, зафиксировать клиническую смерть… а уже тогда…



Я сказал жестко:

Вы учились по старым программам? Забудьте про все эти слюни насчет соблюдения всех ненужных формальностей. Она умирает, это ясно всем. И суток не проживет, как всем видно. Так что не медлите!



Он кивнул и отступил, скрывая смущение.
Светлану поместили в криогенную капсулу уже через час. Она так и осталась в глыбе льда с легкой улыбкой на губах. Я тут же сбросил в банк, где мой счет, номер ее ячейки, чтобы плату за поддержание нужной температуры автоматически снимали с моих депозитов, попрощался с персоналом и быстро покинул здание крионики.
2067 год
Главу холдинга Холдеманна обуяла страсть к реформированию, очередь дошла и до нашего подразделения, что вообще то является самостоятельной фирмой, однако наша кровеносная финансовая сеть настолько общая, что нам, похоже, о самостоятельности лучше и не заикаться. Я покорно выслушал весь этот бред о новом типе менеджмента, о более гибком управлении, умелом планировании, что позволит достигнуть новых высот, в нужных местах кивал и говорил «да, конечно!», «совершенно верно, удачная мысль», «о, как вы до такого додумались?», но помнил предупреждение главного аналитика, что глава холдинга влез в слишком уж рискованные предприятия.

И таким образом, – закончил он с подъемом, – мы достигнем новых высот!

Да, – согласился я. – Конечно, умелым планированием и умелым вложением средств… можно достичь, да.

Я надеюсь на вас, – сказал он с еще большим подъемом и энергично пожал мне руку. – Я рад, что вы так все приняли!

Я тоже стараюсь планировать верно, – ответил я.

Скотина, подумал я, глядя на его довольное лицо. Хрен тебе я сделаю то, что пообещал!.. Ишь, варежку раскрыл!.. Мне всего то протянуть две недели, а там наверху состоятся перевыборы председателя совета директоров. Девяносто против десяти, что тебя заменят. Фамилии претендентов мне ничего не говорят, главное сейчас то, что ты – дурак, я ничего из твоих идиотских планов выполнять и не думаю.

Я смотрел в его вдохновленное лицо, внезапно странное чувство раскрывшейся вечности пахнуло, будто открыл окно из душной комнаты в цветущий сад. А ведь в будущем, когда станем вспоминать себя в этих несовершенных телах, будет неловко за такие слова, за жесты, даже за мысли!

Не знаю, будут ли некие хроноскопы, с помощью которых сможем видеть себя в далеком прошлом, вот себя нынешнего, как я стою перед зеркалом и чищу зубы, дико выпучивая глаза, или как тужусь в клозете… впрочем, тогда ничего не стыдного не увидим даже в смешных способах испражнения, для существ из силовых полей это будет умилительным зрелищем, как смотрим на беспомощных младенцев в пеленочках.

Но все таки будет чуточку неловко и за свои мысли, если мы с Холдеманном через тысячу лет как то посмотрим на этот вот эпизод, поржем молниями, вспоминая себя в смешных телах человеков, и увидим оба, что я подумал по его адресу и сказал мысленно… а наверняка увидим оба, тогда будет возможность это видеть и чувствовать…

Я посмотрел в глаза Холдеманну.

Знаете, все таки человек – то, чем мы кажемся, а не то, что мы есть на самом деле.



Он посмотрел с великим удивлением.

Это вы к чему?



Я засмеялся:

Узнаете через тысячу лет.


2068 год
По всему миру, ощутив угрозу своему существованию, подняла прихожан Церковь. Не церковь, а Церковь: на митинги вышли католики, протестанты, православные, англиканская и армянская, а также все остальные ответвления христианской, все ее многочисленные фракции, секты, а по Азии и Востоку в тот же день, что говорит о прекрасной согласованности действий с вроде бы врагами, улицы перегородили мусульмане, индуисты, синтоисты и все все, кто всерьез рассчитывал обрести загробную жизнь на халяву, да еще и в более лучшем мире, чем этот сраный.

Неизвестно, сколько из них протестовали искренне, сколько было оплачено всемогущей церковью, накопившей такие богатства со времен первых апостолов, что бюджеты всех стран мира покажутся отцам церкви мелочью для карманных расходов, но планету тряхнули так, что едва удержалась на орбите.

На Арабском Востоке началось Возрождение, которое они сами пророчески называли последним, хотя вкладывали несколько иной смысл, бурные митингующие попросту смели хилые полицейские кордоны, а затем и американо европейские оккупационные силы. Те на первых порах не решались открывать огонь по безоружным демонстрантам, в рядах которых женщины и дети, но при соотношении сто к одному никакие навыки элитных сил спецназа уже не катят: американцев вытеснили с их же баз, собственные правительства сместили, а новые потребовали оккупантов покинуть их страны.

Штатовские и войска европейской коалиции вынужденно отступили на авианосцы. Демонстранты требовали вообще убраться в свою проклятую Америку, но на боевых кораблях штатовцы чувствовали себя намного увереннее, постоянно облетали жилые кварталы на малой высоте и все ждали, когда хоть кто то выстрелит по самолету хотя бы из кремниевого ружжа.

Вообще то раньше не потребовалось бы даже этого, но и дома творилось черт те что, так что решили пока от берегов не уходить, но от активных действий воздержаться.
2069 год
Странно, я даже не заметил, как незаметно экономика перетекла в идеотехномику, исчезло понятие экономической выгоды или прибыли, а материальная сторона бытия как то затушевалась и отступила на задний план. Я по прежнему ем и пью, предпочитаю вкусное и свежее, но это как то появляется само собой, уже об этом не забочусь, недостает мне как раз информации, знаний, иногда – развлечений, но с материальной стороной как то все настолько налажено, что уже и не помню, когда я наладил эту бесперебойную систему, когда нужная одежда, обувь и еда всегда в наличии. Это как свет в комнатах однажды отрегулировал да поляризацию окон, и теперь исправно включаются, когда я вхожу, а в слишком яркий солнечный день стекла темнеют строго на тот процент, что выставил еще при покупке.
2070 год
За стеной от соседа такой противный звук, словно сверлит бетонную стену… Чтоб ты сдох, думаю я, тут же спохватываюсь: даже думать так нехорошо. Ведь не желаю вовсе, чтобы он именно взял и сдох. Ну, самое большее, чтобы молотком по пальцу. Да и то слишком… Уживаться надо, я ведь тоже, когда вселился, сверлил и дырлил. Если бы проклятия исполнялись, представляю, что со мной происходило бы!

Вообще расхождение между мыслями и поступками у нас пошло с пещерных времен. Раньше были цельными натурами: что думали, то и делали. Но так нас жрали всякие там саблезубые и пещерные медведи. Да и мамонта в одиночку не завалишь. Вот и пришлось кооперироваться. А ради кооперации надо терпеть кое какие неприятные стороны или черты характера соседа.

Так создавалось общество. Всех, у кого скверный неуживчивый характер, кто по любому поводу хватался за дубину, – того попросту изгоняли. Не наказывали, а изгоняли. Этого было достаточно: об остальном позаботятся саблезубые.

Сейчас не изгоняем только потому, что вся планета охвачена человеческой общиной, изгонять некуда, приходится изолировать внутри общины.

Словом, чем больше терпимости, тем цивилизованнее общество. В старом обществе ненавидели ведьм, негров, гомосексуалистов и прочих «извращенцев», феминисток, а теперь общество доросло до понимания, что ничего в этом нет ужасного. Даже писсуары и туалеты понаставили вдоль улиц, чтобы ни минуты не приходилось удерживать неприятную тяжесть в мочевом пузыре или кишечнике.

Кондрашов заметил с подчеркнутым хладнокровием:

Осталось так же терпимо относиться к педофилии, людоедству…

Ну, это ты ушел не в ту степь, – возразил Пескарькин.

Да?



Да! И вообще ты какой то старомодный. Вон и борода… какая то не такая. Не понимаю, на фига ты омолодился, если остался таким же пнем?
Каталог: wp-content -> uploads -> 2016
2016 -> «Из опыта работы по внедрению фгос»
2016 -> Вопросы по отечественной истории для студентов очного и заочного отделений
2016 -> Конспект занятия «Уроки доброты»
2016 -> Отчет по результатам аналитического исследования российской и зарубежной практики профессиональной и социально-бытовой поддержки и закрепления международных специалистов различных категорий в высшем учебном заведении
2016 -> Программа по курсу внеурочной деятельности «Практикум общения «Я и мои друзья»
2016 -> Как надо вести себя родителям с единственным ребенком Заботиться и опекать, но не до безрассудства
2016 -> 1 Пояснительная записка 1 Планируемые результаты освоения обучающимися основной образовательной программы 6 Система оценки достижения планируемых результатов освоения основной образовательной программы 11 Содержательный раздел
2016 -> «Музыкальное воспитание детей»
2016 -> А. С. Пушкина» Фонд «Духовно-нравственное просвещение» имени А. И. Петрова омские епархиальные кирилло-мефодиевские чтения сборник статей Омск 2015


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   27


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница