Юрий Александрович Никитин Трансчеловек Странные романы



страница12/27
Дата27.04.2016
Размер5.88 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27

2037 год
Что то с почками неважно, то вдруг камни в желчном пузыре, да еще в таком количестве, что можно замостить дорогу от парадного до магазина через улицу, то вдруг дают о себе знать не просто тупой болью, а вообще… будто иглой кто тычет.

Врач взглянул на мой индекс в карточке, в глазах появилась уважительность, как всегда с богатым клиентом, предложил по сходной цене искусственные почки. А если у меня какие то предрассудки по отношению к механическому, то вполне можно вырастить для меня из стволовых клеток новые.

Это, конечно, пока что очень дорого, но здоровье важнее…

Хорошо, – согласился я. – Выращивайте.

Но это очень дорого, – сказал он с некоторым сомнением. – Механические хоть не настолько совершенные, но почти вдвое дешевле…

Если мне по средствам, – ответил я резонно, – то делать надо. Зачем мне средства дохлому?

Пришлось подписать контракт и уплатить четверть суммы вперед, но ушел я с обещанием, что через месяц мне имплантируют одну почку, а потом, когда все заживет и когда я привыкну к новой почке, поставят и вторую. Хотя, добавил врач, вторая вообще то создана природой как запасная. Люди живут с одной и почти не замечают разницы.

На обратном пути я представил, что мне поставили именно механические почки. Пожалуй, я все еще остался бы русским, как китаец с механическими почками остается китайцем. И даже с механическими руками и ногами я оставался бы русским…

Но почему я чувствую, что я вот, будучи русским, с тем китайцем в большем родстве, чем с иным соотечественником?
2038 год
Перед зданием Центрального Музея Искусств длинная очередь, афиша гласит, что демонстрируются сокровища Лувра. А через неделю, судя по числам, ожидается большая экспозиция богатств Эрмитажа. Раньше я смотрел на таких людей, что простаивают в очередях, а потом щелкают хлебалами перед глиняными свистульками, сработанными при князе Владимире, с презрением и не раз спорил с Аркадием, который громко и с пафосом говорил о каких то великих ценностях, заключенных в этой хрени.

Потом научился смотреть равнодушно, а сейчас вдруг ясно и четко понял, что это и есть все до единого «простые». Ни один из них не войдет в наше сверкающее будущее. Нас восхищают только новости из будущего: вести из лабораторий, прогнозы ученых о новых материалах, об амбициозных проектах, а у этих особенный и какой то непонятный восторг вызывают вещи из прошлого. Не важно, какая ерунда, но лишь бы из прошлого. И чем более далекого прошлого, тем больше ахов. Потому наибольшие очереди были, когда привозили для показа «сокровища Тутанхамона». Это было очень давно, подруга Каролины затащила и нас в музей, там перед какой то хренью расплакалась от восторга и умиления, а я смотрел туповато и старался понять, в чем красота, если любой деревенский кузнец нашего времени в состоянии сковать такое же, а то и намного более изящное?

Володя, – прошептала мне тогда Каролина на ухо, – ты… это… неполиткорректен!



Я осторожно выруливал в потоке машин, эти сумасшедшие любители искусств лезут прямо под колеса, подумал, что политкорректность – это, конечно, глупость и невероятный перегиб, однако это та необходимая временная мера, чтобы стабилизировать отношения в обществе. А стабилизация нужна для развития науки, иначе средства тратились бы на войны, а потом бы шли на восстановление разрушенных городов и на отчаянные попытки накормить остатки одичавшего населения.

А так в стабильном обществе, когда все сыты и начали думать не просто о жизни, но о долгой жизни, бурно развивается та область научной медицины, которая неизбежно поставит все с головы на ноги, как и должно быть: энергичные и сильные получают право жить неограниченно долго, а всякий там пьяный плебс, простолюдье, быдло или как ни назови – будет жить, сколько живут животные. Даже не «получаю право», как раз право будут иметь все, но смогут им воспользоваться только те, кто сможет заплатить за эту очень недешевую услугу, а также у кого хватит жизненного заряда поддерживать жизнь и после того, как истечет «естественный» срок.

Да и вообще…

Я подумал внезапно, что все это останется в прошлом, где современные полотна будут соседствовать в Музее рядом с каменными топорами. Живопись уже сейчас умирает. Раньше все века и тысячелетия художникам достаточно было просто рисовать похоже. Чем больше похож портрет на то, с кого рисуют, тем выше мастерство художника. Особенно когда ему удавалось еще и подчеркнуть силу и величественность мужчин, а женщин сделать чуточку моложе и красивее.

Но пришла фотография, и пришлось, чтобы не проиграть, придумывать то, что фотографии не под силу. Появились всякие измы, в которых во главу угла ставилась экспрессия, которой вроде бы фотография если не лишена, то по крайней мере ей доступна в меньшей мере. Появился сюрреализм, кубизм и прочая фигня, из которой рядовой обыватель помнит только черный квадрат Малевича и работы Пикассо. Да и то больше по обилию анекдотов.

Однако пришла пора цифровых фотоаппаратов, живопись окончательно склеила ласты, ибо встроенные редакторы позволяли делать с изображением намного больше, чем художники кистью. К тому же фотографии делать не только намного проще и легче, но каждый с помощью прилагаемых функций может сделать фото как любого размера, так и в любой манере.

И живопись потихоньку отступила на ту ступеньку, где находится изготовление матрешек и плетение лаптей в качестве сувениров.

Охранник почтительно приветствовал меня, будто я и есть самый главный босс в этом здании. Вообще то, если учесть, что генеральный менеджер почти не показывается, предпочитая блистать на международных конфах, я, как один из его заместителей, оказываюсь почти самым главным. Остальные двое, пользуясь отсутствием генерального, тоже заглядывают изредка, переложив все на заместителей, только я пашу как проклятый, но не хочу, чтобы кто то облегчил мою ношу.

Секретарша Вероника дисциплинированно поднялась навстречу.

Шеф, через десять минут будет звонить генеральный.



Я насторожился.

Он что то хотел особенное?



Нет, только предупредил, что у него новости.

Я прошел в кабинет, велел никого не принимать, быстро просмотрел главные сводки из сфер высоких технологий. Из Центра нанотехнологий в Лос Гварде пришло сенсационное сообщение, что удалось создать прототип первого МЭМСа. Правда, размеры пока не устраивают создателей, но это уже прорыв, как они уверяют, колоссальный прорыв…

Похоже, генеральный зацепился именно за это сообщение. Амбиций у него ой ой, а развитие нанотехнологий пока что зависит не от размеров вложений, как, скажем, в самолетостроении, а от правильного выбора путей. За это время наша фирма разрослась, окрепла, получила инвестиции, мы выполнили большое количество масштабных программ, так что генеральный вполне может пойматься на этот крючок…

Насчет первого созданного МЭМСа сомневаюсь, это газетчики выдают желанную сенсацию. Завтра послезавтра работники Центра скромно уточнят, что это не совсем еще МЭМС, а прототип МЭМСа. Ну, пока что в сто раз крупнее. А то и в тысячу. Это будет опубликовано мелким шрифтом, никто не заметит, а если и заметит кто, то равнодушно скользнет взглядом дальше. Всем хочется сенсаций, а не уверений, что мир не настолько уж и волшебный.

Вообще то первые искусственные атомы и даже молекулы из них были получены еще в конце двадцатого века. Так называемые квантовые точки, что представляют из себя атом без ядра. Однако эти безъядерные атомы точно так же вступают во взаимодействие друг с другом, словом, ничем не отличаются от натуральных.

Зато электроны в таких атомах очень просто ограничивать в движении, а также регулировать их число, всего лишь чуть сдвинуть рычажок реостата, чтобы превратить железо в золото, а говно в конфетку. Это значит, что мы вплотную подошли к программируемой материи. Ее свойства можно менять быстрее, чем моргнуть глазом.

Более того, эта материя будет такой, какая нужна, а не какая уже есть. В ядре натуральных атомов максимальное число протонов – девяносто два, как и электронов, они прочно привязаны к протонам. Больше электронов – это уже радиоактивное вещество, его только для бомб. В искусственных атомах протонов нет, потому электронов можно держать сколько угодно. То есть, говоря образно, в таблице Менделеева будут сотни тысяч, если не миллионы элементов. Сколько изволим, столько и будет. И с теми свойствами, какие закажем. Даже самыми дикими на сегодняшний взгляд.

Вообще из объединения концернов жадно интересуются, когда же приступим, не нужно ли чего, предлагают любые деньги, я ответил, что лет пять понадобится на конструирование установки программируемой материи, а потом уже все хлынет лавиной.

Вообще то наносистемы, над созданием которых бьются ведущие институты во всем мире, существуют давно. Живые клетки растений или животных, не важно, это и есть совершеннейший механизм, к созданию которого мы только только подходим. Что ж, биологи полагают, что в лучшем случае мы сумеем лишь грубо скопировать природу, а лично я считаю, что дело лишь в сроках, когда мы ее превзойдем и резко рванемся в сингулярность.

Стена вспыхнула ровным серебристым цветом. Появилось трехмерное изображение. Генеральный сидит за столом, торопливо подписывает бумаги, пока что из моды не вышла wet signature, это некий шик и демонстрация уважения, когда в век электроники какие то бумаги подписывают простой ручкой.

Вообще то компьютеры, как ни странно, за эти сорок пятьдесят лет не только развились до немыслимых высот, но и благополучно почили. Только в самых дальних деревнях можно встретить настоящие компьютеры, которые раньше назывались ноутбуками, в отличие от огромных громоздких ящиков, что исчезли еще раньше.

Все давно перешли на приемо передатчики, что проецируют изображение прямо на сетчатку глаза. Да еще я дома оставил на стенах наклеивающиеся экраны, где держу сменное расписание, туда поисковая система выводит все новости из областей, которыми я интересуюсь больше всего.

Здесь же все стены, кроме одной, загромождены стеллажами до потолка, и только одна оставлена чистой, там пленка экрана от стены до стены и от пола и до потолка: шеф обожает эту старину, хотя, конечно, здесь и трехмерность, и глубина изображения, и та чистота изображения, что видишь только продолжение моего кабинета, где на том конце тоже стол и человек в глубоком кресле.

Он отодвинул бумаги, вскинул голову. Губы сложились в жесткую улыбку.

Рад за тебя, Владимир.

Спасибо, – ответил я. – А можно полюбопытствовать, чем я такой замечательный?

Ну, – сказал он медленно, – хотя бы тем, что ты на работе, а Уфимцев и Коломийко, как догадываюсь, пошли по бабам?.. А ты здесь с утра до вечера. Говорят, и ночуешь здесь чуть ли не каждый день?

Враки, – ответил я. – Только изредка. Когда очень уж много работы.

А как же по бабам?

Это и есть мои бабы, – ответил я сердито. – Так с этим железом натрахаешься, что уж и не знаю, кому те бабы нужны.

О причинах вызова не спрашивал, а он все присматривался, словно привел меня на базар и прикидывает в последний раз, сколько за меня запросить. Наконец выпалил:

В нанотехнологии начинают уже не вкладывать, а прямо впихивать все более крупные деньги. Очень крупные. Есть шанс и нам отхватить немалый кус… Раньше бы такое счастье только в карман крупным компаниям, но сейчас… Что скажешь? Какие у нас шансы?



Я помолчал, подбирая ответ. В нанотехнологию начали вкладывать деньги в первую очередь потому, что конструирование новой вычислительной техники всегда сопровождалось резким уменьшением ее размеров. Но сейчас уперлись в ту стену, за которой уже если и удается что то рассмотреть, то не удается манипулировать сверхмалыми объектами. Если же удастся преодолеть этот единственный барьер, перспективы открываются самые сказочные.

Самое главное – удастся построить ассемблеры, первое упоминание о которых и толкнуло меня к сумасшедшей идее прожить достаточно долго, чтобы отыскать пути для оживления Каролины. Аксиома, что ассемблеры будут дешевыми. Дешевле грязи, как мы постоянно повторяем. Ассемблер можно запрограммировать на строительство любого объекта, так что первым заданием будет, конечно же, построить другой ассемблер. А каждый из новеньких построит такие же, так что вся земля и все вокруг будет состоять из ассемблеров, готовых выполнить любую команду.

Вся трудность именно в построении первого ассемблера. Мы как та лиса при виде сыра в клюве дурной вороны: уже видим и понимаем, как все сделать, а вот только руки коротковаты. Пока что коротковаты.

Один вариант постройки – усовершенствование атомно силового микроскопа, чтобы ставил атомы точнее, а также увеличение силы захвата. Другой – химический синтез, умельцы обещают синтезировать такие компоненты, что по нашей команде начнут самосборку. Третий – биохимия: рибосома и есть такой ассемблер, но только слишком специализированный, а нам нужен все таки с более широкими возможностями. Вот если бы удалось рибосому заставить выполнить несколько добавочных движений…

Специалисты на всех конгрессах упорно называли дату создания первого ассемблера в 2010 году, плюс минус пять лет, но мне что то не верилось, хотя, конечно же, очень хотелось. Может быть, это что то вроде суеверия, но я и к этой даже отдаленной дате сразу тогда добавил пятнадцать лет и сказал, что, если ассемблер будет создан в обещанном 2035 м, буду счастлив.

Увы, сейчас на дворе 2038 й, мне в этом исполнилось пятьдесят шесть, когда то в этом возрасте готовились выходить на пенсию, но ассемблер все еще не создан.

Правда, генеральный, судя по его фонтанирующему энтузиазму, из ярых оптимистов: верит, что вот вот, ну вот вот, уже совсем совсем вот вот!

Шансы есть, – ответил я откровенно. – Но шансы есть и у других. Скажем откровенно, самые лучшие – у Центра нанотехнологии. У них и база своя, и научно исследовательский институт, и лаборатория с мощным оборудованием и, главное, прекрасный штат. Однако, если учесть, что для исследований не надо строить заводы…

Ты не мямли, – велел он, – отвечай коротко, по военному. У нас шансы есть?

У многих есть, – ответил я осторожно.



Он сказал сердито:

А у нас?

При условии многих «если», – ответил я честно. – Сейчас – нет. Но если создать свою лабораторию, набрать толковых сотрудников…

Он прервал:

Погоди, погоди! Ответь конкретно, если мы примем так это полтора миллиардика… что можем пообещать?



Дыхание у меня прервалось, наконец я выдавил через стиснутое горло:

Шеф… А что мы с ними будем делать? Это же сумасшедшие деньги!

Главное, – заверил он, – чтобы мы могли предъявить пред светлы очи комиссий хоть какие то результаты. В смысле, результаты каких то исследований. Мол, не украли, не пропили. Иначе привлекут. Значит, берем, да?.. Решать надо быстро. Если не скажу «да» сегодня, деньги уведут! Здесь знаешь какие все шустрые да зубастые?

Снова поколебавшись, я сказал с тяжелым сердцем:

Ну, если за неудачу не посадят…


Шеф выказал себя самым шустрым и зубастым, выхватив в зверином прыжке эти полтора миллиардика прямо из руки инвестора. Как он сказал, из них сто миллионов сразу же вбухал в строительство грандиозного комплекса, для которого предложил мне подобрать название. Вообще, если у меня чутье на мелкие веточки технического прогресса, которые могут стать магистральными, то у него чутье охотничьей собаки на выгодные проекты, а всякие малозначащие детали или непринципиальные вопросы отметает с легкостью медведя, отмахивающегося от комаров.

Главой новосозданной компании назначил меня. С правом набирать сотрудников, определять направления поисков и закупать необходимое оборудование. Я подотчетен только ему, главе огромного концерна. Конечно, у него еще не концерн, тем более – не огромный, но от сумм, которыми он ворочает, захватывает дух.

Уфимцев и Коломийко, два других заместителя, сочли себя то ли уязвленными, что шеф их даже не поставил в известность о таком проекте, то ли еще что, но отказались от моего предложения работать вместе. Все таки старые кадры, вместе с шефом проработали не один год, и тут вдруг такое предпочтение новичку. Хотя и я не новичок, тридцать два года в компании, но все таки…

Компанию я назвал «Каролина», шефу название понравилось, заметил одобрительно, что недаром самым ужасным ураганам дают женские имена. А то, что мы выдадим на гора – конечно же, выдадим! – встряхнет мир сильнее любого урагана.

Позвонили Аркадий с Жанной, Михаил с Мариной, Леонид с новой женой, а также Коля и Светлана. Все поздравили с головокружительным взлетом в карьере, предупредили, что придут в гости даже без приглашения, а звонят только для того, чтобы не застать без штанов. Я пообещал, что никуда не сбегу, быстро отыскал в меню программу «День рождения», щелкнул, выбрал опцию «Стандарт», откинулся на спинку кресла и с покорностью стал ожидать неизбежное.

Одна из стен у меня по старинке отдана под пленочный телевизор, программы подобраны так, что спортивных нет вовсе, музыкальные и прочие культурные – только в те моменты, когда нет новостей, а из новостей высший приоритет у «Новости из лабораторий», «Нанотехнология – взлет!» и «Будущее высокого железа».

Сейчас, однако, тот редкий момент, когда вклинились общеполитические, я смотрел, слушал и убеждался, что это гребаное равноправие и все эти подчеркиваемые права «маленького человека» достали уже не только меня, такого терпеливого и овечистого. Все наконец то, ну наконец то убедились, что нельзя быдло допускать до управления государством. Раньше можно было, когда государство простенькое, а сейчас, когда это сложнейший высокотехнологичный во всех отношениях инструмент – просто глупо, а иногда и преступно. Быдло сколько ни тяни вверх и ни окультуривай, останется быдлом, требующим хлеба и зрелищ. И государство оно станет перестраивать принимаемыми законами так, чтобы побольше хлеба и зрелищ, а остальное нах, нах, обойдемся!

Сегодня в парламенты ряда стран одновременно внесены законопроекты насчет того, что голос культурного и образованного человека должен весить больше, чем голос непросыхающего слесаря. В печати дебаты на тему, не отстранить ли быдло от голосования вообще, но в конце концов решили палку не перегибать, не Россия, поди, пусть в выборах принимают участие все, но голос академика не должен быть равен голосу слесаря. С этим согласились практически во всех странах, жаркие дебаты развернулись только по самой градации важности голосов. Примерная схема такова: голос взрослого человека с неполным школьным образованием равен одному голосу, а у человека с высшим образованием – двум. Уже аспирант имеет пять голосов, доктор наук – сто, академик – тысячу. Кроме того, добавочные голоса имеют всякие заслуженные деятели, ветераны движений и пр., пр., пр.

Печатные органы заполнены жаркими дискуссиями на эту тему, на экранах телевизоров сражаются представители разных точек зрения. Ура, ура, ура, начинается жестокий, но пока еще незаметный отсев. Потом под гребенку попадут не только пьяненькие слесари, над которыми кто только не изгаляется, чувствуя свое неоспоримое превосходство только на том основании, что сумел кое как проковылять с курса на курс какого то вуза, получить диплом и сейчас работать в какой то конторе «для белых». В смысле, белых воротничков.

Отсев, как ни странно, вызван еще и увеличением продолжительности жизни. Вернее, не самим увеличением, а возможностью ее продления. Увы, розовые мечты, что проглотишь пилюли – станешь молодым и красивым, остались в прошлом. Пока что продление жизни удается только за счет строжайшего самоограничения в других областях, жестокой дисциплины.

Этого уже достаточно, чтобы две трети населения земного шара заявили, что не станут себя мучить и ограничивать, а проживут отведенный природой срок и красиво помрут, как все достойные люди. Все это сопровождается цветистой и отработанной за тысячелетия торжественной риторикой насчет небоязни смерти, смелого взгляда ей в глаза и тэдэ и тэпэ. Всю историю цивилизации люди умирали, это было неизбежно, и, чтобы хоть как то примириться с этим горьким концом, философы придумали концепцию загробной жизни и назвали это религией, атеисты сочиняли красивые и гордые песни о красивой гибели, о смерти на бегу, о том, что мужчине стыдно умирать в постели.

Из оставшейся трети около половины ломается и бросает путь долголетия из за тех трудностей, которые встали на пути. Если такому человеку надо, скажем, питаться только стерильно бессолевой пищей, то он, потерпев пару недель, в конце концов устроит пир, зажарив себе целого гуся, сожрет торт целиком и в одиночку, вообще скажет громко и под аплодисменты, что на фиг ему такая жизнь, когда надо себя во всём ограничивать?

Всегда звучит это «во всём», и абсолютное большинство под этим «всём» понимает именно жирную и жареную еду, торты, вино, и никому в голову не приходит, что есть еще наука, культура, есть книги, фильмы, Интернет, есть общение и вообще возможность видеть людей и общаться с ними! Нет, для абсолютного большинства отказаться от куска жареного мяса – это отказаться от «всех радостей жизни». Что ж, не жалко, пусть дохнут.

Таким образом уже сейчас идет удаление этого быдла из числа людей, которые хоть как то могут воздействовать на курс общества. Они пока еще живы и весьма активны, но вообще то их уже можно вычеркнуть: умрут, умрут достаточно скоро по нынешним меркам: мы, живущие по правилам продления жизни, знаем точно, что еще проживем добавочные полсотни сто лет, а вообще то нацелены на тысячи лет и вообще на бессмертие.

Так что проблема снимается сама по себе. Уже через сто лет на планете останется из нынешних восьми миллиардов даже не миллиард, а что то около пятисот миллионов. Понятно, что из них тоже будут постоянно удаляться наиболее слабые, я не верю, что впереди безоблачная жизнь без трудностей. Да, живем намного лучше, чем в Средневековье, по крайней мере, уничтожены все эти чумы и оспы, истреблявшие население, питаемся в сто крат лучше тогдашних королей, но что то иные бросаются с балконов и крыш, вешаются, топятся, стреляются, принимают смертельные дозы снотворного… А уж про передозировки наркотиков вообще молчу.

В прихожей раздался звонок, на мониторе появилось улыбающееся лицо Коли.

Заходи, – сказал я.

А не застрелят? – спросил он опасливо. – А то на меня одна кинокамера как то странно смотрит… Подозрительно даже.

Не застрелят, – успокоил я. – И вообще кинокамер не осталось даже в Буркина Фасо.

А где это? – спросил он, проходя к лифту мимо следящих и сканирующих камер.

Еще не был? – удивился я. – Я думал, что ты везде побывал.

На что намекиваешь? – спросил он с подозрением. – Это где я побывал?

Это страна такая, – объяснил я. – Хотя, возможно, уже ее и нет. В прошлом году перестали существовать восемь стран? Значит, в этом с карты исчезнут десять двенадцать…



Он вошел в лифт, лицо его оставалось на экране, я видел, как хмурит брови, не зная, хорошо это или плохо, что исчезают целые страны, потом вдруг просиял.

А скифы переизбирают президента!

Вождя? – спросил я. – Кагана или кто там у них?

Президент, – ответил он с некоторой обидой. – Великая Скифия – это тебе не хвост собачий, а реальная сила! И вполне современная.



Я успел подумать про государства, созданные в Интернете, но не виртуальные, а вполне реальные: со всеобщей глобализацией произошла такая странность, что природа человеческая инстинктивно не терпит однообразия, и, как только число англоговорящих и считающих себя американцами перевалило за миллиард, начали создаваться новые нации по вкусам, интересам, приоритетам, предпочтениям. Мир снова стал ярким и многонациональным, и хотя все говорят на одном языке уже без электронных переводчиков, однако же новые нации все появляются и появляются. Скифы уже вовсе не новая нация, они появились на заре интернета, который тогда еще писался с прописной, сумели создать свои общества по миру, а с новыми возможностями скоростной связи стали создавать правительства, органы власти и вести довольно активную политику.

Лицо Коли с экрана исчезло, дверь распахнулась, он перешагнул порог улыбающийся, но я видел, что вообще то не в духе, расстроен. От него сильно пахло вином, коротко пожал руку, сунул бутылку шампанского, цветы мужчинам не дарят, плюхнулся в кресло, недовольно повел по сторонам очами.

Ну что у тебя за квартира?.. даже баб нет.

Каких, – поинтересовался я. – Виртуальных?

А какие бывают еще, – ответил он сердито. – Тут и виртуальные начинают отказывать, я уж и так и эдак в конфиге ковырялся.

Зачем тебе сейчас бабы? – спросил я. – Отдохни, посублимируй.

Как зачем? – спросил он с негодованием. – Без баб как то вообще не то… даже не жизнь, во!.. без женщин жить нельзя на свете, нет!.. пусть бы просто ходили взад вперед. Приятно все таки.



Я сказал саркастически:

Представляю, сколько у тебя ходит!

Всего десяток, – сообщил он. – Остальных стер. А нынешних скачал с сайта скифов, там новый дизайнер появился, таких делает… уф!.. ладно, я к тебе заодно и по делу, ты уж извини, почему бы приятное с полезным не скрестить, вдруг что получится? Наш шеф вложил все деньги в разработку принтера органов. Да нет, не роялей, а человеческих! Всяких там почек, печеней, сердец и прочей требухи. Уже половина сотрудников тоже вбухали все денежки, наш шеф всегда держит нос по ветру!

Я спросил с интересом:

А ты?

Пока удержался, хотя сам понимаешь, свербит. Не хочется в дураках оказаться. Шеф никогда не проигрывал. А сейчас этот принтер довели до ума, пускают в промышленную разработку. Представляешь, в картридже человеческие клетки и особое желе, из которого и строится пористая форма, которая заполняется клетками. Лепятся любые органы: от простых почек до самых сложных желез. В них уже в принтере закачивается кровь, они функционируют спокойно, так что можно без спешки пересаживать в тело! Создатели уверяют, что с такими принтерами вообще человек будет жить вечно… Представляешь?

А как начет мозгов?

Пока не делает, – признал он сокрушенно, – но это же пока первая модель! Что скажешь, вкладывать деньги или нет?

Я удивился:

С каких пор ты стал со мной советоваться?

С той поры, как ты предугадал что то там в своих технологиях. И за что тебя в генералы.

То не финансовые дела, – напомнил я. – А финансовые для меня – темный лес. Со мной лучше посоветуйся и поступи наоборот!..



Он почесал в затылке.

Ты, наверное, прав. Но все таки ты оказался самым прозорливым. Что скажешь?



Я в затруднении развел руками.

Знаешь, я в тот раз смог просто угадать. Так что на мои прогнозы не очень то рассчитывай. Я бы не советовал тебе вкладывать деньги в производство этих принтеров, но это просто говорят мои личные симпатии… к железу.



На мониторе вспыхнуло лицо Аркадия, за ним Жанна и Настена, обе с праздничными улыбками, я дал добро, Коля с дивана поинтересовался, с ними ли Света, я ответил, что нет, он махнул рукой и сообщил, что даже с дивана не встанет, он у меня какой то совсем спальный, надо бы остаться заночевать, если, конечно, я быстренько соображу виртуальную бабу. А лучше двух. Он такой, сумеет и с двумя, еще орел, ого го.

Гости вошли в общий холл внизу, камеры подробно подавали их лица на экраны, а когда встали перед лифтом, я наконец то заметил, что Жанна и Настена наконец то что то сделали со своими отвисающими, как у баб трипольской культуры, молочными железами. Сейчас в моду вошло новое поколение имплантатов для женской груди, с помощью которых женщины могут незначительным сокращением мышц приподнимать грудь почти до подбородка, разводить в стороны, даже менять форму от плоских, как миски, до вытянутых, как бутылочки с длинными, как мизинец, сосками.

Едва они появились, сразу же и пожилые женщины стали выходить обнаженными на улицу. Похоже, их ригористичность объяснялась лишь изъянами в собственных фигурах, а так перещеголяли даже лолит, которым надо и на дискотеку, и на роллейболл, и на сегежку, а зрелым женщинам там уже не в кайф, так что гордо и с достоинством носили свои обнаженные телеса взад вперед по улицам, оценивающе осматривали друг друга. Раньше модницы критически поглядывали на платья и шляпки, теперь так же придирчиво рассматривают сиськи и жопы, выискивая следы целлюлита.

Коля хихикал, комментировал, но привык настолько быстро, что уже реагировал больше на одетых: что это с ними, задницы волосатые или родимые пятна в виде непристойных рисунков?

Они поднимались в скоростном лифте, Коля тоже осмотрел критически в первую очередь женщин.

Марина давно бы разделась, – заметил он. – Михаил не дает, скотина… Посмотреть бы ее сиськи. Уверен, у нее соски, как блюдца.

Сиськи мощные, – согласился я. – Каждое в ведро если и поместится, то с трудом. Думаю, муж поскрипел, пока согласился на имплантат. Они все еще дороговаты, а для таких размеров так вообще…

Он сказал с сожалением:

Аркаша так и вовсе не даст Жанне оголиться. А нее буфера тоже, любая корова позавидует!



Дверь звякнула и отстрелилась в проем. Аркадий вошел осанисто, как вельможа екатерининских времен, за ним такие же важные и солидные в дородности Жанна и Настена, следом Леонид с новой женой и Михаил с Мариной, с ходу начали поздравлять с днем рождения и удачной карьерой, вручать подарки. Я улыбался, кланялся, благодарил, смущенно разводил руками, стараясь не выронить коробочки, а в мозгу засело удивленное: какой взлет, какая карьера, я делаю то, что умею лучше всего, так уж получилось, что таких немного, остальные хороши в спорте, живописи, шитье костюмов, моделировании, биологии и банковском деле, а я вот по двадцать четыре часа в сутки в нанотехнологиях, знаю все вдоль и поперек, у меня жгучая личная заинтересованность, потому я и среди немногих начал, скажем скромно, выделяться. Ладно, из той же скромности скажем, выделился больше одержимостью, чем особыми талантами, но человек устремленный быстрее приходит к цели, чем одаренный всеми талантами гений, который останавливается и нюхает цветочки вдоль дороги!

Коля все таки поднялся с дивана, пожал руки мужчинам, обнялся с женщинами, зачем то огляделся по сторонам, брови поднялись в великом недоумении.

А где Линдочка?.. Всегда выходила навстречу…

Коля! – сказала Жанна с упреком.

Аркадий произнес важно, как пастор на кладбище:

Собачий век короток. Она сейчас там, на небесах. Сидит по ту сторону небесных врат и с надеждой смотрит на всякого входящего. Собаки всегда ждут хозяев.



Коля вздохнул сокрушенно:

Жаль. Такая была веселая. Хоть и толстая.

Коля! – повторила Жанна. – Она не была толстая. Это порода такая.

Хорошая порода, – вздохнул Коля. – Люблю толстых… Тебя тоже люблю, хоть ты и не толстая… ну, разве это толстая? Я как то слона видел… Да, собаки все идут в рай… и ждут нас там. А женщины, увы, в ад.



Гости проходили в главную комнату, громко топая и сбивая пыль с одежды и обуви, домашняя автоматика все уберет, почистит и освежит. Только Настена взвизгнула, когда к ней подбежали крохотные металлические мышки и быстро быстро почистили туфли. Технические новинки в жизнь входят очень быстро, даже стремительно, если человек не следит за ними, то рискует купить не просто устаревшую модель, а уже снятую с производства, хотя два года назад не была еще и в новинках.

Ко мне это не относится, я жадно хватаю все самое новое.
В ухе легкий смешок, голос Светланы произнес торопливо: «Володенька, мне всего два светофора, и я в твоих объятиях». «Только дворами со стороны бульвара, – ответил я, – на центральной пробка». «Так и сделаю, – ответила она ласково. – Хорошо, когда хоть кто то о тебе заботится».

Мягкий щелчок отключения связи, я ощутил недосказанность, но Светлана, как хитрая лисичка, бросила намек и тут же ускользнула. А я, не ответив, как будто бы согласился. Правда, почему и не согласиться, все правильно, это ж хорошо, когда о тебе заботятся, вот только прозвучало это двусмысленно, как то намекающе, а я с некоторых пор очень чуток насчет подобных поползновений. А насчет объятий хоть и в шутку, но я не возразил тут же, а со Светланой это чревато.

Не думаю, что у нее все рассчитано на эффект появления вот такой красивой блистательной в самый разгар веселья. Просто Светлана изменила бы своей натуре, если бы не опоздала. Все она рассчитывает с точностью, как хороший бизнесмен, но, увы, она не бизнесмен, а бизнес леди, потому не делает допуски ни на пробки, что отнимают десять двадцать минут, ни на дополнительное подкрашивание век и губ, что отбирает еще с полчасика.

Она появилась яркая и блистающая, ну это как всегда, лицо мокрое от дождя, мелкие капельки повисли на длинных ресницах, успела промокнуть, пока вбегала в подъезд, глаза цвета мореного дуба, сердце против воли застучало чаще, всегда волнует это соединение силы и женственности, ее широкие прямые плечи и высокая крупная грудь, на этот раз дивно и нежно белая на коричневом от солнца торсе, крупные руки с красиво очерченными мышцами, блестящие шишечки плеч.

Я встретил ее на правах хозяина в прихожей, она улыбалась мне глазами, а рот смеялся призывно и зовуще:

Володенька… дай я тебя поцелую, именинника, с таким повышением! Ты все такой же, я ни за что не поверю, что тебе уже пятьдесят шесть.

Про твои вечные восемнадцать, – сказал я, – уже ну совсем молчу.

Она поцеловала меня в щеки, потом в губы, полная грудь слегка смялась, не такая уж и вырезанная из твердых пород дерева, только ниппели в самом деле твердые, впились в мои грудные мышцы, как твердая галька. Я ощутил ее мощный зов и сам изумился, что мое тело откликнулось так моментально. Светлана слегка отстранилась, глаза смеются, поняла, даже дразняще приподняла грудь выше, приковывая мой обараненный взгляд. Ее ладонь легонько прошлась по моей щеке, оставляя ощущение дружеской нежности:

Ты замечательный, Володя. Даже не представляешь, какой замечательный.

Я вообще великолепный, – отшутился я, чувствуя благодарность, что не взяла, как принято сейчас, за гениталии. – Жаль, кроме меня, этого никто не знает.

Я знаю, – заверила она. Вздохнула: – Ты замечательный. Мы любим тебя, Володя. Ты – как горный хребет среди нас: не всегда уютный, скажем мягко, но ты твердый, всегда стоишь на своем, а нас то и дело ветер моды заставляет работать флюгерами.



Из комнаты вышел Коля, Жанна с Настеной, Светлана снова поцеловала меня на правах лучшей подруги Каролины, ей можно, при этом снова прижалась горячей грудью, твердой и одновременно упругой, я инстинктивно возжелал, чтобы прикосновение продлилось, однако Светлана хоть и уловила зов моих дремучих инстинктов, но момент не тот, отстранилась и с дружеской любовью всмотрелась в мое лицо.

Теперь вижу, – произнесла она с подбадривающей интонацией, – с твоими не совсем спортивными добавками стоило рискнуть… Ты все так же молод и силен. Ну, почти все так же. Эти мелкие морщинки у глаз можно игнорировать. А так ты весь из тугого мяса, и остереопороз тебе не грозит.

Пока о себе знать не дает, – признался я. – Вообще болячки о себе не напоминают… пока. Но и ты все такая же юная красотка…

Она отмахнулась, но инстинктивно напрягла грудь, крупную, женственную и все равно дивной формы.

Да, конечно. А ты знаешь, через сколько пластических операций я прошла?

Через сколько? – спросил я тихо и покосился в сторону гостей, совсем недавно еще было стыдно признаваться, что делал пластическую коррекцию или даже вставил металлокерамические зубы.

Не скажу. Просто не помню.

А твой шейпинг?

Она отмахнулась.

Только фигуру малость поддерживаю, да еще грудь вся на упражнениях, а на морду лица времени нет, вот и приходится… У меня сеть шейпинг клубов, помнишь?

Найми толкового менеджера, – посоветовал я.

Она отмахнулась с той же досадой.

Где они, толковые? Все сама, все сама.



Жанна, дождавшись очереди, жеманно расцеловалась со Светланой, обняла, повосхищалась фигурой: сама то уже как копна, ничего сделать не могу, уже ничего не ем, а все равно пухну, как на дрожжах, ну что ты, какие жиро–сжигатели, я их боюсь, они ж печень губят, потому и жир уходит, с больной печенью любой похудеет!

Настена повторила почти слово в слово, они с Жанной одинаковые по фигурам, как все русские интеллигенты по содержанию, расцеловались, наговорили друг другу комплиментов, увели Светлану шушукаться на кухню. Вообще Жанна и Настена взяли на себя все хлопоты по приему гостей, что значит, готовят обильный стол, мы же в вечно голодной России, никак не наедимся, уже из ушей лезет, жиросжигатели лопаем горстями, но все жрем, жрем, жрем.

Коля выхватил Светлану, как ураган красивую бабочку, утащил на балкон, я слышал, как звучно и чмокающе расцеловался, словно вытаскивает ноги из мягкой глины, дробно прокатилась целая россыпь шуточек, сам же им и похохатывал. Донесся мягкий укоряющий голос Светланы:

Мы тебя когда нибудь женим по настоящему? Я ж тебя с такой милой женщиной познакомила!

Ах, Света, – донесся его веселый говорок, – если бы она была на тебя похожа…

На меня? Да она в сто раз лучше!

Тебя? Да ты посмотри на свои сиськи!..

Ах, Коля, когда ты поймешь, что в женщине есть не только сиськи…



Послышался его настороженный голос, полный опасливости:

А что то есть еще?..

Ну, Коля…

Ах да, жопа!.. Ну, жопа сзади, ее не так видно, жопа это потом, а сперва… ох, Светка, ты мне каждую ночь снишься!

«Тайд» все отстирает, – ответила она безжалостно старой шуточкой из его же арсенала. – А представляешь, как бы все упились на твоей свадьбе? В тот раз ты свадьбу не делал, втихую женился.

Да, – сказал с колебанием в голосе, – ради хорошей пьянки стоило бы… повторить…



Я ушел в комнату, там Аркадий снова заговорил о добавках, но на этот раз уже в мягких тонах, дескать, можно бы пользоваться, сейчас уже есть накопленный опыт, некоторые в самом деле дают эффект… если верить знакомым, а публикациям не верит ни на грош, но только если с осторожностью, слишком много жулья…

Я поулыбался вежливо и умело подсунул Михаила, хозяина крупной и весьма процветающей фирмы «Здоровье – для здоровых!». Правда, сейчас дела у Михаила пошли на спад, он заметался, не понимает, что случилось, но как объяснить, что человек, ощутивший вкус к здоровью, обычно жаждет идти дальше: быть еще здоровее, иммуннее, защищеннее, с более крепкими костями, безукоризненной памятью… но если раньше достаточно было перейти от добавок к спортивному питанию и гантелям, то теперь пора обратить внимание на внедряемые в тело чипы, чего Михаил пока не приемлет.

А все, что не приемлет неумолимого прогресса, остается в прошлом. Как остались там владельцы фабрик по изготовлению хомутов, шлей, кнутов, тележных осей, бывшие тогда на острие прогресса.

Послышался смех, целая россыпь ржачек, Светлана и Коля вернулись с балкона, такие одинаковые в то далекое время, когда Каролина впервые ввела меня в их общество, и такие разные сейчас: сильно постаревший Коля, обзаведшийся брюшком, хотя теперь от лишнего жирка избавиться проще простого, даже ростом стал намного меньше: хрящи сплющиваются, теряют влагу, начал горбиться, а Светлана из юной принцессы превратилась в статную королеву: блистающую, с идеальной фигурой, безукоризненным лицом, что умеет становиться и милостивым, и недовольным, и гневным, и веселым – но ни на миг не выходит из королевского образа.

Экран у меня под старину во всю стену, но с предельной глубиной и резкостью, что именуется зеркальной, функций у него много, я пользуюсь разве что «экран в экране», да еще иногда разбиваю на сотню экранов, чтобы сразу выхватить нужный канал, но наши мужчины сразу полезли в виртуальные миры, их масса как в он лайне, так и для скачивания на свой комп. Многие умельцы охотно выкладывают свои придумки в общее пользование, а те, у кого собственная фантазия не очень или руки кривые, скачивают персов и целые моды, пробуют с ними все, что заложили в них изобретательные озабоченники.

Коля, как знаток, сразу отыскал нужный сайт, пару раз кликнул, экран исчез, вместо него открылась роскошно обставленная комната в стиле поздних людовиков, с ложа плавно поднялась роскошная женщина и, на ходу роняя полупрозрачные одеяния, направилась к нам. Я давно не входил в эти миры и ждал, что изображение либо остановится на грани, отделяющей виртуальность от реальной комнаты, ну в крайнем случае приблизится к нам, если голографическое, однако голая женщина подошла медленной танцующей походкой, обняла Михаила, мы услышали звук поцелуя, привычно взялась за его гениталии.

Я отчетливо видел, как под ее пальцами слегка смялась ткань, Михаил довольно крякнул, но тут же воровато оглянулся на кухню. Женщина начала расстегивать ему брюки, опустилась на колени. Коля заржал, как боевой конь при виде новенькой кобылки, Михаил опомнился и начал судорожно отпихиваться обеими руками.

Аркадий схватил пульт и раздраженно нажал красную кнопку с такой силой, что там предостерегающе пискнуло. Экран померк, комната исчезла, как и роскошная баядерка. Коля охнул досадливо:

Аркаша, ты чё? Самое интересное пропустили!

Думаю, – ответил Аркадий сухо, – самое интересное было далеко впереди.

Тем более, – воскликнул Коля с великим возмущением. – Давай запусти снова!



Леонид сказал с усмешкой:

Тебе хорошо, ты холостой. А нам низзя, у нас жены со старыми принцыпами. Даже Володе нельзя.



Коля оглянулся с недоумением.

А ему почему?

За ним Светлана смотрит, – объяснил Леонид наставительно. – При ней на других женщин как то смотреть… гм… я бы не рискнул.

Коля вздохнул, развел руками.

Ну, Светлана, это да… Но к ней даже на серой козе не подъедешь, а эти бабы всегда готовы выполнить все, что скажешь. Володька, у тебя последняя модель, где предусмотрены и тактильные ощущения?



Я сдвинул плечами.

Еще не заглядывал в характеристики. Вчера привезли и установили новый блок. Я вообще то только по новостным сайтам шарю.

С работы привезли? – уточнил Коля.

Нет, – сообщил я честно, – купил. У меня предзаказ на последние модели. Как только поступают, сразу привозят.



Он снова вздохнул.

Ну да, у тебя ж теперь жалованье выше крыши… Свою фирму открывать не думаешь?

Я не бизнесмен, – признался я. – Сразу прогорю. Я сижу в очень узенькой нише: шаг вправо, шаг влево – наделаю ошибок. А так я на месте. И мной довольны, и я работой доволен.

Он с сожалением оглянулся на пустой экран.

Эх, я только читал, что уже научились передавать тактильные ощущения. Представляешь, виртуальных баб можно не только смотреть, но и помять!.. Знаешь, если не соберу денег на такую же модель, к тебе приду, вместе походим по бабам.

Я тебе лучше денег займу, – сказал я испуганно.

Я не скоро отдам, – сказал Коля с сомнением. – У меня сам знаешь какие доходы…

Так дам! По старой дружбе.

Так брать как то неловко…



Аркадий сказал с усмешкой, что когда такой вот виртуальный мир, то в самом деле – зачем жена? Жанна, что подошла к этому времени, рассердилась, больно ткнула кулаком в бок, Аркадий охнул и спросил у Коли, может ли себе позволить такое хоть одна из его женщин?

Виртуальных баб заводят вообще то те, – сказал я без жалости, – кто раньше с резиновыми забавлялся.



Коля вскинулся.

Но но!.. Резиновые – это совсем не то. А виртуальные – это игра, это удобство…

Ага, – сказал я злорадно, – помню, я как то провел исследования рынка по сбыту железа, ориентированного именно для таких целей. Знаю знаю, кто покупает!

Кто?

А те, – сообщил я, – у кого жены или подружки – блондинки!

Леонид удивился, переспросил:

Это точно?

Это фигурально, – объяснил я. – Есть тип людей, кто обожает рассказывать про блондинок. Блондинки – это то, у чего ай кью ниже нуля.

Леонид всмотрелся, внезапно интеллигентное лицо расплылась в широкой бурятской улыбке.

А а а, понял!.. Про блондинок рассказывают те, кто боится умных женщин, а виртуальных предпочитают те, кто боятся женщин вообще… так?



Я сказал:

Это не я сказал, это ты сам сказал! Так что и отгавкивайся от Коли сам. Вон уже побагровел, щас кинется…



Михаил посмеивался, но мне сказал тихохонько:

А это в самом деле очень серьезная проблема.

Виртуальные бабы?

Виртуальный секс, – сказал он прямо. – Володя, рождаемость не просто упала, она вообще прет к нулю!



Я подумал, сдвинул плечами.

Ну и что? Теперь уже не нужно по сто тысяч человек с лопатами на рытье котлована.

Да, но… слишком уж тревожно.

Я засмеялся.

Поля придут в упадок? Европа снова зарастет лесом, как после крушения Римской империи?

Не знаю, – ответил он. – Просто тревожно. Это ты умеешь как то просчитывать варианты, а я просто чувствую. И чуйствы у меня тревожные. Как у собаки перед большой грозой.

Из кухни зовуще пропела Настена:

Мальчики!.. за стол!



Ничего не меняется, мелькнуло в голове. Все те же «мальчики», то же «за стол», как будто со времен, когда племя охотников за мамонтами собиралось у костра и все жрали от пуза, не изменилось. Да, честно говоря, почему должно измениться? Человек вот таким формировался миллионы лет, с чего он вдруг измениться за последние пятьдесят шестьдесят лет, когда внезапно обрушилось изобилие в еде?

Жанна вдруг охнула, опрометью бросилась к телевизору. Все заохали, даже мужчины, сегодня весь мир ждет открытия Всемирного показа мод летнего сезона, ожидается небывало праздничная церемония. Жанна ухватила пульт, вскрикнула:

На каком канале?



Из кухни прибежала встрепанная Настена.

Ты что, дура? Или прикидываешься? На всех! Врубай скорей!



Экран вспыхнул, некоторое время блистали золотые буквы, затем занавес раздвинулся, под невероятно высокими сводами заблистали лазерные лучи. Жанна ликующе вскрикнула, не опоздали, еще не началось, торопливо пощелкала по каналам, выбирая с самым лучшим качеством. Я сел рядом со Светланой, она тоже завороженно смотрит на широкий экран.

Торжественное открытие собрало всех звезд, в зале яблоку негде упасть от президентов стран, премьер министров, олигархов и прочих сильных мира сего. Раньше так показывали разве что коронование папы римского или инаугурацию президента Штатов, да и то не с таким размахом.

Я, используя возможности встроенного в надбровную кость и скрытого бровью чипа, незримо для других пощелкал по каналам, но помимо всех центральных, даже познавательные каналы Discоvery и Science, не говоря уже о спортивных, музыкальных и порнушных, ведут прямую трансляцию из какого то огромнейшего зала. Похоже, для такого величайшего события вообще выстроили здание по особому проекту. Прожектора с цветными стеклами и лазерные лучи создают красочнейшее зрелище, как никак его обеспечивают лучшие из лучших программистов и светотехников…

Правильно, подумал я злобно, правильно. Собрались модельеры с показами мод, не какие то сраные ученые, придумывающие вакцину от рака, ультрасуперкомпьютеры, сферовизоры, Интернет шестой ступени, отправляющие корабли на Марс и Плутон. Это все херня, а вот придумать новый фасон штанов – это да, это круто!

Пируйте, мелькнула злая мысль, пируйте… Чума пожрет вас первыми. Это даже не пир во время чумы… это последний день Помпеи – бесконечные парады мод, уже настолько причудливых, что и не соображаешь, означает ли сие действо хоть что то. Или вроде абстрактного искусства, когда на полотне размазанные хвостом осла краски, а публика в восторге… потому что принято быть в восторге. Во всяком случае, в этих нарядах не только на улицу не выйдешь, но вообще никуда нос не высунешь: ни в театр, ни в ресторан, ни на самую разнузданную тусовку.

Но уже заискрился горизонт, уже поднимается заря нового мира. Вся эта нелепость исчезнет. И моду будем диктовать мы, трансчеловеки.

На правах хозяина я не стал смотреть передачу, а сходил на кухню и притащил столик на колесах с винами, шампанским, коктейлями, раздал всем новые фужеры с другим рисунком, иначе как бы отличал, какие для какого коктейля, а сам сделал вид, что мне снова что то нужно на кухне, и благополучно ускользнул в рабочий кабинет.

Вообще то у меня вся квартира – рабочий кабинет, но как то устаканилось, что делим на спальные зоны, гостевые и рабочие, а в «рабочем» у меня такой же экран, только поменьше, по мысленному сигналу быстро пролистались страницы Сеча, пришедшем на смену бессмертному Яндексу, на весь дисплей выплеснулось хаотичное движение броуновских частиц, сменилось разрезом зеленоватой ткани, а внизу высветился текст.

Я сел, быстро пробежал глазами текст, сзади послышались легкие крадущиеся шаги. Я вздрогнул от прикосновения жарких рук, Светлана обняла за шею, прижалась обнаженной грудью. Она показалась мне на диво такой прохладной, что мурашки побежали от наслаждения, топорща каждый волосок, так что я наверняка весь покрылся «гусиной кожей».

Волосы на затылке зашевелились от теплого дыхания. Мягкая горячая грудь опустилась на плечо, а низкий грудной голос произнес с недоумением:

Что читаешь с таким увлечением, что сбег от зрелища?.. «Пищевое поведение брюхоногих моллюсков является классической моделью для нейрофизиологических исследований… Оно является одним из самых сложных видов поведения у беспозвоночных: ритмически организованное, со сложной, многократно продублированной системой контроля за движениями со стороны высших отделов ЦНС…» Что такое ЦНС? Ладно, это не важно, все равно не запомню… «В таких больших, сложно организованных нейронных сетях большую роль, видимо, играют обратные связи от нейронов, обеспечивающих движение, к нейронам, модулирующим и переключающим разные виды поведения…» Господи, что за чушь?

Почему чушь? – возразил я. – Посмотри, как интересно дальше: «…В данной работе была поставлена цель попытаться обнаружить такую обратную связь в нейронных сетях пищевого поведения виноградной улитки Helix pomatia: от нейронов буккальных ганглиев к нейронам церебральных ганглиев…»

Она фыркнула, наконец то разобравшись, что я потешаюсь, взъерошила мне волосы и сказала с наигранной обидой:

Ты ж технарь! Зачем тебе о моллюсках?

Моллюсками занимаются конкуренты, – объяснил я.

Конкуренты? – не поняла она. – Я думала, твои конкуренты такие же несгибаемые железячники.

И они тоже, – согласился я, – но стратегически опаснее эти вот, биолухи.

Почему?

Технарей я знаю, – признался я. – Примерно представляю, с какой скоростью идут, ползут или в каких случаях бегут, и могу сказать, когда упрутся в стену. Могу просчитать варианты, экстраполировать в будущее… а вот биологи… гм… это почти не люди, а какие то марсиане. Они и думают вроде бы не по человечески.

Она сказала задумчиво, не спуская с меня пристального взгляда:

Знаешь, Володя, мне эти биологи куда симпатичнее.

Как ты нас различаешь?

Ну, в постели вы одинаковы, согласна, если ты на это намекаешь со всей своей скромностью, но их путь… как то человечнее, что ли? Все таки обновляют организм травами, соками, стволовыми клетками, а сейчас пусть даже клонированными органами, но все таки не железками, которые вы вон, как садисты, встраиваете в себя.



Я покосился на открытую дверь в другую комнату, где Аркадий и Настена затеяли танцы, подражая фотомоделям, спросил с недоверием:

И что, ты до сих пор ничего не вставила?



Она покачала головой.

Представь себе. Я даже пирсинга всегда боялась. Каролина уговаривала поставить, я пошла с ней, все видела, но не решилась… Что то во мне, ну, совсем уж боится, трусит, отбивается. Даже не понимаю что.

Но ты же с пирсингом, – напомнил я.

Она отмахнулась.

Это уже потом… И то чуть в обморок не грохнулась, что во мне теперь инородное.

Ты слишком великолепная, – сказал я, – безукоризненна. Наверное, потому? Чипы вставляют, чтобы компенсировать изъяны или недостатки, повысить свои возможности. А ты и так была всегда на два корпуса впереди!

Она грустно усмехнулась.

Лестно, конечно. Хотя, возможно, что то в этом есть. Я и шейпингом, честно говоря, занялась не потому, что надо было фигуру поправить, а потому, что было что показать. А еще мне почти сразу предложили возглавить филиал клуба, рассчитывая, что рекламой послужит моя фигура. Мол, если инструктор с такой фигурой, значит, знает, как ее сделать… Это в диетологии могут пойти к тучному врачу, а в фитнесе выбирают такого инструктора, который сам выглядит… сам следует.



С этой грустной улыбкой она выглядела человечнее, проще, но сразу проступил возраст отчаянно молодящейся женщины. Нет, не пятьдесят восемь, как в паспорте, но все таки за сорок, а для любой женщины это очень неприятное напоминание.

Я открыл рот, чтобы робко напомнить о возможностях омоложения, но тут же захлопнул с такой поспешностью, словно жаба, поймавшая на лету комара. Такое можно сказать новичку, но у крутых профи, вроде Светланы, на все есть свое твердое мнение, а на дилетантов, вроде меня, посматривают свысока и со снисхождением. Все наши успехи припишут случайности или удачному сочетанию генов, доставшихся от родителей, но уж никак не нашим заслугам в питании и качании.

Ты всегда была лучшей, – промямлил я. – Ты и сейчас лучшая.



Она улыбнулась благодарно, но в глазах оставалась грусть.
Дом в три часа ночи выглядит странным и чужим, словно марсианский обелиск. Поляризованные окна не выпускают свет, зато по ободку крыши вспыхивают красные огоньки, предупреждение для самолетов и вертолетов. Я покинул машину, где все еще оставался аромат тела Светланы, умный механизм сложил крылья и суетливо побежал в подземный гараж, сам предупредительно объясняя всем сторожам, что свой, здешний, вот и пашпорт, и нагрудный знак, и никакой взрывчатки.

Дверь начала сканировать, едва я остановил машину, она вообще сканирует всех проходящих и проезжающих, вдруг да кто в розыске или на угнанной машине, умельцы все еще находятся, в узком коридорчике я чувствовал, как просветили со всех сторон и буквально пересчитали не только копейки в кармане, но и количество кровяных телец в теле, двери поочередно открывались, я прошел в холл, куда уже спешит с верхних этажей вызванный автоматами лифт.

Прощайте, свободы, мелькнула ироничная мысль, которыми наслаждался мой дед!.. Все просматривается и прослушивается, на что общество вообще то пошло скрепя сердце. Никому не нравится, когда кто то видит на экране, как ковыряешься в носу или тужишься на унитазе, зато никто не пронесет бомбу, не установит в подъезде вашего дома.

Более того, такой орел даже не успеет ее смастерить. Точнее, засекут еще на стадии покупки необходимых ингредиентов: в компы заложены проги, отслеживающие все манипуляции с веществами, пригодными для создания взрывчатых веществ. Вот вот появятся следящие устройства за эмоциональным состоянием граждан, это позволит засекать правонарушителей еще до момента преступления. Я не понял, то ли по каким то угрожающим альфа ритмам, что начинает излучать мозг, то ли еще как, но появление человека, готовящегося к убийству, будет вызывать тревогу.

В то же время система как будто сама провоцирует на сопротивление: общество все больше нуждается в ученых, программистах, математиках, высококвалифицированных инженерах – без них цивилизации крах, а ленивое сознание стремится ускользнуть в якобы творческую жизнь дизайнеров, модельеров, парикмахеров, фотомоделей и прочую шоулайф, но детей заставляем учить технические науки, за что те начинают люто ненавидеть этот технологизированный мир и мечтать о возврате к природе.

Эти вот мечтатели, не в состоянии выдержать давление интеллекта, уходят в различные молодежные банды и защитники окружающей среды, что по сути одно и то же. Защитники пингвинов и карманные воры – одно и то же, те и другие не сумели встроиться в систему технической цивилизации, потому стали некими приживалами, паразитами, которых сытое общество пока что кормит и не истребляет ввиду доставшейся от прошлого века снисходительной гуманности.

Дверь открылась, в квартире вспыхнул свет, сразу во всех комнатах, я на этом не экономлю, я потащился на кухню, там предупредительно вспыхнул свет и включилась кофемолка. Услужливо придвинулся стул, я отпихнул его ногой. В широкое окно с холодным сочувствием смотрят льдинки звезд. Я прижался лбом к оконному стеклу, не расплавить бы, перед глазами счастливые лица Аркадия, Жанны, Михаила, Настены… Вот живут же люди, радуются каждому дню, беспечные и беззаботные, упрямые в своих детских заблуждениях, но счастливые, постоянно счастливые… А у меня за все это время не было ни одной счастливой минуты.

Слуха коснулись мягкие шаги за спиной. Я вздрогнул, уставился в зеркало. Ко мне приближается молоденькая женщина в коротком халатике, я рассмотрел ее в отражении, на голове полотенце, капли воды подрагивают в ключицах, босые ноги ступают почти неслышно. Сердце мое тревожно дрогнуло, я нахмурился, не люблю неожиданностей подобного рода, повернулся и посмотрел на нее в упор.

Она вздрогнула под моим взглядом. В глазах, крупных и доверчивых, как у щенка, метнулся испуг, ресницы затрепетали, как у взлетающей бабочки, а рот приоткрылся для ответа, но она только нервно сглотнула, взглянула беспомощно. Руки ее пугливо сжимала полы халата, не давая им разойтись в стороны.

Кто ты? – спросил я.



Она нервно вздохнула.

Я?.. Я та, – произнесла она почти шепотом, – которая тебе нужна…



В ее глазах были страх и жалость, странное сочетание, она и страшилась меня, из за чего мои руки зачесались от желания схватить ее в объятия, прижать к своей груди, успокоить, погладить по голове, сбросив эту турецкую чалму, и в то же время она сочувствовала и сопереживала моему одиночеству, моей подавленности, и сама стремилась как то поднять мое настроение, заставить улыбнуться.

Ошибаешься, – ответил я грубо.



Она протянула ко мне руки, но я уклонился и быстро прошел к центру управления квартирой. Сперва мелькнула мысль, что это Коля как то пробрался, влез в конфиг и малость изменил настройки, но экран чист, запись показывает, что никто из посторонних не приближался с момента установки, допуск только у меня… ага, вот все мои параметры передаются в медцентр, вот требования моего холодильника в интернет магазин увеличить в поставках продуктов долю бананов, я как та мартышка что то начал употреблять их вдвое больше, вот рекомендации медцентра добавить кальция, магнезиума, витаминов… а это, гм… черт, этого еще недоставало!

Женщина подошла снова, я чувствовал, как она прижалась всем телом, тонкие, почти детские руки обняли меня за грудь, скользнули к поясу. Стараясь не замечать ее движений, я просматривал загрузочный модуль, ага, вот здесь поленился ставить галочки, пошел дефолт, а для типовухи в минуты усталости и депрессии предусмотрены такие вот кошечки…

Я поставить «отменить», реботнул. Ее пальцы начали расстегивать ремень моих брюк, но в тот момент, когда те соскользнули на пол, свет мигнул, я ощутил, как за спиной слегка хлопнуло, будто лопнул пузырь с вакуумом, ощущение человека за спиной исчезло. Я нагнулся и поднял штаны, чувствуя себя и глупо, и разочарованно: ну мог бы догадаться минут на десять позже, и малость встревоженно. Что то больно навороченную систему поставили, я ставлю новинки потому, что каждая новая лучше предыдущих берет на себя все заботы по дому: заполняет холодильник, готовит завтраки и обеды, делает кофе по всем рецептам мира, чистит, гладит, пылесосит, поддерживает температуру, кроме того, это и персональный врач тренер – следит за здоровьем и постоянно дает рекомендации, но, господи, не думал, что когда настроение совсем никуда, то создаст такую вот для утех…

После крепкого горячего кофе голова малость прояснилась, я не поленился заглянуть в моды и скины, что загружаются по дефолту. Все верно, около миллиона разных типов женщин, можно выбрать из них, но для особых случаев предусмотрено очень легко настраиваемое изменение параметров. Женщин можно делать всякими, как по росту, объему, цвету кожи и характеру, так и с некоторой карикатурностью отдельных органов. Гипертрофией или совсем наоборот…

Вот так и попадаешься, когда бездумно со своей страстью к последним новинкам высоких технологий постоянно меняешь быстро устаревающую модель на только появившуюся. Коле такое транжирство и не снилось, не по карману, он при виде тех бабс, которые и раньше могли выдавать мои системы, вообще захлебывался слюной от зависти, но этот агрегат вообще уже чересчур, начинает брать инициативу на себя и даже сумел смоделировать именно такую, которую я едва едва не…

Впрочем, мелькнула мысль, а что такое? Голографический перс, это привычно даже для самых что ни есть консерваторов. Уже давно виртуальный секс выведен из сферы судебных разбирательств, когда мужья или жены подают на развод лишь на том основании, что партнер пред– почитает их виртуальным персонажам.

Какого черта, – сказал я злым голосом. – Я – динозавр. Я – пещерный человек. Я – кто угодно, но я… знаю, что мне нужно.



Порывшись в настройках, на всякий случай вообще вырубил всех голографических персонажей. По крайней мере, их появление без моего прямого вызова. Мало ли что моему домашнему или даже центральному медцентру почудится, что мне для восстановления психического здоровья нужно позаниматься виртуальным сексом.

Проснусь как нибудь, а со мной в постели блондинка или сладкая рыжеволоска, с которой я, оказывается, в полусонном состоянии, не отличая сон от яви, успел позаниматься совокуплениями. Но страшнее всего, если машина, просмотрев мои тайные желания, смоделирует женщину, неотличимую от Каролины…

Я не хочу стопроцентного психического здоровья! У большинства «простых» психика куда устойчивее, чем у меня. Но я им что то не завидую. Я лучше буду продолжать ковыряться гвоздем в своей ране, чем глушить себя сексом, развлечениями, виртуальными боями.
Каталог: wp-content -> uploads -> 2016
2016 -> «Из опыта работы по внедрению фгос»
2016 -> Вопросы по отечественной истории для студентов очного и заочного отделений
2016 -> Конспект занятия «Уроки доброты»
2016 -> Отчет по результатам аналитического исследования российской и зарубежной практики профессиональной и социально-бытовой поддержки и закрепления международных специалистов различных категорий в высшем учебном заведении
2016 -> Программа по курсу внеурочной деятельности «Практикум общения «Я и мои друзья»
2016 -> Как надо вести себя родителям с единственным ребенком Заботиться и опекать, но не до безрассудства
2016 -> 1 Пояснительная записка 1 Планируемые результаты освоения обучающимися основной образовательной программы 6 Система оценки достижения планируемых результатов освоения основной образовательной программы 11 Содержательный раздел
2016 -> «Музыкальное воспитание детей»
2016 -> А. С. Пушкина» Фонд «Духовно-нравственное просвещение» имени А. И. Петрова омские епархиальные кирилло-мефодиевские чтения сборник статей Омск 2015


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   27


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница