Ю. Б. Рюриков мед и яд любви



страница2/8
Дата01.06.2016
Размер0.51 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

МИРОВАЯ ВЕЛИЧИНА


И именно потому, что все в мире какими-то непонят­ными нитями связано с любимым человеком, значение этого человека невероятно вырастает.

Возврат из гиперссылки. «Bесь мир разделен для меня на две половины, — говорит Андрей Болконский, который любит Наташу, — одна — она, и там всё счастье, надежда, свет; дру­гая половина — всё, где ее нет, там всё уныние и тем­нота».73

Любимый человек делается для того, кто любит, ми­ровой величиной. В любящем рождаются странные внут­ренние весы, на которых одинаково весят один человек— и весь земной шар, одно существо — и все человечество. Он один равен миллиардам людей, один занимает в душе столько места, сколько остальные миллиарды.74

Откуда берутся такие загадочные ощущения, почему любимый затмевает для любящего всех людей? Пожалуй, ответить на это можно только приблизительно, сравнением. Когда человеку смертельно хочется есть, другие его ощущения тускнеют, чувство голода заслоняет собой весь мир — и пронизывает все другие чувства.75

Любовь — тоже голод по человеку, чувство невероят­ной психологической необходимости в нем. Это, может

76

быть, самый острый душевный голод, и чем он сильнее, тем больше места в душе занимает любимый человек.76



Это, конечно, оптический обман чувств, и тут лежит одно из самых коренных, самых обманных — и в то же время самых истинных — противоречий любви. Любимый человек и в самом деле равен для любящего всему че­ловечеству: только он один на земле может насытить самый глубокий голод любящего.77 Он для него как бы абсолютная ценность — ни с чем не сравнимая, важнее всех важных, главнее всех главных. Но для других лю­дей — «объективно» — он такой же, как все, ничем не лучше других.

В этом странном чувстве есть что-то похожее на от­ношение младенца к матери. Мать для младенца — тоже мировая величина, уникальное существо во Вселенной.78 Она насыщает все его запросы, она для него податель жизни, полпред человечества, пестующая сила Вселенной. Все его радости, все избавления от горестей дарует ему она, поэтому мать для младенца и равна всему челове­честву...

Психологические линзы, которые в миллионы раз уве­личивают размер любимого человека, вырастают еще в душе младенца. Фантастические, обманные пружины взрослой любви рождаются в людях как самое точное, самое зеркальное отражение материнской роли для ма­лыша. Эти сказочные и подсознательные пружины входят во взрослую любовь как перенос беспомощного младен­ческого обожествления матери на любимого человека. В каждой нашей любви горит отблеск самой первой, самoй сильной, самой коренной любии человека — любви к матери, которая делает его человеком...79

И раз это так, то детская любовь к родителям — не только детская любовь, но и еще что-то сверх нее — как бы репетиция, как бы подготовка взрослой любви. У пси­хологии чувств есть, видимо, закон: всякое .раннее чув­ство — это и породитель более позднего, создание струн для него. Поэтому детская любовь к родителям — это и выращивание будущей взрослой любви, закладка ее глубинных фундаментов. И можно, пожалуй, сказать:

какой была у человека детская любовь к родителям, такой во многом будет и взрослая любовь.

Во взрослой любви, как и в младенческой, любимый человек делается мировой величиной по той же причине:

только он один во Вселенной создам уникальнейшую

77

вещь, которую не способен создать никто, кроме него, — счастье.



Он один способен дать любящему — пусть ненадол­го — маленькую личную утопию, маленький рай на зем­ле. Именно поэтому он занимает в его жизни непомерное место — как бог для верующих, как мать для младенца, как звезда для своей планеты.

Гегель, видимо, недаром называл любовь религией сердца, а в древней Индии недаром считали, что любимый становится для любящего божеством. Под маской мета­форы здесь таится глубокая психологическая истина — одна из главных загадок любви.80



НЕСЧАСТНАЯ ЛЮБОВЬ


Сильная любовь — каи бы культ любимого человека. Все, что он делает, думает, говорит, резко вырастает под увеличительным стеклом любви. Но именно потому, что любовь может дать огромное счастье, неразделенная лю­бовь даст огромное горе.

«Можно ли преодолеть любовь? Как пережить ее и забыть? Как быть, когда любимый человек для тебя все, а ни ушел, ушел к другой? И пет ничего: ни радости в доме, ни уюта, ни понимания друлеи. Только тяжесть с утра до ночи., и надрынно болит сердце, а любовь даже и не слабеет. Меня ничто не интересует, я никого вокруг не замечаю, в душе какая-то вязкая тоска, и все засасы­вает, засасывает, не отпускает...»

(Неля Д., Ставрополь, июнь, 1980).

Как грустно сказал современный юморист, чем неразделеннее любовь, тем е больше.81 Несчастная любовь — это больная любовь, и она действует на нас как настоящая болезнь.82 Горе, тосча, гнетущее настроение — это не бестолоспыи тумпи, постилающий душу. В минуты горя происходит настоящее, буквальное отравление ор­ганизма, и душовп.т боль, которую испытывает чело­век, — это и настоящая физическая боль первоп. Многие, наверно, слышали выражение «адреналиновая тоска»:

в моменты горя в кровь человека выбрасываются резко возросшие потоки адреналина, они, видимо, дают и уси­ливают гнетущую и совершенно физическую тяжесть, от которой «ломит душу», «рвет сердце».

Каждая клетка организма утяжеляется, тело набуха-

78

ет гнетом тяготения; так бывает в болезни, когда резко ослаблена выработка здоровой жизненной энергии — энергии аптитяготепия, взлета, которая делает нас лег­кими, полувоздушными... Энергетика тоски — род боль­ной энергетики, и когда она царит в человеке, нехватка светлой, легкой энергии усиливается избытком темной, тяжелой энергии.



В XI веке знаменитый Авиценна — Абу Али Ибп Сина — исцелял юношей, которые таяли от несчастной любви, теряли сои и аппетит. От недугов любпи он лечил их любовью — от подобного лечил подобным. Стала легендой история, когда ни один врач не мог вылечить уже почти бездыханного принца, потому что никто не нашел причину его болезни. Ибн Сина догадался, что болезнь вызвана его робкой и безгласной любовью, на­стоял, чтобы родители принца посватались к возлюблен­ной, — и вернул юношу к жизни.

Он умел распознать, кого любит упорствующий в мол­чании юноша. В «Каноне врачебной наукп» (1020 г.) Ибп Сииа писал:

«Любовь — заболевание вроде наваждения, похожее на меланхолию... Определение предмета любви есть оду о из средств лечения. Это делается так: называют много имен, повторяемых неоднократно, а руку держат на пульсе. Если пульс очень изменяется и становится как бы прерывистым, то, повторяя и проверяя это несколько раз, ты узнаешь имя возлюбленной.

Затем таким жо образом называют улицы, дома, ре­месла, роды р;>Гют1,1, родослокпи и города, сочетая ипждоо название с пмсигм во.члюблиппои и следя за пульсом;

если он изменяется при повторном упоминании какой-либо из этих примет^ ты собираешь из них сведения о воз­любленной, о ее уборах и занятиях, и узнаешь, кто она...

Если ты не находишь другого лечения, кроме сбли­жения между ними, дозволенного верой и законом, —• осуществи его» (Цит. по книге: Гагарин Ю., Лебе­дев В. Психология и космос. 3-е изд. М., 1976.)

В ФРГ произошел анекдотический случай, который обошел всю печать мира. Молодой служащий, получив «нет» в ответ на признание в любви, буквально заболел от душевных страданий. Заболел так, как болели от не­счастной любви в «Тысячи и одной ночи», в арабских и персидских преданиях и поэмах, в индийской и евро­пейской рыцарской литературе средних веков. Несколько

79

дней он чах, таял, та мог есть, пить, ходить — и хозяин уволил его за прогул.



> Молодой человек подал в суд, суд назначил аксперти-\ зу, и экспертиза решила: любовное страдание — вид нервного шока, болезнь, которая требует лечения, как и все нервные расстройства. Суд постановил считать нри-f чипу прогула уважительной, и молодой человек был вос­становлен на работе.

Умирающая любовь может агонизировать долго, и если ее не лечить — радостями, отвлечениями, новыми увлечениями, — она может сделаться хронической и мучить человека долгие годы. В нас как бы умирает раздробленный кусок души, и как тело, у которого отрезало руку, так и душа, у которой отрезало любовь, жестоко страдает от увечья.83

Что происходит в это время в нашей психике, как именно рушится, распадаясь на осколки, главный из воздушвых замков нашей души?84 Мы видим только отдален­ное эхо глубинных и очень многоэтажных сдвигов, кото­рые совершаются в наших недрах, а их больную суть, их вывихнутое живое строение мы не знаем.85

Наверно, придет время, когда психологи будут отно­ситься к несчастной любви как к «любовному неврозу»; они станут изучать запутанную мозаику гибнущих ощу­щений, больные слияния нервных токов — то, что со­ставляет агонию любви. Тогда-то (патология открывает скрытое в норме) могут раскрыться и кое-какие загадки самой любви — чувства, сотканного из загадок.86

«Я. полюбила женатого человека, полюбила по-настоящему и впервые.87 Мне 21 год, ему 32. Для него это просто мимолетное увлечение, и вообще он дон-жуан по своей натуре. Любовь к нему делает меня глубоко несчастной. Через полгода он уедет навсегда, и тогда у меня не бу­дет никакого шлбора. Л что делать сейчас? Мы живем в общежитии в соседних комнатах, и я каждый день его вижу. Может быть, призвать на помощь всю свою волю?»

Видно, что писала ято зрячая, рассудительная девушка, хотя рядом со зрятссп.ю в ней живет слепота. Она ви­дит его изъяны, понимает безнадежность своего чувства, но все-таки надеется на чудо, и в этом двоении, в этой власти иллюзий — одна из сутей любви.88 В ней воюют враждебные лагеря — разум, который видит изъяны любимого, и сердце, которое пе хочет ничего видеть и рвется к нему...89

Совсем как у Шекспира:

80

Мои глааа в тебя те влюблеаы, Они твои пороки видят ясно. А сердце ни одвой твоей вины Не видит и с глазами не согласно.



Двойное чувство девушки — это скорее всего не любовь, а влюбленность, причем больная, разорванная, из тяготений и отталкивании. В юности это, к сожалению, встречается очень часто, и такое чувство-ловушка, чув­ство-капкан портит жизнь многим людям.90

Как лучше вести себя в таких случаях? По-моему, лучше всего поскорее выбираться из капкана, потому что чем дольше ты из него не выберешься, тем больнее и тяжелее будет сделать это. Двоение чувства и разума часто ведет к несчастьям, а несчастная любовь может рождать черные, иногда непоправимые драмы.


СМЕРТЬ ОТ ЛЮБВИ

<<Ему было всего /iS' лс.т. Он очень любил ее, все время ждал звонка и смотрел на нее с восхищением. Сначала дела у них шли хорошо, но прошлым летам она с ним порвала. Он мучился и страдал целый месяц, а потом отравился газом. Оставил записку: «Простите, мама и па­па, что причиняю вам боль, но мою боль вынести нельзя. Я пробовал терпеть, но это выше моих сил. Я не могу жить без нее, не могу выносить зто невыносимое му­чение».

В .пот последний, месяц он несколько pa.i перечитал Куприна «Гранатовый браслет» и Гёте «Страдания моло­дого Вертера,».

Глупый мальчик, зачем он так сделал? Ведь; потерпи он еще нежного, и горе начало бы уменьшаться. И мы тоже чувствуем себя виноватыми, что не предвидели его поступок, не предусмотрели, до каково шага может дове­сти сына отчаяние.

Ifo w только мы виноваты, У лас вообще не. учат детей и молодежь, как переносить личное горе, как. стойко выдерживать несчастье. А как же можно не учить? Ведь от этого зависит жизнь или смерть...

Мать. Отец. (Ленинград, май, 1980)».

У погибшего мальчика, судя но письму, была психо­логия интроверта (от латжнсково «внтра» — внутрь —

81

замкнутый на себе, обращенный внутрь себя): его ду­шевная энергия больше шла в переживания, чем в дей­ствия (помните — «он все время ждал ее звонка»). На таких людей, когда они раздавлены горем, может остро повлиять отчаянный чужой пример, и родители не зря написали, что он несколько раз перечитал перед смертью «Грапатопый браслет» и «Страдания молодого Вер-тера».



Через полвека после появления своего «Вертера» Гёте как-то сказал: «Я всего один раз прочитал эту книжку, после того как она вышла в свет, и поостерегся сделать это вторично. Она начинена взрывчаткой! Мне от нее становится жутко, и я боюсь снова впасть в то патоло­гическое состояние, из которого она возникла» '.

Вспомним и Куприна: его Желтков любит робко, без­гласно, из тихого далека; это как бы возрождение рыцар­ской любви средних веков — смиренного восхищения, коленопреклоненного чувства, которое похоже на падение верующего ниц перед мадонной.

Его любовь — большое чувство маленького человека, она вся состоит из обожания — снизу вверх — и само­отречения. У пего пет никакой надежды на отлетное чув­ство — так он несоизмерим с той, кого любит, так раско­лоты они всем укладом их жизни - маленький чиновник и аристократка.

Безнадежная любовь вобрала в себя всю его жизнь, захватила все пространство его души, вытеснив оттуда все остальное. В ней сгустился весь смысл его жизни, а вся жизнь вне ее потеряла свой смысл. Это любовь-болсзпь, чуистио, которое можно назвать «мономания» — единственная и «(•(•поглощающая страсть (от греч. «мопо» — ('динс.тнгнпыи и «мания» — болезненная страсть).

И в предсмертном письмо к ней он вспоминает, как обрушилось па него наполнение любви: «В первую се­кунду я сказал себе: я со люблю потому, что на свете нет ничего похожего па нее, нет ничего лучше, нот ни зверя, ни растения, ни звезды, ни человека, прекраснее вас и нежнее.

В вас как будто воплотилась вся красота земли...»

Она для него мировая величина, никто под небесами не может сравниться с ней: она так же возвышается над 1 Э к к е р м а п И. П. Разговоры с Гете. М., 1981, с. 466.

82

всеми женщинами, как богипя возвышается над всеми людьми. Такое представление о любимом как об уникаль­ном, наивысшем в мире существе и питает любовь-иллю­зию, любовь-экстаз, предельно романтическую и мономаническую.



Вся его жизнь — только в надежде видеть Ее, и когда у него отнимают эту надежду, его лишают единственного фундамента жизни. И смерть для него — спасение от жизни, которая хуже смерти, от пытки мучительного су­ществования.

У несчастной любни есть, видимо, психологический закон: сила ее горя равна глубине чувства, сила круше­ния равна высоте взлета. Но смерть любви — болезнь, которая проходит. Смерть от любви — лекарство, которое неизмеримо хуже болезни; надо ли рубить голову, чтобы снять с шеи ярмо?

Есть масса тяжелых ошибок, которые можно испра­вить. И есть одна, которую исправить невозможно: смерт­ная казнь над самим собой.

Жертвы любви чисто но знают одной легкой для понимания, по очень трудной для исполнения вещи. Взрыв боли можно усмирить таким же взрывом воли — или упрямым, марафонским терпением. Только первые муки гибнущей любви невыносимы: если перетерпеть, перестрадать их, они пройдут обязательно, с астрономи­ческой неизбежностью. 91

Смерть любви — это смерть части души; но эта часть души возрождается, снова вырастает. У юных — знать это исключительно важно — такое заживление души идет куда скорее, чем у взрослых. Ганы их зарастают быстрее и бесследное — тут лежит для них еще одна надежда и еще одно смягчение беды.

Но, пожалуй, самое главное, чего не знают юные смертники любви, состоит вот в чем. Будущее счастье для них более вероятно, чем для тех, у кого не было краха любви.92 И причина здесь именно в том, что у них есть опыт несчастья — великий душевный опыт, который дает душе безотчетное знание подводных камней любви, подсознательное умение обходить их.93 Это один из луч­ших учителей души, и поэтому на тех, кто прошел сквозь любовную катастрофу, как бы действует закон возмещения: шансы на будущее счастье у них возрас­тают.94

83

ЧЕМ ОДАРЯЕТ НАС НЕСЧАСТНАЯ ЛЮБОВЬ?

«Неверно, что у переживших крах возможность сча­стья увеличивается. Не надо золотить пилюлю: я думаю, они в таком же состоянии неопределенности, как и все, и у них все может быть — и счастье, и новое несчастье» (Новосибирский акииемгоредок, ДК «Академия», июль, 1980).

Что ж, спор идет вокруг очень загадочной и очень двоякой вещи. Как именно влияет на душу несчастье, какие сплетения невидимых нитей приводит в ход — во всем этом куда меньше ясного и куда больше неясного. Верно, что у тех, кто пережил любовный крах, может быть и новый крах. Несчастье в любви — не гарантия от нового несчастья, и бывает даже, такие .несчастья идут чередой... Так случается с человеком, который не умеет учиться счастью у несчастья.

Но во многих из нас эти несчастья как бы включают подспудные двигатели психологического самосохранения. Как организм вырабатывает антитела против враждебных микробов, так и душа вырабатывает свои защитные «ан­титела». Обжегшись на одном типе людей — которые ей не по плечу — или па одном типе поведения — которое по ведет к цели, — душа начишют неосознанно опасаться этого тип» людги или атого типа поведения. В подсозна­нии бурно p.iciiiiiTi.in.uoTCH любоппыо компасы, идеалы, ориентиры, сотрясаются и трпцат невидимые устои по­ведения — идет безотчетный пересмотр всего, что при­вело к краху.

Выходу из этой невидимой ломки очень мешает вспыш­ка неполноценности, которая всегда разражается после любовного краха: она как бы впрыскивает в душу яды безысходности, парализует ее.95



«Я пережила несчастную любовь, и у меня в душе осталась пустота. Коли л и увлекаюсь кем-то, то нена­долго. Мне кажется, что я уже просто не способна полю­бить еще. Л вы говорите, что у несчастных в любви больше шансов на счастье! Г., 19 лет » (Москва, ноябрь, 1984).

Такие настроения как раз и рождает нам чувство не­полноценности. От чего зависит здесь будущее счастье или несчастье? От того, кто победит в идущей внутри нас неосознаваемой схватке — энергия силы или бессилия. От того, сумеет ли наше сознание помочь этим полусле-

84

ным беззвучным землетрясениям, этому перекраиванию душевной подпочвы,



Когда сознание умно помогает подсознанию, душа на­чинает яснее видеть, кто ей под стать и какое поведение лучше ведет к цели. Она как бы прицельное ощущает, в кого можно влюбляться и какое поведение дает больше шансов на ответное чувство.

Первые влюбления, как правило, идут вслепую, и ча­ще всего бывают безответными. Большинство из нас про­ходит в юности школу носч.чстпшт любвгт, л это, пожалуй, благодатная школа.

Известные воспитатели Никитины учат детей падать раньше, чем ходить; так же, наверно, и в любви — чем раньше мы научимся падать, тем лучше будем и ходить. Может быть, это и злой парадокс, но для юных несчаст­ная любовь — благо. Пожалуй, в юности стоило бы даже радоваться несчастной любви, потому что она — как корь или свинка: чем раньше ее перенесешь, тем глубже иммунитет, невосприимчивость; чем позже — тем она больнее и тем тяжелое осложпоппя от пес.

Горе может статг. путем к радости, несчастная лю­бовь — трамплином к счастливой любви. Все зависит здесь от того, сумеем ли мы учиться у горя — учиться понимать себя и других, учиться победительному пове­дению, которое завоевывает ответное чувство...


КУЛЬТУРА ГОРЯ96

У нас нет культуры одоления горя, перетерпливания несчастья, нет культуры выхода из трагических положе­ний.97 Докультура здесь — как удвоитель горя, она резко усиливает и продляет его. Умение удерживать боль, спо­собность переключать себя, перекрывать потоки горя по­токами других чувств — это психологические ослабители боли, они помогают человеку выходить из кризиса быст­рее и умудреннее.98

Древние греки умирали с улыбкой, улыбка поддержи­вала им дух, помогала и в момент смерти оставаться че­ловеком — и этим облегчать себе смерть. Спартанцы не­даром учили детей презирать боль — «я выше тебя, боль, мой дух сильнее». И сейчас еще улыбка, как защита от горя и способ уменьшить его, живет в Японии. Японцы мужественно улыбаются в горе, скрывают свое горе за

85

улыбкой — и от этого в душе у них растут струнки стойкости, которые закаляют их, помогают легче пере­носить горе.



И на Руси душевная стойкость всегда была основой народной культуры, но в наш век ее убивает изнеживаю­щее кисейное воспитание.

Видимо, главное и культуре горя — действовать, не быть щепкой в засасывающем омуте тоски: усиливать свои слабые места, лечить себя самопознанием, радостя­ми, новыми впечатлениями или — клин клином — но­выми увлечениями...99

Действия требует от нас само устройство человеческих чувств, сама односторонность их мозговых механизмов. У несчастного человека царит в мозгу доминанта тоски, двойная черная оптика.100 В каждом сигнале жизни, в каж­дом впечатлении, даже самом ярком, эта оптика резко преувеличивает темные стороны и резко уменьшает свет­лые. Черный дальтонизм чувств отравляет человека, вы­зывает у него упадок всех сил — депрессию.

Но в мозгу есть и механизм защиты от взбесившейся доминанты, его нашли недавно нейрофизиологи из Ле­нинградского института экспериментальной медицины. Это как бы гаситель, переключатель эмоций, он проти­вится диктатуре любой эмоции, разгулу любой доминан­ты: он создает вокруг нее зону торможения и этим самым мешает ей втягивать к себя чужие ощущения, покорять соседние зоны мозга.101

Потому-то (парадокс эмоций) после бурного веселья наступает непонятная грусть,102 а смерть близкого может вызвать всплески нервного смеха — неловкого, стыдного, неожиданного. Такие парадоксы как раз и рождает пере­ключатель эмоций — защита мозга от губительной одно­сторонности. Но тяжелая тоска может и подавить этот переключатель, вывести его из строя, и чтобы помочь ему, нужны упорные усилия — часто через силу, на одной воле...

Нейрофизиологи из Института высшей нервной дея­тельности и 1-го Московского мединститута установили: пассивное поведение продляет жизнь тягостных чувств; активное, деятельное запускает переключатель этих чувств.

Исключительно важен здесь наш подход к своему го­рю, умение видеть его истинный размер. Когда-то про­славилось отношение к горю римского полководца Павла-Эмилия. Он одержал победу над врагом, но у него

погибли оба сына. Римляне верили тогда в закон распла­ты, по которому каждое добро уравновешивается злом и за каждую победу приходится платить бедой. И Павел-Эмилий сказал народу на форуме:

— Моя душа, полная мучительной тревоги и опасений за будущее Рима, была избавлена от страха в ту минуту, когда мой собственный дом погиб в ужасном крушении... Теперь я больше не боюсь великих опасностей и твердо верю, что ваше благополучие укреплено на долгое время».

Вот парадокс сильной души, которая поняла свое горе как избавление от горя других людей. Человек меняет этим весь угол своего взгляда на горе. Он видит в нем не только зло для себя, но и благо для других — жертву, принесенную для общего спасения. Он выходит за пределы своего «я», смотрит на свое горе с вершины общих судеб — и оно облегчается чужим благополучием, которое завоевано ценой своего горя.103

Но какой урок может извлечь отсюда обычный чело­век, который к тому же не верит в закон расплаты?104 Пожалуй, прежде всего психологический: основа основ культуры горя выходить из него лучше всего деятель­но и не в одиночестве.105 Человек очень помогает своему горю, когда оп сам помогает другим.106 Эта помощь другим дает ему потоки приятных чувств, положительных эмо­ций, и они лечат его душу, поднимают самоощущение, ослабляют вспышку неполноценности.

Пожалуй, полезнее всего в горе — это помогать чу­жому горю: лечение чужого горя может быть лучшим ле­карством для своего. Свое горе перестает быть главным центром сосредоточения, уравнивается к чем-то с чужим, и это уменьшает тягостные чувства. А помощь чужому горю рождает в подсознании целительные чувства, улуч­шает соотношение светлых и темных эмоций.

Работает как бы психологический закон бумеранга, рикошет добра: чем больше ты даешь другому, тем боль­ше это дает тебе самому — внутренне, душевно. Радость давать что-то другим — пожалуй, одна из самых глубо­ких радостей жизни, и когда человек создает радости для других, он почти автоматически получает от этого ра­достные ощущения для себя. Такое психологическое эхо — очень сильный рычаг, который позволяет управ­лять своим настроением через свое поведение.

Помогают перебороть тоску и сильные физические нагрузки — от трудной работы, от спорта; и чем они изнурительнее, тем больше они отключают наш внутрен-

87

ний мир от горя, тем лучше помогают защитным переклю­чателям чувств, механизмам эмоционального равновесия. Хорошо действует музыка — и классическая, которая облагораживает страдание, как бы придает ему эстетиче­ский смысл, и жизнерадостная, быстрая, вздымающая. Еще лучше, пожалуй, помогает танец, пляска, сильно может подействовать и лечение юмором, смехом.



Целить себя потоками физических напряжений и ду­шевных радостей — это, видимо, два обычных лекарства от горя. Впрочем, их опасно передозировать, потому что ретивое лечение может обеднить душу, помешает ей углублять себя.

Есть немецкая пословица: из всякого свинства можно извлечь кусочек ветчины. В одежде из юмора здесь пред­стает перед нами один из главных способов уменьшать личные горести и умножать радости.

Тут, пожалуй, и лежит центральный девиз культуры горя: делать несчастье ступенькой, к счастью, превращать поражение в ступень в победе... Этот «парадокс горя» — один из высших устоев жизненной мудрости, и, наверно, один из глубочайших парадоксов всей человеческой куль­туры вообще.107

Он возник тысячелетия назад, в древних философиях Шумера, Китая, Индии, Греции, Рима. Мудрецы древно­сти понимали, что любое горестное событие может углублять душу, расширять сознание, укреплять стойкость. И они учили людей находить к каждом несчастье— то есть в себе самих — орудия смягчения этого несчастья.

Они видели, что горе отнимает, и хотели, чтобы оно давало. Они учили героическому стоицизму, который как бы обращает горе в свою противоположность. Это и зна­чит, собственно, быть человеком, потому что способность ослаблять вред несчастья и усиливать его пользу — одна из главных человеческих способностей.

Культура одоления горя должна бы прежде всего расти в семье, в ее ежедневных испытаниях, будничной боли, ушибах — телесных и душевных. К сожалению, сегодняшняя семья делает это из рук вон плохо. Царящий у нас лозунг счастливого детства, превращает детей в белоручек, изнеживает их, делает беззащитными перед горем и тяготами. И школа стоит здесь в стороне, и со­временное искусство плохо помогает здесь людям: ни в нашем, ни в мировом искусстве почти нет героев горя, стоиков несчастной любви, победителей своих поражений.



108

Школа, семья, искусство ведут себя здесь отстранение от важнейших человеческих нужд, и такая отстранен­ность — знак их стратегической слабости в воспитании человеческих чувств, еще один режущий разлад нашей цивилизации с человеческой психологией.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница