Я давно намеривался описать свое Посвящение и подключение к «Работе», но, чувствуя сложность и многогранность темы, не решался взять ручку



страница32/39
Дата27.04.2016
Размер2.08 Mb.
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   ...   39

Я—ЧУДАК?


1999 год. Октябрь. У меня в гостях моя знакомая Виктория О. Я показываю ей свои
книги, читаю свои рассказы. Рассказываю о школе, которую веду. Говорю о главной цели
школы – показать людям их невежество и привитый им комплекс неполноценности, используя которые ими манипулируют, как марионетками. Показать им их убожество и незавидное будущее, как их самих, так и их детей. Пробиться к их сознанию. Разбудить их. Разжечь в них жажду Знания. И, используя эту жажду, дать им Знание. Она смотрит на меня несколько свысока с явным удивлением на лице, говорит. «Ты чудак. Людям нельзя давать Знание. Ведь если они его получат, кто же тогда будет канавы копать? Мы с тобой, что ли?» Я не ожидал от нее такого ответа. По своей наивности, а может, вернее, глупости? Я не представлял, что у «нормального», «рядового» человека могут быть такие античеловеческие установки, каковым она всегда себя называла, часто повторяя: «Я рядовой учитель. Откуда они у нее?»

2000 год. Март. Я в гостях у Виктории. Я чувствую себя несколько взвинченным. Понимаю, что это состояние вызвано работой над книгой и больше не самой работой, а финансовыми затруднениями. Я могу издать ее только за свой счет. Мне несколько человек пообещали занять определенные суммы, но не больше. Они тоже находятся в стесненных обстоятельствах и этих денег не хватает. А другие, к которым я обращался за помощью, которых считал друзьями, отказали. Сказали: «У нас денег нет». Я знал, что это ложь, что денег у них даже гораздо больше, чем у тех, которые мне их занимают. Я объяснял им, как жизненно важно мне именно сейчас издать эту книгу, потому что потом я ее, возможно, вообще не смогу издать. Дела у занимающих мне сейчас людей идут неважно и проявляется тенденция к ухудшению их финансового положения. Так что в недалеком будущем при всем их желании мне занять, они это сделать не смогут. Мне неприятно осознавать тот факт, что круг симпатизирующих мне, могущих оказать поддержку людей, очень узок. Что многие из тех, кого я считал друзьями, таковыми вовсе не являются. Их не волнует мое положение. Им на меня наплевать. К тому же, даже если я ее издам, то где гарантия, что я ее реализую? Чем тогда отдавать долг? В конце восьмидесятых я познакомился с одним евреем. Я увидел в нем способного, талантливого человека. Предлагал ему коммерческое сотрудничество. Рассказываю ему о своих планах, о различных финансовых комбинациях. Я вижу заинтересованность его во мне, симпатию. Он знакомится с моими друзьями, видит, как я живу. Он говорит: «Теперь понимаю почему ты так живешь. Ты – один». Тогда я даже удивился, как точно он одним


словом выразил суть. Я говорю об этом Виктории, она слышит в моем голосе раздражение,
недовольство. Просит меня успокоится. Я говорю. «Да какой там покой! Ведь за эту книгу меня могут убить!!! Я там такое написал!» Виктория: «Да? И что же ты там такого написал? Что сильные живут за счет слабых, подавляя их?! Что умные живут за счет глупых, обманывая их и не давая им знание, удерживая их в невежестве?! Так ведь все это знают! Это закон жизни! Мировой закон!» «А ты знаешь, Виктория, я этого закона раньше не знал. Узнал только вот сейчас в сорок пять лет. Значит, я дурнее всех?» Виктория говорит: «Ты родился и вырос в низшем социальном слое, там это знают немногие. А я из другого социального слоя, там это знают чуть ли не с рождения». Вечером, уже дома, вспоминаю высказывания Виктории, анализирую их. Значит, по ее мнению, и мнению ее социального круга в мире царит «закон джунглей»? Сильный угнетает и пожирает слабого? И это правильно – угнетать других? Вспоминаю ее родителей - мать работала главбухом на заводе. Бабушка тоже была главбухом крупного стройтреста. Дедушка – ответственным парт-работником. Был репрессирован в 37 году. Управленцы, «слуги народа», как они себя называли. А какая объединяющая их установка? Установка волка, который изначально видит народ, как стадо баранов, которые для того и существуют, чтобы он их ел. Я вспоминаю свое детство. Мне лет девять. Я со своим одноклассником Сергеем заходим в строительный магазин. Посмотрели и вышли, ничего там
интересного не увидели. Уже отойдя от магазина на улице, Сергей достает из своего кармана горсть гвоздей. Показывает мне. Я с удивлением говорю: «Ты что, их украл?» Он говорит: «Да». Я: «Они тебе нужны?» Он: «Нет». Я непонимающе смотрю на него, спрашиваю: «Тогда зачем ты их украл?» Он: «Для тренировки». Я не знал, что и ответить ему. Мои родители рабочие. Всегда учили меня не воровать, говоря, что воровство – это очень плохое действие. Я молчу. Он говорит: «Врать надо, всем и каждому, если тебе это выгодно. Нельзя врать только родителям, отцу и матери». Я уже тогда подумал: «Откуда у него такие установки. На воровство и лживость? Я уже тогда подумал, может, от родителей? Отец Сергея был самым старшим из отцов моих одноклассников, ему тогда было уже за пятьдесят. Он был фронтовиком, полковником в отставке, коммунистом. Разве он мог такому учить своего сына?» Вспоминаю другой эпизод. Я в восьмом классе, мне пятнадцать лет. Вижу, как посматривают друг на друга мальчики и девочки. Некоторые даже встречаются. Чувствую в себе большое желания общения с девочками, но что-то тормозит, сдерживает меня. Я молчу и стараюсь не смотреть на них. Неожиданно начинаю ловить мимолетные обращенные на меня, взгляды одной одноклассницы. В ее взгляде я читаю интерес и симпатию ко мне. Вот она сама решительно подходит ко мне и спрашивает с мягкой улыбкой на лице. «Саша, а кем работают твои родители?» Я отвечаю: «Рабочими». Ее улыбка исчезает. Все ее тело гордо выпрямляется. Поворачивается в сторону от меня. Голова даже чуть запрокидывается назад. Она отстраненно-высокомерно смотрит на меня сбоку, сверху вниз. Ее губы кривятся в презрительной усмешке. Она говорит: «Да?! Хм!» - отворачивается и уходит. Это стало для меняя большим уроком. Мне дали понять, что рабочие заслуживают только одного – презрения. С одной стороны плакаты, фильмы прославляющие людей ручного труда, а с другой презрение. Тогда я задал сам себе вопрос, откуда у этой девочки-подростка такое отношение, такая установка? Кто ее в нее ввел? Через несколько дней я уловил мысль-ответ: «Эта установка у нее от родителей». Дети в первую очередь копирует своих родителей. Естественно, не осознавая этого и не оценивая того, что они копируют. У них еще нет для этого достаточно развитого сознания. И в отличие от взрослых, они еще не умеют скрывать, маскировать свои установки. Я тогда подумал, значит «увидев» ее, я на самом деле увидел ее родителей? Заглянул под их социальные маски? Выходит, что народу они говорят одно, а своих детей учат другому?

29. 03. 2000 г.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   ...   39


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница