Я давно намеривался описать свое Посвящение и подключение к «Работе», но, чувствуя сложность и многогранность темы, не решался взять ручку



страница2/39
Дата27.04.2016
Размер3.59 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

ленинский завет


И ошейник раба

Выбивает из рук...

слова из песни группы «Ария»

Конец семидесятых. В райком партии вызывают знатную доярку, орденоносицу Марию Ивановну. Она заходит в кабинет секретаря райкома, тот широко ей улыбается, жмёт руку. Предлагает сесть, угощает чаем с лимоном. Говорит: «Мария Ивановна! У нас беда, молодёжь бежит из села в город, никто не хочет работать в колхозе! От лица партии и правительства, и от меня лично, к Вам просьба – поговорите с выпускниками школ, убедите их остаться. Директорам школ дана команда, всё готово, они ждут Вас. Ну, так как?» Мария Ивановна опускает взгляд, на мгновение погружаясь в себя: «Да, я согласна. Скажу дитям правду». На следующий день в актовом зале сельской школы собрались выпускники. В президиуме за столом сидят директор школы, Мария Ивановна, представитель райкома. В зале напряженная тишина. Дети во все глаза с немым ожиданием смотрят на Марию Ивановну и райкомовского представителя. Ее все знают и уважают. Что она хочет сказать? С краткой вступительной речью выступает райкомовец, он говорит о росте производительности труда, увеличении поголовье скота, удоях, о «все улучшающейся жизни селян».



  • А теперь поприветствуем нашу гостью, Марию Ивановну, знатную доярку, награжденную ордером за ударный труд.

Он начинает хлопать, его поддерживают все присутствующие. Мария Ивановна встаёт и смотрит в зал на эти юные, озаренные ожиданием будущего счастья лица. Аплодисменты стихают, воцаряется глубокое молчание. Молчит и Мария Ивановна проникновенно с какой-то глубиной, душевной болью в глазах смотрит в зал. Пауза затягивается, но она молчит. Наконец, она говорит: «Диты, вы оцэ бачытэ, мойы рукы?» И она протягивает вперед свои руки – не по-женски большие, мозолистые, с не смывающейся, въевшейся под кожу грязью, с не гнущимися пальцами и распухшими суставами. Все пораженно смотрят на эту грузную фигуру в пиджаке с тускло поблескивающим орденом на лацкане. На эту женщину, которой немногим за сорок, но на вид за пятьдесят. Её лицо искажено душевной мукой, болью за так и не воплотившиеся в жизнь мечты: о радости, любви, счастье. Её сила и искренность чувств была настолько высока, что все, более ста человек в зале, почувствовали эту боль. «То якщо вы нэ хочэтэ, щоб и у вас булы такы рукы, то вчыться, вчыться и ще раз вчыться. Як заповив нам велыкый Лэнин!» Директор насупился, потемнел лицом и сжал зубы. Райкомовец побледнел, и его рот приоткрылся, а руки бессознательно обхватили голову. На выходе он, обращаясь к Марии Ивановне, сказал: «Ну, что же Вы так? А? Зачем же! Вас же лично просил секретарь райкома! Теперь Вы будете перед ним отчитываться! Что Вы ему скажите? А!?» «А мэни всэ однаково. Мое жыття вжэ пройшло. Робыть со мной, що хочтэ».

13. 05. 1999 г.


СЧАСТЬЕ

1976 год, сентябрь. Я встретился с Сергеем Г. и Владимиром П. Мы, как обычно, накурились анаши, как «пауки», и пошли, побрели вперед. Я чувствовал, как какая-то сила толкала меня в спину, несла, поддерживая вперед подобно теплой, мощной волне. Я расслабленно шел, перебирая подгибающимися ногами, блаженно улыбаясь, полностью отдавшись этому приятному ощущению. Казалось, что я шел долго-долго, я устал, но когда я взглянул на свои часы, то увидел, что прошло всего лишь полчаса. Я предложил Сергею и Владимиру отдохнуть. Их состояние было тоже подобно моему, я это видел. Владимир предложил зайти к его теткам, тем более, что мы оказались недалеко от их дома. Мы зашли к ним, они были бездетными и очень любили Владимира. Они с радостью нас приняли. По рассказам Сергея я знал, что он с Владимиром захаживали сюда частенько. Тетки не скупились на угощение, ставили на стол домашнее вино бутылями, и, когда племянник и его друг «тяжелели» и не могли сдвинуться с места, оставляли у себя проспаться. Никогда не укоряли их за неумеренное питье. Тетки хлопотали вокруг нас. Обратили внимание на меня: «Тебе плохо? Что у тебя болит?» Я скосил взгляд в сторону и увидел свое отражение в зеркале - бледное лицо, полу прикрытые глаза, остекленевший, бессмысленный взгляд, отвисшая челюсть, тяжелое дыхание. Владимир быстро сориентировался и сказал: «У него больное сердце». Тетки сразу накрыли постель и со словами: «Ложись, дорогой», - положили в кровать. Уложили в кровать Сергея и Владимира. Каждому нашлась кровать. Я лежал, испытывая блаженство и покой, не слышно было и Владимира с Сергеем. Меня поразила тишина этой комнаты. Одноэтажный дом стоял на окраине поселка, возле посадки. Моя же квартира в многоэтажке находилась в центре, окна в спальни выходили на оживленную автомагистраль Я уже привык к шуму, к постоянному реву машин. Даже глубокой ночью с близлежащего завода доносились какие-то шумы, гудки. А тут – абсолютная тишина. Я упивался этой тишиной. И только старые часы-ходики на стене своим размеренно-ненавязчивым «тик-так, тик-так, тик-так» все глубже и глубже погружали меня в состояние покоя и расслабленности. Моё внимание независимо от меня сконцентрировалось на этом тик-так. Оно стало громче и отчетливее. Все окружающее меня как будто отдалилось и потеряло краски. Все исчезло, а оставалось только это тик-так. Я перевел внимание на ощущение собственного тела и с удивлением обнаружил, что я своего тела не чувствую. Я – голова без тела. Внезапно появилось и стало усиливаться ощущение «внутреннего» тела. Оно стало раскачиваться из стороны в сторону подобно маятнику. Я чувствовал себя, как на морской волне – вправо-вверх, влево-вниз-вверх и обратно вправо-вниз-вверх. Удивительно блаженное ощущение тела соединилось с ощущением необыкновенной силы и остроты мышления. Я каким-то своим глубинным «Я» осознавал, что это состояние необыкновенно ценно. В нем я могу ответить на любой вопрос. Я задаю самому себе вопрос: «Какой вопрос для меня самый важный?» И слышу из глубины себя ответ-вопрос: «Что такое счастье?» Я прислушиваюсь к себе и отвечаю сам себе: «Не знаю. А счастлив ли сейчас, в данное мгновение?» И отвечаю сам: «Да. Почему?» И слышу глубинный ответ: «Потому, что сейчас мне ничего не нужно».

9. 01. 2000 г.


ТЬФУ НА ВАС!

1976 год. Весна, раннее утро. Я несколько в стороне стою возле гастронома. Через несколько минут он откроется. Ясное свежее утро, мокрый асфальт, видно ночью был дождь. Прямо возле входа, замечаю небольшую группу мужчин, их четверо. Моё внимание почему-то сконцентрировалось именно на них. Они какие-то одинаковые. Откуда-то из глубины меня возник вопрос: «А что же такого у них одинакового? Что их роднит?» Я напряженно всматриваюсь в них. Может, заметная сутулость? Может, старая и неопрятная одежда? Или же какие-то помятые, серовато-нездоровые припухшие лица? Какой-то отстраненно-виноватый, прячущийся взгляд? Или же нетерпеливо-взбудораженные лица и фигуры? Они нервно перетаптываются, и их взгляд просто прилип к входной двери. Чувствую, что они еще достаточно молоды, до 30, но на вид можно дать и все 40. Ясно, их роднит алкоголь. Это алкоголики. Я неоднократно наблюдал подобную картину. Возле каждого гастронома одну и ту же. Как только открывается дверь, они всегда первыми, как на крыльях «влетают» в неё и сразу к отделу алкогольных напитков за дозой этого официально разрешенного и ужасающего своей распространенностью и разрушительной силой наркотика! Тут я замечаю подошедшую к ним пожилую женщину. Она неотрывно с укоризной смотрит на них. Она говорит: «Эх вы!.. А я еще помню ваших матерей. Рожали вас. Мечтали о том, какими вы вырастите! Как они будут вами гордиться! Надеялись, что станете им опорой в старости... А кем вы стали!!! Алкоголики несчастные! Тьфу на вас!!!» И она плюнула в их сторону. С каждым словом они все более и более сутулились и сжимались, виновато опустив глаза в землю. И вдруг, неожиданно, они исчезли, вместо них, я увидел четырех побитых, жалких, поджавших хвосты собак...

6. 12. 1999 г.
ВЕДЬМЫ, КТО ОНИ?

Лето 1977 года. Теплый воскресный вечер. Я иду на танцы в парк Щербакова. Под танцами встречаю своего товарища Сергея. У него пол-литровая бутылка вина. У меня папироса с анашой. Предлагает присоединиться. А почему бы и нет? Выпиваем. Выкуриваем косяк. Первичная радость молодого здорового тела увеличивается. Всё как-то меняется. Музыка становится громче, разноцветные гирлянды лампочек над танцами ярче, музыка превращается в пленительную и будоражащую. Говор и смех окружающей молодежи громче, запах духов исходящий от девушек магически-притягательно-неотразимый. А сами девушки!!! Хочется упасть на колени, прижаться к ней всем телом и застыть на мгновение-вечность, утонув в этом безвременном блаженстве. На танцах Сергей встречает двух своих знакомых девушек. Одна его, другая теперь моя. Она мне нравится. Тем более, что сейчас мне нравится все. У неё тонкие руки, маленькая грудь, хрупкая талия и ниже мини юбки неожиданно мощные красивые ноги, на которых просматриваются темные волоски. Я не могу отвести взгляд от этих ног. Мы танцуем. Провожаем их. Они живут в рабочем общежитии, рядом с моим домом. Мы еще гуляем вокруг. Сидим на лавочке вдвоем. Ночь. Она понимает, куда направлены все мои мысли. Ведет свою игру. Дальше объятий и поцелуев дело не идет. Поздно. Магия вечера незаметно испарилась. Наваливается пустота и усталость. Все сделалось каким-то приглушенно-серым и неинтересным. Я смотрю в ее лицо в упор с очень близкого расстояния. Боковым зрением замечаю, что окружающее резко изменилось. Все заполнил едва заметный, белесый туман. Он сгущается. Я вижу ее лицо сквозь туман. Оно неуловимо быстро меняется – стареет. Как будто включили временной проектор и 50 лет сжали в 5 секунд. Появились и неотвратимо углубляются морщины, вянет кожа. Губы приоткрываются в зловещей улыбке обнажив зубы стремительно растут клыки. Голову холодной молнией пронзает мысль-прозрение: "Это ведьма-вампир!" Тело намертво сковано леденящим ужасом. Чувствую, что глаза вылезают из орбит, а волосы приподнялись: «Сейчас она вопьется своими клыками мне в горло и будет пить мою кровь!» Я пытаюсь оторваться от неё, убежать, но тело как каменная статуя. Из горла вылетает немой крик. Этот шок длится мгновение, но мне кажется, что часы. Наконец, все идет в обратном направлении. Исчезают седины, разглаживаются морщины, наливается свежеет кожа. Вот она уже прежня молодая, привлекательная, манящая, сексуальная.

Уже в девяностых я спросил по контакту: «Что это? Плод моего больного воображения или какая-то из граней реальности?» Ответ: «Ты увидел ее суть и ее будущее».

1990 год. Лето. Моя брачная кампания занесла меня в город Херсон. Утро. Поезд подтянул вагоны к вокзалу. Я выхожу на перрон и пытаюсь увидеть-определить, где та женщина, которая должна меня встретить. Вот она? Я вижу довольно привлекательную, стройную, среднего роста, с русыми волосами женщину. Мне она симпатична, но что-то в лице, в выражении лица неуловимо, необъяснимо-отталкивающее. Я подхожу к ней, представляюсь. «Да, это я, Галина К», - отвечает она, ее лицо озаряется мягкой улыбкой. Моё глубинное напряжение спадает. Мы едем в квартиру, где она живет, говорим банальные вещи. Она угощает меня вином, пьет сама. Зовущим взглядом смотрит на меня. Наши тела тянутся друг к другу. Секс. Блаженные минуты забытья. Я ей благодарен. Мне нужно уезжать? Да. Она несвободна. Жилья своего нет, хорошей работы нет. Ситуация аналогична моей. В голове звучат слова из песни: «Будет завтра лучше, чем вчера». Ложь. Я не настолько безумен или глуп, чтобы верить в это. Скорее наоборот – завтра будет хуже, чем вчера. Я не могу дать то, что ей нужно. Она не может дать мне то, что нужно мне. На душе горечь. Я физически чувствую эту удавку нищеты, сжимающую мои голову, шею, грудь, связывающую мои руки, ноги. Эти путы невидимы, он они прочнее стали. Что говорить? Мы больше не встретимся. Неожиданно она говорит: «Поднеси свою раскрытую ладонь к моей». Я без сопротивления делаю это. Она уходит в себя. Между нашими ладонями сантиметров 10. Появляется необъяснимо реалистичное ощущение, что в центре моей ладони кожа выпячивается, появляется сферическое образование размером с маленькую горошину. Я с удивлением смотрю на свою ладонь и ничего этого не вижу, зримо ничего не происходит. Ладонь прежняя – плоская. Между тем, действие прогрессирует, кожа на ладони выпячивается еще больше и, наконец, беззвучно и безболезненно лопается. Из места разрыва вырывается плотный и тонкий, как вязальная спица, луч и входит в ладонь Галины. «Все понятно», - говорит Галина убирая свою ладонь. Мой луч исчез. Я не стал спрашивать у неё, что это было и что ей понятно. Может, потому что был ошарашен необычностью произошедшего, а может на интуитивном уровне знал.

Она звонит на вокзал, до отхода донецкого поезда еще 6 часов. Я предлагаю погулять по городу. Мы выходим к морю, прохаживаемся по берегу, я не могу насмотреться. Почему я так люблю море?

Неожиданно Галина говорит: «Внутри меня находится что-то очень плохое, злое, черное». Ее лицо искажается душевной мукой. «Одна старая армянка учила меня, и умирая передала мне это». Я смотрю на нее и вижу в ней как бы двух человек – обычную добрую мягкую женщину, стремящуюся любить и быть любимой, опереться на сильное мужское плечо. И кого-то жестокого, безжалостного, хищного.

Вечер подходит к концу. Я чувствую себя как выжатый лимон. Мы едем в такси к вокзалу. Галина видит моё состояние. Она говорит: «Сейчас я заберу энергию у таксиста и дам тебе». «Правильно ли это?» - спрашиваю я.

«Я так всегда делаю», - отвечает Галина. Я молчу. Она положила свою руку мне на колено и сосредоточилась. Ничего особенного я не почувствовал. Выходим из такси прощаемся. Я вхожу в здание вокзала и вдруг чувствую, что от прежней сонливости не осталось и следа, тело бодрое, ноги легкие, все вокруг светлое и радостное.

1994 год, лето. Я возле планетария. Жду Галину С. На мой звонок с предложением встретиться-пообщаться, она ответила согласием. Думаю о ней, вспоминаю.

Нас познакомила Светлана Р., женщина-маг-воин. В прошлой жизни она была командиром отряда ниньзя. Я наблюдал ее силу, когда на расстоянии она выбивала из человека вселившуюся сущность. Тот при этом чуть не погиб, упал без сознания, из носа и ушей пошла кровь, такой силы удар она нанесла. Я ей симпатизирую и уважаю ее.

К Галине у меня двойственные чувства. Чувствуется что-то негативное, хотя мне она симпатична своим интеллектом, чувством такта, еврейским реализмом. Месяц назад она неожиданно предложила передать мне свою энергию. В ней, якобы, энергии избыток.

Энергию у людей я никогда не беру. Зачем? Вокруг энергии океан. И я не хищник. Но я не стал отказываться поставил свою ладонь напротив ее. Мне было интересно провести эксперимент. Между нашими ладонями я ставлю стену, а поток ее энергии заворачиваю обратно. Галина непонимающе смотрит то на меня, то на свою ладонь. «Странно, со мной такого никогда не было, энергия отходит от меня и снова возвращается. Это ты что-то сделал?» - спрашивает она. Я делаю непонимающий вид. Отвечаю: «Ничего не делаю». Галина: «А что чувствуешь?» Ничего не чувствую. Я уже был не новичок в магии, и интуиция подсказывала, что вместе с энергией могут ввести кодировку. Это может быть опасно.

Вот вижу приближающуюся ко мне Галину. Это маленькая худенькая женщина, которую и красивой трудно назвать. Но, что меня к ней влечет? Может то, что есть у каждой женщины, но нет ни у одного мужчины? Так, что я – кобель? Но кобели, если они есть, значит они тоже нужны? Она предлагает зайти к ней домой. Я с тайным трепетом соглашаюсь. Я знаю, что она и ее дети живут у ее матери, а эта квартира обычно пустая. Меня ожидает рандеву тет-а-тет. Мы входим в ее квартиру. Полумрак. Окна плотно зашторены. В моем воображении возникают эротически порнографические картины. Мы садимся на стулья напротив друг друга. Я решаю сложную задачу, обнять ее сейчас или чуть позже? Галина неожиданно поднимает правую руку вверх к своему виску, и словно излучатель направляет ладонь на меня. Ее лицо приобретает властно-подавляющее, страшное выражение. Но самое ужасное то, что ее лицо мгновенно приобрело совершенно отчетливый грязно-зеленый оттенок! Я такое видел только в кино. Если бы мне сказали, что у человека может в реальности быть зеленое лицо, я бы не поверил. Красное, бледное, серое – да! Но зеленое?! По спине пополз холодок, от ступней ног вверх медленно поднимается оцепенение. Откуда в этом маленьком, хрупком теле такая чудовищная сила?! Я собираю свою волю в кулак. На лице изображаю шутливо-насмешливое выражение и шутками и насмешками пытаюсь сбить ее с концентрации. Вижу и чувствую, что мне это удается. Ее лицо приобретает прежнее выражение, она опускает руку. Мой сексуальный орган спрятался, его микроскопическое тельце нужно долго искать.

Выхожу из квартиры, она меня не задерживает. Уже на улице я задумался. Галина, что с ней? Почему? В ответ мое подсознание выдало рассказанное Галиной год назад. Она говорила: «Снится мне, что в квартиру ко мне вламывается какая-то пьяная толпа с иконой. Какие-то они все серо-черные и шутливо-злобно-агрессивные. В руках у них топоры и ножи. «Ты верующая?» - спрашивают они. «Да», - отвечаю я. «Тогда целуй икону,» - говорят они, поднося ее ко мне. Я наклоняюсь к ней, чтобы поцеловать, но вокруг вижу, что лица девы Марии и Христа серо-черные, а на головах рожки. Вместо ступней ног у младенца Иисуса козлиные копытца и виден кончик чертиного хвоста. Я отшатываюсь назад и говорю: «Нет!». Они подносят прямо к моему лицу топоры и ножи и говорят: «Не поцелуешь – убьем!» Ужас охватывает меня, и я закрыв глаза целую «икону»...»

Конец первой части.

22. 01.1999 г.


АНТИНАЦИОНАЛИСТ

1990 год, лето. Отдыхая на питьевом ставке, я стал случайным слушателем рассказа, который врезался в мою память, если не на всегда, то надолго. Солнечный день. Пляж.



Рядом с собой вижу небольшую группу пожилых мужчин, они внимательно слушают одного, который увлеченно рассказывает. Невольно прислушиваюсь. Рассказывает о себе, самые обычные вещи – учился, работал, воевал, преподавал. И вот история, связанная с его преподавательской деятельностью, поразила своей необычностью и обыденностью одновременно. Он говорит:

  • Вы знаете, какие плохие казахи! Националисты ужасные! Я вот преподавал в военном училище в Алма-Ата, так была у курсантов традиция. После получения курсантами лейтенантских звездочек, шли ночью на главную площадь Алма-Ата, а она у них называется площадью имени Абая, и там стоит памятник этому Абаю, и одевали на голову этому памятнику мусорное ведро.

  • А зачем они это делали? - не выдерживаю и вмешиваюсь я.

  • Так ведь он же плохой!

  • Почему?

  • Абай - от слова бай. А бай по нашему помещик – значит богатый, а богатый – значит плохой.

Смотрю на этого за 70-летнего мужчину с самой заурядной внешностью Невысокий, полноватый, руки не рабочего. Лысину обрамляет венчик седых голос. В лице не видна ни глупость, ни жестокость. Маленькие выцветшие голубые глаза смотрят уверенно и по-детски ясно. Молчу. Думаю, странно, практически ни чего зная об этом человеке, он его уже осудил. Абсурд какой-то, я представил себе, что, если я всем буду говорить, что киви и папайя горькие. У меня наверняка же спросят: «Почему ты так говоришь? Ты что, их пробовал?» А я отвечу: «Нет не пробовал, но я знаю, что они горькие». Я уверен в том, что меня посчитают психически ненормальным. А его считают психически ненормальным? Задаю сам себе я вопрос. Похоже, что нет. А почему? Прислушиваюсь к внутреннему голосу. Ощущаю мысль – а способен ли один безумец увидеть безумие в другом, тогда же он видит и безумие в себе. Ведь, если он видит и безумие в себе, тогда он способен его контролировать и не проявлять. Значит, он уже не безумец, если может различать и понимать. Я недавно прочел книгу Мухтара Ауэзова "Путь Абая". И узнал из нее, что Абай был великим человеком. Певцом, композитором, просветителем, гуманистом, борцом за народное счастье. Его прозвали душой народа. И вот в эту душу, эти двадцатилетние дебилы с офицерскими погонами на плечах – плюют! Ну пусть эти «дети» «не ведали, что творят», а ты же тогда где-то сорокалетний, прошедший войну, повидавший и ощутивший на себе все эти ужасы войны несправедливость и насилие, боль и отчаяние, смерть близких. Ты видел насилие, которое совершали, и боролся с ним, не щадя своей жизни. Почему сейчас ты не видишь своего насилия? Я не могу ответить на этот вопрос. Я спрашиваю себя: «А знали ли об этой варварской выходке в Генштабе в Москве?» И зная осведомленность и мощь государственных властных структур, отвечаю сам себе: «Нет, не могли не знать!» Тогда почему не пресекли? Наиболее логично звучит ответ: «Потому что сами же эту и подобные ей другие «традиции» создавали». Для чего? Слышу ответ – древнеримское изречение – «Разделяй и властвуй!» Но ведь Ленинский призыв звучит: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Для чего, задаю себе вопрос? Может, для борьбы с непролетариями? С теми, кто удерживает в своих руках государственные рычаги власти и использует их для паразитирования на чужом труде? Тогда, какие контрмеры должен применять правящий класс? Может, разделяй и стравливай? Под национальным предлогом, религиозным, профессиональным, территориальным, возрастным и т.д.? Я спрашиваю себя. А если бы я поехал в Москву и одел на памятник Пушкину мусорное ведро, то вряд ли уехал бы оттуда без набитой морды и поломанных ребер. А ведь Абай для казахов значит гораздо больше, чем Пушкин для русских. Я спрашивал своих знакомых, обычных людей без ученых степеней и званий: «Можете ли вы представить себе картину – приезжают в Киев казахи и одевают на голову нашему Шевченко мусорное ведро?» Все как один отвечают: «Нет, не можем мы такую картину себе представить». Далее спрашиваю: «А можете ли вы представить, что мы, славяне, подобные вещи делаем?» В ответ молчание. Я понимаю это молчание как ответ. Хочется сказать, что мы на такой вандализм не способны, но мы в этом не уверены...

15. 03. 2000 г.


ГЕРОИЧЕСКИЙ ПОСТУПОК

1991 год. Лето. Я лежу на зеленой траве возле питьевого ставка. Приятное летнее солнце прогревает меня, как кажется, насквозь. Я спокоен; расслаблен и умиротворен. Вижу рядом двух девушек, им лет по двадцать, с ними молодой парень лет двадцати пяти Они молоды, красивы, ведут обычный разговор, перемежающийся веселым смехом. Чувствуется, что они наполнены радостной энергией силы и оптимизма. Сквозь мою полудрему их разговор проносится, не касаясь моего сознания. Но вдруг оно включается: «Я как дал кулаком, - резко и отчетливо слышу голос этого парня, - снизу вверх по челюсти одному «молодому». Да так классно удар получился! Никогда так он у меня не получался. Что у того «молодого» даже ноги от пола оторвались. Тот упал, только черепушка его об пол бахнулась, и лежит без сознания, с открытыми глазами. Минут пять лежал без движения, пока поднялся», - произнес этот парень, удовлетворенно рассмеявшись. Я вижу, что он чувствует себя героем. Его своими улыбками поддержали девушки. Мою дрему как рукой сняло. Из последующих фраз произнесенных этим парнем, понял то действие, которым он гордился и радовался, он произвел, служа в армии. По-видимому, когда был «стариком». Я просто увидел того парня, высокого и широкоплечего, по спортивному подтянутого и мускулистого в солдатской форме. И того, другого, «молодого» - щуплого и невысокого. Увидел, как в замедленной съемке, как ноги этого восемнадцатилетнего подростка отрываются от пола и тот медленно приподнимается над землей. Затем, уже в нормальной скорости его, тяжело навзничь падающего, с сильным звуком бьющегося затылком об пол. Я увидел его застывшее лицо, остекленевший взгляд, неподвижное, омертвевшее тело. Я немного занимался боксом, интересовался медициной. Я знал, к каким тяжелым последствиям могут привести подобные, очень сильные удары. Ведь в первую очередь, при этом травмируется головной мозг. Потеря сознания – это признак такой травмы. Человек может потерять трудоспособность, начать заикаться, потерять ясность мышления – я наблюдал это, находясь в психиатрической больнице. Он может ослепнуть. Также его может разбить паралич. Живой пример этому знаменитый американский боксер – тяжеловес Кассиус-Мохамед Али. В следствии многих ударов, полученных им на боксерском ринге, он заболел болезнью Паркинсона. Сейчас он инвалид, не может даже съесть тарелку супа, не облившись, из-за дрожания рук. Я представил себе, что этот парень и рядом сидящая девушка полюбили друг друга. Поженились. У них родился сын. Они любили его, опекали, заботились. Мечтали о том, каким он будет, когда вырастет – красивым, умным, самостоятельным. Таким, каким мы все хотим видеть своих сыновей. Мы все хотим гордиться своими детьми. Хотим видеть в них свое улучшенное «я». И вот приходит время, и их гордость и надежду забирают в армию, а через пол года привозят в инвалидной коляске. И он расскажет, им, что его, «молодого», классно ударил «старик», и теперь он инвалид на всю оставшуюся жизнь. И он мучимый неудовлетворенными желаниями – любви, радости, здоровья, счастья будет мечтать об одном – быстрее умереть. И ты, отец, вспомнишь ли тот свой «классный» удар? И ты, мать, свою ту улыбку?

15. 03. 2000 г.



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница