Вячеслав Николаевич додонов исполнение приказа вышестоящих лиц как обстоятельство, исключающее преступность деяния, в современном уголовном праве



Скачать 113.57 Kb.
Дата20.04.2016
Размер113.57 Kb.
Вячеслав Николаевич

ДОДОНОВ
Исполнение приказа вышестоящих лиц как обстоятельство, исключающее преступность деяния, в современном уголовном праве
Исполнение приказа вышестоящих лиц в отечественном и зарубежном уголовном праве рассматривается как обстоятельство, исключающее при определенных условиях преступность и наказуемость деяния.

Как указывается в современной литературе, «проблема ответственности за исполнение не-законного или даже преступного приказа начальника подчиненным является одной из самых сложных в уголовном праве. В данном случае происходит столкновение двух обязанностей: соблюдения служебной или воинской дисциплины и невозможности причинения вреда охраняемым уголовным правом интересам»1.

Общей тенденцией развития уголовного права на протяжении последних двух столетий стало признание за индивидуумом не только права, но и обязанности не подчиняться заведомо преступному приказу как одного из начал жизни правового государства.

Русский криминалист Н.С.Таганцев писал, что «теория слепого и безответственного подчинения приказу начальника могла возникнуть в эпоху рабства, абсолютных деспотий разного рода, его можно было поддерживать при существовании крепостного права, но такое учение неминуемо должно исчезать при первых зачатках гражданской свободы»2.

В России впервые ответственность за исполнение заведомо преступного приказа установлена в Воинском уставе 1875 г. До этого наказуемым являлось само рассуждение об указаниях, полученных от начальника
(ст. 28 и 29 Воинского артикула Петра I).

Вообще, в конце XIX в. в европейской уголовно-правовой науке и законодательствах разных стран уже сформировались подходы к рассматриваемой проблеме, практически ничем не отличающиеся от современных. В своем курсе 1888 г. Н.С. Таганцев указывал как на совершенно бесспорное положение, что исполнение заведомо преступного приказа не освобождает от ответственности, не делая исключение даже для военной дисциплины. В подкрепление этого тезиса он отмечал, что « кодекс (1872 г.) самой дисциплинированной армии – немецкой, признал, что хотя за беззаконный приказ отвечает прежде всего приказавший, но для безнаказанности исполнителя, однако, необходимо, чтобы: во 1-х, приказ относился к делам службы и был дан непосредственным начальником, а во 2-х, чтобы приказ не заключал в себе, заведомо для исполнителя, требования совершить что-либо, признаваемое по общегражданскому или военному уголовным кодексам за преступление или проступок»3.

Несмотря на это, в ХХ в. вопрос об ответственности за исполнение приказа приобрел исключительную остроту и в силу известных исторических причин стал объектом международно-правового регулирования в большей степени, чем любое другое обстоятельство, исключающее преступность деяния.

Уголовно-правовые принципы ответственности в случае исполнения приказа были сформулированы в международном уголовном праве в связи с учреждением и деятельностью Нюрнбергского международного военного трибунала по делу главных немецких военных преступников. На этом процессе защита выдвинула довод, что обвиняемые совершали деяния либо по приказу своего начальника, либо на основании распоряжения своего правительства. В соответствии с этим они будто бы не могли отказаться от выполнения обязательных для них приказов и, следовательно, осуждаются несправедливо. Однако Нюрнбергский трибунал отверг такую трактовку и установил, что наличие преступного приказа не освобождает исполнителя от ответственности, хотя и может рассматриваться как повод для смягчения наказания.

Вскоре эта норма была возведена в ранг общего принципа международного права согласно Резолюции 95(I) Генеральной Ассамблеи ООН «Подтверждение принципов международного права, признанных Статутом Нюрнбергского трибунала», принятой 11 декабря 1946 г. на 55-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН4. Принцип IV гласит: «То обстоятельство, что какое-либо лицо действовало во исполнение приказа своего правительства или начальника, не освобождает это лицо от ответственности по международному праву, если сознательный выбор был фактически для него возможен»5.

Далее принцип ответственности за исполнение заведомо преступного приказа был последовательно отражен в уставах Токийского трибунала, международных трибуналов по бывшей Югославии и Руанде, Римском Статуте Международного уголовного суда, а также в Конвенции против пыток 1984 г. и ряде других международных документов.

В частности, ст. 33 Римского Статута определяет, что приказ вышестоящих лиц не освобождает от уголовной ответственности, если не имеют места три исключительных обстоятельства: «(a) данное лицо по требованию закона обязано выполнять распоряжения правительства или вышестоящего лица; (b) данное лицо не знало о противозаконности приказа; (с) приказ не был явно противозаконным»6. При этом согласно той же ст. 33 Статута приказы о совершении преступления геноцида или преступлений против человечности являются явно незаконными.

Вышеизложенные международно-правовые нормы в послевоенный период нашли отражение в большинстве национальных уголовных законодательств.

В настоящее время специальные нормы ответственности за исполнение приказа имеются в уголовном законодательстве подавляющего большинства стран мира. При этом, однако, наблюдаются два различных подхода к проблеме места указанного субинститута в системе уголовного права и законодательства.

В одной группе стран соответствующие нормы представляют собой общеотраслевой субинститут Общей части уголовного права, в других они применяются только в рамках военного уголовного права (Германия, Македония, Польша, Федерация Боснии и Герцеговины, США, Финляндия) или отнесены к Особенной части и применяются исключительно в связи с воинскими (Молдова) или международными (Молдова, Эстония) преступлениями, т.е. носят локальный, а не общеотраслевой характер.

В качестве субинститута Общей части нормы об ответственности за исполнение приказа закреплены в уголовных кодексах абсолютного большинства стран мира, в том числе всех стран СНГ.

Наиболее существенное различие в формулировании содержания рассматриваемого обстоятельства заключается в том, придает ли ему законодатель абсолютный (безоговорочный) или условный характер.

В первом случае законодатель не связывает уголовную безответственность лица за исполнение приказа с какими-либо дополнительными обстоятельствами. Так, по УК Аргентины (п. 5 ст. 34) не подлежит уголовной ответственности «тот, кто действовал в силу обязательного подчинения»7.

С учетом вышеприведенных норм международного права такой подход в настоящее время становится все более редким исключением из общего правила, а его легитимность ставится под сомнение правовой доктриной и судебной практикой. В той же Аргентине Верховный суд в июне 2006 г. признал противоречащими Конституции законы «О полном и безоговорочном подчинении» и оставил в силе принятое Конгрессом в августе 2003 г. решение о признании данных законов недействительными. Это решение суда дало возможность начать судебное преследование военных, подозреваемых в нарушениях прав человека в период правления военной хунты (1976–1983 гг.)8.

В любом случае предусмотренная законом безответственность исполнителя приказа может быть оспорена исходя из приоритета норм международного права. Правда, в этом случае действие принципа ответственности за исполнение заведомо преступного приказа будет ограничено кругом тех деяний, к которым данный принцип применяется согласно международному праву: геноцид, военные преступления и преступления против человечности.

В подавляющем большинстве стран законодатель все же сам ограничивает уголовную неответственность лица за исполнение приказа определенными условиями.

Главное условие касается законности приказа. Так, в УК Андорры, Дании, Колумбии, Филиппин указано, что лицо освобождается от ответственности только за исполнение законного приказа. Однако данную формулировку нельзя признать безупречной, поскольку во многих случаях подчиненный не может самостоятельно и с достаточной долей уверенности оценить законность приказа своего начальника.

Уголовные кодексы большинства стран СНГ, а также Албании, Болгарии, Бразилии, Буркина-Фасо, Вануату, Гватемалы, Камеруна, Коста-Рики, Кот д’Ивуара, Монголии, Нигерии, Нидерландов, Панамы, Франции, Эфиопии содержат более корректную формулировку: лицо несет ответственность только за исполнение заведомо незаконного приказа. По УК Венгрии, Грузии, Литвы, Узбекистана, Украины лицо несет уголовную ответственность за исполнение заведомо преступного приказа или распоряжения.

По УК Латвии (ч. 1 ст. 34) выполнение преступного приказа или преступного распоряжения для лица, которое его выполнило, является оправданным лишь в тех случаях, если это лицо не осознавало преступный характер приказа или распоряжения и он не являлся очевидным. Однако уголовная ответственность в таких случаях наступает при совершении преступлений против мира и человечества, военных преступлений и геноцида9. Таким образом, латвийский законодатель устанавливает для указанных особо тяжких деяний своего рода презумпцию заведомой незаконности.

Вопреки общемировой тенденции (и международному праву), уголовное законодательство отдельных стран (Италия, Польша, Швеция) предусматривает абсолютную безответственность за исполнение незаконного приказа для некоторых категорий лиц, связанных обязанностью беспрекословного подчинения.

Так, УК Италии (ч. 4 ст. 51) освобождает лицо от ответственности за исполнение незаконного приказа в тех случаях, когда закон не допускает никакого контроля за законностью последнего со стороны исполнителя10. Согласно УК Польши (ст. 318) запрещенное деяние, выполненное военнослужащим по приказу, не считается преступлением, если только при выполнении приказа он не допустил совершения преступления умышленно. По УК Швеции (ст. 8 гл. 24) деяние, совершенное лицом по приказу кого-либо, кому оно обязано подчиняться, не влечет для него наказания, если ввиду природы должного подчинения, природы деяния и общих обстоятельств его долгом было подчиняться приказу11.

Наконец, в некоторых странах наблюдается компромиссный подход: для лиц, подчиненных военной дисциплине, ответственность за исполнение незаконного приказа ограничена исключительными случаями. Так, согласно УК Федерации Боснии и Герцеговины (ст. 390) и Македонии


(ст. 352) военнослужащий уголовно наказуем только за исполнение приказа начальника, направленного на совершение военного или иного тяжкого преступления, или если подчиненный знал, что выполнение приказа составляет уголовное преступление. По УК Сан-Марино (ст. 40) не подвергается наказанию лицо, исполнившее незаконное распоряжение, если в законе не предусматривается проверка законности распоряжения, за исключением случая, когда исполнение этого распоряжения содержит явные признаки состава преступления12.

В некоторых странах законодатель помимо материального критерия (законность приказа по существу) устанавливает дополнительные формальные критерии: обязательность приказа для причинителя вреда и соблюдение установленного порядка отдачи приказа (законность по форме).

Указанные критерии нашли отражение в УК стран СНГ, согласно которым не является преступлением причинение вреда уголовно охраняемым интересам лицом, действующим «во исполнение обязательного для него приказа или распоряжения, отданных в установленном порядке». Сходные критерии предусмотрены УК Гватемалы, Греции, Колумбии, Коста-Рики, Панамы, Сан-Марино.

Как правило, законодатель не уточняет, к какой именно сфере служебных отношений должен относиться приказ или распоряжение, что позволяет определять эту сферу достаточно широко: военная и гражданская государственная служба, служба в коммерческих и общественных организациях. Лишь в некоторых странах (Македония, Польша, Федерация Бос-нии и Герцеговины, Финляндия), как указывалось выше, рассматриваемый субинститут относится исключительно к военной службе. По УК Венгрии защитой от уголовного преследования в связи с исполнением приказа может пользоваться только военнослужащий или служащий военизированных сил.

УК Италии (ст. 51) предусматривает освобождение от уголовной ответственности только в случае исполнения приказа, отданного подчиненному в сфере публичного права, т.е. государственными должностными лицами. Исполнение приказа в сфере частного права, например распоряжение работодателя частной фирмы своим подчиненным, не может служить обстоятельством, освобождающим от уголовной ответственности13.

В подавляющем большинстве стран мира законодатель не определяет, как влияет исполнение заведомо незаконного приказа на степень уголовной ответственности. Положения на этот счет имеются только в уголовном законодательстве бывших республик СССР. Согласно УК большинства стран СНГ лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. При этом в УК Азербайджана, Армении, Казахстана, Киргизии, Латвии, России, Таджикистана, Туркменистана исполнение заведомо незаконного приказа прямо названо смягчающим наказание или ответственность обстоятельством.

Обратной стороной ответственности за исполнение приказа является ответственность за его неисполнение. Поэтому подчиненные лица, особенно военнослужащие, нередко оказываются перед трудным выбором, опасаясь понести кару при любом варианте поведения. В связи с этим УК стран СНГ, а также Латвии, Литвы, Монголии, Финляндии специально оговаривают, что лицо, не исполнившее заведомо незаконный приказ или распоряжение, не подлежит уголовной ответственности.

По английскому общему праву лишь в крайне редких случаях допускается ссылка на исполнение приказа вышестоящего начальника в качестве защиты от уголовного преследования. Как отмечается в юридической литературе, существуют определенные действия, которые могут быть признаны законными и обоснованными в целях осуществления правосудия (например, исполнение законного приговора суда, действия, совершенные для предотвращения насилия или для поимки преступника) и которые в ином случае считались бы неправомерными. Однако считается, что приказ вышестоящего начальника в принципе не снимает ответственности, если совершенные деяния не оправданы указанными целями. В конкретном случае, когда незаконность приказа не является очевидной, ссылка на такой приказ в качестве оправдательного довода может быть использована на основе иных правовых принципов, выработанных общим правом. Обвиняемый может, к примеру, сослаться на фактическую, а иногда и юридическую ошибку, которая может повлечь за собой освобождение от ответственности или оправдать грубую небрежность14.



Аналогичный подход нашел отражение в УК ряда стран – бывших британских колоний. При этом действие во исполнение судебного решения или приказа рассматривается в качестве отдельного вида защиты (УК Брунея, Индии, Сингапура и др.). Как и в Великобритании, данный вид защиты не носит абсолютного характера – лицо должно добросовестно полагать, что, исполняя приказ, оно действует законно. В этом случае оно освобождается от ответственности в силу ошибки факта.


1 Игнатов А.Н., Красиков Ю.А. Курс российского уголовного права: В 2 т. Т. 1. Общая часть. М.: НОРМА, 2001. С.327.

2 Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву / Часть общая. Вып. II. СПб., 1888. С. 546.

3 Там же. С.547.

4 Резолюции, принятые Генеральной Ассамблеей 23 октября – 15 декабря 1946 г. Лейк Соксес, Нью-Йорк: Объединенные Нации, 1947. С. 139 – 140.

5 Международное публичное право: Сб. док. М.: БЕК, 1996. Т. 2. С. 101 – 102.

6 Фисенко И.В. Борьба с международными преступлениями в международном уголовном праве. Минск: Тесей, 2000. С. 256.

7 Уголовный кодекс Аргентины. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2003.

8 См.: http://www.amnesty.org.ru/report2006/arg-summary-rus

9 Уголовный кодекс Латвийской Республики. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2001.

10 Аналогичная формулировка есть в УК Турции, однако здесь эта норма уравновешена другой – «Исполнение приказа преступного характера не допускается ни при каких обстоятельствах».

11 Уголовный кодекс Швеции / Пер. С.С.Беляева. М., 2000.

12 Уголовный кодекс Сан-Марино. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2002.

13 См.: Уголовное право зарубежных государств. Общая часть / Под ред. И.Д. Козочкина / Ин-т междунар. права и экономики им. А.С. Грибоедова. М., 2001. С. 532.

14 См.: Там же. С.55.




Каталог: journal -> 2008
journal -> Концепция летней математической школы при барнаульском государственном педагогическом университете
journal -> Научно-методический журнал для учителей, педагогов образовательных учреждений коренных малочисленных народов Севера Республики Саха (Якутия)
journal -> Научно-методический журнал для учителей, педагогов образовательных учреждений коренных малочисленных народов Севера Республики Саха (Якутия)
journal -> Формирование духовно-нравственных ценностей подростков и молодёжи в системе воспитания и образования
journal -> Формирование икт-компетентности будущих учителей
journal -> Закономерности воспитания культуры безопасности студентов
journal -> Некоторые факторы негативного развития культуры безопасности студентов
journal -> Особенности психологической готовности учащихся
2008 -> Н. А. Ратинова Применение психологических познаний по делам о преступлениях, совершенных по неосторожности
2008 -> Н. Г. Яковлева Правовое обеспечение трудовой занятости несовершеннолетних


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница