Введение в психоанализ



Скачать 355,57 Kb.
Pdf просмотр
страница11/17
Дата25.07.2022
Размер355,57 Kb.
#168144
ТипРеферат
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17
draut…
Das
dauert
vielleicht noch einen Monat [Да, это
продлится,
вероятно, еще месяц; но вместо слова «продлится» – dauert – вначале было сказано странное «draut»]. На вопрос, что он этим хотел сказать, он, подумав, ответил: Das ist eine
traurige
Geschichte [Это
печальная
история].
Из столкновения слов «dauert» [дауерт] и «traurige» [трауриге] получилось «драут» (Meringer,
Mayer, 1895).
Другой рассказывает о происшествиях, которые он осуждает, и продолжает: Dann aber sind die Tatsachen zum Vorschwein [форшвайн] gekommen. [И тогда обнаружились факты;
но в слово Vorschein – элемент выражения «обнаружились» – вставлена лишняя буква w].
На расспросы рассказчик ответил, что он считает эти факты свинством – Schweinerei. Два слова – Vorschein [форшайн] и Schweinerei [швайнерай] – вместе образовали странное «фор- швайн» (Мерингер, Майер). Вспомним случай, когда молодой человек хотел
begleitdigen
даму.
Мы имели смелость разделить эту словесную конструкцию на
begleiten
[проводить] и
be leidigen
[оскорбить] и были уверены в таком толковании, не требуя тому подтверждения. Из данных примеров вам понятно, что и такие неясные случаи оговорок можно объяснить столкновением,
интерференцией
двух различных намерений. Разница состоит в том, что в первом случае одно намерение полностью замещается (субституируется) другим, и тогда возникают оговорки с противоположным смыслом, в другом случае намерение только искажается или модифициру- ется, так что образуются комбинации, которые кажутся более или менее осмысленными.
Теперь мы, кажется, объяснили значительное число оговорок. Если мы будем твердо при- держиваться нашего подхода, то сможем понять и другие, бывшие до сих пор загадочными оговорки. Например, вряд ли можно предположить, что при искажении имен всегда имеет место конкуренция между двумя похожими, но разными именами. Нетрудно, впрочем, уга- дать и другую тенденцию. Ведь искажение имени часто происходит не только в оговорках;
имя пытаются произнести неблагозвучно и внести в него что-то унизительное – это является своего рода оскорблением, которого культурный человек, хотя и не всегда охотно, старается избегать. Он еще часто позволяет это себе в качестве «шутки», правда, невысокого свойства. В
качестве примера приведу отвратительное искажение имени президента Французской респуб- лики Пуанкаре, которое в настоящее время переделали в «Швайнкаре». Нетрудно предполо- жить, что и при оговорке может проявиться намерение оскорбить, как и при искажении имени.
Подобные объяснения, подтверждающие наши представления, напрашиваются и в случае ого- ворок с комическим и абсурдным эффектом. «Я прошу вас отрыгнуть (вместо чокнуться) за здоровье нашего шефа». Праздничный настрой неожиданно нарушается словом, вызывающим неприятное представление, и по примеру бранных и насмешливых речей нетрудно предполо- жить, что именно таким образом выразилось намерение, противоречащее преувеличенному почтению, что хотели сказать примерно следующее: «Не верьте этому, все это несерьезно, пле- вать мне на этого малого и т. п.». То же самое относится к тем оговоркам, в которых без- обидные слова превращаются в неприличные, как, например,
apopos
[по заду] вместо
apropos
[кстати] или
Eischeißweibchen
[гнусная бабенка] вместо
Eiweißscheibchen
[белковая пластинка]
(Мерингер, Майер). Мы знаем многих людей, которые ради удовольствия намеренно искажают безобидные слова, превращая их в неприличные; это считается остроумным, и в действитель- ности часто приходится спрашивать человека, от которого слышишь подобное, пошутил ли он намеренно или оговорился.


З. Фрейд. «Введение в психоанализ»
22
Ну вот мы без особого труда и решили загадку ошибочных действий! Они не являются случайностями, а представляют собой серьезные психические акты, имеющие свой смысл,
они возникают благодаря взаимодействию, а лучше сказать, противодействию двух различных намерений. А теперь могу себе представить, какой град вопросов и сомнений вы готовы на меня обрушить, и я должен ответить на них и разрешить ваши сомнения, прежде чем мы пора- дуемся первому результату нашей работы. Я, конечно, не хочу подталкивать вас к поспешным выводам. Давайте же подвергнем беспристрастному анализу все по порядку, одно за другим.
О чем вы хотели бы меня спросить? Считаю ли я, что это объясняет все случаи огово- рок или только определенное их число? Можно ли такое объяснение перенести и на многие другие виды ошибочных действий: на очитки, описки, забывание, захватывание вещей «по ошибке» (Vergreifen)
6
, их затеривание и т. д.? Имеют ли какое-то значение для психической природы ошибочных действий факторы усталости, возбуждения, рассеянности, нарушения внимания? Можно, далее, заметить, что из двух конкурирующих намерений одно всегда про- является в ошибочном действии, другое же не всегда очевидно. Что же необходимо сделать,
чтобы узнать это скрытое намерение, и, если предположить, что мы догадались о нем, какие есть доказательства, что наша догадка не только вероятна, но единственно верна? Может быть,
у вас есть еще вопросы? Если нет, то я продолжу. Напомню вам, что сами по себе ошибочные действия интересуют нас лишь постольку, поскольку они дают ценный материал, который изу- чается психоанализом. Отсюда возникает вопрос: что это за намерения или тенденции, кото- рые мешают проявиться другим, и каковы взаимоотношения между ними? Мы продолжим нашу работу только после решения этой проблемы.
Итак, подходит ли наше объяснение для всех случаев оговорок? Я очень склонен этому верить и именно потому, что, когда разбираешь каждый случай оговорки, такое объяснение находится. Но это еще не доказывает, что нет оговорок другого характера. Пусть будет так;
для нашей теории это безразлично, так как выводы, которые мы хотим сделать для введения в психоанализ, останутся в силе даже в том случае, если бы нашему объяснению поддавалось лишь небольшое количество оговорок, что, впрочем, не так. На следующий вопрос – можно ли полученные данные об оговорках распространить на другие виды ошибочных действий? –
я хотел бы заранее ответить положительно. Вы сами убедитесь в этом, когда мы перейдем к рассмотрению примеров описок, захватывания «по ошибке» предметов и т. д. Но по методи- ческим соображениям я предлагаю отложить эту работу, пока мы основательнее не разберемся с оговорками.
Вопрос о том, имеют ли для нас значение выдвигаемые другими авторами на первый план факторы нарушения кровообращения, утомления, возбуждения, рассеянности и теория рас- стройства внимания, заслуживает более внимательного рассмотрения, если мы признаем опи- санный выше психический механизм оговорки. Заметьте, мы не оспариваем этих моментов.
Психоанализ вообще редко оспаривает то, что утверждают другие; как правило, он добавляет что-то новое, правда, часто получается так, что это ранее не замеченное и вновь добавленное и является как раз существенным. Нами безоговорочно признается влияние на возникно- вение оговорки физиологических условий легкого нездоровья, нарушений кровообращения,
состояния истощения, об этом свидетельствует наш повседневный личный опыт. Но как мало этим объясняется! Прежде всего, это не обязательные условия для ошибочного действия. Ого- ворка возможна при абсолютном здоровье и в нормальном состоянии. Эти соматические усло- вия могут только облегчить и ускорить проявление своеобразного психического механизма
6
Перевод этого слова на русский язык представляет значительные трудности. Vergreifen означает буквально «ошибка»,
«ошибочный захват» какого-либо предмета. Точный перевод слова зависит от контекста. Поэтому в одном случае мы перево- дим это слово как «захватывание (по ошибке)», в другом – как «действие по ошибке» (не путать с «ошибочным действием» –
Fehlleistung, которое является родовым понятием к


Скачать 355,57 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница