Всеобщая Декларация Прав Человека



страница1/8
Дата22.04.2016
Размер1.33 Mb.
ТипСтатья
  1   2   3   4   5   6   7   8
Всеобщая Декларация Прав Человека

Статья 18

Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных обрядов.

Статья 19

Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ.
Конституция Российской Федерации

Статья 28

Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право ис­поведовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

Статья 29

  1. Каждому гарантируется свобода мысли и слова.

  2. Не допускаются пропаганда или агитация, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду. Запрещается пропаганда социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства.

1. Свобода мысли

Я всегда упорно отстаивал право каждого человека на свое собственное мнение, сколь бы оно ни отличалось от моего. Тот, кто отрицает за другими это право, превращается в раба своего нынешнего мнения, ибо лишает себя права изме­нить его. Самое сильное оружие против ошибок всякого рода разум.

Т. Пейн
Принуждающий нас силой как бы лишает нас наших прав, и мы потому ненавидим его. Мы любим тех, кто умеет убедить нас. Не мудрый, а грубый, непросвещенный человек прибегает к насилию. Чтобы употребить силу, надо много соучастников; чтобы убедить, не надо никаких. Тот, кто чувствует достаточно силы в самом себе, чтобы владеть умами, не станет прибегать к насилию: к чему ему устранять человека других взглядов, когда в его же интересе дружеским убеждением привлечь его на свою сторону.

Из книги «Беседы Сократа»
Если бы все человечество, за исключением только одного лица, придерживалось одного определенного убеждения, а это одно лицо — противоположного, то чело­вечество было бы настолько же неправо, если бы заставило замолчать этого челове­ка, как был бы неправ этот один человек, если бы, имея на то власть, заставил бы замолчать человечество.

Дж. Милль
Свободная мысль. Можно сказать, что мысль свободна, когда она возникает в свободном соперничестве убеждений, то есть когда все убеждения могут быть выс­казаны и когда ни одно из них не сопровождается ни правовыми, ни денежными выгодами или санкциями.

Философский словарь Рассела

  1. Не похоже ли это на конформизм [конформизм - приспособленчество, пассивное принятие существующего порядка, господствующих мнений, отсутствие собственной позиции.]1! Не приведет ли такая позиция к тому, что люди вообще перестанут спорить, убеждать друг друга?

  2. Что Вы обычно делаете, если кто-то высказывает мнение, отличное от Вашего: стараетесь понять и согласиться, принять к сведению, переубедить?


Б. Спиноза

Богословско-политический трактат

Вашему вниманию предлагаются отрывки из «Богословско-политического трактата» (1670) нидерландского философа Б. Спинозы. Автор стремится доказать, что в свободном государстве каждому можно думать то, что он хочет, и говорить то, что он думает.

Каждый тезис Спинозы иллюстрируется (подтверждается или опровергается) отрывками из других произведений.

Если бы повелевать умами было бы так же легко, как и языками, то каждый царствовал бы спокойно и не было бы никакого насильственного правления, ибо каждый жил бы сообразуясь с нравом правящих и только на основании их решения судил бы о том, что истинно или ложно, хорошо или дурно, справедливо или несправедливо. Но... это, то есть, чтобы ум неограниченно находился во власти другого, не может статься, так как никто не может перенести на другого свое естественное право, или свою способность рассуждать и судить о каких бы то ни было вещах, и никто не может быть принужден к этому. Из этого, следовательно, выходит, что то правление считается насильственным, которое посягает на умы, и что верховное величество, видимо, делает несправедливость подданным и узурпирует их право, когда хочет предписать, что каждый должен принимать как истину и отвергать как ложь и какими мнениями ум каждого должен побуждаться к благоговению перед Богом: это ведь есть право каждого, которым никто, хотя бы он и желал этого, не может поступиться.



А. и Б. Стругацкие

Трудно быть богом

Может ли гуманная высокоразвитая цивилизация, где уважение к человеку возведено в основной принцип, помочь другой, еще не выбравшейся из мрака средневековья? В какой форме может осуществляться такая по­мощь? Об этом беседуют главный герой повести дон Румата Эсторский (он же землянин Антон, присланный в Арканар в качестве наблюдателя) и спа­сенный им ученый Будах.

— ...Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..

Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе...

—Что ж, — сказал он, — извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».


  • И это все? — спросил Румата.

  • Вам кажется, что этого мало?

Румата покачал головой:

  • Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».

  • Я бы попросил бога оградить слабых. «Вразуми жестоких правителей», — сказал бы я.

  • Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.

Будах перестал улыбаться.

  • Накажи жестоких, — твердо сказал он, — чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.

  • Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.

  • Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.

  • И это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Румата, — ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.

  • Не давай им всего сразу! — горячо сказал Будах. —- Давай понемногу, постепенно!

  • Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.

Будах неловко засмеялся.

— Да, я вижу, это не так просто, — сказал он. — Я как-то не думал раньше о таких вещах... Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, —- он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали


единственным смыслом их жизни!

Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках...

— Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?

Будах, сморщив лоб, молчал, обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:

— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными... или, еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.
Б. Спиноза

Итак, если никто не может поступиться своей свободой судить и мыслить о том, о чем он хочет, но каждый по величайшему праву природы есть господин своих мыслей, то отсюда следует, что в государстве никогда нельзя, не опасаясь очень несчастных последствий, домогаться того, чтобы люди, хотя бы у них были различные и противоположные мысли, ничего, однако, не говорили иначе, как по предписанию верховных властей... следовательно, то правительство самое насильническое, при котором отрицается свобода за каждым говорить и учить тому, что он думает, и, наоборот, то правительство умеренное, при котором эта самая свобода дается каждом.



Дж. Свифт

Путешествия Гулливера

В королевстве великанов Бробдингнеге Гулливер рассказывает королю о государственной системе, законах, политической жизни Англии.

Король много смеялся над моей стран­ной арифметикой (как угодно было ему высказаться), по которой я определил численность народонаселения в Англии, сложив количество последователей существующих у нас религиозных сект и политических партий. Он не понимал, почему тот, кто исповедует мнения, пагубные для общества, должен изменить их и не имеет права держать их при себе. И если требование перемены убеждений является правительственной тиранией, то дозволение открыто исповедовать мнения пагубные служит выражением слабости; в самом деле, можно не запрещать человеку держать яд в своем доме, но нельзя позволять ему продавать этот яд как лекарство.



Б. Спиноза

..если невозможно совершенно лишить подданных этой свободы, то и, обратно, весьма гибельно будет допустить ее неограниченно. Поэтому нам надлежит здесь исследовать, до какого предела эта свобода может и должна даваться каждому без ущерба для спокойствия в государстве и без нарушения права верховных властей...

...Например, если кто показывает, что какой-нибудь закон противоречит здравому рассудку, и поэтому думает, что он должен быть отменен, если в то же время он свою мысль повергает на обсуждение верховной власти (которой только и подобает постановлять и отменять законы) и ничего между тем не делает вопреки предписанию того закона, то он, ко­нечно, оказывает услугу государству, как каждый доблестный гражданин, но если, напротив, он делает это с целью обвинить в неправосудии начальство и сделать его ненавистным для толпы или мятежно старается вопреки воле начальства отменить тот закон, то он всецело возмутитель и бунтовщик.


  1. Чем отличается точка зрения короля Бробдингнега от той, которую высказывает Спиноза?

  2. Согласны ли Вы с мнением короля?

  3. Кто, по Вашему мнению, может определять, какие мнения пагубны?

Со всем ли Вы согласны? Что может вызвать возражения?

Дж. Миллъ

...никто не станет утверждать, чтобы действия должны были быть так же свободны, как и мнения, а напротив, даже сами мнения утрачивают свою неприкосновенность, если выражаются при таких обстоятельствах, что выражение их является прямым подстрекательством к какому-нибудь вредному действию. Так например, мнение, что хлебные торговцы — виновники голода, который терпят бедные, или что частная собственность есть воровство, — такое мнение, конечно, должно быть неприкосновенно, пока не выходит из литературной сферы, но оно может быть справедливо подвергнуто преследованию, если выражается перед раздраженной толпой, собравшейся перед домом хлебного торговца, или же распространяется в этой толпе в форме воззвания. Вообще действия всякого рода, которые, без достаточного к тому основания, причиняют вред кому-либо, могут, а в более важных случаях, и необходимо должны быть обуздываемы осуждением, а когда нужно, то и деятельным вмешательством со стороны людей.



Жизнь не может быть слишком отрегулирована или слишком правильна. Нашим побуждениям, когда они не являются абсолютно деструктивными и губительными для других, должна быть по возможности предоставлена свобода; должно быть пространство для приключения.

Б. Рассел
Б. Спиноза

...если преданность каждого государству, равно и богу может быть познана только из дел, именно: из любви к ближнему, то нам никоим образом нельзя будет сомневаться в том, что наилучшее государство представляет каждому ту же свободу философствования, какую... каждому дает вера. Конечно, я признаю, что от такой свободы иногда происходят некоторые неудобства; но было бы когда-либо установлено что-нибудь столь мудро, чтобы из него не могло произойти какое-либо неудобство? Кто хочет все регулировать законами, тот скорее возбудит пороки, нежели исправит их: что не может быть запрещено, то необходимо должно быть допущено, хотя бы от того часто и происходил вред. Ведь сколько происходит зол от роскоши, за­висти, скупости, пьянства и т.д.! Однако их терпят, потому что властью законов они не могут быть запрещены, хотя на самом деле они суть пороки. Поэтому свобода суждения тем более должна быть допущена, что она, безусловно, есть добродетель и не может быть подавлена. Прибавьте, что от нее не происходит никаких неудобств, которых (как сейчас покажу) нельзя было бы избежать при помощи авторитета начальства; не говорю уже о том, что эта свобода в высшей степени необходима для прогресса наук и искусств, ибо последние разрабатываются с успехом только людьми, которые имеют свободное и ничуть не предвзятое суждение.

Но положим, что эта свобода может быть подавлена и люди могут быть так обузданы, что ничего пикнуть не смеют иначе, как по предписанию верховных властей; все-таки решительно никогда не удастся добиться, чтобы люди думали только то, что желательно властям; тогда необходимо вышло бы, что люди постоянно думали бы одно, а говорили бы другое и что, следовательно, откровенность, в высшей степени необходимая в государстве, была бы изгнана, а омерзительная лесть и вероломство нашли бы покровительство; отсюда обманы и порча всех хороших житейских навыков. Но далеко не верно, что можно достигнуть того, чтобы все говорили по предписанному; напротив, чем больше стараются лишить людей свободы слова, тем упорнее они за нее держатся — конечно, держатся за нее не скряги, льстецы и прочие немощные души, высочайшее благополучие которых состоит в том, чтобы любоваться деньгами в сундуках и иметь ублаженный желудок, но те, которых хорошее воспитание, чистота нравов и добродетель сделали более свобод­ными. Люди по большей части так устроены, что они больше всего негоду­ют, когда мнения, которые они считают истинными, признаются за вину и когда им вменяется в преступление то, что побуждает их к благоговению перед богом и людьми; от этого происходит то, что они дерзают пренебрегать законами и делают против начальства все, что угодно, считая не постыдным, но весьма честным поднимать по этой причине мятежи и посягать на какое угодно злодейство.

...столько ересей в церкви произошло большей частью оттого, что власти хотели законами прекратить препирательства ученых! Ибо если бы люди не были одержимы надеждой привлечь на свою сторону законы и начальство, торжествовать при всеобщем одобрении толпы над своими противниками и приобрести почет, то они никогда не спорили бы со столь неприязненным чувством и их душу не возбуждала бы такая ярость. И этому учит не только разум, но и повседневный опыт: именно подобные законы, то есть повелевающие то, во что каждый должен верить, и запрещающие что-либо говорить или писать против того или другого мнения, часто устанавливались в угоду или скорее в виде уступки гневу тех, кто не может выносить свободных умов и может благодаря грозному, так сказать, авторитету легко изменять благоговение мятежного про­стонародья в бешенство и подстрекать его против того, против кого они хотят [его] натравить. Но насколько лучше было бы сдерживать гнев и ярость толпы, не­жели устанавливать бесполезные законы, которые могут нарушаться только людьми, любящими добродетели и науки, и ставить государство в столь затруднительное положение, что оно не может выносить благородных людей! Можно ли выдумать большее зло для государства, чем то, что честных людей отправляют как злодеев в изгнание потому, что они иначе думают и не умеют притворяться? Что, говорю, пагубнее того, что людей счита­ют за врагов и ведут на смерть не за какое-либо преступление или бесчестный поступок, но потому, что они обладают свободным умом и что эшафот — страшилище дурных людей — становится пре­краснейшим театром, где показывается высший пример терпения и добродетели на посрамление величества' Ведь те, кто сознает себя честным, не боятся, подобно преступникам, смерти и не умоляют отвратить наказание, потому что дух их не мучится никаким раскаянием в постыдном деле, но, наоборот, они считают честью, а не наказанием умереть за хорошее дело и славным — умереть за свободу.


Ю.Ким

Московские кухни

Под руководством Начальника [генерала КГБ] состоялся суд над демонстрантами, вышедшими на Красную площадь с «антисоветскими» плакатами.



НАЧАЛЬНИК

А слушается дело о распространении клеветы

На проезжей части Красной площади города Москвы.

А слушается дело абсолютно открыто,

Ни в чем никакого лимита.

Только ввиду тесноватости данного закутка

Пришлось ввести специальные пропуска.

И в первую очередь для представителей общественности,

Умеющей себя соответственно вести.

Поэтому в зале нет ни родных, ни любимых

Наших досточтимых подсудимых.

Ввиду, как сказано ранее,

Тесноты кубатуры помещения зала заседания.

И только поэтому!

Слава богу, прошли времена произвола и беззакония!

Наступила гармония.

До... ми... соль... и-и:

ХОР

Да здравствует наша держава,

Да здравствует наша страна,

Да здравствует, браво и слава

За годы борьбы и труда!

НАЧАЛЬНИК

Большое спасибо за чудесное пение!

Продолжаем объективное рассмотрение.

А вдруг, понимаешь, эти ребяты

Ни в чем и не виноваты?

А может, вдруг они на Красной площади проезжей части

И не распространяли клевету против советской власти?

Вот и надо, чтобы на все это правильно ответили

Приглашенные нами свидетели.

СВИДЕТЕЛЬНИЦА (средних лет)

Я не была на площади,

Но прессу я прочла

И, что это за молодчики,

Отлично поняла.

Французским мылом моются,

Турецкий кофий пьют,

На все чужое молятся,

На все свое плюют.

С семнадцатого года

Живем в кругу врага.

Пускай живем фигово —

Орать-то на фига'

Они ж там ждут и просят,

А эти — тут как тут:

Всю нашу грязь выносят,

Извольте, вери гуд!

Вот вам наш бардак отъявленный!

Вот вам сизый наш алкаш!

Вот вам наш Байкал затравленный!

Вот вам женский трикотаж!

Вот наши сотни-тысячи

В трубу ни за пятак!

Да что же вы мне тычете,

Что знаю я и так?!

Но я же не кричу же!

Молчу же я! Хотя

Я вас ничем не хуже,

Но вот молчу же я!

Аж даже неудобно:

Ведь взрослые, гляжу.

Да я в говне утопну

И слова не скажу!

А эти лбы здоровые —

Так нет, подайте им

Условия особые!

Вот щас и подадим.

СВИДЕТЕЛЬ

На площади я не был,

Но прессу я прочел,

И весь я полон гневом

С презрением причем.

Вот довела докуда,

Вот привела куда

Излишняя культура

И отсутствие труда!

Я темный рядом с вами,

Я песен не пою.

Вот этими руками

Я вас кормлю-пою.

И разговоры ваши

Мне даром не слышны,

И все свободы ваши

Мне на фиг не нужны!

Без них на свет родился,

Без них живу-кручусь,

Как раньше обходился,

Так дальше обойдусь.

Права, слова — о чем вы?

Какую правду вам?

А шли бы вы, ученые...

Да вон хотя бы к нам.

Недельку поработал,

Мозолей понабил —

И башли заработал,

И правду позабыл!

СВИДЕТЕЛЬНИЦА (пожилая)

Я не была на площади,

Я вижу их впервой:

Я в это время в очереди

Стояла за крупой.

Пока они с плакатами

Бузят на площадях,

Мы с нашими зарплатами

Стоим в очередях.

Да! В них стоим мы с юности

До гробовой доски!

Да! и похуже трудности

Пришлось нам перенести!

Да! Берия со Сталиным

Уничтожали нас,

Тогда в лицо плевали нам,

Харкают и сейчас!

Но несмотря на Берию,

И раньше, как сейчас,

Мы в наше дело верили

В отличие от вас!

И наше в том различие,

Что вера у нас есть!

И мы, от вас в отличие,

Все можем перенесть!

А вас пугают трудности!

Вы мамкины сынки!

Вы вон даже из-за трусости

Готовы в Соловки!

ИЛЬЯ

Протестую! Свидетели не были на площади...



НАЧАЛЬНИК

Суд, совещаясь на месте,

Не нуждается в вашем протесте.

Продолжаем наш концерт:

Выступает наш эксперт.

А вдруг, понимаешь, на ихнем плакатике

Никакой такой злобной тематики

И заведомо ложных клевет

Нет?

ПИСАТЕЛЬ

Собственно, тут и думать особенно нечего:

Самая настоящая махровая антисоветчина.

Текст плаката требует от ЦК

Свободы для политических ЗК.

Но среди всех народов просвещенных

Известно, что у нас нет политических заключенных.

Как только мы покончили с культом личности,

Одна уголовщина осталась в наличности.

А плакат утверждает противное,

Тем самым активно пропагандируя,

Что наша власть беспощадна и лицемерна,

Что, как известно, в корне неверно.

(апарт)


Жандармы, стукачи, агенты,

Сексоты — дьявол их возьми.

Но наши братья-диссиденты

Гораздо хуже, чем они.

Не понимая обстановки,

В упор не слушая друзей,

Прут на рожон без остановки,

Хвалясь отвагою своей!

И все, что мы годами копим,

Один дурацкий диссидент

Своим геройством остолопьим

Развеет в дым в один момент!

И режут нам статьи и книги,

И затыкают всякий рот,

Едва какой-нибудь задрыге

Взбредет полезть на эшафот.

Не надо рыцарей России!

Не надо пламенных речей!

Они в чудовищной трясине

Плодят лишь гадов да зверей!

И чтоб хоть как-то сохраниться,

Хоть как-то нить не упустить,

Вот как приходится крутиться!

Вот что писать и говорить!

Все из-за вас!

ПОМОЩНИК

Обкладывай их, ребятки, по форме номер три!

В три шеи! в три погибели! в три брызги разотри!

НИКОЛАЙ (не выдержав)

Кто бы дал мне карандашик, написал бы я слова!..

И мне дали карандашик, и слова я написал:

Что признаю себя виновным по предъявленной статье,

По предъявленной статье о враждебной клевете...

Что вслед за голосом -Свободы» и волнами «Би-би-си»

Я повторял, что нет свободы, нету свету на Руси.

И что мы делаем ракеты и перекрываем Енисей

Ценой полного разора бедной родины своей —

Что является зловредным искаженьем наших дней...

А все оттого, что незаконно я при Сталине сидел

И всю накопленную злобу теперь вылил на страну,

В чем я раскаиваюсь полностью и полностью сдаю

Всех, с кем когда и где порочил я власть

любимую свою-у-у-у!

Пусти, пусти меня, начальник:

Я сделал все, как ты велел:

Своих друзей тебе я продал,

Свою свободу пожалел.

В моих глазах все помутилось,

Ослабли ноги до колен,

Как понял я, что снова лагерь

И снова ни за сучий хрен.

Прощайте все: я уезжаю.

А кто не понял, не простил,

Пускай зачтет мне ту десятку,

Какую я уже отбыл!..
И тогда к Илье подскочил Начальник.

НАЧАЛЬНИК

Значит, так. Поясняю детально:

Этот суд контролирует сам.

Нам не надо шумихи скандальной,

Так же как, полагаю, и вам.

И хотя вы нас очень не любите,

Говорю вам со всей прямотой:

Обещайте, что больше не будете,

И сейчас же идите домой.

Пауза.
Нет ли в таких рассуждениях доли истины? Ведь и единомышленники говорят Илье:

Но эта жертва, капитан,

Глупа и бесполезна.

Нас слишком мало, капитан,

Мы все наперечет,

А дел так много, капитан,

Трудов такая бездна!

Твое геройство, капитан,

Ослабит целый флот.

Ну что ты пойдешь на площадь,

Поднимешь там свой лозунг,

Получишь свои три года,

А в зоне еще дадут.

На Западе — вяло вякнут,

Здесь — всем перекроют воздух,

И кончится наше дело, Чего они и ждут!
ИЛЬЯ

Уважаемые заседатели...

Глубокоуважаемый суд...

Я надеюсь, не зря мы потратили

Ваше время бесценное тут.

Я — поеду в свое заключение.

Я у вас не прошу ничего.

Лишь позвольте мне спеть в заключение

Тот припевчик... напомню его:

Стаканчики граненые,

О чем звенели вы?

Головушки ученые,

О чем шумели вы?

Какая вас нелегкая

На площадь погнала'

Какая даль далекая

На помощь позвала?

НАЧАЛЬНИК

Молчать!!! Подсудимый — я лишаю вас слова! Я лишаю вас свободы! Я лишаю вас всего! Замолчите вы или нет??! Именем Российской Советской Федеративной Советской Российской...



  1. Найдите в словаре значение слова «диссидент».

  2. Что Вы знаете о диссидентском движении в Советском Союзе?

  3. Почему «свидетели» гордятся тем, что у них нет свободы, и обижены на диссидентов?


Б. Спиноза

...Итак, чем менее дают людям свободы суждения, тем более уклоняются от состояния наиболее естественного и, следовательно, тем насильственнее господствуют. Но, чтобы, далее, было ясно, что из этой свободы не происходит никаких неудобств, которых нельзя было бы уст­ранить одним лишь авторитетом верховной власти, и что им одним легко удержать людей от причинения обид друг другу, хотя бы они и исповедовали открыто противоположные мнения, для этого примеры налицо и мне не нужно их искать далеко. Примером может служить город Амстердам, пожинающий, к своему великому успеху и на удивление всех наций, плоды этой свободы; ведь в этой цветущей республике и великолепном городе все, к какой бы нации и секте они ни принадлежали, живут в величайшем согласии и, чтобы доверить кому-нибудь свое имущество, стараются узнать только о том, богатый он человек или бедный и привык ли он поступать добросовестно или мошеннически. Впрочем, религия или секта нисколько их не волнуют, потому что перед судьей они нисколько не помогают выиграть или проиграть тяжбу и нет решительно никакой столь ненавистной секты, последователи которой (лишь бы они никому не вредили, воздавали каждому свое и жили честно) не находили бы покровительства в общественном авторитете и помощи начальства. Наоборот, когда однажды спор ремонстрантов Ремонстранты — противники официальной церкви, разошедшиеся с ней в вопросе о догмате предопределения. — Прим. сост.] и контрремонстрантов относительно религии начал разбираться политиками и чинами провинций, он в конце концов перешел в схизму [схизма — раскол в христианской церкви. — Прим. сост.], и тогда на многих примерах подтвердилось, что законы, издаваемые о религии с целью как раз прекращения споров, более раздражают людей, нежели их исправляют, что иные затем получают неограниченную вольность на основании тех же законов; кроме того, ереси возникают не от великого рвения к истине (то есть к источнику приветливости и кротости), но от великого желания господствовать. Из этого яснее божьего дня видно, что те, кто осуждает сочинения других и мятежно подстрекает буйную толпу против писателей, скорее суть схизматики, нежели сами писатели, пишущие большей частью только для ученых и призываю­щие на помощь только разум; видно также, что на самом-то деле возмутители суть те, кто свободу суждения, которая не может быть подавлена, хотят, однако, уничтожить в свободном государстве.

Этим мы показали: 1) что невозможно отнять у людей свободу говорить то, что они думают; 2) что эта свобода без вреда праву и авторитету верховных властей может быть дана каждому и что каждый может ее сохранять без вреда тому же праву, если при этом он не берет на себя смелость ввести что-нибудь в государстве как право или сделать что-нибудь против принятых законов; 3) что эту самую свободу каждый может иметь, сохраняя мир в государстве, и что от нее не возникает никаких неудобств, которых нельзя было бы легко устранить; 4) что каждый может ее иметь также без вреда благочестию; 5) что законы, издаваемые относительно спекулятивных предметов, совершенно бесполезны; 6) наконец, мы показали, что эта свобода не только может быть допущена без нарушения в государстве мира, благочестия и права верховных властей, но ее должно допустить, чтобы все это сохранить.


  1. Как Вы думаете, почему религиозные споры невозможно решить путем издания законов, вмешательства властей, государства?

  1. Почему равенство религий перед законом способствует уменьшению конфликтов?

  1. Проследите логику Спинозы: как он приходит к выводу, что свобода необходима для мирной, благополучной жизни в государстве? Согласны ли Вы с ним?

  1. Почему свобода предполагает соблюдение всеми уже принятых законов?


И. Губерман

Властей пронзительное око

Отнюдь не давит сферы нижние,

Где все, что ярко и глубоко,

Свирепо травят сами ближние.
Наши дороги — простор и шоссе,

Легок российский завет:

Делай, что хочешь, но делай как все,

Иначе — ров и кювет.



Г. Васильев

Каталог: intel
intel -> Развитие интеллектуальных способностей дошкольников посредством дидактической игры. Из опыта работы Выступление на педагогическом совете №4 от 28 апреля 2014 года
intel -> Программа Intel «Путь к успеху»
intel -> Сборник аналитических записок вп СССР из серии «О текущем моменте»
intel -> В настоящее время уделяется большое внимание подготовке молодого поколения к творческой деятельности во всех сферах жизни общества
intel -> Интеллектуальные способности
intel -> Разработка урока с использованием компьютерных технологий возможна лишь при наличии электронного ресурса, которые сейчас имеются в достаточном количестве
intel -> Мэрилин Хэмилтон Интегральный город. Эволюционные интеллекты человеческого улья
intel -> Евгений Власов в этом выпуске мы уделяем особое внимание интеллекту и мотивации. Как вы определите эти понятия? Елена Спиркина


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница