Возмещение морального вреда


Компенсация морального вреда в Европейском суде по правам человека



Скачать 422,5 Kb.
страница11/14
Дата10.06.2020
Размер422,5 Kb.
ТипЗакон
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

3.2 Компенсация морального вреда в Европейском суде по правам человека

Ратифицировав Республиканским законом от 30 марта 1998 г. Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Казахстан стала полноправным членом Совета Европы. С этого момента на нее может быть подана индивидуальная жалоба в предусмотренный Конвенцией контрольный орган Совета Европы — Европейский Суд по правам человека (далее — Суд).

Вырабатываемые и формулируемые в решениях по конкретным делам принципы, которыми Суд руководствуется при определении содержания защищаемых Конвенцией благ и толковании ее норм, становятся составной частью прецедентного права Совета Европы как международной организации. Полномочия Суда по толкованию и применению положений Конвенции и Протоколов к ней установлены ст. 32 Конвенции, являющейся международным договором.

Хотя решения Суда по конкретному делу в силу самой Конвенции обязательны лишь для государства — ответчика, остальные государства — участники, как правило, добровольно принимают их во внимание при корректировке национального законодательства и правоприменительной практики с тем, чтобы избежать риска оказаться в роли нарушителя Конвенции.

Обязательность применения принципов Суда в национальном праве государства - участника обусловлена наличием в нем соответствующих норм. В казахстанском праве такая норма содержится в п. 4 ст. 10 Конституции РК, в силу которой выработанные Судом в пределах его компетенции принципы применения и толкования положений Конвенции оказываются составной частью казахстанской правовой системы.

Статья 41 Конвенции предусматривает возможность выплаты справедливой компенсации потерпевшей стороне, присуждаемой, как показывает практика Суда, за причиненный стороне имущественный и неимущественный вред. Под неимущественным вредом понимаются боль и страдания, телесное повреждение и психическое расстройство. Должны ли оказывать влияние решения Суда в части подхода к компенсации за страдания на казахстанскую судебную практику применения института компенсации морального вреда?

Первым обязательным условием для присуждения справедливой компенсации (в том числе за страдания) является установление Судом нарушения государством-ответчиком одного из благ и прав, которые защищает Конвенция. Защиту указанных прав и благ (иногда под несколько иным названием) в казахстанском праве предусматривают также Конституция РК и законодательные акты, относящиеся к различным отраслям права (ГК, УК и др.).

Проведем краткий обзор защищаемых Конвенцией прав и свобод.

Нормы, направленные на охрану жизни и здоровья человека: ст. 2 Конвенции (право на жизнь) и ст. 1 Протокола № 6 (отмена смертной казни); ст. 3 Конвенции (запрещение пыток).

Нормы, направленные на охрану достоинства, независимости и равноправия людей:



  • ст. 4 Конвенции (запрещение рабства и принудительного труда);

  • ст. 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни);

  • ст. 952 Конвенции (право на вступление в брак);

  • ст. 14 Конвенции (запрещение дискриминации);

  • ст. 5 Протокола № 7 (равноправие супругов).

Нормы, направленные на охрану свободы самовыражения и развития человека:

  • ст. 9 Конвенции (свобода мысли, совести и религии);

  • ст. 10 Конвенции (свобода выражения мнения);

  • ст. 2 Протокола от 20 марта 1952 г. (право на образование).

Нормы, направленные на охрану личной свободы и обеспечение судебной защиты прав и свобод:

  • ст. 5 Конвенции (право на свободу и безопасность);

  • ст. 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство);

  • ст. 7 Конвенции (наказание исключительно на основании закона);

  • ст. 13 Конвенции (право на эффективные средства правовой защиты);

  • ст. 1 Протокола № 4 (запрещение лишения свободы за долги);

  • ст. 2 Протокола № 7 (право на апелляцию по уголовным делам);

  • ст. 3 Протокола № 7 (компенсация в случае судебной ошибки);

  • ст. 4 Протокола № 7 (право не привлекаться к суду или повторному наказанию).

Нормы, направленные на охрану свободы передвижения и выбора места жительства: [7, с.39]

  • ст. 2 Протокола № 4 (свобода передвижения);

  • ст. 3 Протокола № 4 (запрещение высылки граждан);

  • ст. 4 Протокола № 4 (запрещение массовой высылки иностранцев).

Первое условие присуждения компенсации за страдания Судом лишь частично совпадает с установленным в ст. ст. 951, 1099 ГК аналогичным условием ответственности. С одной стороны, предусмотренный казахстанским законодательством перечень неимущественных благ, защищаемых путем компенсации морального вреда, шире конвенционального, поскольку является не исчерпывающим. Но это различие не имеет значения, поскольку оно предопределено перечнем защищаемых Конвенцией благ, за пределами которого вопрос о взаимодействии Конвенции и внутреннего права государств-участников в принципе не может возникнуть. Различия в условиях ответственности за причинение страданий могут иметь значение лишь в той части, в какой право Совета Европы предоставляет потерпевшему более высокий уровень защиты по сравнению с национальным правом.

Более высокий (с точки зрения перечня прав, нарушение которых может повлечь возникновение права на компенсацию за страдания) уровень защиты Конвенция предоставляет в одном случае — при нарушении права пользования лицом своим имуществом или принципа недопустимости лишения лица принадлежащего ему имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права (ст. 1 Протокола № 1). В Конвенции не предусмотрено каких-либо изъятий в отношении возможности присуждения компенсации за страдания, причиненные такими нарушениями имущественных прав, и Суд компенсацию присуждает.

Нормы ГК о компенсации морального вреда допускают ее за страдания, связанные с нарушением имущественных прав, лишь в случаях, предусмотренных законом, и те из них, которые сегодня установлены в казахстанском законодательстве, предусматривают защиту только имущественных прав потребителей, имеющих обязательственный характер и не совпадающих с теми абсолютными имущественными правами, которые защищает ст. 1 Протокола № 1. Компенсация морального вреда, причиненного нарушением права собственности или иного абсолютного имущественного права, казахстанским законодательством в настоящее время не предусмотрена. В связи с этим возникает вопрос: должны ли казахстанские суды присуждать потерпевшему компенсацию морального вреда при нарушении абсолютных имущественных прав с момента присоединения Казахстана к Конвенции, если это соответствует практике Суда, но противоречит ст. ст. 951, 1099 ГК, так как не предусмотрено казахстанским законодательством?

Ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным. Само по себе право на компенсацию причиненного имущественного и неимущественного вреда не относится к числу прав, защищаемых Конвенцией, поэтому отсутствие в законодательстве государства — участника возможности такого возмещения (или его недостаточность) не является нарушением Конвенции. Из смысла ст. 41 Конвенции следует, что наличие разных подходов государств-участников в отношении полноты объема возмещения причиненного потерпевшему вреда является с точки зрения Конвенции допустимым и единственное последствие неполноты объема возмещения — возможность присуждения компенсации Судом.

Поскольку из Конвенции не вытекает обязательство государств-участников обеспечивать потерпевшему возмещение в полном объеме, то Конвенцию, в совокупности с прецедентным правом Совета Европы, нельзя рассматривать в этом аспекте как международный договор, имеющий приоритет перед нормами казахстанского права или являющийся его составной частью.

Первое условие присуждения компенсации за страдания Судом лишь частично совпадает с установленным в ст. ст. 951, 1099 ГК аналогичным условием ответственности. С одной стороны, предусмотренный казахстанским законодательством перечень неимущественных благ, защищаемых путем компенсации морального вреда, шире конвенционального, поскольку является не исчерпывающим. Но это различие не имеет значения, поскольку оно предопределено перечнем защищаемых Конвенцией благ, за пределами которого вопрос о взаимодействии Конвенции и внутреннего права государств-участников в принципе не может возникнуть. Различия в условиях ответственности за причинение страданий могут иметь значение лишь в той части, в какой право Совета Европы предоставляет потерпевшему более высокий уровень защиты по сравнению с национальным правом.

Более высокий (с точки зрения перечня прав, нарушение которых может повлечь возникновение права на компенсацию за страдания) уровень защиты Конвенция предоставляет в одном случае — при нарушении права пользования лицом своим имуществом или принципа недопустимости лишения лица принадлежащего ему имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права (ст. 1 Протокола № 1). В Конвенции не предусмотрено каких-либо изъятий в отношении возможности присуждения компенсации за страдания, причиненные такими нарушениями имущественных прав, и Суд компенсацию присуждает.

Нормы ГК о компенсации морального вреда допускают ее за страдания, связанные с нарушением имущественных прав, лишь в случаях, предусмотренных законом, и те из них, которые сегодня установлены в казахстанском законодательстве, предусматривают защиту только имущественных прав потребителей, имеющих обязательственный характер и не совпадающих с теми абсолютными имущественными правами, которые защищает ст. 1 Протокола № 1. Компенсация морального вреда, причиненного нарушением права собственности или иного абсолютного имущественного права, казахстанским законодательством в настоящее время не предусмотрена. В связи с этим возникает вопрос: должны ли казахстанские суды присуждать потерпевшему компенсацию морального вреда при нарушении абсолютных имущественных прав с момента присоединения Казахстана к Конвенции, если это соответствует практике Суда, но противоречит ст. ст. 951, 1099 ГК, так как не предусмотрено казахстанским законодательством?

Ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным. Само по себе право на компенсацию причиненного имущественного и неимущественного вреда не относится к числу прав, защищаемых Конвенцией, поэтому отсутствие в законодательстве государства — участника возможности такого возмещения (или его недостаточность) не является нарушением Конвенции. Из смысла ст. 41 Конвенции следует, что наличие разных подходов государств-участников в отношении полноты объема возмещения причиненного потерпевшему вреда является с точки зрения Конвенции допустимым и единственное последствие неполноты объема возмещения — возможность присуждения компенсации Судом.

Поскольку из Конвенции не вытекает обязательство государств-участников обеспечивать потерпевшему возмещение в полном объеме, то Конвенцию, в совокупности с прецедентным правом Совета Европы, нельзя рассматривать в этом аспекте как международный договор, имеющий приоритет перед нормами казахстанского права или являющийся его составной частью.

Первое условие присуждения компенсации за страдания Судом лишь частично совпадает с установленным в ст. ст. 951, 1099 ГК аналогичным условием ответственности. С одной стороны, предусмотренный казахстанским законодательством перечень неимущественных благ, защищаемых путем компенсации морального вреда, шире конвенционального, поскольку является неисчерпывающим. Но это различие не имеет значения, поскольку оно предопределено перечнем защищаемых Конвенцией благ, за пределами которого вопрос о взаимодействии Конвенции и внутреннего права государств-участников в принципе не может возникнуть. Различия в условиях ответственности за причинение страданий могут иметь значение лишь в той части, в какой право Совета Европы предоставляет потерпевшему более высокий уровень защиты по сравнению с национальным правом.

Более высокий (с точки зрения перечня прав, нарушение которых может повлечь возникновение права на компенсацию за страдания) уровень защиты Конвенция предоставляет в одном случае — при нарушении права пользования лицом своим имуществом или принципа недопустимости лишения лица принадлежащего ему имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права (ст. 1 Протокола № 1). В Конвенции не предусмотрено каких-либо изъятий в отношении возможности присуждения компенсации за страдания, причиненные такими нарушениями имущественных прав, и Суд компенсацию присуждает.

Нормы ГК о компенсации морального вреда допускают ее за страдания, связанные с нарушением имущественных прав, лишь в случаях, предусмотренных законом, и те из них, которые сегодня установлены в казахстанском законодательстве, предусматривают защиту только имущественных прав потребителей, имеющих обязательственный характер и не совпадающих с теми абсолютными имущественными правами, которые защищает ст. 1 Протокола № 1. Компенсация морального вреда, причиненного нарушением права собственности или иного абсолютного имущественного права, казахстанским законодательством в настоящее время не предусмотрена. В связи с этим возникает вопрос: должны ли казахстанские суды присуждать потерпевшему компенсацию морального вреда при нарушении абсолютных имущественных прав с момента присоединения Казахстана к Конвенции, если это соответствует практике Суда, но противоречит ст. ст. 951, 1099 ГК, так как не предусмотрено казахстанским законодательством?

Ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным. Само по себе право на компенсацию причиненного имущественного и неимущественного вреда не относится к числу прав, защищаемых Конвенцией, поэтому отсутствие в законодательстве государства — участника возможности такого возмещения (или его недостаточность) не является нарушением Конвенции. Из смысла ст. 41 Конвенции следует, что наличие разных подходов государств-участников в отношении полноты объема возмещения причиненного потерпевшему вреда является с точки зрения Конвенции допустимым и единственное последствие неполноты объема возмещения — возможность присуждения компенсации Судом.

Поскольку из Конвенции не вытекает обязательство государств-участников обеспечивать потерпевшему возмещение в полном объеме, то Конвенцию, в совокупности с прецедентным правом Совета Европы, нельзя рассматривать в этом аспекте как международный договор, имеющий приоритет перед нормами казахстанского права или являющийся его составной частью.

Первое условие присуждения компенсации за страдания Судом лишь частично совпадает с установленным в ст. ст. 951, 1099 ГК аналогичным условием ответственности. С одной стороны, предусмотренный казахстанским законодательством перечень неимущественных благ, защищаемых путем компенсации морального вреда, шире конвенционального, поскольку является неисчерпывающим. Но это различие не имеет значения, поскольку оно предопределено перечнем защищаемых Конвенцией благ, за пределами которого вопрос о взаимодействии Конвенции и внутреннего права государств-участников в принципе не может возникнуть. Различия в условиях ответственности за причинение страданий могут иметь значение лишь в той части, в какой право Совета Европы предоставляет потерпевшему более высокий уровень защиты по сравнению с национальным правом.

Более высокий (с точки зрения перечня прав, нарушение которых может повлечь возникновение права на компенсацию за страдания) уровень защиты Конвенция предоставляет в одном случае — при нарушении права пользования лицом своим имуществом или принципа недопустимости лишения лица принадлежащего ему имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права (ст. 1 Протокола № 1). В Конвенции не предусмотрено каких-либо изъятий в отношении возможности присуждения компенсации за страдания, причиненные такими нарушениями имущественных прав, и Суд компенсацию присуждает.

Нормы ГК о компенсации морального вреда допускают ее за страдания, связанные с нарушением имущественных прав, лишь в случаях, предусмотренных законом, и те из них, которые сегодня установлены в казахстанском законодательстве, предусматривают защиту только имущественных прав потребителей, имеющих обязательственный характер и не совпадающих с теми абсолютными имущественными правами, которые защищает ст. 1 Протокола № 1. Компенсация морального вреда, причиненного нарушением права собственности или иного абсолютного имущественного права, казахстанским законодательством в настоящее время не предусмотрена. В связи с этим возникает вопрос: должны ли казахстанские суды присуждать потерпевшему компенсацию морального вреда при нарушении абсолютных имущественных прав с момента присоединения Казахстана к Конвенции, если это соответствует практике Суда, но противоречит ст. ст. 951, 1099 ГК, так как не предусмотрено казахстанским законодательством?

Ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным. Само по себе право на компенсацию причиненного имущественного и неимущественного вреда не относится к числу прав, защищаемых Конвенцией, поэтому отсутствие в законодательстве государства — участника возможности такого возмещения (или его недостаточность) не является нарушением Конвенции. Из смысла ст. 41 Конвенции следует, что наличие разных подходов государств-участников в отношении полноты объема возмещения причиненного потерпевшему вреда является с точки зрения Конвенции допустимым и единственное последствие неполноты объема возмещения — возможность присуждения компенсации Судом.

Поскольку из Конвенции не вытекает обязательство государств-участников обеспечивать потерпевшему возмещение в полном объеме, то Конвенцию, в совокупности с прецедентным правом Совета Европы, нельзя рассматривать в этом аспекте как международный договор, имеющий приоритет перед нормами казахстанского права или являющийся его составной частью.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница