«Влияние сексуальной революции на «обезглавливание короля»



Скачать 187.58 Kb.
страница5/12
Дата22.02.2016
Размер187.58 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

§1. Безопасность жизни


Беспрецедентная безалаберность американских усыновителей ставит под угрозу жизнь и здоровье усыновляемого ребёнка. Российская Федерация, как сильное и самодостаточное государство, обязано обеспечить не-повторение уже известных инцидентов, и, доверяя соответствующей статистике, запретить подвергать детей такому риску, как усыновление иностранцами. На родной земле детям находиться безопаснее по той простой причине, что с недостатками отечественных образовательных и воспитательных программ справиться можно, и это благополучное реформаторство продемонстрирует очевидные и освещаемые результаты, в то время как за тёмной завесой неизвестности мотивов заграничных усыновителей может происходить всё, что окажется им угодно; регуляцию этой ситуации государство обеспечить не может, а, значит, не может и гарантировать безопасность. Основная охранительная функция государства окажется невыполненной, в то время как на изведанной зоне её выполнение регулируется намного проще.

Легитимация американского усыновления в этом контексте означает неоправданный риск.


§2. Безопасность преемственности


«А что неправильного, если у них не будет американской мамы, а будет русская, которой эти дети будут говорить мама, а не mother?»30 - этот крайне популярный виток государственной риторики в свете принятия указанного закона своей ёмкостью приоткрывает ещё одну область дисциплинарного контроля – это область образования и воспитания. Понятно, что противопоставление, на котором построена приведённая цитата, предполагает деление дискурса на два условных русла: самодостаточность и правоверность российского типа воспитания и в определённой мере терпимая, но всё же определённо неправильная в силу своей привнесённости американская система. Это совершенно чётко проводимое различие базируется на определённой сакральной вере в то, что может быть правильно или неправильно для ребёнка как априорного носителя российской культуры. По большому счёту только как носитель культуры он в данном случае и рассматривается, и – что симптоматично – здесь речь идёт уже не об угрозе физическому здоровью (напротив, известной доля из усыновлённых американцами детей требовалось лечение), а об угрозе здоровью душевному – некоторой болезненной несостыковке того, кем человек был рождён и где он был вынужден вырасти, а как следствие, кем стать. И эта угроза так значительна для индивида, что её требуется ликвидировать несмотря на тот факт, что во благо душевного здоровья в определённом проценте случаев в жертву приносится физическое. Душа в самом буквальном становится темницей тела – самым хладнокровным образом реализуется главная тенденция биовласти, сформулированная Фуко (и эта мысль представляет из себя саркастичный перевёртыш христианского нарратива).

§3. Сексуальная безопасность


«Дети определяются как "пороговые" сексуальные существа, как находящиеся еще по эту сторону от секса и одновременно - уже в нем, как стоящие на опасной линии раздела; родители, семья, воспитатели, врачи и психологи впоследствии должны будут взять на себя постоянную заботу об этом зародыше секса, драгоценном и гибельном, опасном и находящемся в опасности…»

Мишель Фуко, «История сексуальности», том I: «Воля к знанию»

В связи с принятием «законы Димы Яковлева» не раз вспомнили «закон Маши Аллен», законопроект Джона Керри, вошедший в Adam Walsh Child Protection and Safety Act. Основой для законопроекта послужила история усыновлённой американцем Мэтью Манкузом российской девочки, подвергавшейся сексуальному насилию со стороны своего приёмного отца в течение пяти лет, и впоследствии осуждённому на 35 лет лишения свободы. Это – новый, и наиболее интересный нам акцент в сюжете о запрете американских усыновлений.

Детская сексуальность – даже чересчур проблемный вопрос для общества, которое ещё только недавно поняло, что сексуальность вообще может представлять из себя довольно открытую зону для обсуждения. Что такое тело ребёнка с точки зрения дисциплинарной власти? В первую очередь, это область пересечения сразу нескольких зон дисциплинарного контроля. С ребёнком в первую очередь работает система образования и здравоохранения. Сексуальность подпадает сразу под обе зоны дисциплинарного контроля. Если оставить в стороне вопрос безопасности жизни и мы останемся один на один с вопросом о том, что меняется в тот момент, когда иностранные усыновители получают право отвечать за жизнь ребёнка.

Здесь мы неизбежно сталкиваемся с грандиозной разницей в традиции сексуального воспитания. Намеренное умножение диспозитива сексуальности, которое Фуко описал в «Воле к знанию», не так очевидно для его разоблачающей логики, когда мы пытаемся транспонировать её на отечественную историю. Напротив, стоило бы признать, что ни исповедальная традиция, ни распространение психоанализа, которые он описывает как два основных пути «развязывания языков», не были в православной традиции так ярко настроены на эту цель, что, в частности, подробно рассматривает по-прежнему один из самых крупных в России учёных-сексологов И. С. Кон. Он указывает на принципиальное различие между существовавшим в западной культуре разделением частного и публичного и отсутствием подобного разделения в крепостной России.31 С одной стороны, подобное положение дел предполагает большую подотчётность (крестьянина – господину), не нуждающуюся в создании дополнительных средств получения информации, с другой же стороны – соборность крестьянского мышления и саморегулируемость крестьянской общины во всём, что касалось отклонения от нормы (сексуальной в том числе) не давала возможности появиться буржуазному типу индивидуализма и внимательно охраняла весьма чёткую границу между «бестелесной», высокой светской культурой и массовой, вульгарной крестьянской. Как следствие, диспозитив сексуальности представляется нам вовсе не таким широким и всемогущим, как в случае с его генезисом в Западной Европе.

Как мы видим, популярное охранительное суждение о «распущенности» и «развратности» западной культуры, опасной для российского ребёнка, представляется не плодом разницы между процветающей сексуальной культурой на западе и её тусклых, аскетичных зачатков в России, а искажённой трактовкой появления сферы частного в исторически коллективистском обществе (позволим себе не углубляться в советскую сексуальную культуру, лишь указав на отсутствие сферы частного и в ней). Тот факт, что у человека (и у ребёнка в том числе) может быть некое личное пространство, в котором, в том числе, могут быть сосредоточены и его сексуальные предпочтения, познание особенностей собственного тела, свобода самоидентификации, резко контрастирует с традицией коллективной ответственности за его судьбу. В случае ребёнка, взращиваемого российским обществом, характерна поздняя артикуляция знакомства с особенностями собственного тела (несмотря на то, что само знакомство может оказаться ранним). В этой связке сексуальное насилие выглядит не только и не столько видом насилия как такового, но крайней степенью сексуальной распущенности; явлением, родственным в первую очередь не криминальной сфере, а чужеродной моральной традиции. Подобная путаница (будь она преднамеренной игрой смыслов или следствием поверхностности анализа) и является основой манипулятивного механизма связи западного мира и потенциальной угрозы безопасности, якобы им транслируемой.

Таким образом, мы можем подвести промежуточный итог анализа кейса «законы Димы Яковлева». Будучи основан на «образе врага», базирующемся, в свою очередь, на культурной разнице, закон продуцирует разговор о безопасности, обеспечиваемой государством, лишний раз напоминая обществу о его легитимности. Напоминание является крайне важным, поскольку принятие США «списка Магнитского» эту легитимность известным образом ставит под сомнение. «Симметричный ответ» важен не только в качестве ответной акции недоверия. «Список Магнитского» ставит под сомнение российскую политическую систему, коррумпированный и криминальный характер которой освещал Сергей Магнитский, указывает на злоупотребление правами и ущемление гражданских свобод; но он не сомневается в основаниях российского суверенитета и не предназначен для каких-либо обобщений по поводу нравственности виновных. «Закон Димы Яковлева» возводит прецедент насилия над ребёнком в сферу морали и не столько устремлён вовне, сколько вовнутрь – и, таким образом, основной мишенью делает не ущемление прав американцев, а приоритет и прав, и нравственной системы россиян – конструкция, построенная на противопоставлении, и, как мы могли наблюдать, искусно вывернутая наизнанку.



Каталог: data -> 2013
2013 -> Федеральное государственное автономное образовательное
2013 -> Программа дисциплины Анализ отраслевых рынков  для направления 080200. 62 «Менеджмент» подготовки бакалавра
2013 -> Управление профессиональным развитием педагогов средствами конкурсов профессиональных достижений
2013 -> Школьная социальная сеть в управлении внеурочной деятельностью
2013 -> Программа дисциплины «для магистерской программы «Управление образованием»
2013 -> «Особенности выхода на международные рынки литаско групп»
2013 -> Новые тенденции в деятельности тнк в условиях глобализации
2013 -> Применение теорий международной торговли при разработке экспортной стратегии компании


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница