«Критика как искусство не быть управляемым»



Скачать 187.58 Kb.
страница11/12
Дата22.02.2016
Размер187.58 Kb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

3.2. «Критика как искусство не быть управляемым»


Описанная нами ситуация неспроста кажется несколько утопической: концепт семьи демонстрировал свою работоспособность веками и представить себе российскую действительность без него крайне затруднительно. Именно поэтому радикальный призыв Фуко заменить диспозитив сексуальности «свободной экономикой тел и удовольствий» ведёт в неизвестность и требует поиска компромиссного решения.

Вернёмся к определению «обезглавливания короля», которое мы дали в начале этой работы. Мы говорили о том, что этот процесс означает пересмотр иерархической структуры мышления (и управления через призму этого мышления), маскулинного типа властвования. Подобный результат, как было изложено выше, достижим только в случае пересмотра значения семейного союза для благосостояния общества. Сомнению, в первую очередь, должна быть подвергнута связь индивидуального счастья и жизни, организованной в соответствии с потребностями социума. Счастье – идеал, настолько связанный с дискурсом семейственности, что помыслить его некой философской, сугубо индивидуальной категорией становится практически невозможно. Счастье – рекламный лейбл семейственности. «Ни личная безопасность, ни свобода в передвижении по стране, ни закон и порядок, ни развлечения, ни работа, ни религиозная вера в качестве предпосылок счастья не достигают таких значений, как здоровье, семья и брачные отношения»52, - констатировало в марте текущего года соответствующее исследование Левада-центра. Итак, счастье и здоровье – две вечные составляющие благополучия, внутри предлагаемого дискурса напрямую зависят от состояния семьи. Био-власть получает самый отрегулированный свой рычаг давления и порождения противопоставления, охватываемые ею тела – гарантию обеспечения своих желаний.



Рассуждая в терминах кантовского «совершеннолетия», Фуко приходит к родственной кантианской идее. Единственный способ оказать сопротивление неминуемому зарождению «фашизма во всех нас», торжеству самопровозглашённой нормы – это подвергать любую из встречных норм сомнению и критике, не воспроизводить существующую истину, а создавать собственную (наравне с собственным психоанализом). Переворот происходит в тот момент, когда индивид изучает априорные составляющие собственного бытия на предмет собственного их генезиса или навязанности, и, если обнаруживает навязанность, устанавливает её характер и цель. В тот момент, когда установлена возможность выйти за её рамки, могут быть оценены результаты подобной свободы выбора и пересмотрен изначальный способ существования. Вполне вероятно, что подобный самоанализ приведёт человека в изначальную точку комфорта, но опыт радикального переосмысления в данном случае может оказаться принципиальным.

Что подобный подход в состоянии предложить российскому обществу (и, вместе с этим, затребовать от него)? Очевидно, он связан с повышением если не политической культуры, то, во всяком случае, культуры некой индивидуальной аналитики, привычкой подвергать происходящее глубокой рефлексии. И поскольку наступление подобного «Просвещения» не видится слишком обозримым, первыми носителями описанной критики должны являться оппозиционные элиты – повышение толерантности через знакомство с «иным» и его принятие должно входить в первостепенный перечень их задач при формировании того альтернативного пути управления, который можно предложить в качестве первого этапа преодоления «ницшеанской гипотезы». «Обезглавить короля» – значит лишить общества «иных», некоторые типы которых сквозь призму сексуального дискурса была призвана описать данная работа.

Заключение


Проведённый анализ не был призван предложить некую политическую программу преобразований через сексуальный дискурс; нашей основной целью было прояснить род происходящих изменений в дискурсе и сделать ряд предположений о том, каким именно образом власть поддерживает собственный авторитет посредством контроля над телом. Вернёмся к предположениям, которые мы приняли в начале исследования (см. стр. 4 – 7).

Первое из них состояло в возможности российской политики контроля над телом быть проанализированной посредством фукианской методологии. Состоятельность подобной трансплантации была доказана постоянной потребностью сравнивать генезис сексуального дискурса России и Европы, опытом преемственности Россией европейских сексуальных архетипов, и, наконец, соответствием описанной Фуко биовласти методам управления, применяющимся в современной России.

Второе предположение состояло в том, что эксплуатация сексуального дискурса призвана умножить властные отношения внутри частной сферы. Оно было подробно обосновано во второй главе данного исследования при анализе «подобающих» и «неподобающих» сексуальных практик и их соответствия современному типу властвования, необходимости этого соответствия и причинам его эффективности.

Третий тезис предполагал, что между фукианским требованием быть жестокой в критике априорных суждений и повышением толерантности есть некоторая связь. Эта связь была сформулирована нами в контексте разрушения навязанных категорий «нормального» и «девиантного». Таким образом, было сформулировано новое концептуальное предположение: био-власть с её дисциплинарным контролем становится бессильна, когда тело изобретает свою собственную дисциплину и собственный анализ, не подотчётный категории «нормального». Норма не является гарантом благополучия и душевной гармонии или залогом индивидуального счастья, которое имеет намного более сложную структуру. Лишить сексуальность мифологемы о наличии в ней некоторого пути к воспроизводству счастья и лишить понятие счастья подотчётности любой категориальной дихотомии – значит отбросить возможность власти контролировать частную сферу жизни сквозь игры истинности, воспроизводить «фашизм во всех нас». «Общество обесцененного секса» одновременно уничтожает частное как сферу проникновения и позволяет ему возникнуть – в качестве сферы, в которой индивиду нет потребности конституировать себя в качестве субъекта сексуального (а, значит, и властного) дискурса.

Подведём итоги по каждому из рассмотренных нами кейсов в том порядке, в котором они были проанализированы во второй главе исследования.

«Закон Димы Яковлева» затрагивает намного более широкую область проблематизации, чем допустимость иностранного усыновления. Умело лавируя между такими терминами, как «безопасность», «преемственностиь» и «ответственность», значение этого акта поддерживается конечной идеей контроля над взрослеющим телом и возможностью направить его развитие – отсутствующей в иных рассмотренных кейсах. Кейс «антимагнитского закона» строится на проблематизации взаимовлияния: семьи в её подотчётности государства и государства в его подотчётности семье. Ярче, чем в прочих кейсах, здесь также выделяется акцент на констатацию суверенитета и суверенное право вообще, поскольку в значительной доле усыновительных процессов речь шла о детях с проблемами со здоровьем (и в ещё большей доле – о детях, которые, учитывая особенности содержания российских детских домов, такие проблемы – в самом широком их спектре – рискуют приобрести). Кейс исключителен потому, что будучи примером реализации власти над жизнью, а, следовательно, дисциплинарной власти, в конечном итоге основывается на праве отнимать её (пусть и крайне косвенном), а, следовательно, суверенном типе управления. Дискурс сексуальности в данном случае тесно переплетён с дискурсом безопасности, распространённом на подверженную рискам группу – подрастающее поколение, оплот страхов и надежд.

Второй кейс вынудил нас проследить генезис гомосексуальной проблематики в российской истории и выявить корень мифологемы о привнесённости «моды на гомосексуализм» западным влиянием, подкрепляемой всё большим распространением легализации однополых отношений в современной Европе. Известные тенденции гомосексуального сообщества в современной России интересны в том смысле, что, будучи подавляемы существующим сексуальным дискурсом, гомосексуальные пары зачастую желают в него «вписаться», оформив семейные отношения. И теоретически мы могли бы предполагать возможность их попадания в дискурс, как произошло с сексуальным дискурсом в Европе, где гомосексуальные семьи постепенно выходят из девиантного поля и всё шире принимаются как нормальные. Но в Европе тому предшествовал длительный научный поиск, «освободительное движение геев» и период принятия. Для России в её нынешних масштабах и в масштабах гомофобии, в отсутствии какого-либо влиятельности гомосексуального движения и такой поворот мог бы означать риск дестабилизации дискурса и создания серьёзного противоречия власти собственной риторике, основанной зачастую на потребностях демографии и законах религии.

Третий кейс мы рассмотрели как один из видов протеста навязанному эротизму биовласти, связывающей в один узел доминирующую мораль и иерархичную социальную структуру. Крайне любопытно, что протестующие девушки позиционировали себя в качестве феминисток, это акцентировало в событии не только требование политических изменений, но и характерный эффект противостояния существующей иерархии. Важно, что признавая адресность своего выступления (критика власти, которую девушки решили осуществить после того, как стало известно, что Владимир Путин собирается в третий раз стать президентом России), участницы группы консолидировали в нём не только претензию к стилю власти, но и непринятие навязываемого нарратива предначертанности женской роли и соответствующих прав – типичного пережитка суверенного типа мышления. Бунт подобного типа исключительно вписывается в концепцию фукианской критики как «искусства сознательного неподчинения, обдуманного непослушания» вместо «покорности насилию того, что прежде казалось самоочевидной истиной».

Рассмотренные кейсы привели нас к итогу, что в тот момент, когда сексуальность в действительности перестаёт иметь значение, современная авторитарная российская власть лишается серьёзного основания собственной легитимности, во многом основанной на поиске врага. Синонимичен ли этот процесс демократизации России и является ли демократизация «новым родом права» для российского кейса? Исходя из генезиса патриархального конструкта, подобный исход представляется вполне вероятным.


Каталог: data -> 2013
2013 -> Федеральное государственное автономное образовательное
2013 -> Программа дисциплины Анализ отраслевых рынков  для направления 080200. 62 «Менеджмент» подготовки бакалавра
2013 -> Управление профессиональным развитием педагогов средствами конкурсов профессиональных достижений
2013 -> Школьная социальная сеть в управлении внеурочной деятельностью
2013 -> Программа дисциплины «для магистерской программы «Управление образованием»
2013 -> «Особенности выхода на международные рынки литаско групп»
2013 -> Новые тенденции в деятельности тнк в условиях глобализации
2013 -> Применение теорий международной торговли при разработке экспортной стратегии компании


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница