«Влияние сексуальной революции на «обезглавливание короля»



Скачать 187,58 Kb.
страница1/12
Дата22.02.2016
Размер187,58 Kb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12
Правительство Российской Федерации
Федеральное государственное автономное образовательное учреждение

высшего профессионального образования
Национальный исследовательский университет
«Высшая школа экономики»


Факультет прикладной политологии

Кафедра теории политики и политического анализа

БАКАЛАВРСКАЯ РАБОТА

На тему: «Влияние сексуальной революции на «обезглавливание короля» (анализ в концептуальной логике М. Фуко)»


Студент группы № 441

Лекух Русина Дмитриевна


Руководитель ВКР

преподаватель кафедры

теории политики и политического анализа

Соболева Ирина Владимировна

Москва – 2013

Оглавление



Власть повсюду, не потому, что она все охватывает,

но потому, что она отовсюду исходит.

Мишель Фуко

Введение


Исследование, посвящённое влиянию «сексуальной революции» на «обезглавливание короля», изначально задумывалось как работа, проблематизирующая и изучающая прежде всего непосредственную теорию связи сексуальности и власти в дискурсе Мишеля Фуко. Теория это является порой внутренне противоречивой и не всегда устойчивой, она разрабатывалась в несколько творческих этапов, на каждом из которых Фуко где-то вносил в неё новые акценты, где-то переосмыслял расставленные прежде, где-то и вовсе выстраивал конструкт заново, подвергнувшись очередному опыту, меняющему вектор его рассуждения. Настойчивость мыслителя в следовании собственной стилистике познания мира – через неустанную проверку своих заключений на наличие актуальности и соответствие динамике собственного опыта – делало необходимым серьёзное обобщение и классификацию тех положений его теории, которые оказывались в противоречивых отношениях друг с другом. Возможность рассматривать кейс современной России через концептуальную логику Фуко с исследовательской точки зрения выглядела любопытной и имеющей право на существование. Однако политическая ситуация в Российской Федерации на тот момент ещё не представляла из себя прожектор, под которым так ярко, как теперь, высвечена очевидность связи сексуальной теории Фуко с теми акцентами, которое расставляет современное российское государство в отношениях с современным российским обществом. На данный момент игнорировать актуальность и самый прикладной характер, который приобретают полит-философские конструкции Фуко по отношению к России (которую сам он никогда не изучал, ограничивая своё исследовательское поле европейским опытом) невозможно.

Актуальность данного исследования строится на двух аспектах. С одной стороны, это аспект научной актуальности, находящей своё обоснование в отсутствии в российской политической науке глубоких и основательных исследований сексуального дискурса в современной государственной политике. Запрос на него продиктован (если не будет уместнее использовать слово «навязан» - в силу упорства в ориентации последних законодательных инициатив на проблематику определения границ свободы тела) прошедшим в 2012-2013 гг. рейдом законов, находящихся в стадии обсуждаемых, принимаемых и уже действующих (на региональных и федеральных уровнях) – «О запрете пропаганды гомосексуализма» (Федеральный законопроект «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», дополняющий кодекс cтатьёй 6.13.1. «Пропаганда гомосексуализма среди несовершеннолетних»), «Закон Димы Яковлева» (Федеральный закон от 28 декабря 2012 года № 272-ФЗ «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан Российской Федерации»), а так же отдельными озвученными инициативами и общей риторикой представителей власти. В эту же канву вписывается судебный процесс над представительницами группы «Pussy Riot». Нахождение дискурсивной связи между идейными областями, в которых существует каждое из перечисленных событий, и её обоснование в контексте того, каким именно образом и почему власть выстраивает свои отношения с обществом, может служить серьёзным шагом к открытию нового полит-философского уровня осмысления и теоретизации российского кейса. На уникальность и затруднённую ею изучаемость последнего принято сетовать практически во всех отраслях политической науки, и данное исследование в этом смысле призвано продемонстрировать возможность анализа на основе теоретического подхода, не имеющего собственного генезиса в российской науке, однако обнаруживающего в ней широкое поле для развития. Таким образом, научная новизна данной работы состоит в верификации возможности и состоятельности подобного заимствования.



Второй аспект актуальности данного исследования обусловлен уже не запросом развивающейся науки, но непосредственно политической повесткой. Возмущение, которое довольно скромная по своей численности общественная прослойка активной интеллигенции транслирует в медиа, на данный момент имеет в своей основе принципы гуманности и потребность защищать обречённые считаться «девиантными» группы от категоричных и жестоких атак со стороны власти.1 Данная работа, применяя безоценочный, научный подход, предлагает альтернативу апелляции к демократическим ценностям, имеющим довольно-таки широкий спектр и достаточно неоднородный характер применимости в различных современных демократиях. Эта альтернатива может предоставить общественному мнению шанс переосмыслить свой подход к проблемам сексуальности и сделать приоритетную ныне борьбу против ущемления индивидуальных прав и дифференциации общества в категориях «норм» и «девиаций» сексуальной и семейной жизни успешнее.

С нашей точки зрения, осуществляемый в России контроль над телом этически выходит за рамки необходимого регулирования и становится одним из механизмов поддержания суверенной власти. Любопытно, что эта поддержка оказывается характерна и той части населения, которая находит себя выведенной из суверенного дискурса: необходимость контроля над телом подчёркивает, к примеру, определённая часть интеллигенции. Кроме того, во властной риторике наблюдается популярность тенденции сводить проблематику контроля над телом к научному обоснованию (так, например, высказывается депутат фракции ЛДПР в Петербурге Елена Бабич: «У нас в День города по всему Петербургу висит лицо Петра Первого и яркая радуга. Какая радуга, когда это мировой символ геев? А у нас по всему городу то детский сад „Радуга“, аптека „Радуга“. Все радуемся. Скоро дорадуемся так, что вымрем»2). Основная проблема исследования состоит в противоречии между свободой в фукианском понимании и той компромиссной политической свободой, которую предлагает своим гражданам современное государство. Привлекательность аспектов первой, воспевающей индивидуализм в одной из самых непримиримых его интерпретаций, и скрытый тоталитарный характер второй не могут установить какие-либо правила сосуществования. Более того, концептуальная призма Фуко разоблачает и осуждает то, что мы вынуждены называть политической свободой в современном понимании. Это противоречие, однако, вовсе не является тенденцией постсоветской России, оно произрастает из истории традиционной (и до сих пор превалирующей) морали и методов осуществления власти, и его самым подробным образом описал Мишель Фуко (так или иначе – во всех своих работах, но, поскольку мы вынуждены ограничиться теми из них, которые наиболее применимы для проблематики взаимоотношений власти и сексуальности, наше внимание будет заострено на «Истории сексуальности» в трёх томах, а также в курсах лекций «Нужно защищать общество», «Управление собой и другими», сборнике «Интеллектуалы и власть»). Иначе говоря, нам интересна возможность индивида оставаться субъектом собственной воли.

Кроме перечисленных работ, в исследовании используются научные и публицистические статьи, посвящённые исследованию сексуального дискурса, а также широкий перечень интернет-ресурсов: опросов, интервью, пресс-выпусков. Принципиальные для российского кейса исторические этапы развития сексуального дискурса в данном исследовании опираются на работы сексолога И. С. Кона.

За объект исследования мы принимаем сексуальную сферу, которая включает отношения (и плоскости отношений) между индивидом и его телом; сексуальная сфера в данном случае соединяет все поводы, по которым индивид конституирует себя как субъект сексуальности. Предметом данного исследования является возможное влияние связи «сексуальности» и «власти», установленной Фуко, на изменения в культуре восприятии власти. Предмет актуализирован, поскольку критически низкий уровень соответствующей культуры – одно из основных преткновений российского общества на пути к повышению уровня политического и гражданского участия.

Предваряя деконструкцию фукианских понятий, выдвинем те рабочие определения «сексуальной революции» и «обезглавливания короля», которые мы станем использовать в данном исследовании.

Власть, утверждает Фуко, использует сексуальный дискурс, в котором установила порядок норм и девиаций, как неугасающий посредник её самовоспроизводства. Опрокинуть эту систему, лишить сексуальный дискурс его инструментария, оставить от секса только физический процесс, лишить его вмешательства любых оценочных шкал – вот что значит произвести сексуальную революцию согласно фукианской логике. Изменения внутри дискурса – лёгкие попустительства, изменения количества внимания по отношению к отдельным практикам, изменение их оценки, характера или принципа оценивания – всё это в действительности не имеет никакого значения, пока секс остаётся подвластен той всеобъемлющей регулировке, которую он обеспечил себе возведённым диспозитивом. «Сексуальная революция» в случае современной России будет означать снижение влиятельности сексуального дискурса, подразумевающее перспективу его исчезновения.



«Обезглавливание короля» обозначает ситуацию падения безусловного авторитета власти в определении допустимого стиля жизни. Апеллируя к фукианской теории, мы заимствуем термин, означающий переход от суверенной власти (власти над жизнью и смертью) к биовласти (провозглашающей защиту жизни от угрозы её благополучию на основе дисциплинарных методов управления) в период Нового времени. В контексте современной России интерес для нас представляет деконструкция сочетания суверенной власти и силы личности правителя и его образа с дисциплинарным типом властвования и его оперированием «нормативной» риторикой. Касаясь сексуального дискурса, «обезглавливание короля» в данном исследовании трактуется так же как необходимость отойти от иерархических, суверенных моделей мышления.

Перечислим несколько рабочих предположений, выдвинутых после первичного анализа. Первое предположение состоит в возможности российской политики контроля над телом быть понятой посредством применения методологии Фуко. Второе предположение состоит в том, что современная российская политическая риторика намеренно эксплуатирует сексуальный дискурс с целью установления властных отношений в сфере частных, сексуально обусловленных. Третье предположение: реализация фукианских теоретических принципов может явиться ключом к адаптации маргинализованных в сексуальном дискурсе групп. Порядок проверки указанных предположений будет соответствовать порядку и логическому следованию глав исследования.



Целью исследования является прояснение влияния «сексуальной революции» на «обезглавливание короля» в перспективе российского кейса. Для её полного выполнения мы будем придерживаться плана последовательной реализации следующих задач:

  • Сформулировать терминологический аппарат исследования (Глава I);

  • Объяснить, какое основание «обезглавливания короля» берёт в фукианской концепции власти (Глава I);

  • Деконструировть понятие «обезглавливания короля», пользуясь курсом лекций «Нужно защищать общество», в котором Мишель Фуко обозначил этот процесс, и книгой, где продолжил его анализ и окончательно сформулировал – «Волей к знанию» (Глава I);

  • Рассмотреть термин «сексуальная революция» рассмотрим как теоретическую интерпретацию Фуко резкого повышения политической активности сексуальных меньшинств и общих тенденций, установившихся в «эпоху шестидесятых».3 (Глава I);

  • Ответить на вопрос, корректно ли называть рассмотренные процессы «революцией», и объясним, почему терминологическая точность в этом вопросе принципиально важна для фукианской логики (Глава I);

  • В прямой связи со сформулированным термином проследить родственные произошедшим в западном мире процессы в России, а также указать на различия в генезисе сексуального дискурса в политике (Глава I);

  • Отделить друг от друга сексуальные практики, которые в контексте данного исследования являются проблемными (Глава II);

  • Рассмотреть «Закон Димы Яковлева» в контексте принадлежности и безопасности тела (Глава II);

  • Рассмотреть законопроект «О запрете пропаганды гомосексуализма» (Глава II);

  • Рассмотреть дело Pussy Riot в контексте проблемной триады «женщина-семья-церковь» (Глава II);

  • Рассмотреть перспективы «обезглавливания короля» посредством сексуальной революции в России (Глава III);

Методологией данного исследования выбран критический концептуальный анализ с применением деконструкции, метода кейс-стади и критического дискурс-анализа. Важно подчеркнуть, что методы не входят в противоречие с выбранной методологией. Концептуальный анализ выступает основой разбора фукианской логики сексуальности, дисциплинарного типа управления и сферы их пересечения. С помощью концептуального анализа мы выявим необходимые для нам для дальнейшего исследования аспекты теории Фуко. Деконструкция применяется в первой главе к терминологии и концептуальной логике, заимствуемой у Фуко. Кейс-стади применяется для продолжения концептуального анализа в фукианской логике в рассмотрении частного случая российской законодательной тенденции. За кейсы мы возьмём три основных направления контроля над телом, которые выявил законодательный и судебный процесс в России за прошедший год. Критический дискурс-анализ применяется во второй и третьей главах для анализа и обобщения, с одной стороны, взаимосвязи понятий «власти» и «сексуальности» в дискурсе Фуко, с другой – российского дискурса сексуальности в пересечении с дискурсом власти.

В работе содержится три главы, каждой из которых соответствует выдвинутый выше набор рабочей гипотезы и поставленных задач. Первая глава посвящена выбору теоретической рамки и обоснованию применимости сексуальной теории Мишеля Фуко для анализа постсоветского опыта. Вторая глава посвящена особенностям взаимовлияния власти и сексуальности в современной России. Третья глава рассматривает перспективу установления родственной связи между «обезглавливанием короля» и процессом демократизации сквозь призму практик контроля над телом.



Положения, выносимые на защиту:

  • Мы транспонируем фукианскую теорию в пространство российского опыта. Она может вызывать некоторое сомнение из-за уже упоминавшегося выше очевидного несходства исторического опыта Европы и России. Однако говорить о том, что уникальность российского кейса превышает все мыслимые границы, значило бы признать возможность формирования адекватной политической теории для его изучения только изнутри. Это противоречило бы всей сложившейся традиции политической науки в России, свободно заимствующей западные методики. Безусловно, такая операция должна быть произведена с теоретической точки зрения крайне аккуратно, его нельзя просто вписать в современный российский контекст, с одной стороны, не адаптировав под него основную фукианскую терминологию, а с другой – не осуществив какую-то грубую её эрозию.

  • Современная российская политическая риторика намеренно эксплуатирует сексуальный дискурс с целью установления властных отношений в сфере частных, сексуально обусловленных. Апеллируя к Фуко, будет корректным напомнить о разделении, которое он проводит, прослеживая трансформацию власти от типа «суверенной» к типу «биовласти», орудующей как дисциплинарными институтами, так и научными способами ограничения дискурса тела и сексуальности. Если к первым относится школа, армия, тюрьма, то ко вторым – область принятого за объективное знание; демография, статистика, социальная экономия (и отчасти медицина). В этой градации ограничения, накладываемые на тело, рассмотренные в рамках российского кейса, вписаны в сложно составленную компиляцию подходов, позволяющих обществу легитимировать право условного «короля» на ограничение их свободы. Добавочными пунктами здесь можно вписать религию, и то, что принято называть ментальностью (и под чем мы будем подразумевать исторически сложившуюся в России типологию восприятия власти и степень значительности её трансформации в зависимости от смены политического режима). Таким образом, установка на перманентное подтверждение указанного типа легитимности по характеру собственной процедурности напоминает символическое жертвоприношение (мы жертвуем власти те из аспектов нашей свободы, которыми, возможно, никогда и не воспользуемся, или будем продолжать пользоваться тайно, поскольку они – так уж сложилось – считаются атрибутивной и нежелательной блажью). Если представить повышенный интерес к законодательному утверждению контроля над телом в 2011-2013 гг. в качестве части паззла, она совпадёт с властным дискурсом Фуко сразу несколькими своими сторонами: во-первых, нам совершенно чётко явится «король, обезглавить которого всё ещё не удалось», властные структуры, объект значительного общественного доверия, которому всё ещё приписывается право фиксировать «естественность» и «девиантность» индивидуального выбора, во-вторых, мы увидим претензию на жёсткий дисциплинарный контроль. Суммируя, мы сможем описать принятый сексуальным дискурсом характер как в качестве дисциплинарного инструмента, так и в приложении к рудиментарным остаткам суверенитета, так же не исчезнувшим из основания управления обществом.

  • Реализация фукианских теоретических принципов, будь она осуществлена на практике, значительно ограничила бы маргинализацию т. н. «девиантных групп» посредством исключения нормативной матрицы из сексуального дискурса. Это положение является итогом осуществлённого концептуального анализа, результатом умозаключений, предпринятых в выбранной логике. Обоснование родственности фукианского стремления к освобождению от безусловных норм и перехода к «жестокой критике» легитимации инструментария управления пересмотру отношения к «девиантным» группам, повышением политической культуры и толерантности в современной России оформляет описание роли формулы «критика как искусство не быть управляемым» в перспективе демократизации сквозь призму практик «контроля над телом».



Каталог: data -> 2013
2013 -> Федеральное государственное автономное образовательное
2013 -> Программа дисциплины Анализ отраслевых рынков  для направления 080200. 62 «Менеджмент» подготовки бакалавра
2013 -> Управление профессиональным развитием педагогов средствами конкурсов профессиональных достижений
2013 -> Школьная социальная сеть в управлении внеурочной деятельностью
2013 -> Программа дисциплины «для магистерской программы «Управление образованием»
2013 -> «Особенности выхода на международные рынки литаско групп»
2013 -> Новые тенденции в деятельности тнк в условиях глобализации
2013 -> Применение теорий международной торговли при разработке экспортной стратегии компании


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница