В. П. Самохвалов психоаналитический словарь и работа с символами сновидений и фантазий



страница1/11
Дата20.05.2016
Размер1,78 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
В. П. САМОХВАЛОВ

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ И РАБОТА С СИМВОЛАМИ СНОВИДЕНИЙ И ФАНТАЗИЙ

Симферополь, 1999 СОНАТ



ББК88

С 177

В. П. Самохвалов.

Психоаналитический словарь и работа с символами сновидений и фантазий. — Симферополь: СОНАТ, 1999. — с. 184

ISBN 966-7347-18-4

В основу словаря положен многолетний опыт личной аналитической прак­тики, а также работы Фрейда, Юнга, Штекеля, Холла, Адлера, Якоби, Уитмонта, Лайярда, Лакана, Гутейла, Э. Эриксона, Монегетти и представителей школ семиологического, мифологического и структурно-антропологического анализа. Система словаря аналогична известному словарю Четвинда, переведенному на русский язык В. И. Егоровым в 1988 году. То есть он построен таким образом, что позволяет не только анализировать изолированный символ, но подойти к смыс­ловой интерпретации сюжета сновидения или фантазии. Приводятся методики трансформации сновидений при ночных ужасах и кошмарах. Трактовка сознатель­но упрощена.

Книга предназначена аналитикам, психологам и психиатрам.



4108110000-09

Б 43(04)-99

ISBN 966-7347-18-4


Без объявл.


© В. П. Самохвалов

© Рисунки

М. А. Самохвалова © Оформление

Изд-во "СОНАТ", 1999






ВВЕДЕНИЕ
Существующие словари символов предназначены для различных задач, некоторые из них призваны ознакомить читателя с религиозным, этническим, «народным», толкованием, другие содержат узкое толкова­ние в рамках какой-либо из аналитических школ. Этот словарь пытается компактно соединить работы последнего столетия, посвящённые анализу символов сновидений и фантазий, а также личный опыт аналитической кли­нической работы автора за последние 15 лет. В основу его положены ра­боты таких аналитиков, как Зигмунд Фрейд, Карл Г. Юнга, Вильгельм Штекел, а также Кельвина Г. Холла, Эрнста Джонса, Дж. Лайярда, Герхарда Адлера, Джоланда Якоби, Эдварда Уитмонта, Эмиля Гутейла, Шан­дора Ференци, Эрика Эриксона, Антонио Монегетти, Жака Лакана, Тома Четвинда, Хуана Керлота, представителей школ семиологического и этологического анализа. Таким образом, в основе интерпретация символов в словаре лежат психологический, биологический, этнологический и тради­ционный психоаналитический подходы.

Структура словаря соответствует стандартному психоаналитическо­му словарю Тома Четвинда, переведенному на русский язык в 1988 году доктором В. И. Егоровым.

Символ всегда многозначен, и его нельзя интерпретировать «с ходу», но следует искать столько значений, сколько возможно. Последовательная, герменевтическая работа с символом позволяет прояснить его смысл как для пациента, сновидящего или фантазирующего, так и для аналитика. Предполагается, что всякий символ может быть интерпретирован, исходя из контекста, семантик, следующих кругов:

а) биологического, включающего эволюционный и этологический смысл символа и его аналогии в филогенезе, онтогенезе;

б) культурологического, подразумевающего поиск аналогов символа в истории в пределах конкретного этноса или универсальных аналогов, обнаруженных при кросскультуральном сравнении, лингвистическом ана­лизе;

в) психоаналитического, включающего типичные фрейдовские, юнгианские, эриксонианские символы;

г) психологического, опирающегося на конкретные индивидуальный психологические факты и переживания;

д) интерперсонального, связанного с окружением индивидуума, кото­рое может «имплантировать» свои символы в переживания сновидящего.



ВВЕДЕНИЕ
Конечно, это не единственные круги толкования, поскольку следует также включать теологическое и аллегорическое толкование символа.

Нередко смысл символов перекрывается, совпадает или противопо­ложен, по мнению разных авторов или в разных контекстах, но это может быть связано не с ошибочной интерпретацией, а с реальными, например культурологическими, проблемами в анализе.

Для успешной интерпретации символов необходима их регистрация в удобной форме. Обычно для этих целей ведётся дневник, в котором пер­воначальная запись упрощается до связанных между собой символов и знаков. В конечном счете лишь сам сновидящий и создатель символов фантазий может правильно понять или объяснить свои творения, и лишь сам фантазирующий или творец может объяснить, что собственно кроется в их творениях. Многие символы, содержащиеся в словаре, ранее не были описаны и не интерпретированы, поскольку они имеют редкую этническую окраску или встречались в единичных случаях. Для понимания значений символов и образов важно первоначально регистрировать всё, что кажется связанным с реальными событиями, кроме того, важно пытаться спонтанно и бессознательно, иногда просто метафорически объяснять:

а) целостную картину сновидения, фантазии,

б) отдельный символ сновидения, фантазии,

в) вероятное предназначение именно этих символов в работе сознания.

Желательно это сделать несколько раз, постоянно возвращаясь от общего к частному и обратно. Образующийся круг толкования позволит вспомнить все детали поля символов и правильно их интерпретировать.

Сон освобождает сознание от цензуры, как внутренней, так и внеш­ней, но он не всегда указывает на скрытый смысл. Например, у детей сны чаще свидетельствуют именно о тех желаниях, которые во сне обозначе­ны. Сновидения и фантазии тесным образом связаны с жизненными про­блемами и являются исполнением желаний в символической форме.

Сновидение и фантазия содержат явное и скрытое содержание. Сон, так же как и все выраженное в слове, до аналитического исследования для сновидящего имеет явное содержание. Расшифрованный сон является уже не рассказом в образах, а особой организацией мыслей, которые могут с точки зрения аналитика указать не на одно, а на несколько желаний. Прой­дя несколько аналитических сессий, сновидящий или фантазирующий может сам пытаться интерпретировать переживания и символы, находясь даже внутри своего сна (фантазии).

4

ВВЕДЕНИЕ


Язык символов сновидений является одним из самых древних, он, кроме того, универсален, в определённом смысле. Поэтому каждому мо­гут сниться сны, которые ему лично не принадлежат, но связаны с архаи­ческим опытом человечества, и, быть может, не только человечества, но всей эволюции. Вероятно, между мифом и сновидением есть не только мно­жество точек соприкосновения, но они связаны и онтологически, то есть некоторые сновидения прямо указывают на миф, а некоторые мифы явля­ются фиксированными сновидениями. Кроме того, человек с раннего дет­ства сталкивается с другими людьми, которые интроецируют в его созна­ние свои символы; поэтому нам могут сниться сны, которые «принадле­жат» в чем-то другим людям. В связи с этим правомерен вопрос: могут ли у нас быть вообще свои личные сновидения или фантазии?

Фундаментальной разницы между образами искусства, сновидения и фантазии не существует, они могут анализироваться, исходя из одних и тех же принципов. Живописное полотно, пьеса или художественный фильм также содержат фактуру, цвет, форму, отношения образов, сюжет, как и любое сновидение. Анализ символического языка важен также для про­цесса психодиагностики, особенно у детей, и психотерапии. В арт-терапии следует учитывать то, что динамика спонтанного творчества прямо указывает на скрытые и изживаемые проблемы. Рисование или лепка ре­бёнком образов навязчивых устрашающих снов помогает от них избавить­ся, поскольку благодаря искусству фантазия объективизируется. В архаи­ческом сознании устрашающий образ также является одновременно защи­той от новых страхов, именно поэтому химеры, будучи сами ужасными, одновременно защищали жилище от сил зла.

В сновидениях, фантазиях и творчестве обычно следует обращать внимание на осевые, то есть повторяющиеся, сюжеты или символы, они являются ключом к пониманию остальных деталей и отражают особенности индивидуации. В сущности, невидящий снов легко может их придумать, рассказав, какие сны он хотел бы видеть, а неспособный к фантази­ям может выбрать из множества творений те, которые ему нравятся. Это любимые сказки у детей, любимые сюжеты романов у взрослых. Они, и лежащие в их основе мифологемы, и будут составлять осевые символы.

Строго говоря, весь предметный мир человека, его предпочтение одних предметов и уклонение от других, его одежда, стиль поведения, жи­лище и обстановка составляют поле индивидуальных символов, которое анализируется по тем же принципам, что и сновидения и фантазии. Сте­реотипный современный европейский стиль, богемная индивидуаль-

5

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
ность и групповой имидж уже образуют поле символов, в котором выле­пляются осевые (ключевые) и дополнительные конструкции.

Так же, как и игры, сновидения и фантазии часто делятся на эпизоды. Последовательность эпизодов называется динамикой, или графиком, сновидения (фантазий). Если индивиду удаётся восстановить эти эпизоды, то это может способствовать пониманию сновидения. Между тем, не все­гда вспоминаемые последовательности образов соответствуют истинной последовательности, поэтому важно отмечать все изменения последователь­ностей при повторном рассказе о том же сновидении (фантазии). Долж­ны быть отмечены количество фигур сновидения и различные элементы окружения. Далее, описывается начало и последовательность действий, важно выявить сюжет и степень их запутанности. Далее — кульминацию и результат каждого действия: что стало, к чему привело; таким образом, происходит установление взаимосвязи между причиной и эффектом. Важно установить как бы общую геометрию символизации, которая в целом со­ответствует некоторой картине Мира. Фантазия и сновидение имеют и ис­тинную геометрию как взаимное расположение образов в пространстве.

После обсуждения сновидения индивид может сделать своё собствен­ное заключение, исходя из сновидения, но иногда его совершенно недоста­точно, так как истинная проблема может игнорироваться и вытесняться.
АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ
Во многих традиционных культурах считается, что актуальный мир является ложным, а истинным миром являются фантазия и сновидение. Это предполагает, что время сновидений и фантазий (dream time) — и есть тот самый золотой век, к которому мы стремимся. В процессе терапии иногда приходится работать непосредственно через фантазируемый мир. Это, в частности, применяется в технике трансформации навязчивых сно­видений (методики имплантации, о которых будет сказано ниже) или при лечении кошмаров*.

------------------------

* В современной международной классификации болезней (МКБ 10) выде­ляются ночные ужасы, под которыми понимаются эпизоды пробуждения с пани­ческим криком, тревогой, которые возникают в первую треть сна, длятся от 1 до 10 минут, с ограниченным воспоминанием о событии и кошмары с пробуждени­ем от сна с детальным воспоминанием об устрашающем сновидении.

6

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ


Но бывает и так, что, будучи неспособным выразить свою пробле­му, пациент также не способен к фантазиям и уверяет, что не видит снов. Это явление — не только результат алекситимии как фундаментальной неспособности найти символы и слова для собственных переживаний, но и ангедонии — отсутствия удовольствия от проживания жизни. И то и дру­гое часто встречается в практике психопатологии и сексопатологии.

Вероятно, одной из причин такого рода проблемы является наруше­ние психического онтогенеза, поскольку в норме стадия фантазирования обычно присутствует и повторяется в процессе развития психики. Мир фан­тазий, сновидений и творчества составляет некий параллельный мир, или как теперь принято говорить, мир альтернирующих состояний сознания. Пациентка убеждена, то есть знает, что она должна испытывать оргазм, поскольку об этом на протяжении многих лет ей часто говорили остальные, но она никогда не пыталась себе представить, то есть фантазировать, это явление. Если она не научится это делать, терапия обречена на провал. Но практически невозможно привести её к изменениям без альтернирующего сознания. Пациент знает, что его интеллект позволяет ему добиться больших успехов, например в бизнесе, но он никогда не представлял себе ни сам успех, ни путь к нему. Можно заставить его преодолеть стеснение, но пост­роить план будущего без фантазии и вновь через альтернирующее состоя­ние сознания невозможно. Потребностью человека в альтернирующих рас­стройствах сознания можно объяснить возникновение наркотической, в том/ числе алкогольной, культуры.

Альтернирующие состояния сознания включают гипноз, в том чис­ле эриксонианский, медитативные состояния сознания и состояния созна­ния во время терапии обратной связью, сон, изменения сознания при фи­зиологическом стрессорном аффекте. Эти состояния нельзя считать пато­логическими, хотя трудно провести жёсткую грань между качественными расстройствами сознания, например, при интоксикации или пневмокатарсисе, и альтернирущими состояния сознания. Можно сказать, что после­дние не всегда отражаются на поведении и более кратковременны, они не сопровождаются амнезией после консолидации сознания. Между тем куль­тивирование некоторых альтернирующих состояний сознания может быть путём для формировании патологических состояний сознания. Так, например, одним из осложнений гипноза может быть истерический (диссоциативный) психоз с сумеречными изменениями сознания, а медитатив­ные техники легко приводят к индуцированным психозам. С другой стороны, пациенты, которые переносили патологические состояния сознания,

7

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ

попадают в психическую зависимость от них, например при приёме неко­торых психоактивных средств; легче борются с этой зависимостью, заме­няя патологический опыт альтернирующими состояниями сознания.

Гипнотические состояния сознания объясняли регрессией, имитаци­ей, просто игрой пациента со своим врачом. Они имеют стадии от лёгкой сонливости (сомнеленции) к каталепсии (застыванию) и гипнотическому поведению (раппорт), в котором пациент исполняет то, что сказал гипно­лог, и испытывает (видит, слышит, и т. д.) внушенные им переживания, в состоянии нечто забытое вспомнить, контролировать свои инстинкты или утратить контроль над ними, в том числе над пищевым, половым, инстин­ктом самосохранения и так далее. Это состояние похоже на сон, но скорее напоминает период засыпания и пробуждения, поскольку пациент не всё помнит, не хочет и не может двигаться, но в состоянии слышать голос гипнолога, другие звуки. Хотя эриксонианский гипноз не ставит своей за­дачей управление поведением и более рассчитывает на внутренние инди­видуальные, а не навязанные терапевтом процессы, всё же этот метод весь­ма напоминает, по остроумному замечанию доктора Александр Власенко, «цыганское заговаривание». Все техники гипноза объединяет пассив­ность (объект должен быть относительно неподвижен), фокусировка вни­мания (внимание фиксировать на блестящем предмете, глазах, голосе, жесте, позе), внушаемость, то есть имитативность. Последний критерий странно «нарушен» у детей. Многие годы, работая с детьми от 4 лет, я заметил, что у них удаётся добиться почти всегда результата с помощью внушения, но очень редко до 8 — 9 — только с помощью гипноза. Я имею в виду случаи терапии наиболее распространённых заболеваний у детей: невротического энуреза, ночных невротических страхов, обсессивно-компульсивных состояний. То есть к этому возрасту внушаемость снижается, но нарастает гипнабельность, большинство проб на гипнабельность также положительно уже только в возрасте с 9 лет. Следовательно, имитатив­ность не всегда является критерием собственно гипноза, но у детей может выступать в качестве особого внушенного альтернирующего состояния со­знания. Вот один из таких примеров.

Мы работали с пятилетним К. в связи с энурезом, который, в общем, не слишком его беспокоил, больше волновались его родители. Этот актив­ный и непоседливый мальчик всегда мечтал о неких машинах, самолётах и оружии. Итак, я попросил его лечь на диван и закрыть глаза. Далее око­ло двух минут я просил его расслабиться и представить себе что-нибудь. Далее последовали стандартные формулы гипнотической, хотя и укорочен-

8

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ

ной по времени, техники. Всего с одной императивной формулой: «Когда ты захочешь в туалет ночью, ты встанешь и пойдешь». На протяжении всего времени К. то открывал, то закрывал глаза, ворочался, сжимал руки, сгибал и разгибал ноги, шмыгал носом и хихикал. Поведение свидетель­ствовало о том, что ни о какой гипотаксии не могло быть и речи, однако альтеринирующее состояние сознание всё же было. Когда через 5 минут К. открыл глаза, он рассказал мне следующее. «Я не слышал ничего, а увидел «Титаник» ночью, он тонул в море у большой льдины (далее он достаточно точно пересказал несколько эпизодов из известного фильма, который посмотрел неделю назад). Я был капитаном и успел прыгнуть в шлюпку, в которую прыгнула и моя большая собака. Вместе нас спас дру­гой корабль, который был гораздо больше «Титаника», но с парусами». Он не помнил ни одного моего слова и не мог воспроизвести формулы вну­шения. Примечательно, что после этого сеанса энурез прекратился.

Внушаемость, пассивность и фиксация внимания являются составля­ющими обычной дрессировки, например у собак. Первоначально предпо­лагается, что животное должно воспринимать пищу как поощрение за выполнение какого-либо действия, при этом необходимо фиксировать ее внимание и по возможности добиться пассивности на несколько секунд. Потом пища заменяется словесным поощрением. Наконец никакого поощ­рения не требуется, но это означает, что животное должно «представлять» себе пищу, то есть фантазировать. Звуки, которые многие млекопитающие издают во сне, и характеристики их энцефалограмм свидетельствуют, что они также видят сны.

В медитационном состоянии сознания, в том числе трансценденталь­ной медитации, огромное значение имеют те же признаки (пассивность, внушаемость и вера, фокусировка внимания), и в связи с этим фигура гип­нолога заменена фигурой Учителя. Но гипнолог, может быть за исключе­нием редких случаев, никогда не претендует на абсолютную доминантность вне сеанса гипноза, а вот Учитель медитативной техники будто остаётся со своим учеником навсегда, то есть он явно тоталитарен. Между тем ог­ромное значение имеет тот образ, на котором медитируют его ученики. В частности, следует учитывать культуральные и индивидуальные особенно­сти восприятия символа, а это делается редко. Широко практикуемая ме­дитация на мандалах может быть даже опасной.

Пациент Л., 16 лет, этнический армянин, оказался в группе близкой кругу сект Аум. В духовную практику в качестве одного из упражнений входила медитация на мандале лотоса. Через некоторое время после ме-



9

АЛЬТЕРНИРУЮЩИЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ

дитации стал чувствовать при закрытых глазах, что цветок хочет его про­глотить. Учитель настаивал на продолжении упражнений. В дальнейшем эти визуализированные представления стали возникать и при открытых глазах совершенно внезапно для самого Л. Конечно, Учитель не учёл, что символ лотоса ассоциирован с Анимой, а у Л. была гиперпротективная мать, которая его «поглощала», кроме того, Л. был из семьи христиан и сам был крещён. Вероятно, если говорить об адекватности объекта меди­тации, то ему более подошёл бы западный лотос, то есть роза. Но поскольку этот символ обычно сочетается с крестом (роза Розенкрейцеров), он не способствовал бы управлению сознанием Л. его Учителем, и тот избрал чуждую мандалу.

Бредоподобные фантазии и другие варианты патологического фан­тазирования у детей, являясь завершенными психопатологическими синд­ромами, могут быть предсимптомами множества серьёзных проблем, на­пример бреда, в более позднем онтогенезе.

С помощью специальных методик, в частности путем обучения ав­томатическому письму, речи, можно побудить к творческому процессу. А затем через сам творческий процесс влиять на поведение. Поэтому сим­волы имеют не только диагностическое, но и терапевтическое значение. В гештальт-терапии, терапии сказкой, терапии продолжением сновидений, как и в любом методе психотерапии, воображение и фантазируемое дост­раивание мира прошлого, настоящего и будущего имеет очень важное значение.

Словарь позволяет не только анализировать сновидения, фантазии и психопатологические синдромы, но также подойти аналитически к твор­ческой продукции, в которой заметны яркие индивидуальные стереотипии. Таковы, например, маринистические стереотипии Айвазовского и Тернера, мотивы пейзажа в творчестве Брейгеля или пастельного натюрморта у Моранди и так далее.

В анализе психопатологии словарь может применяться для понима­ния структуры бреда, изменённых состояний сознания, в частности в ре­зультате пневмокатарсиса и других психотехник, обсессивно-компульсивных элементов, других невротических симптомов. Он удобен для исполь­зования в процессах группового анализа и групповой психотерапии, а также для интерпретации арт-терапевтической продукции, как для врача, так и для пациента.

10

РАБОТА С СИМВОЛАМИ
РАБОТА С СИМВОЛАМИ
Поскольку символы обладают терапевтическим значением, они мо­гут использоваться для имплантации (внедрения) в бессознательное.

Суть методики имплантации состоит в направленной работе с симво­лами, которая учитывает их базисную амбивалентность, то есть позитивную и негативную основу почти всякого символа. Так, например, продвижение по темной пещере амбивалентно предполагает свет, но видение очень яр­кого света предполагает, что он потухнет, что и бывает в состоянии клини­ческой смерти. При такой работе игнорируется сам симптом, в том числе невротический, который стоит за символом, но трансформируется символ, который косвенно воздействует на симптом по принципу обратной связи. Игнорирование основано на предположении о существующих трансляциях, то есть межмодальных переносах между различными семантиками, в том числе физиологически обусловленными. Это, в частности, понятно при ра­боте с тревогой. Дело в том, что тревога сопровождается тахикардией, сле­довательно, можно сократить число сердечных сокращений не только медикаментозно, с помощью бета-блокаторов, но и психотерапевтическими методами переключения, медитативными техниками.

Символы можно имплантировать в состоянии гипноза или исполь­зуя эмпатические методы.

Пациентка Л., 20 лет, жаловалась на плохое настроение, которое про­должалось уже почти год после смерти матери. Острое первоначальное горе прошло, но она продолжала чувствовать «оцепенение», тоску, болезненно переживала свои движения как замедленные, «трудно соображала». Пре­возмогая себя, она работала. Л. отказывалась принимать транквилизато­ры и антидепрессанты, боясь, что от них она «заснёт и не проснётся». Наряду с этими симптомами она отмечала стереотипный сон. Она видела яму, на дне которой лежала кукла, похожая на куклу, которая была у неё в детстве. Она боится, при этом, что края ямы осыплются. Для аналитичес­кой работы с пациенткой потребовалось бы довольно большое время. Было понятно, что яма — это могила матери, а кукла — она сама. Источник Депрессии — идентификация с умершей матерью. Но для меня было важ­но, что кукла, с которой она себя идентифицировала в детстве, в этом сно­видении отделена от самой Л., следовательно, их нужно было вновь со­единить. Во второй стадии гипнотического состояния у Л. было вновь вызвано прежнее сновидение. Это подтверждало и её поведение в состоя-

11

РАБОТА С СИМВОЛАМИ
нии гипноза. Мимика стала отчётливо депрессивной и напряжённой, воз­никла тахикардия. Затем я ей сказал: «Вы видите, что яма совсем неглубо­кая, если Вы наклонитесь, то сможете прикоснуться к кукле. Касаетесь её, берёте на руки и уходите от ямы всё дальше и дальше». Для подкрепления этого сновидения к её ладони я прикоснулся мягкой материей (кукла была тряпичной). Сновидение более не повторялось, и симптом был ликвидирован. Влияние на позитивное продолжение сновидения в гипнозе весьма эффективно, лишь только следует решить, как необходимо продолжать сновидение, чтобы оно приобрело завершённую позитивную форму.

Эмпатическое изменение символики позволяет сделать то же самое вне гипнотического состояния, но используя обычное внушение. Правда, для этого терапевт сам должен обладать воображением.

Пациент С., 24 лет, после службы в армии вернулся домой и при­ступил к учебе в университете. Учёба давалась после большого перерыва нелегко, постоянно приходилось заниматься допоздна. Его окружали бо­лее молодые и рьяные студенты, которые учились без труда: то, на что у, него уходили часы, требовало у них незначительных усилий. Он чувством вал себя «стариком». Постепенно он стал плохо спать, испытывал тревогу на занятиях, короткий сон не давал отдыха, при этом он часто сопровожу дался видениями погонь, борьбы, в которой он сражался в какой-то по­лутьме с мечом или палкой в руках на манер восточных единоборств. Было понятно, что тревога скрывает агрессию, а его противоборство с гомосексуальным оттенком. Для осознания этих процессов у С. не было времени, он требовал немедленной помощи. Я попросил его сесть рядом лицом к окну и ещё раз рассказать о своём сне. Затем попросил закрыть глаза, и я (А.) спросил, что он видит перед закрытыми глазами. Он (С.) ответил, что некое розовое пятно на сером фоне.

А. Тоже закрыл глаза и представил себе розовое пятно на сером фоне,

Что-то у меня не получается, я вижу скорее голубое пятно в правом верхнем углу тёмно-синего поля зрения. Давайте найдем что-то общее в наших картинах. Расскажите о каких-нибудь других деталях фона или других элементах.

С. Кажется, внизу справа налево движется какое-то круглое розовое облако с чёткими краями.

А. Пытается увидеть то, о чем говорит С., и действительно видит движущееся облако, но окрашенное вновь в голубой тон.

Я вижу это облако, но оно по-другому окрашено, попробуйте окрасить его в голубой цвет, а я попробую окрасить его в розовый. Получается?

12

РАБОТА С СИМВОЛАМИ
С. Да, кажется удалось.

А. Попробуем его остановить, у меня это получилось.

С. У меня тоже.

А. Вытянем его в линию, разделяющую всё поле зрения на верхнее и нижнее.

С. Получилось, сверху у меня фон светлее, внизу темнее.

А. У меня то же самое. Попробуем представить себе, что внизу на­ходится дорога, сверху небо, и мы летим над поверхностью дороги, как в компьютерных гонках.

С. Да, я играл в такую игру, теперь у меня это получается. Справа какие-то горы.

А. Я пытаюсь их увидеть, они напоминают скорее округлые очерта­ния очень больших холмов.

С. Точно.

А. Появляется какая-то фигура, будто из Вашего сна, это мужчина, он держит в руках палку, кажется он: где? С. Слева у обочины дороги.

А. Всё ближе и ближе, не могу рассмотреть его лицо.

С. Оно закрыто маской, но видны злые глаза.

Говорит сбивчиво.

Ещё два человека справа, они заодно, прямо как в моём сне. При­ближаются.

А. Приподнимаемся выше и вверх в небо. Они уже внизу и продол­жают идти вперёд под нами. Всё.

С. Да, всё, только небо.

Открыв глаза, С. уверяет, что его тревога прошла. По данным катамнеза, состояние нормализовалось, устрашающие сновидения исчезли, а в случаях появления преследования он научился его дистанцировать. В данной методике терапевт и пациент выступают как настраивающийся дуэт инструментов, диалог отзывается на все изменения переживаний, но в результате возникает общая мелодия.

Не всегда всё получается в пределах одной техники, иногда их при­ходится комбинировать. Мне помнится, в период Крымского психотера­певтического семинара 1997 года Н. Ф. Калина демонстрировала методи­ку, при которой наяву индивид после описания сновидения спрашивает у собственного образа сна, чего он хочет и что он означает; спонтанное во­ображение прокладывало путь к осознанию, будто двигаясь по принципу проб и ошибок. Девушка, которая увидела перед входом в погреб стари-

13

РАБОТА С СИМВОЛАМИ
ка, спрашивала его, как если бы он был сейчас рядом с ней. Вероятно, эта методика более подходит для юнгианской техники осознания структуры сознания (Анимы, Анимуса, Тени, архетипической конструкции), поскольку основана на инспекции, то есть наблюдении сна со стороны Я, законы которого иные. В психопатологических случаях важнее иногда не анали­тическое осознание со стороны, а понимание и трансформация сновиде­ния изнутри, то есть, будучи по крайнем мере в альтернирующем состоя­нии сознании. Эти методы позволяют трансформировать символику, хотя пациент не всегда знает, как это происходит. Словом, чтобы управлять машиной (сознанием), водителю не обязательно знать, как работает дви­гатель, это должен знать механик (терапевт), которому в свою очередь не обязательно знать, соблюдает ли водитель правила уличного движения, если это не влияет на работу двигателя. Научиться же вождению машины водитель может у инструктора, то есть психокорректора.
ДИНАМИКА СИМВОЛОВ
Механизмы сознания предполагают, что символы отражают механиз­мы психодинамики сознания. Сознание можно сравнить с моделью сосу­да, в который наслоены друг на друга жидкости разного удельного веса. Любое воздействие на сосуд (встряхивание, вращение, нагревание) приво­дит к смешиванию и флуктуированию жидкостей. Этот процесс и есть модель психодинамики. С точки зрения этологии механизм, приводящий к кристаллизации символа, может быть прямым, переадресованным, смещен­ным, ритуализированным, указывать на регрессию, вакуум-активности.

Идеи этологии (биологии поведения) возникли почти одновременно с классическим психоанализом, и не только на той же территории (Австрия начала XX века), но и в близкой культуральной среде. Однако, будучи долгое время академической университетской наукой, этология стала известной лишь после второй мировой войны и приобрела популярность после возникновения собственно этологии человека. Хотя 3. Фрейд хорошо знал современную ему физиологию, биологию и был материалистически ориентированным исследователем, постепенно психоанализ, наряду с терапевти­ческим содержанием, приобрел метапсихологическое звучание. Конрад Лоренц и Нико Тинберген, ссылаясь в своих работах на психоанализ, под­черкивали, что за метапсихологией скорее всего (хотя не всегда) кроются

14

ДИНАМИКА СИМВОЛОВ
эволюционные механизмы, которые просто еще недостаточно изучены. Такой механизм, в частности, кроется за табу инцеста. При изучении де­тей воспитанных в кибуцах, в которых первоначально дети обоих полов вос­питывались вместе, оказалось, что если они, даже не будучи родственника­ми воспитывались вместе, в дальнейшем между ними редко возникали брачные пары. То есть сексуальное влечение к близким родственникам не развивается, если в определенном возрасте они растут вместе.

Между бессознательным, архетипическим и суммой эволюционно приобретенных человеком адаптации (Urform) Конрад Лоренц ставил знак равенства. Этология всегда претендовала на роль объективной науки, а для социобиологии, как её отрасли, вообще характерен точный математичес­кий подход. Между тем, внешне независимое развитие этологии и психо­анализа привело к странным последствиям: этология при описании объек­тивных особенностей поведения использовала язык формального описания похожий на психоаналитический, а психоанализ, прикасаясь к поведению, не учитывал сравнительных кросс-культуральных и эволюционных иссле­дований. В 80-х годах XX века появился ряд работ, указывающих на воз­никновение объективного, или эволюционного, психоанализа, в основе ко­торого лежали аналогии эволюционно-биологических и психодинамичес­ких конструкций (Ранко-Лаферие, Овен Славин, Шарп, Бедкок). Позже воз­никли попытки использования эволюционного психоанализа для интерпре­тации мифологического текста, а также клиники неврозов и психозов.

Модель сознания Фрейда, с которой концептуально связана модель Эрика Эриксона и Когута, является по сути логическим modus barbara Эйлера и аналогична модели визуального восприятия. Центральными мо­делями этологии являются гидравлическая схема Конрада Лоренца, фор­мальные функциональные модели, заимствованные у физиологии, модели формальных грамматик, лингвистические модели. В принципе все эти типы моделей сводимы друг к другу и могут быть использованы для понимания символа в одинаковой мере.

Непосредственным материалом психоанализа, как и этологии, явля­ются символические системы. Однако принципиальная разница заключа­ется в том, что этологи стремятся опираться на объективно фиксируемые признаки при неэкспериментальном наблюдении. Удивительно, что они в целом соответствуют субъективному аналитическому метатексту. Неэкспе­риментальному наблюдению в этологии хорошо соответствует парапраксис классического анализа. Все методы этих дисциплин прекрасно объе­диняет теория и практика герменевтики.

15

ДИНАМИКА СИМВОЛОВ
Прямая аналогия психоаналитических и этологических механизмов позволяет утверждать, что бессознательное построено по эволюционно-генетическим (биологическим) законам и не хаотично. Некоторые анало­ги приведены в таблице 1.

Таблица 1


Каталог: book -> common psychology
common psychology -> Хайнц Хекхаузен Психология мотивации достижения
common psychology -> Церебральный
common psychology -> Андрей Александрович Вербицкий Наталья Анфиногентовна Бакшаева Психология мотивации студентов
common psychology -> Виктор Иванович Слободчиков Евгений Иванович Исаев Психология развития человека. Развитие субъективной реальности в онтогенезе
common psychology -> Юридическая психология
common psychology -> М. А. Холодная Психология интеллекта: парадоксы исследования
common psychology -> Самостоятельности
common psychology -> Шпаргалка по общей психологии психология как наука: предмет изучения, задачи
common psychology -> Психология семьи и больной ребенок
common psychology -> В психологию


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница