В. М. Бехтерев Бессмертие человеческой личности как научная проблема



страница3/4
Дата27.04.2016
Размер0.52 Mb.
1   2   3   4

несомненно, что сам факт войны противоречит общечеловеческой идее братства

народов, как смертная казнь противоречит идее перевоспитания преступных

людей.
Но кончится война, и поверьте, что слова "мир" и "братство", быть

может, никогда не прозвучат так пленительно, так искренно для человечества,

как непосредственно вслед за войной, особенно если мир заключим на

справедливых началах.


Да и сама война выдвигает так много моральных и общечеловеческих

вопросов, вопросов, связанных с развитием народоправства в разных странах и

в особенности у нас, что имеется немало оснований думать, что эта именно

война явится горнилом очищения для человечества за те социальные

неустройства, в которых оно жило столько веков.
Известно, с другой стороны, какое отвратительное впечатление вызывает

зрелище совершенной казни, и не потому ли, чтобы поддерживать институт

смертной казни, этот позор человечества, защитники казни даже вынуждены

скрывать выполнение ее от взоров публики.


Но как бы то ни было, личности, которые борются за общие блага

человечества, которые руководятся идеями права и гуманности, должны быть

признаны настоящими творцами духовной общечеловеческой культуры и,

следовательно, вместе с вечной жизнью имеют права и на вечное признание

человечества не в смысле только прославления их имени в потомстве, которое в

конце концов все равно забудется в течение миллионов лет, а в смысле тех

посевов, которые взрастут и останутся навсегда результатом их творческой

деятельности в духовной общечеловеческой культуре и приведут к созданию

лучшего человека в будущем.
В мире все движется, все течет, мир есть вечное движение, беспрерывное

превращение одной формы энергии в другую, так говорит наука. Нет ничего

постоянного, одно сменяется другим. Люди рождаются и умирают, возникают и

разрушаются царства. Ничего не остается ни на минуту одинаковым, и человеку

лишь кажется, что со смертью он разлагается и исчезает, превращаясь в ничто,

и притом исчезает навсегда. Но это неверно. Человек есть деятель и

соучастник общего мирового процесса. Нечего говорить, что новый шаг в науке,

технике, искусстве и морали остается вечным, как этап нового творческого

начала. Но и повседневная деятельность человека не исчезает бесследно.
Представьте себе, что вы побывали в театре. Плоха или хороша виденная

вами пьеса, это зависит от самой пьесы, но что она оставила в вас тот или

иной след, можно ли в этом сомневаться? Пусть этот след со временем даже

забудется, но значит ли это, что он не отразился известным образом на

зрителе и не дал своих последствий, что он тем или иным способом не

отразился на вашей последующей жизни. Не то ли самое нужно допускать и в

жизни? Вы видите деятельность окружающих вас лиц, слышите их беседу,

суждения, и вам может показаться, что все это проходит бесследно, исчезает,

не вызывая никаких последствий; а между тем может ли быть так с точки зрения

неуничтожаемости энергии?


Ведь энергия проявлялась в другом человеке в его поступках, словах,

мимике, жестах и других проявлениях, и может ли она исчезнуть бесследно.

Конечно, нет. И если мы говорили о вечности наиболее выдающихся творений

человеческого ума, то это лишь обозначает, что такие творения остаются

вечными сами по себе как таковые, тогда как все остальные проявления

человеческой деятельности служат лишь теми или иными импульсами для действий

других лиц, но преемственно, передаваясь из поколения в поколение, они также

вечны и служат теми агентами, которые с течением времени в ряде поколений

проявятся снова в каком-либо новом творении, претендующем на вечность как

таковое.
Возьмем продукты человеческого творчества в литературе. Около 300 лет

тому назад человечество обогатилось неизгладимыми в памяти потомства

творениями Сервантеса и Шекспира. Творения эти признаются вечными, ибо в них

оказалось то, что живет вечно в человеке, в глубинах его личности. В лице

Дон-Кихота вы имеете бедного рыцаря, фанатика, близкого к сумасшествию и,

может быть, даже немножко сумасшедшего, но в котором проявлялось

безграничное служение идеалу. "За свободу и честь человек должен

жертвовать жизнью, потому что рабство составляет величайшее земное бедствие"

- вот слова Дон-Кихота своему оруженосцу Санчо Пансе - слова, которые и

олицетворяют это бескорыстное служение идеалу.
В произведениях Шекспира вы имеете такие типы, как король Лир, которого

автор переводит из положения счастливого обладателя царской власти и

богатства в бедного, лишенного прав изгнанника. Этот переход от счастья к

страданию не мог не привести короля Лира к состраданию, ибо счастье

заглушает в человеке чувство справедливости и сострадания: "Учись, богач,

учись на деле нуждами меньших братьев, горюй их горем и избыток свой им

отдавай, чтоб оправдать тем Небо".

Наконец, испивший чашу испытаний до дна, король Лир поднимается до

ступеней высшей справедливости и высшего служения долгу, когда он

восклицает: "Нет в мире виноватых! Нет, я знаю, я заступаюсь за всех!"


И наконец Гамлет, вечно сомневающийся во всем и в самом себе,

чувствующий себя безвольным, изверившимся во всем, лишним и ненужным

человеком. Но Гамлет, признавая свое бессилие и безволие, сознает и величие

человеческого духа, когда говорит:


"Велик тот истинно, кто без великой цели не восстает, но бьется за

песчинку, когда задета честь".


Это вечная истина, сказанная человечеству в прекрасных образах

творческой мысли двумя великими писателями. Но разве эти произведения и сами

Сервантес и Шекспир явились как deus ex machina? Разве вся предшествующая

творческая деятельность человечества, ведшего неустанную борьбу за идеалы,

за честь, за лучшие блага, не подготовили всего того, что дали человечеству

эти великие произведения?


И чтобы вы ни взяли из того, что признается вечным, вы должны признать,

что вечное, в конце концов, есть плод бесконечного ряда предшествующих

условий, созданных творческой рукой человека.
В будущем человечества, как в синтезе, должна отражаться вся

предшествующая совокупная работа человеческого гения, а следовательно, и

морали, ибо будущий человек есть прямой наследник всей предшествовавшей

человеческой жизни с ее борьбой за лучшие блага и со всеми ее приобретениями

в поступательном ходе человеческой цивилизации.
В этом отношении будущее человечество представит собой действительную

картину достигнутого всеми предшествующими поколениями человечества, как бы

их духовным наследием, но лишь в форме общего синтеза. В последнем, однако,

ни одна новая черточка, ни одно малейшее зернышко, которые внес тот или

другой ранее живший человек в сокровищницу общечеловеческой культуры, не

останутся бесследными, ибо оно всегда даст свои ростки, которые позднее

будут развиваться и расти. Даже лица, не давшие ничего нового своей жизнью,

являющиеся как бы подражателями других, уже самим своим существованием, как

живые существа, действующие и вступающие в отношения с другими, как своего

рода передаточные среды, оставят свой след (хороший или дурной - это другой

вопрос), который не может не сказаться на духовном лике будущего

человечества, являющегося, как уже сказано, синтезом всего прошедшего и

воспроизводящего все приобретения прошлого человеческого опыта в его

конечных выводах и следствиях.


Дело в том, что если человеческая личность бессмертна и остается жить в

будущем как частица духовной общечеловеческой культуры, то она же живЈт и в

прошедшем, ибо она есть прямой продукт прошедшего, продукт всего того, что

она восприняла из прошлой общечеловеческой культуры путем преемственности и

унаследования.
При этом мы понимаем не одну только биологическую наследственность,

которая преемственно передает из поколения в поколение внешние формы

человеческой личности и ее внутреннюю организацию в смысле биохимических

процессов, отражающуюся на человеческом темпераменте и его характере, но и

тот процесс, который мы обозначаем именем социальной наследственности и

благодаря которому из рода в род передаются все приобретения жизненного

опыта предшествующих поколений.(17)
В сущности, каждый человек составляет неповторяющуюся единицу

бесконечного ряда предшествующих единиц живой силы, преемственно

передающихся от одних живых существ другим. Как внешняя форма амебы путем

эволюции послужила основанием для развития всех разнообразных и более

совершенных форм живой природы, так и первичная раздражительность

протоплазмы, лежащая в основе жизни, путЈм той же эволюции привела к

последовательному развитию в животном мире сложнейших сочетательных

рефлексов, совокупность которых достигает своего высшего развития в мире

человека.
Поэтому и все то, что мы называем подвигом, и все то, что мы называем

преступлением, непременно оставляют по себе определенный след в

общечеловеческой жизни, который имеет соответствующие ему последствия в

преемственном ряде поколений.


Вместе с тем каждый человек, явившийся наследником прошлых поколений,

есть деятель, творец и созидатель будущего. Он не имеет права говорить о

своем бессилии или бесплодности труда, ибо в нем самом заключается рождение

будущего.


С другой стороны, представляются жалкими те люди, которые всегда и

везде цепляются за саму жизнь как за панацею счастья, хотя их внутренний

голос должен был бы подсказать, что в известных случаях жертвой своей жизни

и тяжким страданием они созидают духовную, а следовательно, и моральную

основу жизни грядущих поколений. Это не значит, конечно, что человек должен

пренебрегать своей жизнью и не беречь ее там, где не только ее лишение, но

даже и ущерб здоровью сократил бы или уменьшил бы творчество человеческой

индивидуальности. Самоубийство вообще, как самоубийство по индивидуальным

мотивам, не может получить никакого оправдания с социально-этической точки

зрения, но жертва жизнью за благо человечества в будущем есть высший

этический порыв, который дается немногим. Наконец бессмыслен и страх смерти,

столь свойственный многим.


Неизвестность, что будет после смерти и особенно будущим превращением в

ничто, является всегдашним источником страха перед нею.


По словам Метерлинка, изложившего свои мысли в "Le Figaro", имеется

лишь одна причина страха смерти, это - "боязнь неизвестности, в которую она

нас повергает". По его мнению, главное наше желание - это сохранение

сознания нашей личности. "Мне совершенно безразлично, говорит себе наше "я",

ограниченное и упорное в своем непонимании, чтобы самые возвышенные, самые

свободные и самые прекрасные черты моего духа жили вечной жизнью и светились

в вечном блаженстве. Они уже не мои, и я их поэтому не признаю. Смерть

перерезала сплетение нервов или воспоминаний, связанных с каким-то страхом,

в котором находится точка, дающая ощущение моего целого "я". Раз они

оторваны от меня и блуждают в пространстве и времени, то судьба лучших черт

мне так же чужда, как и судьба самых отдаленных звезд".
Однако так ли это? Неужели человек столь эгоистичен вообще, что для

него безразлично, что будет последователем его самого, хотя бы это

последствие было не он сам, а нечто от него обособленное, подобно, например,

потомству, которое он произвел на свет. Но разве дети, эта плоть от плоти

нашей и наследники духовной культуры предшествующих поколений, для нас

безразличные существа, и разве их судьба для нас является совершенно чуждой

и безразличной?
Путем строгого размышления о роли личности как одного из звеньев

бесконечного ряда жизней, преемственно наследующих одна другую в своем

внутреннем содержании и во внешней форме, человек должен найти примирение с

тем сроком, который уделила ему судьба для исполнения возложенной на него

созидательной работы. Ощущаемый страх смерти только и доказывает, что

человек рассматривает самого себя как нечто самодовлеющее и обособленное от

всего мира, которое будто бы утрачивает свое бытие вместе со смертью, что,

как мы видели, неправильно по существу.


По словам Мечникова: "Высокое умственное развитие обусловило сознание

неизбежности смерти, а животная природа сократила жизнь вследствие

хронического отравления ядами, вырабатываемыми бактериями кишечной флоры.

Эта основная дисгармония человеческой природы может быть устранена правилами

рациональной гигиены, чем дается возможность человеку прожить полный и

счастливый цикл жизни, заканчивающийся спокойной естественной смертью. Это и

есть так называемый ортобиоз, на который можно смотреть как на цель

рационального человеческого существования".


Не отрицая ортобиоза как жизни по правилам гигиены, обещающей после

120-150 лет привести к естественной физиологической старости, можно ли,

однако, на ортобиоз смотреть как на цель рационального человеческого

существования?


Ведь это значило бы сказать, что трудолюбивая, умеренная и долгая жизнь

по правилам гигиены есть цель, к которой должны стремиться как к конечному

идеалу. Но разве мы не знаем тысячи примеров, когда люди, прожившие короткий

век, оставили после себя духовное наследство, которое несравненно по

ценности с тем, что оставляют люди, живущие долгий век?
А если это так, то ортобиоз, или жизнь по правилам гигиены, составляет

не цель, а лишь одно из средств для осуществления лучших моральных идеалов,

ибо она дает возможность беспрерывного умственного и морального

самоусовершенствования, для которого телесное благосостояние является лишь

одним из благоприятных условий, ничуть не более. Но помимо всего сказанного

человек, доживающий до естественного конца по правилам ортобиоза, разве тем

самым неизбежно освобождается от страха смерти, разве его сознание

неизвестности за порогом жизни просветляется от "долготы дней"? Ведь все в

этом отношении остается прежним, разве только дряхлость будет настолько

тяготить, что возникает сама собой потребность "вечного покоя", или же

сознание будет угашено под влиянием старости как у человека, уже умственно

ослабевшего. Если это имел в виду Мечников, говоря о своем ортобиозе, то я

бы спросил, будет ли в общем даже для общечеловеческой культуры полезно не

только в материальном, но и в моральном отношении, обременение всего

человечества людьми дряхлыми, слабосильными, вообще немощными и с

притупленной умственной деятельностью - этим печальным свойством глубокой

старости, которую ведь ортобиоз не устраняет, устраняя лишь преждевременную

дряхлость.


По нашим взглядам, человек, умирающий в предназначенный ему судьбой

срок, безразлично, преждевременной ли будет его смерть или он воспользовался

полным сроком своей жизни, расставаясь с ней и переходя в вечный сон без

сновидений, состав- ляющий, по словам Метерлинка, истинное благо в течение

всей жизни человека, должен не страшиться самой смерти, как вечного сна, а

лишь жалеть о том, что он не все совершил, что мог сделать для общего блага,

и утешаться мыслью о сделанном. Но именно и нужно, чтоб было чем утешаться

перед расставанием с жизньдр. А у многих ли есть это утешение общеполезности

проведенной жизни, что не может не нарушать спокойствия духа перед

наступающей смертью? Те, кто умирают при сознании, что они служили правому

делу, смерти не боятся. Вспомните смерть первых христиан, переносивших

страшные муки со славословием Божества на устах. Вспомните смерть Гуса с

молитвой на костре. А разве мало приявших смерть как высшую дань своему

долгу из тех, которые умерли за свою родину, а равно и из тех, кого судьба

сделала жертвой за свои политические убеждения?
Разве это не примеры живой моральной силы, победы духа над плотью? Что,

в самом деле, может быть выше и, скажу даже, завиднее того, когда даже лютая

смерть не только не перестает быть страшной, но радостна, как жертва на

благо человечества в его настоящем и будущем...

Друг, не страшись, что смерть настанет,

И сердцу биться вновь не даст,

Что твой потухший взор не взглянет

На все, что гений вновь создаст.


Поверь, мой друг, кругом все тленно,

Чем жив и славен Божий свет,

Твоя душа лишь будет ценна,

Когда оставит добрый след.


Дабы не меркли идеалы

От века суждено судьбой,

Чтоб старость дряхлую сменяла

Улыбка жизни молодой.


Твои дела, твои сомненья

В младые души западут,

В них закипят опять волненья,

Чем сердце к подвигам зажгут.

И вот я скажу, чтобы побороть страх смерти, нужно жить так, чтобы

оставалось сознание не бесплодно прожитой жизни, и нужно быть в постоянной

готовности умереть.
Мы погрязаем в мелочах своей жизни так, что забываем о вечном институте

смерти и только вспоминаем о нем, когда смерть постигает друга, когда по

улице двигается погребальный кортеж, и даже в эти моменты мы не всегда

думаем о том часе, который неизбежно наступит для нас самих. А между тем об

этом именно часе и следовало бы вспоминать почаще, но не для того, чтобы

горевать и плакаться, а для того, чтобы бодрить себя к деятельности,

побуждать к мысли о связи нашей личности со всем человечеством и со всем

вообще миром с беспредельным его движением и беспредельным

совершенствованием, частицу которого мы осуществляем.
Можно ли, однако, говорить о вечной жизни, если наша планета имеет, в

конце концов, ограниченное существование, хотя бы от медленного, но

постоянного охлаждения солнца? Но если заходить так далеко, то надо

признать, что так как границ совершенствования человеческой личности не

существует, то вполне допустимо в будущем общение человечества с другими

планетными мирами Вселенной, тем более что задача о межпланетном общении

поставлена уже ныне некоторыми из астрономов.
А что жизнь существует не на одной Земле, а и на других планетах, где

имеются условия, приблизительно сходные с земными, можно ли в том

сомневаться? Ведь мировые законы одни и те же как для земли, так и для

других планет, и если на Земле в отдаленное от нас время возникла жизнь в

силу общих мировых законов, то она также должна была возникнуть и на других,

сходных по внешним условиям планетах. С другой стороны, так как силы природы

безграничны, а силы человеческого ума, являющегося отражением мировой

энергии, неиссякаемы, то и надо признать, что задача межпланетных

сигнализаций между существами, их населяющими, не может быть признана

неразрешимой в течение грядущих веков. А вместе с этим устранится и

ограничение будущей жизни человечества условиями существования земной

планеты - этой песчинки, кружащейся вокруг своего Солнца, ибо тогда будет

установлена преемственность духовной культуры живых существ, населяющих

различные планеты беспредельного мирового пространства.


С понятием о вечной жизни человеческой личности в духовной жизни всего

человечества необходимо связывается, как мы видели, и вопрос о нравственной

ответственности отдельной личности, о чем была речь уже выше, но вопрос сам

по себе так важен, что мы считаем необходимым к нему вернуться вновь.


В самом деле, представим себе, что человек умирает, причем вместе со

смертью утрачивается и духовная его сторона вполне и навсегда. Представим

себе, что мы имеем при этом дело с атеистом, который совершенно исключает

веру в загробную жизнь в смысле христианского учения. На что он может

опираться в своих действиях и поступках, что он может мыслить о себе, о

своем существовании, о смысле жизни? Чем будет оправдываться добродетель,

чувство долга, подвиг? На чем будет основываться человеческая совесть, и,

наконец, возможна ли при таких условиях даже общечеловеческая духовная

культура, ибо она предполагает духовный прогресс или совершенстование

духовной личности человечества, а как оно возможно при полной духовной

смерти отдельных личностей?
Если "я" не существую после себя, если меня нет в будущем, как нет и в

прошлом, что же тогда мной будет руководить? Какие идеалы возымеют перевес -

личные или общечеловеческие, и что может меня соблазнять в пользу

общечеловеческих идеалов? Благодарная память потомства? Но ведь она

недолговечна. О доисторической жизни народов мы уже мало что знаем. Да и

память в потомстве суживается с течением времени до личностей наиболее

сильных, гениальных, оставивших особенно крупный по себе след. А много ли

таких, которые не только могут считаться гениями, но хотя бы уподоблялись

им, и что остается мыслить остальным, которые относят себя к категории

обыкновенных смертных? Такие лица или вовсе не мирятся с жизнью и тогда

прекращают свою жизнь самоубийством или же, не осмысливая цели жизни,

мирятся с идеей бренности своего существования, бессмысленности

общечеловеческих идеалов, бесцельности труда на общую пользу и успокаиваются

на мысли "живи, пока живется", а как - в свою ли утробу или на пользу других

- для них этого вопроса даже не существует.
Между тем развиваемая выше точка зрения исключает подобную доктрину,

выдвигая и вопрос о моральной ответственности каждой отдельной личности

перед потомством, точнее говоря, перед всем человечеством.
Ответственность за свои поступки и действия является совершенно

естественной, если каждый поступок, каждый шаг, каждое слово, каждый жест,

каждое мимическое движение и даже каждый произнесенный человеком звук не

остаются бесследными, а так или иначе отражаются в других, претворяясь здесь

в новые формы воздействия на внешний мир и передаваясь путем социальной

преемственности будущим поколениям человечества.


А если это так, то для всякой человеческой личности возникает и

необходимость нравственного совершенствования в течение жизни. Необходимо,

чтоб каждая личность, благодаря тому запасу энергии, который она приобретает

как со своим рождением, так и в течение своей жизни путем трансформирования

энергий окружающей природы, возможно полнее участвовала в общей

созидательной работе над развитием духовной культуры человечества и вносила

бы всю силу своей творческой деятельности в окружающий мир. Это есть

моральная обязанность каждой вообще личности, вытекающая из всего строя

посылок, который был передан нами в предыдущем изложении.
Жизнь, как и весь мир, не есть покой, а беспрерывное движение и

деятельность.


Труд, связанный с затратой энергии, есть физиологическая необходимость

для человека. Но труд сам по себе как всякая деятельность, встречающая на

пути своем те или другие препятствия, приводит человека к совершенствованию,

которое продолжается от самого младенчества до прекращения человеческой

жизни, если в нем не будет преждевременно убита склонность к труду, а

следовательно, и к совершенствованию, тем или другим болезненным недугом.

Нельзя забывать, что противодействия, встречаемые на пути той или иной


Каталог: repository -> history
history -> Уроки гипноза «Семинар с Бетти Элис Эриксон: новые уроки гипноза»
history -> Гейл Шихи Возрастные кризисы
history -> Абрахам Маслоу на подступах к психологии бытия
history -> Лиз Бурбо Пять травм, которые мешают быть самим собой
history -> Фромм Э. Душа человека ее способность к добру и злу Эрих ФРОММ Душа человека ее способность к добру и злу
history -> Женщина третьего тысячелетия
history -> КӨкейкесті әдебиеттану. Алматы: «Сардар», 2010. 10 кітап. 312 бет
history -> Развития души и тела


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница