В. И. Вернадского В. В. Буряк Динамика культуры в эпоху глобализации: ноосферный контекст Монография


Гражданское общество в контексте ноосферогенеза и продвижения глобальных трансформаций



страница19/38
Дата31.07.2022
Размер1,59 Mb.
#174507
ТипМонография
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   38
3.3. Гражданское общество
в контексте ноосферогенеза
и продвижения глобальных трансформаций

Все современные процессы, которые рассматриваются на глобальной шкале с необходимостью должны быть размещены в контексте ноосферологических исследований. Изучение формирования современного глобального гражданского общества предполагает исследования в тех областях, где человечество осознанно и ответственно вступает в масштабные взаимодействия с планетарным социумом, природой, используя при этом высокие информационные технологии. Учёные, которые стремятся к пониманию закономерностей глобализирующегося мира, к пониманию механизмов трансформации глобализирующегося социума, неизбежно сталкиваются с пониманием сложности проблем, связанных с «человеческим фактором», отсюда и необходимость исследования возможно широкого спектра ноосферных рисков. Для этого нужно освоить массивы фактического материала, усвоение новых познавательных практик и проработка современных ценностных стратегий в условиях экологического и климатического кризиса. Построение гражданского общества, а тем более, глобального гражданского общества, включение режима эффективности демократических преобразований с необходимостью требует построения нового мировоззренческого горизонта, формирование релевантных социальных, культурных, энвайронментальных, политических ценностей в условиях современной ноосферной реальности.
Значимым контекстом развития любых социально-политических процессов в современном мире являются глобальные трансформации. Уже в 90-е годы XX века, когда глобализационные процессы стали обретать более ясные формы, стало очевидно, что глобальные трансформации имеют комплексный и многоуровневый характер. Степень их эффективности во многом находилась в прямой зависимости от финансовых, политических и технологических инструментов. Огромное значение в структурировании глобального культурного пространства имели информационные технологии, а также финансово-экономические международные институты, транснациональные корпорации, военно-политические блоки и союзы.
В связи с этим можно утверждать, что глобализация – это не утопия, не миф, не теоретический конструкт, но сложнейший комплекс событийности. Это планетарная геополитика, осуществление геоэкономических стратегий, тренды международной экономики, соответствующая политика и идеология. Хотя некоторые авторы, в частности, Манфред Штигер, считают, что «глобализация» - это в большей степени неолиберальный политико-идеологический и экономический проект, нежели «естественный» всемирно-исторический процесс [Steger, 2003].
Как любое комплексное явление, глобальные трансформации являются объектом различных интерпретаций и потому неудивительно, что позиции исследователей носят диаметрально противоположный характер. Идеологическая составляющая играет немаловажную роль в формировании и динамике глобальных процессов в современном мире. Чтобы определить объективный характер планетарных трансформаций, необходимо прояснить специфику идейно-политического продвижения глобалистских стратегий. Выяснение идеологических аспектов, лежащих в основании продолжающихся противоречивых экономических и политических изменений, - необходимая ступень объективации глобализирующегося мира. Одной из задач исследования социально-исторического генезиса является выявление особенностей конструирования «глобализации» как идеологического концепта. Сегодня процесс глобальных трансформаций (или глобализации) продвинулся настолько далеко, что становится очевидным невозможность реализации иных сколько-нибудь значимых конкурентоспособных проектов. Гиперскорость тотальной экспансии, которая присуща экономическим, технологическим, политическим стратегиям, основанным на глобальном мышлении, вызывает беспокойство и озабоченность фактически во всех интеллектуальных кругах научной, гуманитарной и политической элиты. По мнению Збигнева Бжезинского, в глобализирующемся мире необходимы новые правила для старых геополитических игр. [Brzezinski, 1998].
Для понимания природы глобальных трансформаций необходимо понять не только экономические и геополитические контексты современных событий, но также природу и специфику планетарных социальных процессов, инициатив построения гражданского общества. Методы социального конструктивизма также используются при теоретизировании темы гражданского общества и, тем более, тематизации глобального гражданского общества. Глобальное гражданское общество также находится в компетенции истории идей как дисциплины, изучающей генезис интеллектуальной традиции, трансформацию интеллектуальной деятельности, траекторию интеллектуальной истории. Как теоретическая дисциплина история идей непосредственно связана с эволюцией философской мысли, политической историей, историей искусства и культуры. Идея «глобального гражданского общества» наследует смыслы предшествовавшей ей идее «гражданского общества». Мери Калдор показывает, что термин «глобальное гражданское общество» (global civil society) стал использоваться в течение последних десяти лет, хотя, как она отмечает, уже у Канта можно найти размышления об универсальном гражданском обществе (international civil society) [Kaldor, 2003b: 583].
Отдельные темы, которые были связаны с планетарным контекстом социально-политических событий ещё несколько десятилетий тому назад, вполне укладывались в понятие «космополитизм». Здесь несомненна идеологическая и этическая составляющие и реминисценции с философией античной школы киников. Однако те значительные трансформации, в основном, экономические, которые произошли в конце двадцатого века, заставили теоретиков сконструировать другую сетку понятий для более точного и объективного понимания текущей ситуации в мире. Ключевым понятием, схватывающим особенности нового мирового порядка, становится «глобализация». Как считает Калдор, это понятие, если акцентировать именно социально-политический его аспект, содержательно отражает «резкий рост взаимосвязанности государств, развёртывание системы глобального управления, появление большого числа движений, групп, сетей и организаций, которые участвуют в глобальных или транснациональных общественных дискуссиях, ставящих под вопрос абсолютный приоритет государства» [Kaldor, 2003b:583]. (Перевод автора, В. Б.)
Идея «гражданского общества» как ключевой социально-политический императив и общественно-значимая цель оказались сегодня привлекательны не только и не столько в западноевропейской социально-правовой культуре, но в большей степени в «новых демократиях» Центральной Европы и Восточной Европы, в Латинской Америке и Восточной Азии. При этом произошла политическая «децентрация» понятия, благодаря тому, что появился новый концепт с новым содержанием – «глобальное гражданское общество» (global civil society). Этот новый концепт указывает на содержание с актуальной проблематикой – переход от национально-государственных форм (европейского типа) производства гражданского общества к наднациональным формам утверждения гражданских инициатив, противостоящих неоправданному насилию государства, с одной стороны, и сопротивления агрессивным маркетинговым стратегиям неолиберального глобального рынка (neo-liberal marketization). Большое значение для корректного анализа имеют локальный и региональный контексты социогенеза, что вполне учитывается авторами. Интегрируя свои исследовательские усилия, учёные создают целостную всеобъемлющую картину политических трансформаций, где ведущими силами оказываются свобода и стремление к демократии [Kaldor, 2003a].
В современном социально-философском дискурсе «выкованный столетиями» концепт сivil society занимает важное место. Дело в том, что это не только объект теоретизирования «учёных мужей», но действенный социально-практический проект, затрагивающий судьбы отдельных граждан и влияющий на переформатирование социальной действительности в рамках современных государств. Однако и в повседневных политических практиках и в теоретических дискуссиях словосочетание «гражданское общество» используется в различных интерпретациях участников дискуссий. И это не просто «спор о словах», но, в конечном счёте, спор о судьбах многих людей. Поэтому неудивительно, что экспертное сообщество стремится через «уточнение понятий» выйти на конструктивный диалог в отношении продвижения идеи гражданского общества. В коллективной монографии «Языки гражданского общества» (2006) под редакцией Питера Вагнера [Wagner, 2006] авторы занимаются «археологией смыслов», выделяя различные языки, смысловые пласты, многочисленные практики ранних, существующих и эмерджентных гражданских обществ. Фактически все исследователи согласны в том, что именно в Западной Европе сформировалась идейная, правовая и социокультурная матрица классического представления о сути и функциях гражданского общества. Авторы констатируют, что базовый смысл «гражданского общества», манифестированный в эпоху Просвещения, оказался некоторым образом предан забвению, но в последние десятилетия оказался востребован и возрождён.
Вопрос о границах и перспективах развития гражданского общества особо актуален, поскольку идеи, в том числе общественно-политические, становятся более мобильными и всепроникающими. Глобализация – это не только вездесущие потоки финансов, товаров и технологий, но также ускоренная циркуляция идей, в особенности политических и социальных. Поэтому исследования таких значимых феноменов, как гражданский активизм, гражданское общество, права человека и других значимых приоритетов, важны для эффективной локализации в глобальном политическом пространстве. Глобальный контекст предполагает стандартизацию политических практик, в том числе деятельности структур гражданского общества, механизмов политической устойчивости в условиях перестройки авторитарных форм государственного управления. В то же время необходимо исследование взаимодействия между традиционными институтами власти и неолиберальными ценностями, которые находятся в основе идеологической платформы гражданского общества.
Тенденция объединения усилий до того разрозненных гражданских объединений и активных действий в направлении конструирования «глобального гражданского общества» наблюдается в начале и середине 90-х годов двадцатого века. Это происходит одновременно с противоречивым и непростым процессом экономической глобализации и борьбы за гражданские права. Комплексный мощный тренд - «глобализация» - во многом определяет внутренние и международные социальные процессы. Логичным и исторически преопределённым шагом стало появление такого феномена как «новые социальные движения» (New Social Movements (NSM). Это важный фактор негосударственного влияния на современную международную политику. В своей работе «Глобальное гражданское общество: ответ войне» Мэри Калдор делает акцент на роли неправительственных акторов (nonstate actors) в производстве международных отношений. Изучая поле международных отношений, Калдор делает отправной точкой перспективу гражданского активизма и при этом опирается на методологию конструктивистской традиции [Kaldor, 2003a].
Гражданское общество оказывает всё большее влияние на формирование третьего экономического сектора. Эта тенденция становится постепенно ведущей в формировании стратегий, которые направлены на достижение альтернативных социальных и глобальных гражданских инициатив. Идеология и практики гражданских объединений особенно стали актуальными в условиях стандартизации и унификации глобальных рынков. Такие глобальные акторы, как МВФ и Всемирный банк, используют сети гражданских обществ для реализации и экономических проектов. Однако в скором времени проявился феномен изначальной консервативности и нерецептивности стран «третьего мира» по отношению к западным формам демократии, социальным технологиям и оперативным тактикам гражданского активизма. Постепенно словосочетание «гражданское общество» стало востребованным в идеологических и манипулятивных дискурсах, наряду с «демократией» оказалось элементом прикладной политики. Эти соблазнительные эмансипирующие идеи, понятия и словосочетания стали идеологическими «ферментами» так называемых «цветных революций». «Гражданское общество», «права человека» и «демократия», на наш взгляд, являются важнейшими концептуальными и идейно-политическими ресурсами трансформации постиндустриального общества. Однако их принудительная имплантация в доиндустриальные и «квази-постиндустриальные» общества может привести к политико-социальному регрессу и экономической стагнации. Это специальная тема: «экспорт революций» и экзистенциальные риски для неустойчивых социумов.
Ключевые смыслы понятия «гражданское общество» постоянно трансформируются и всё больше зависят от культурно-исторического, социально-политического и экономического контекстов. Это смещение смыслов и практик в эпоху глобальных трансформаций показывают Джоди Йенсен и Ференц Мисливец в статье «Глобальное гражданское общество: от диссидентского дискурса к стилистике Мирового Банка» [Jensen, Miszlivetz, 2006]. Согласно авторам, идея гражданского общества из идеалистической плоскости переходит неизбежно в социально-экономическую, особенно если это касается масштабных, глобальных инициатив.
Чтобы защититься и утвердить свои принципы в планетарном масштабе, гражданское общество должно быть активным и опираться на современные экономические механизмы, инновации, широко используя новейшие информационные технологии. Сегодня достижение глобального эффекта возможно только через многократное увеличение скорости информационных потоков и «сетевого маркетинга», идёт ли речь о музыке, фильмах, литературе, спорте, политике, гражданских правах и свободах. Теоретик «глобального гражданского общества» Дон Эберли в своей книге «Восхождение глобального гражданского общества: конструирование сообществ и наций заново» (2008) [Eberly, 2008] проводит идею необходимости фундаментального обновления человеческой цивилизации на основе новых принципов.
Он убеждён в преимуществе активной гражданской позиции продвижения общечеловеческих ценностей на глобальной шкале. Эберли открыто говорит об американском экспорте активных структур гражданского общества. Он считает, что современное глобальное гражданское общество создаётся благодаря первой глобальной революции общественных объединений (first global associational revolution). Движущими силами этой революции он видит: некоммерческие организации, неправительственные организации, тысячи гражданских, профессиональных и правозащитных групп (nonprofits, NGOs, and thousands of civic, professional, and advocacy-oriented groups). Они связаны между собой благодаря современным технологиям и продвигают демократические ценности по всему миру (promoting democratic values worldwide). Координируя свои усилия (не в последнюю очередь через социальные сети) гражданские объединения посредством активной деятельности должны, по его мнению, обеспечить взрывное расширение глобального гражданского общества. Автор утверждает, что это – наиболее значимый американский экспорт (America’s most consequental export), представляющий величайшую надежду (greatest houp) для экономического и политического прогресса [Eberly, 2008:IX].
Детерминантами развития глобального гражданского общества являются информационные планетарные потоки, социальные сети, гражданский активизм, которые пытаются контролировать авторитарную деятельность государственных учреждений, коррупционные злоупотребления и монополию капиталистических мегакорпораций. На наш взгляд, несколько упрощая это многофакторное поле, эксперт по проблемам глобального гражданского общества Джон Кейн определяет особенности идеи глобального гражданского общества в книге «Глобальное гражданское общество?» [Keane, 2003].
Он акцентирует внимание на новых путях конструирования демократии, глубинных потребностях во всё большей демократизации. Автор отмечает сложнейшие условия глобализирующегося мира, учитывая наличие планетарной информационной инфраструктуры. Кейн в основном рассматривает потенциал новых социальных движений, выделяя непредсказуемость такого важнейшего фактора, как глобальный, корпоративный «турбокапитализм» (turbocapitalism), и отмечает значительное влияние политических институций «космократии» (cosmocracy). Анализ ключевых факторов даёт вполне реалистическую и ясную картину, заставляет более точно прогнозировать будущее глобального гражданского общества. Вопрос об осуществлении идеи глобального гражданского общества через значимые детерминанты является ключевым для теоретиков и практиков, поскольку именно объективная картина развёртывания институций, организаций и практик позволяет говорить о реалистических стратегиях построения нового справедливого миропорядка на основе признания главенства универсальных политических ценностей.
Основная методологическая проблема при изучении глобального гражданского общества заключается в определении его содержательных характеристик и социально-политических границ. Предметом исследования оказывается гражданское общество в глобализирующемся мире. Ясно, что современное гражданское общество в условиях планетарного информационного пространства не определяется исключительно национально-государственными границами. Его «физическая», «индивидная» основа сегодня дополнена, расширена, определена во многом социальными сетями, которые уже изначально глобальны и трансконтинентальны.
В академическом знании существует проблема операциональности определения. Это не схоластические спекуляции, но актуальный вопрос, связанный с релевантностью и точностью методов научного познания. Процедуры операционализации непосредственно близки определению и границам применимости понятия «глобальное гражданское общество». На первый план выходит задача смысловой избыточности в силу чересчур частотного употребления понятия в различных текстах и контекстах. Джон Кейн в своей работе «Гражданское общество» [Keane, 1999] показал, как термин «гражданское общество» за последние два столетия трансформировался в популярное понятие, поскольку оно оказалось востребованным и даже необходимым в профессиональной среде политиков, академических исследователей, журналистов, «капитанов бизнеса» и, конечно же, в кругах гражданских активистов.
Исторический подход позволил автору выявить наиболее значимые способы операционализации понятия. Экспозиция научных дискуссий между специалистами в области политических наук в трактовках и уточнении смыслов «гражданского общества», выделение основных пересекающихся подходов в интерпретации понятия – несомненная заслуга автора. Впечатляющая эрудиция позволяет исследователю развернуть целостную социально-политическую картину, определить историческую траекторию движения смыслов термина «гражданское общество». Начиная с первых этапов его формирования, от зарождения первых отрефлексированных значений в странах Западной Европы к расширенному применению в рамках политической культуры США и, затем, превращением его в глобальный политико-идеологический слоган. Кроме того, рассмотрены конкретные приложения понятия, его социокультурная и политическая «локализация» в Южной Африке, Южной Корее, Китае, странах Восточной Европы. Кейн стремится доказать, что адекватное применение понятия «гражданское общество» помогает выявить скрытый смысловой потенциал и «перезагрузить» привычные трактовки «власти», «собственности», «насилия», «политики», «национализма» и «демократии» [Keane, 1999].
Ввиду этой концептуальной размытости следует ограничить смысловое поле «глобального гражданского общества» ключевыми характеристиками, с необходимыми и достаточными коннотациями. Под глобальным гражданским обществом (global civil society) понимается такое гражданское общество, которое постоянно трансформируется в условиях информационной революции на глобальной социально-политической шкале. Оно состоит из разнородных многочисленных групп, гендерно и социально неоднородных, с различными формами организованности, и прочно связано с другими организованными группами. Несмотря на разнородность организаций, обнаруживает общие черты: движение к демократизации поверх государственных границ, открытость, стремление к общечеловеческим (универсальным) ценностям. Актуальная специфическая особенность глобального гражданского общества состоит в растущей популярности социальных сетей, функционирующих в информационном обществе. В этой связи укажем на двойственную природу глобального гражданского общества, которая характеризуется наличием национального «паспортизированного» гражданства и «виртуализированными» формами социально-политической деятельности в условиях глобального информационного киберпространства. Понятно, что отчётливая конфигурация и процедуры «картографирования» гражданского общества и тем более глобального гражданского общества объективно затруднены. Социальные структуры, обеспечивающие функционирование глобального гражданского общества, развиваются из существующих интернациональных взаимодействий с тенденцией к формированию глобальных социальных сетей [Buzan, 2004].
Уточняя далее предмет исследования, отметим, что социально-политическая идентичность или соотнесение тех или иных групп граждан с деятельностью «глобального гражданского общества» затруднены рядом обстоятельств. Зачастую происходит упрощение ситуации в силу искусственного ускорения процесса демократизации без учёта культурно-исторических реалий. Эта «торопливость» определений чревата «откатом» от ценностей гражданского общества в силу неготовности традиционных политических культур к кардинальным переменам системы ценностей (с «восточных» на «западные»). Коллизии «арабских революций» 2010-2011 годов отражают эффекты и дефекты «экспорта демократии». Проблема гомогенизации социально-политического регионального и планетарного пространства симметрична проблеме «культурного империализма» и культурной глобализации. Необходимо производить уточнения относительно того, как происходят многоуровневые глобальные трансформации, как конкретные феномены гражданского достоинства могут быть проявлены и интегрированы в «глобальное гражданское общество». Хотя цели и формы деятельности гражданских объединений могут находиться в противоречии друг с другом. Например, группы борющиеся «за права женщин» и группы борющиеся «за права мужчин» (в одной и той же стране, по крайней мере), очевидно, не могут механически объединиться.
В операциональном плане использование академического выражения, словосочетания «глобальное гражданское общество» предполагает специальную трактовку этого качественно нового негосударственного социально-политического (new non-state-based) феномена. Дело в том, что такие его свойства, как отсутствие отчётливых государственных барьеров этого политического сообщества (border-free expressions of political community), отсутствие территориального суверенитета и др., создают определённые проблемы, связанные с политической, социальной и этно-национальной идентичностью «глобальных граждан». Тенденция к демократизации институтов глобального управления, расширение движений борьбы за гражданские права в международном правовом поле, появление потребности в глобальном гражданстве (global citizenry), расширение общественной сферы высказывания и активизма до всемирных масштабов требуют поддержки и инвестиций (времени, финансов и политической поддержки). В этом случае трансформации гражданского общества по направлению к глобальному гражданскому обществу будут эффективными.
Более проявлена противоречивость отнесения к «гражданскому обществу» социальной активности групп, продвигающих защиту религиозных ценностей. В ряде стран так называемой «арабо-мусульманской дуги» в начале 2011 года произошли социальные волнения. Причины их были разными, и многое зависело от этнокультурных исторических особенностей отдельных стран. Но, например, в Бахрейне и Саудовской Аравии одним из центральных источников конфликтов является многовековая «борьба за религиозные права» шиитов и суннитов. Сходная ситуация с борьбой за религиозные права общин в Ираке и Иране. Можно ли эти формы активности гражданских религиозных групп отнести к «сегментам» интегрирующегося глобального гражданского общества? По логике развития глобального гражданского общества, протестующие группы бахрейнских шиитов должны объединиться с протестующими группами саудовских суннитов на глобальной шкале, поскольку и те, и другие выступают против государственных структур, ущемляющих (по их мнению) религиозные интересы. Такая сложная ситуация в отношении продолжающихся «культурных войн» имеет место не только в Бахрейне и Саудовской Аравии. Представить себе суннитско-шиитский религиозно-гражданский «единый фронт» против бахрейнской и саудовской монархий затруднительно. Политически конъюнктурная метафора «арабская весна», работая в режиме политической стратегии соблазна, по сути, маскирует существо сложнейших, противоречивых, жестоких и непрогнозируемых социально-политических конфликтов, вызывая в конечном счёте разочарование (disappointment) и дискредитацию позитивной идеи гражданского общества.
На наш взгляд говорить сегодня о глобальном гражданском обществе как «социальной данности», «социально-политической реальности», устойчивой транснациональной социальной сети нельзя. Но можно рассматривать эти противоречивые и специфические формы борьбы за гражданские права как некие значимые тенденции. Сегодня «глобальное гражданское общество» представляет собой общественно значимый позитивный проект, а в реальности «здесь и сейчас» это конгломерат групп и движений, объединяемый некоторыми идеалами построения справедливых отношений граждан и государства. В силу различий в понимании социальных, этических, культурных и религиозных ценностей специфические отдельные группы, относимые к «гражданскому обществу», пока что невозможно связать функционально и организационно в целостное «глобальное гражданское общество».
Нужно отметить к тому же, что некоторые формы гражданской деятельности ситуативны, неустойчивы, противоречивы, ангажированы крупными финансовыми корпорациями и сконструированы влиятельными политическими партиями. До сих пор, например, неясен характер, цели и направление действий гражданской по форме, но коммерческой (по методам деятельности) украинской общественной организации «Femen», с профессиональной режиссурой скандальных перформансов, мощнейшими PR-технологиями и масс-медийной «раскруткой». Количество журналистов и фотографов на некоторых таких акциях насчитывается десятками. Также необходимо указать на имеющиеся широкие возможности использования выражения «гражданское общество» как успешно работающего социально-политического и идеологического «лейбла» в корыстных целях. Специфика современного политизированного общества, которое вполне доказательно Ги Дебор показал как «общество спектакля», позволяет часто злоупотреблять важными и значимыми общечеловеческими идеалами и ценностями.
В то же время, нужно признать, что, независимо от манипуляций ценностями и идеалами, ключевые цели формирования глобального гражданского общества - эффективные практики - заставляют государственные институты и структуры всё чаще учитывать фактор поднадзорности чиновников в осуществлении их деятельности по отношению к гражданам и гражданским группам. Это снижает пресс господства государственной власти и увеличивает влияние гегемонии гражданского общества. Неуклонно происходит социально-политический сдвиг и переформатирование стратегий «надзора» и «наказания», замещение этих грубых инструментов времён европейского абсолютизма, коммунистического и фашистского тоталитаризма. Укрепляются высокотехнологичные формы «контроля» и манипулятивные формы психологического «самоконтроля» в условиях современного глобального корпоративизма. Это весьма значимая и широкая тема. Исследователи рассматривают социально-историческую эволюцию корпоративизма [Wiarda, 1996], основные варианты политической и организационной деятельности [Williamson, 2010], а также роль корпораций в управлении глобальными трансформациями с целью установления нового мирового порядка [Grupp, 2009]. Наряду с традиционализмом, национализмом и автаритаризмом, корпоративизм является препятствием для осуществления прав индивидуума в глобализирующемся мире.

Каталог: wp-content -> uploads -> 2017
2017 -> Пояснительная записка к рабочей программе профессиональной подготовки водителей транспортных средств категории «В» в ооо «Учебный комбинат»
2017 -> Основная профессиональная образовательная программа
2017 -> Родительская семья как форвард процесса профессиональной социализации учащейся молодёжи в регионе
2017 -> Вопросы по нейропсихологии
2017 -> Холостова Е. И. Генезис, методологические основы и современная практика социальной работы // Отечественный журнал социальной работы. 2016. №3


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   38




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница