Учебное пособие для студентов выс­ших учебных заведений. М.: Тц «Сфера», 2001. 464с


Внутренне сложный и внешне легкий



Скачать 11,45 Mb.
страница30/150
Дата09.02.2020
Размер11,45 Mb.
#138886
ТипУчебное пособие
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   150
Связанные:
[Kulagina I.YU. Kolyucky V.N.] Vozrastnaya psiholo(BookSee.org)
[Kulagina I.YU. Kolyucky V.N.] Vozrastnaya psiholo(BookSee.org)
Внутренне сложный и внешне легкий жизненный мир (3-й тип) как психологическая реальность, отвечающая фор­мальному сочетанию сложности и легкости, не существует.

Ф.Е. Василюк отмечает, что сложность появляется в онтогене­зе позже трудности. Следовательно, сложность может соче­таться только с трудностью, легкость исчезает еще до ее по­явления. Рассмотрев различные теоретические модели слож­ного и легкого мира, Ф.Е. Василюк в качестве его реального аналога называет «сферу нравственного поведения», в кото­рой «трудность мира... выносится за скобки и человек дей­ствует в условиях как бы легкого мира». Таким образом, в реальности это не сложный и легкий, а сложный и «как бы легкий» жизненный мир, в котором трудность внешнего мира не исчезает, а перестает быть значимой.

Центральным жизненным принципом в сложном и «как бы легком» мире является принцип ценности. Сложность внутреннего мира вызывает необходимость соподчинения мотивов, что связано с выработкой системы ценностей. В общем случае системы ценностей могут быть самыми раз­ными. В условиях 3-го типа жизненного мира они, как и жизненный замысел, определяются сложностью и трудно­стью мира, подчинены принципу реальности. Однако не­значимость трудности внешнего мира может определяться не любыми, а только нравственными (духовно-нравствен­ными) ценностями. Как отмечает Ф.Е. Василюк, ценность — это то, «что ведет к росту и совершенствованию личности». Единственным вариантом существования принципа цен­ности и подконтрольного ему жизненного мира может быть, следовательно, принцип духовно-нравственных ценностей.

Напомним, что те или иные ценности общественного сознания становятся ценностями индивидуального созна­ния только тогда, когда являются реально действующими мотивами, т.е. внутренними эмоционально переживаемыми побуждениями. С ними должны быть связаны направляемые этими мотивами соответствующие деятельности, соответ­ствующие стороны жизни. Это значит, что духовно-нрав­ственные ценности могут стать собственными ценностями человека только в том случае, если станут частью его соб­ственной жизни, его собственной жизненной практики.

Что же это за стороны жизни, в которых человек эмо­ционально переживает внутреннюю необходимость духов­но-нравственных ценностей, которые ведут «к росту и со­вершенствованию личности»? В. Франкл, автор широко известной книги «Человек в поисках смысла», связывает духовный рост человека с «самотрансцендированием» — выходом мотивации за рамки направленности на самого себя: «Быть человеком — значит всегда быть направленным на что-то или на кого-то, отдаваться делу, которому человек себя посвятил, человеку, которого он любит, или богу, которому он служит».

Воспользуемся этим известным критерием В. Франкла. Прежде всего определим круг мотивов, не отвечающих ус­ловию «самотрансцендирования», не выходящих за рамки эгоцентричности. Сюда попадают очень многие побужде­ния, зачастую определяющие жизнь человека: гедонисти­ческая установка, материальное благополучие и достаток как доминирующие мотивы, материальные ценности, богатство, престиж, карьера, слава, власть и т.п.

Соответствуют «самотрансцендированию» мотивы и от­вечающие им стороны жизни, определяемые глубокими непреходящими интересами, увлеченностями, привязан­ностями, духовными отношениями между людьми (отно­шениями дружбы, любви и т.д.). Все это сущностные мотивационные отношения, сущностные предметные чувства, подробная характеристика которых дана выше (§ 5 главы 2 и § 2 настоящей главы).

Отметим, что сущностный характер указанных мотивационных отношений позволяет рассматривать их возник­новение не как «самотрансцендирование» в собственном значении этого понятия, а как рост, развитие самой лич­ности, развитие и расширение сущности человека. В каж­дой сущностной стороне жизни происходит единение той или иной «единицы» сущности субъекта с соответствую­щей ей «единицей» мира. Человек не выходит за свои пре­делы, он расширяет сущностную часть своего «Я». В этом смысле введенный Франклом термин «самотрансцендиро­вание» представляется не совсем точным.

Итак, в тех сторонах жизни, которые определяются ду­ховно-нравственными ценностями (в сущностных связях с миром), человек действует в условиях «как бы легкого мира», в условиях незначимости тех трудностей, которые возникают на пути реализации мотива. Например, любя­щая своего ребенка мать, защищая от опасности, проявит чрезвычайно высокие мужество, упорство и изобретатель­ность независимо от того, отвечают эти качества ее харак­теру или нет. Аналогично действует человек во всех сущно­стных сторонах жизни: разнообразных проявлениях люб­ви, увлеченности и т.п.

Незначимость трудности в этих сторонах жизни можно наглядно пояснить на примере поведения высокоразвитых животных при защите своих детей. И.А. Ефремов в романе «Лезвие бритвы» описывает прием, применяемый пастухами для защиты лошадей от волков. Если лошадь выпустить но­чью на пастбище одну, волки задерут ее. Если же к ней подпустить жеребенка, она отобьется от волков, спасет и жеребенка, и себя.

Различный исход одной и той же по трудности ситуа­ции объясняется различным уровнем мотивации (в данном случае связанной с инстинктом). Инстинкта сохранения своей жизни (тоже весьма сильного) оказывается недоста­точно лошади для защиты от стаи могучих и ловких хищ­ников. Заметим, что здесь мотив направлен на самого субъек­та, не выходит за рамки эгоцентричности. Но если смер­тельная опасность грозит жеребенку, ценность которого для матери более высока, чем собственная жизнь, этот выс­ший для нее уровень мотивации обусловливает функцио­нирование всей психики (и соответственно моторно-двигательного аппарата) в максимально возможном, предель­ном режиме. Те же самые хищники, нападающие со всех сторон, уже как бы не существуют.

Выработанные за многотысячелетнюю историю челове­ческой цивилизации нормы нравственности и морали (на­пример, заповеди Моисея) также связаны со сферой ду­ховно-нравственных отношений, являются их производны­ми. В индивидуальном сознании эти нормы имеют ту же основу: человек следует нормам нравственности и морали как внутренним побуждениям, определяющим незначи­мость трудности, только при общей ориентации на духовно-нравственные ценности. Последняя же возникает лишь при достаточном чувственно-практическом знании этих цен­ностей, при достаточной роли их в собственной жизнен­ной практике, т.е. при достаточной роли сущностных сто­рон жизни.

Таким образом, сложный и «как бы легкий» жизнен­ный мир, подконтрольный принципу ценности, как тип мотивационной сферы возникает только при определен­ном уровне значимости сущностных связей в общем со­держании жизни. В сложном и трудном мире обычно тоже имеют место отдельные сущностные связи: люди, у кото­рых совершенно отсутствуют те или иные проявления люб­ви, привязанности, увлеченности и т.п., по всей вероят­ности, встречаются не часто. Однако вследствие их дефи­цита направленность личности, общая мотивационная ори­ентация определяются другими, несущностными сторона­ми жизни. По мере преодоления этого дефицита, по достижении определенного уровня их значимости в жизненном мире, происходит общая ориентация на духовно-нравствен­ные ценности и внешний аспект мира становится «как бы легким», трудность перестает быть значимой.

В то же время внутренний аспект жизненного мира ос­тается сложным. Это означает, что имеют место и значи­мые несущностные стороны жизни, определяемые зна­чимыми несущностными мотивами. Воле, сфере произ­вольности приходится, как и в сложном и трудном мире, вести борьбу с борьбой мотивов, соподчинять их в стрем­лении к целостности личности. Отличие заключается в том, что жизненный замысел при общей ориентации на ду­ховно-нравственные ценности всегда определяется имен­но ими. Вместе с тем наличие значимых несущностных мотивов сохраняет в сложном и «как бы легком» мире связь с реалистической установкой, принципом реально­сти. Несмотря на «как бы легкость» внешнего мира, про­исходящая борьба мотивов требует учета этой реальности внутреннего мира в условиях примата духовно-нравствен­ных ценностей. Безраздельный контроль принципа цен­ности имеет место только во внешнем аспекте данного жизненного мира.

Как уже отмечалось, сложный и «как бы легкий» жиз­ненный мир, подконтрольный принципу ценности, вы­ходит за формальные рамки предложенной Ф.Е. Василюком типологии. Именно выход за эти рамки, учет содер­жательной стороны мотивации позволил ему ввести по­нятие принципа ценности, который по своему статусу в регулировании мотивации стоит в одном ряду с принци­пами удовольствия и реальности, знаменуя новый уро­вень развития психического.

Рассмотрение описанных Ф.Е. Василюком типов жиз­ненного мира в онтогенетическом плане позволяет нам выделить еще один, 5-й тип мотивационной сферы чело­века. Он возникает тогда, когда в общем содержании жиз­ни определяющую роль начинают играть ее сущностные сто­роны. Этот тип жизненного мира может быть назван сущ­ностным.




Скачать 11,45 Mb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   150




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница