Учебное пособие для студентов выс­ших учебных заведений. М.: Тц «Сфера», 2001. 464с



Скачать 11,45 Mb.
страница141/150
Дата09.02.2020
Размер11,45 Mb.
#138886
ТипУчебное пособие
1   ...   137   138   139   140   141   142   143   144   ...   150
Связанные:
[Kulagina I.YU. Kolyucky V.N.] Vozrastnaya psiholo(BookSee.org)
[Kulagina I.YU. Kolyucky V.N.] Vozrastnaya psiholo(BookSee.org)
Семейные отношения при рассматриваемых видах направ­ленности личности складываются по-разному, в зависи­мости от того, создалась ли семья на основе любви (взаим­ного сущностного чувства) либо преходящей влюбленнос­ти. Приведенные в предыдущей главе примеры семейных отношений Н.Н. Миклухо-Маклая и Джузеппе Гарибальди иллюстрируют непреходящесть сущностного единения суп­ругов. И в том и в другом случае любовь была для обоих супругов «навсегда». Для Н.Н. Миклухо-Маклая и Аниты Гарибальди она оборвалась вместе с их преждевременно оборвавшимися жизнями. Для их супругов любовь не ушла со смертью любимых, она завершилась лишь спустя много лет, с их собственным уходом из жизни.

Если же влюбленность оказалась ложной, не перешла в любовь, гармония в отношениях супругов не достигается. Семейные отношения постепенно становятся для обоих либо для одного из них источником глубоких разочарова­ний и тяжелых переживаний, а зачастую трудно переноси­мым бременем. В предыдущей главе мы кратко коснулись историй сватовства и женитьбы А.С. Пушкина и Л.Н. Тол­стого. Напомним, как сложились их семейные отношения.

Вот два отрывка из воспоминаний современников А.С. Пушкина, касающиеся последнего года его жизни.

Н.М. Смирнов пишет: «Домашние нужды имели боль­шое влияние на нрав его; с большой грустью вспоминаю, как он, придя к нам, ходил печально по комнате, надув губы и опустив руки в карманы широких панталон, и уны­ло повторял: «Грустно! тоска!»... И... снова, став к камину, шевеля что-нибудь в своих широких карманах, запоет про­тяжно: «Грустно! тоска!»

Безрадостная картина предстает и в воспоминаниях К. Брюллова: «Вскоре после того, как я приехал в Петер­бург, вечером ко мне пришел Пушкин и звал к себе ужи­нать. Я был не в духе, не хотел идти и долго отказывался, но он меня переупрямил и утащил с собой. Дети Пушкина уже спали, он их будил и выносил ко мне поодиночке на руках. Не шло это к нему, было грустно, рисовало передо мной картину натянутого семейного счастья, и я его спро­сил: «На кой черт ты женился?» Он мне отвечал: «Я хотел ехать за границу — меня не пустили, я попал в такое поло­жение, что не знал, что мне делать, — и женился».

А вот что пишет о трагичном финале семейных отноше­ний Пушкина П.К. Губер: «В домашней повседневной жизни ангел явился капризным, взбалмошным, требовательным, суетным, вздорным существом. Но это было еще полбеды. Гораздо хуже оказалось то, что спокойного женственного достоинства, которое Пушкин превознес в лице Татьяны, не хватало его супруге... Она кокетничала с государем, потом с Дантесом. Прококетничала жизнь своего гениального мужа».

Последняя из дневниковых записей Л.Н. Толстого, про­цитированная нами в предыдущей главе, была сделана им 30 сентября 1861 г., через несколько дней после свадьбы. Приведем отрывки из его дневников разных лет, касаю­щиеся отношений писателя с супругой, С.А. Толстой.
1861 г. «27 декабря. Мы в Москве. Как всегда, я отдал дань нездоровьем и дурным расположением. Я очень был недоволен ей, сравнивал ее с другими, чуть не раскаивался, но знал, что это временно, и выжидал, и прошло...»

1863 г. «5 января... Люблю я ее, когда ночью или утром я про­снусь и вижу — она смотрит на меня и любит. И никто — главное, я — не мешаю ей любить, как она знает, по-своему. Люблю я, когда она сидит близко ко мне, и мы знаем, что любим друг друга, как можем... Люблю, когда мы долго одни и я говорю: что нам делать? Соня, что нам делать? Она смеется... Люблю я, когда она меня не видит и не знает, и я ее люблю по-своему...»

«8 января. С утра платье. Она вызывала меня на то, чтоб сказать против, я и был против, я сказал — слезы, пошлые объяснения... Мы замазали кое-как. Я всегда собой недоволен в этих случаях, особенно поцелуями, это ложная замазка.

...За обедом замазка соскочила, слезы, истерика. Лучший при­знак, что я люблю ее, я не сердился, мне было тяжело, ужасно тяжело и грустно. Я уехал, чтобы забыть и развлечься...»

1863 г. «15 января... Встал поздно, мы дружны. Последний раз­дор оставил маленькие следы... Каждый такой раздор, как ни ничтожен, есть надрез — любви. Минутное чувство увлечения, досады, самолюбия, гордости — пройдет, а хоть маленький над­рез останется навсегда...»

1865 г. «9 марта... С Соней мы холодны что-то. Я жду спокойно, что пройдет...»

«26 сентября... Вернулись с Соней домой. Мы так счастливы вдвоем, как, верно, счастлив один из миллионов людей».

«15 октября... С Соней вчера — объяснение. Ни к чему — она беременна».

1881 г. «11 июля... Соня в припадке. Я перенес лучше, но еще плохо. Надо понимать, что ей дурно, и жалеть, но нельзя не отворачиваться от зла».

1884 г. (56-й год жизни писателя). «3 мая... Искал письмо Па­мятки и нашел письмо жены. Бедная, как она ненавидит меня. Господи, помоги мне. Крест бы, так крест, чтобы давил, разда­вил меня. А это дерганье души — ужасно, не только тяжело, боль­но, но трудно».

«5 мая. Во сне видел, что жена меня любят. Как мне легко, ясно все стало! Ничего похожего наяву. И это-то губит мою жизнь...»
Уже из этих отдельных выдержек видно, что супружес­кие отношения Л.Н. Толстого и С.А. Толстой развивались очень сложно. Напомним, что жена гениального писателя целиком посвятила ему свою жизнь. С обеих сторон было сильное стремление наладить гармоничные отношения. Но достичь понимания, которое возникает лишь при «едине­нии сутью», им не удалось. Как отметил М.М. Пришвин, «Толстой... не знал настоящей любви».

Рассматривая различные линии онтогенеза, мы долж­ны иметь в виду, что определяющие их типы жизненного мира (и соответствующие виды направленности личнос­ти) могут быть промежуточными. Особенно часто встреча­ется, как мы отмечали выше, сочетание эгоистической и духовно-нравственной направленности, с двойным доми­нированием соответствующих мотивов.

Подчеркнем еще раз и другой важный момент: дифферен­цировавшиеся уже в дошкольном возрасте линии онтогенеза жизненного мира, хотя обычно и сохраняются в процессе пос­ледующего развития, могут в силу тех или иных условий и обстоятельств меняться — в сторону как своей оптимизации, так и регресса. Примером деградации может служить герой повести Гоголя «Портрет». Талантливый художник, променяв призвание на дешевый успех и деньги, потерял вместе с ним и свой талант, способность к творчеству.

Интереснейшим и очень важным для нас примером оптимизации линии онтогенеза является личностное раз­витие М.М. Пришвина, сумевшего в зрелом возрасте пе­рейти к сущностной форме жизни. Дневниковые записи писателя показывают эволюцию его жизненного мира от сложного и «как бы легкого», подконтрольного принципу ценности к сущностному, в котором сложность мира, как и трудность, перестает быть значимой.

В 1907 г., когда Пришвину шел 31-й год, была издана и принесла ему известность его первая книга о природе - «В краю непуганых птиц». Уже была обретена очень важная сущностная связь с миром — призвание, дело жизни, ос­вещавшее ее до самого конца. Оно связано с многообраз­ным комплексом любви к земле, к природе, ко всему жи­вому, который во многом определил его творческую и че­ловеческую судьбу. Вот как он выражает свою любовь к земле в дневниковой записи от 4 мая 1907 г.:
«Земля прекрасна!.. Земле... просто земле, убранной и зелене­ющей, я готов бы молиться.

...Правда, мне хочется собрать все пережитое и лучшее из него отнести к земле, передать его ей и творить из этого что-то пре­красное о земле...

...Земля — для меня это родина, это черноземная равнина. А потом и всякая земля. Но без родины — нет земли».
Итак, любовь к природе, земле сливается с чувством родины, составляющим еще один многообразный комп­лекс сущностных связей. Ярко проявился в творчестве При­швина и третий эмоциональный комплекс - глубокий интерес к человеку. Он также тесно смыкается с двумя пре­дыдущими, взаимопроникает в них. М.М. Пришвин под­черкивал, что все, о чем он писал, представлено через че­ловека и в связи с человеком.

Казалось бы, писатель уже в молодые годы обладал всем необходимым для становления «чувства целого», для сли­яния его многочисленных отдельных «люблю» в генера­лизованный мотив сущностного единения с миром. Но, как мы отмечали выше, требуемая для этого степень ох­вата проявлениями любви всего содержания жизни инди­видуальна. Несмотря на все указанные моменты, недоволь­ство общим содержанием жизни лейтмотивом проходит через дневниковые записи, относящиеся к значительной части зрелости.

Одной из причин, затруднивших обретение сущност­ной формы жизни, без сомнения, была неудавшаяся лю­бовь к В.П. Измалковой. Напомним, что сам М.М. При­швин указывает на большое влияние этой любви на его творчество. Но она во многом обусловила и сложность его жизненного мира. Следствием неудовлетворенности общим содержанием жизни были неопределенность суждений о счастье, нередкие пессимистические настроения, присту­пы острой тоски:
1909 г. «16 апреля... Сколько отмерено человеку в ширину, столько и счастья, сколько в глубину — столько несчастья. Итак, счастье или несчастье — это зависть наша одного человека перед другим. А так нет ничего: счастье или несчастье — это только две меры судьбы...»

«15 июня... Так легко вращается прекрасный зеленый мир, а я не верчусь вместе с ним, я иду трудной тяжелой дорогой... пря­мой, прямой... И тупо глядит на меня этот путь. И все чужое во­круг...»

1914 г. «1 января... Пробудившись в Новый год, я сильно стра­дал весь день, неизбывная грызла тоска...»

1919 г. «18 января... Идеал — движение: горе и счастье одина­ково могут открыть и закрыть путь».

1920 г. «6 января. Душа моя завешена кругом, а жизнь идет сама по себе, и часто я с удивлением спрашиваю себя, как это так может быть, чтобы жизнь шла без души, иногда стучусь — нет! Все запечатано, закутано».

Примерно с 45—47 лет общее отношение к жизни посте­пенно начинает меняться. Все реже в дневниках встречаются записи, связанные с состоянием тоски, все чаще появля­ются замечательные поэтические строки, выражающие ра­дость бытия, различные проявления любви. И именно с про­явлениями любви все чаще связываются мысли о счастье.

1924 г. «16 мая. Красит человека только любовь, начиная от первой любви к женщине, кончая любовью к миру и человеку -все остальное уродует человека...»

1927 г. «3 апреля. Да, это очень верно, что я держусь верой в людей и что в Бога начинают, должно быть, по-настоящему ве­рить, когда теряют последнее зерно веры в человека».

1934 г. «17 марта. Наклюнулся месяц, тихонечко где-то, очень несмело для самого близкого друга журчала вода, а какое нежное небо и звезды... Все старое, лучшее, оказалось, живет со мной, и я думаю: именно в этом и есть смысл жизни...»

«4 декабря... Явилось солнце, и в оснеженном еловом лесу на просеке было до того прекрасно... Бывает до того красиво, что и в голову не приходит записывать, а только жить хочется, и вот это именно и есть настоящее счастье

1937 г. «19 марта. Я буду рассказывать о великом богатстве жиз­ни на каждом месте, о счастье непомерном, которое каждый может достичь себе и создать из ничего. Всякий родился и некоторое время живет радостной жизнью, но не всякий, страдая, достига­ет радостной старости».

1938 г. «14 июля... И когда я понял себя, что я могу быть сам с собой, тогда тоже все вокруг меня стало как целое... Теперь каж­дое явление, будь то появление воробья или блеск росы на траве... все это были черты целого, и во всякой черте оно было видно все...»

1939 г. «30 июля. Есть в душе чувство собственности, заполня­ющее весь мир: все мое и я во всем...»
Две последние записи однозначно свидетельствуют о том, что М.М. Пришвин обрел сущностную форму жизни. Видеть мир «как целое» возможно лишь при достижении собственной сущностной целостности, когда человек мо­жет «быть сам с собой» (самим собой). Писатель осознает единство внутреннего и внешнего в познании. Осознание своего сущностного единения с миром отражено и в сло­вах: «все мое и я во всем».

Последовавшая встреча с В.Д. Лебедевой, разделенная любовь к женщине закрепляет обретенную сущностную форму жизни. До конца осознается всеобщность и сущностность любви, ее роль в достижении сущностной целостно­сти человека:


1940 г. «29 августа... Утверждаю, что на земле у людей суще­ствует великая любовь, единая и беспредельная. И в этом мире любви, предназначенной человеку для питания души в той же мере, как воздух для крови, я нахожу единственную, которая соответствует моему собственному единству, и только через это соответствие единства с той и другой стороны вхожу я в море всеобщей любви человеческой... Только через любовь можно най­ти себя самого как личность, и только личность может войти в мир любви человеческой».

«Найти себя самого как личность», т.е. стать самим собой, человек может «только через любовь».

* * *

Зрелость — самый длительный и самый значимый пе­риод в жизни человека, когда он должен раскрыть свой потенциал, реализовать себя во всех сферах, исполнить свое предназначение. В этом смысле зрелость — цель развития, но эта цель не обязательно предполагает его конец. Это достижение расцвета, за которым может следовать не увя­дание, а дальнейшее развитие.



Зрелость окончательно выявляет характер различных линий онтогенеза, доводит их до логического конца. Для одних людей она является лишь чисто хронологическим понятием, ничего не прибавляя к ранее сложившемуся сте­реотипному существованию. Другие в зрелости исчерпыва­ют себя, достигают определенных целей и снижают свою жизненную активность. Третьи продолжают развиваться, постоянно расширяя свои жизненные перспективы. У час­ти людей в середине периода возникает еще один кризис, происходит еще одна корректировка жизненного пути.

Центральным возрастным новообразованием зрелости является продуктивность — как в профессиональном пла­не, так и в плане воспитания следующего поколения.


Глава 4. Поздняя зрелость (после 60-70 лет)


Обычно последний период жизни человека называют ста­ростью. Д. Б. Бромлей выделяет помимо старости (55—70 лет) еще дряхлость (после 70 лет). Мы будем вслед за Э. Эриксоном называть последний период жизни поздней зрелостью.

Мы полагаем, что такое название в большей степени отве­чает содержанию завершающего этапа человеческой жизни. Кроме того, данный период для многих людей не соответ­ствует тому, что обычно принято понимать под старостью и что кратко выражено поговоркой: «Старость — не радость». М.М. Пришвин, например, писал: «Неважно прошло у меня и детство, и отрочество, и юность, и вся молодость — все суета. Но старости начало (65 лет) меня радует...»

Различная трактовка последнего периода жизни отра­жает присущее ему резкое расхождение разных линий он­тогенеза, резкие различия его содержания в зависимости от индивидуально-личностных особенностей человека.

Пожалуй, наиболее распространенное отношение к это­му периоду жизни передано грустно-лирическими слова­ми известного русского философа В.В. Розанова: «Тишина вечера естественно наступает для всякого человека в 70 лет».

А. В. Толстых приводит два афоризма, выражающих про­тивоположные точки зрения на данный возраст. Один из них принадлежит родоначальнику протестантизма Марти­ну Лютеру: «Старость — это живая могила». Другой — изве­стному французскому писателю Андре Моруа: «Старость - это дурная привычка, для которой у активных людей нет времени». Заметим, что оба суждения очень психологичны: и то и другое указывает на зависимость содержания после­днего возрастного этапа от формы жизни человека, от его мотивации.


Скачать 11,45 Mb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   137   138   139   140   141   142   143   144   ...   150




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница