Учебное пособие для студентов выс­ших учебных заведений. М.: Тц «Сфера», 2001. 464с



Скачать 11,45 Mb.
страница128/150
Дата09.02.2020
Размер11,45 Mb.
#138886
ТипУчебное пособие
1   ...   124   125   126   127   128   129   130   131   ...   150
Связанные:
[Kulagina I.YU. Kolyucky V.N.] Vozrastnaya psiholo(BookSee.org)
[Kulagina I.YU. Kolyucky V.N.] Vozrastnaya psiholo(BookSee.org)

§ 1. Главные стороны жизни


Любовь и семья. Молодость часто называют возрастом любви. Для нее характерно оптимальное сочетание психо­логических, физиологических, социальных и других фак­торов, благоприятствующих выбору спутника жизни и со­зданию семьи. В этот период подавляющее большинство людей заключают первые браки, это обычно возраст наи­большей половой активности, время, когда организм жен­щины лучше всего приспособлен к рождению первого ре­бенка. В молодости люди легче всего знакомятся и узнают друг друга, легче адаптируются к условиям совместной жизни.

Конечно, любовь между мужчиной и женщиной свой­ственна не только молодости. Слова Пушкина «Любви все возрасты покорны», безусловно, справедливы. Но моло­дость с полным основанием можно считать возрастом, сензитивным к созданию семьи. После 30 лет первые браки заключаются чрезвычайно редко. Социологические иссле­дования показывают, что люди, не создавшие семьи до 28—30 лет, в дальнейшем, как правило, этого сделать уже не в состоянии. Они привыкают жить в одиночестве, ста­новятся излишне требовательны к другому человеку, у них появляется ригидность привычек, часто делающих очень трудной совместную жизнь.

Создание семьи чрезвычайно важно для личностного развития. Человек реализует очень значимую для себя и других сторону своего предназначения, приобретает новый общественный статус, связанный с ответственностью за продолжение рода и воспитание будущего поколения, всту­пает в новый этап своего жизненного устройства. Одновре­менно он удовлетворяет одну из своих главных потребнос­тей (для многих — главную) в сфере отношений с другими людьми. От того, как складывается семейная жизнь, во многом зависит общее развитие человека — его духовный рост, развитие способностей и т.д.

Особенно большое значение имеет рождение детей. С по­явлением ребенка родители уже не просто женщина и муж­чина, они становятся матерью и отцом. Созданная ими се­мья приобретает новое качество, получает окончательное завершение как важнейший институт продолжения чело­веческого рода и преемственности поколений. Меняется весь строй и уклад семейной жизни, у супругов появляются новые обязанности, новые аспекты ответственности друг перед другом и новая общая ответственность за судьбу че­ловека, которому они дали жизнь.



Выбор спутника жизни и создание семьи — одна из сто­рон социальной ситуации развития в молодости. Соответ­ствующая этой ситуации деятельность является одной из главных сторон жизни.

Несмотря на сензитивность молодости к созданию се­мьи и все сопутствующие данному возрасту благоприят­ные факторы, задача выбора спутника жизни далеко не всегда решается успешно. Статистика разводов, совершае­мых в молодости же, очень красноречива — более 50%. К этому нужно добавить, что многие семьи, созданные в мо­лодости, распадаются в период зрелости, а многие, не­смотря на взаимную неудовлетворенность супружескими отношениями, сохраняются до конца жизни. Каковы ос­новные причины неблагополучия большинства создавае­мых семей?

Пожалуй, наиболее частой формулировкой причины расторжения брака является пресловутое «не сошлись ха­рактерами». Эта формулировка настолько стандартна, что обычно в гражданском суде как серьезная не воспринима­ется. В то же время она предполагает те или иные трудности психологического порядка. Другая очень распространенная формулировка фигурирует обычно не как официальная, а скорее в качестве осмысления и объяснения для самих себя: «семейная ладья разбилась о быт».

Эти две на первый взгляд различные причины выража­ют, по сути, одно и то же: несбывшиеся надежды на гар­моничные супружеские отношения, т.е. неудачную из-за появления оказавшихся непреодолимыми трудностей по­пытку супружеской любви. Браки, заключающиеся по тому или иному расчету, «не по любви», как правило, не рас­торгаются по этим причинам.

Но если семейная жизнь, как это бывает в большинстве случаев, начинается «по любви», как могут любящие друг друга супруги не сойтись характерами или не выдержать бытовых неурядиц? Ведь любовь — сущностная связь с миром, а значит, внутри этой единицы жизни ни сложно­сти, ни трудности не являются значимыми, не определя­ют сути отношений. Для ответа на поставленный вопрос еще раз вернемся к феномену любви и различиям между любовью и влюбленностью.

Напомним, что любовь, по определению П. Тейяра де Шардена, «соединяет сутью». С.Л. Рубинштейн писал, что любовь направлена на раскрывающуюся в ней сущность любимого человека. Что же означает единение сутью в любви между мужчиной и женщиной?

Выше (в главе 3 раздела I) мы определили сущность человека как его способность к любви, непреходящим глу­боким интересам и увлечениям, привязанностям и т.п. Все это можно назвать различными проявлениями любви. Если иметь в виду под словом «люблю» именно сущностность отношения (а не предпочтение в еде, питье и прочих ве­щах, приносящих лишь удовольствия), можно сказать, что человек — это то, что он любит.

Сущностные отношения между людьми обычно осно­ваны на той или иной схожести, созвучии их сущностных связей с миром. Любовь, привязанности чаще всего воз­никают вследствие этого созвучия. С другой стороны, если сущностные связи двух людей не имеют взаимного сход­ства, между ними чрезвычайно редко бывают в полном смысле слова сущностные отношения. Они возможны при этом лишь как безусловная любовь, характерная в основ­ном для родителей.

При безусловной родительской любви мы имеем вари­ант развития сущностного мотива вследствие осуществле­ния деятельности, побуждаемой мотивом заботы о потом­стве. Такое развитие сущностной мотивации возможно не только в отношениях родителей и детей. Вспомним разго­вор Маленького принца с розами в сказке Экзюпери:
«Маленький принц пошел взглянуть на розы... «Вы ничуть не похожи на мою розу, — сказал он им. — Вы еще ничто...» Розы смутились.

«Вы красивые, но пустые, — продолжал Маленький принц. — Ради вас не захочется умереть. Конечно, случайный прохожий, поглядев на мою розу, скажет, что она точно такая же, как вы. Но мне она дороже всех вас. Ведь это ее, а не вас я поливал каждый день. Ее, а не вас накрывал стеклянным колпаком. Ее загораживал ширмой, оберегая от ветра. Для нее убивал гусениц, только двух или трех оставил, чтобы вывелись бабочки. Я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она — моя».


Родительская безусловная любовь имеет те же истоки, что и привязанность к отчему дому, родным местам, ко всему «своему». В основе всех этих сущностных отношений лежит заложенная от природы потребность в привязаннос­ти, принадлежности, любви к соответствующим объектам мира. Суть таких отношений хорошо выражена в афоризме кубинского писателя Хосе Марти: «Наше вино терпкое, но это — наше вино».

В безусловной родительской любви дети выступают в качестве объекта, сущностность которого принимается как данность. Как и во всех перечисленных выше аналогичных связях с миром, разделенность отношений здесь дана не­посредственно (мое — значит близкое, родное) и не тре­бует объективного подтверждения. Свои, любимые сын или дочь — все равно любимые, даже если нет их ответного чувства. Гораздо реже, но встречается объективно неразде­ленная привязанность детей к родителям. Литературным примером может служить героиня романа Диккенса «Домби и сын». Более обычны случаи взаимной, объективно разделенной любви между родителями и детьми, не имею­щими созвучия в сущностных связях с миром. Если же это созвучие есть, сущностные отношения между родителями и детьми становятся одними из наиболее значимых в их жизни, раскрываются во всей полноте подлинного едине­ния сутью.

В отличие от родительской любви в любви между муж­чиной и женщиной безусловность сущностных отношений встречается крайне редко. Здесь единение сутью происхо­дит в первую очередь на основе созвучия, близости сущно­стных связей с миром. Обязательно должны быть какие-то очень значимые, важные стороны жизни, которые объе­диняли бы обоих. Прежде всего это касается, конечно, са­мой их любви. Она должна быть не только взаимной, но и одинаково значимой, ее роль в жизни каждого из них дол­жна быть равнозначной. Иначе невозможна полная, подлин­ная разделенность.

Выше мы отмечали, что каждая сущностная связь с миром раскрывает какую-то сторону сущности человека. Это относится, безусловно, и к любви между мужчиной и жен­щиной. В то же время любовь между мужчиной и женщи­ной означает гораздо больше, чем одна из — пусть чрезвы­чайно важных — сущностных связей с миром.

Известный русский философ B.C. Соловьев утверждал, что только эротическая любовь позволяет человеку раскрыть свою индивидуальность, что непременным условием об­ретения им своей сущностной целостности является еди­нение с предназначенной ему половиной. Мужчина и жен­щина, имея противоположность характеристик, в единстве друг с другом достигают завершенности и целостности.

Следует отметить, что представления об обязательнос­ти в любви между мужчиной и женщиной дополняющих друг друга противоположностей обычно не подтверждает­ся жизненной практикой. В счастливых парах между любя­щими гораздо чаще наблюдается сходство, а не различие. Конечно, бывает, что «крайности сходятся». Вполне веро­ятно, что это можно объяснить и взаимным дополнением противоположностей. Но не в этом заключается главная особенность любви мужчины и женщины.

Мужчина и женщина во взаимной любви действитель­но становятся более завершенными, взаимно дополняют друг друга. Другие сущностные связи с миром тоже завершают человека, но каждая из них раскрывает какую-то одну сторону его сущности. В любви же между мужчиной и жен­щиной раскрывается, находит свое отражение вся сущность каждого из них. В этой любви человек проявляется весь, целиком.

B.C. Соловьев полагал, что все другие виды любви -между родителями и детьми, братьями и сестрами, дру­жеские связи, любовь к своему делу, виду искусства и т.д. -не дают человеку возможности полностью раскрыть свою индивидуальность. Но в том-то и дело, что каждая отдель­ная любовь раскрывает определенную сторону его индиви­дуальности, а все вместе — ее в целом. Представим себе человека, у которого совсем нет этих других видов люб­ви — нет других привязанностей, нет увлечений, нет глу­боких постоянных интересов. Что тогда будет представлять собой этот человек, чем же он дополнит свою любимую, чтобы она стала более завершенной в единстве с ним?

Любовь между мужчиной и женщиной нельзя противо­поставлять другим видам любви, поскольку она в опреде­ленном смысле синтезирует их, ее содержание определя­ется их наличием. Наш гипотетический человек, не имею­щий никаких других видов любви, был бы не в состоянии по-настоящему любить и женщину.

Ранее мы отмечали, что любви между мужчиной и жен­щиной, как и всем другим сущностным связям с миром, присущи две главные особенности: разделенность и непреходящесть.

Разделенность любви раскрывает каждого из любящих, делает более самим собой. Им всегда легко и просто быть вдвоем, они становятся как бы продолжением один друго­го. Став одним целым, они каждый в отдельности действи­тельно становятся более целостными, завершенными. В от­личие от B.C. Соловьева, П. Тейяр де Шарден связывает способность любви завершать человека, делать его более самим собой именно с ее сущностностью, разделенностью: «Любовь по той простой причине, что соединяет су­щества их сутью, способна... завершать существа как тако­вые, объединив их».

С разделенностью связана, пожалуй, самая важная для любящих функция любви — понимание. В главе 2 раздела I мы подробно останавливались на познавательной функции любви, на связи с ней процессов интуиции. Любовь дает знание объекта любви. В любви, в сущностном единении мужчина и женщина обретают знание друг друга, и это взаимное знание рождает между любящими понимание, так необходимое каждому человеку.

Понимание со стороны близкого тебе предполагается во всех сущностных связях с миром, в том числе не являю­щихся отношениями между людьми. Оно является ключе­вым моментом чувства разделенности и способности быть самим собой. Но если взаимность и понимание в любви к природе, своему делу, родным местам принимаются бе­зусловными, то понимание со стороны любимой женщи­ны (мужчины) целиком зависит от сущностности ответ­ного чувства. В. Франкл писал, что любовь позволяет наи­более глубоко проникнуть в личностную структуру люби­мого человека, понять его «духовное ядро».

В то же время распространено мнение, что «любовь сле­па», что она вводит в заблуждение, «ослепляет» любящего. Стендаль, например, полагал, что для любви характерна «осо­бая деятельность ума, который из всего, с чем он сталкива­ется, извлекает открытие, что любимый предмет обладает новыми совершенствами». «Достаточно подумать о каком-нибудь совершенстве, чтобы увидеть его в любимом суще­стве». Этот процесс Стендаль назвал «кристаллизацией»:


«В соляных копях Зальцбурга в заброшенные глубины этих копей кидают ветку дерева, оголившуюся за зиму; два или три месяца спу­стя ее извлекают оттуда, покрытую блестящими кристаллами. Даже самые маленькие веточки, не больше лапки синицы, украшены бес­численным множеством подвижных и ослепительных алмазов; пре­жнюю ветку невозможно узнать».
В этом очень красочно описанном Стендалем процессе «кристаллизации» следует различать два различных фено­мена пристрастности.

Первый феномен — особая зоркость любящего. Вспом­ним секрет Лиса, поведанный им Маленькому принцу: «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не уви­дишь». Видение любящим положительных сторон личнос­ти и даже их преувеличение не есть ослепление. С.Л. Рубин­штейн отмечал, что любовь выступает как пристрастный проявитель всех хороших качеств в двояком смысле: делает их более видимыми для любящего (делает его более зор­ким) и, кроме того, вызывает их к жизни.

Согласно B.C. Соловьеву, идеализированное восприя­тие любимого человека — это не неправильное, а другое восприятие, при котором любящий видит в объекте своей любви не только то, что там есть на сегодняшний день, но и то, что там будет или по крайней мере может быть. Идеализация в данном случае не противоречит знанию, зна­ние любимого человека — действительно другое, отличное от представлений о нем беспристрастных людей и, в опре­деленном смысле, более точное знание. Феномен этого более точного знания, знания того, каким может быть любимый человек, хорошо выражен словами М.М. Пришвина:

«Тот человек, кого ты любишь во мне, конечно, лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя».

Второй феномен процесса «кристаллизации» связан именно с «ослеплением», когда, по выражению Стендаля, «действительность спешит придать себе форму, соответству­ющую желаниям». Здесь пристрастность не делает человека более зорким, не приводит его к более точному знанию объекта своих чувств, а, наоборот, вводит в заблуждение, воплощает в воображении несуществующие в настоящем и невозможные в будущем идеальные качества. Идеализация выступает не как проявление, открытие потенциальных возможностей другого человека, а как самообман.

Этот феномен имеет место тогда, когда нет «единения сутью», когда чувства, направленные на другого человека, целиком определяются лишь их субъектом — его собствен­ными личностными особенностями, идеалами, ожидани­ями. В таких случаях, в случаях отсутствия главного призна­ка любви — «единения сутью» — правомерно, как мы от­мечали выше, говорить не о любви, а о влюбленности.

Влюбленности свойственно бурное, интенсивное про­явление чувства. С этим обстоятельством во многом связа­но наделение объекта желаемыми для влюбленного иде­альными чертами. Любовь тоже обычно начинается бурным «половодьем» чувства, что позволяет говорить о влюблен­ности и как о первоначальной фазе собственно любви.

Субъективно, в аспекте феноменологии переживания чувства, влюбленность достаточно близка любви. Этому способствует отмеченный в предыдущей главе механизм веры — актуализация ощущения «единения сутью» с объек­том, который наделяется желаемыми качествами. Тем не менее и в этом плане между любовью и влюбленностью существуют очень важные принципиальные различия. Ме­ханизм веры не может дать знания; оно появляется только тогда, когда есть действительное единение сутью. Даже при взаимной влюбленности (не говоря уже о безответном чув­стве) отсутствие «единения сутью» не позволяет прийти к знанию, а значит, и к пониманию друг друга. Сама взаимность при обоюдной влюбленности оказывается, таким образом, неполной. А главное, отсутствие полного пони­мания означает невозможность до конца раскрыться, быть до конца самими собой в отношениях друг с другом.

Отсутствие «единения сутью» и обусловленного им зна­ния определяет еще одно существенное отличие влюблен­ности от истинной любви. Важнейшим свойством любви между мужчиной и женщиной, как и всех других сущност­ных отношений, является непреходящесть. Непреходящесть своей любви осознается любящими, дана им как непос­редственное знание. Это знание является очень важной ха­рактеристикой субъективного переживания чувства любви. Непосредственное знание непреходящее™ своей любви вместе с ощущением полной разделенности, понимания со стороны любимого человека, до конца раскрывают лю­бовь, делают ее полноценной и завершенной.

При влюбленности нет непосредственного знания непреходящести чувства, и этот дефицит вынужденно вос­полняется верой. Но у веры совсем другая феноменология, поэтому указанный дефицит также сказывается на полно­те и завершенности чувства.

Ранее (глава 3 раздела I) мы подчеркивали, что непре­ходящесть всех проявлений любви, в том числе любви между мужчиной и женщиной, обусловлена их сущностностью. Ведь сущность по определению неизменна; возникнув, рас­крывшись, каждая сторона сущности человека остается с ним навсегда. Ведь человек — это то, что он любит, его сущностные связи с миром не могут быть преходящими. Напомним, что и в том случае, когда те или иные сущно­стные мотивы в силу, например, физической невозмож­ности их реализации, перестают быть предметом внешней деятельности, они все равно продолжают участвовать в структуре сущности.

Даже утрата (уход из жизни) любимого человека не спо­собна перечеркнуть связанную с ним сторону сущности любящего. Она продолжает жить в нем, оставаясь очень зна­чимой частью его самого. Она остается частью его самого и в том случае, если спустя время будет встречена другая любовь, произойдет единение сутью с другим человеком. Но это будет уже другая сторона, другая часть его сущ­ности.

Есть еще один важный момент, который нельзя обойти в характеристике природы любви. В отношениях между муж­чиной и женщиной, как и вообще в отношениях между людьми, нередко присутствует ревность. Н.В. Самоукина приводит отрывок из интервью с известной актрисой Т. Ма­каровой:
- Вы, наверное, часто влюблялись?

— Ну, конечно, как всякая женщина.

— Герасимов Вас ревновал?

- Наверное. Я тоже его ревновала. Подлинная любовь не мог­ла быть без этого.


Здесь выражена очень распространенная точка зрения: ревность — признак подлинности любви («ревнует, значит любит»). Вместе с тем ревность обычно признается нега­тивным явлением, сильно осложняющим отношения.

Всегда ли в отношениях мужчины и женщины бывает ревность? Нет, вопреки приведенной выше точке зрения, далеко не всегда. Очевидно, что ревности нет места там, где отношения основаны на полной разделенности, на еди­нении сутью. Единение сутью дает знание сущности объек­та и взаимности его ответного чувства. Знание же исключа­ет сомнения и подозрительность, не оставляет места рев­ности. Как справедливо подчеркивает В. Франкл, «истин­ная любовь несовместима с ревностью».

Ревность может появиться в тех случаях, когда отсут­ствует единение сутью, когда отношения нельзя назвать полностью взаимными. Она вполне может быть при обоюд­ной влюбленности, если отношения основаны лишь на страстной потребности любить. Она тем более вероятна в случае безответного чувства, чувства невостребованного и потому еще более неполного. Наконец, ревность легко рас­цветает и там, где эротические отношения вообще не име­ют ничего общего с любовью.

Итак, ревность не является обязательным атрибутом в эротических отношениях. Если мужчину и женщину объ­единяет любовь, она исключена, во всех остальных случа­ях вероятна, но не обязательна. Выше (глава 3 раздела I) мы отмечали, что ревность особенно характерна при де­монстративной и возбудимой (эпилептоидной) тенденци­ях характера, причем независимо от своего собственного отношения к эротическому партнеру. У эпилептоидов она выступает как одно из проявлений чувства собственности, распространяемого ими и на отношения с людьми.

Таким образом, все главные особенности любви между мужчиной и женщиной вытекают из ее сущностного ха­рактера. Любовь по природе своей может быть только раз­деленной, она завершает человека, делает его более целостным, более самим собой, она дает ему чувство понима­ния со стороны любимого (любимой), она непреходяща, вечна, ей чужда ревность.

Эти свойства любви исключают крах основанных на ней семейных отношений по указанным выше наиболее часто называемым причинам. Ни проблемы, связанные с разли­чиями в характерах, ни тем более неурядицы быта не в состоянии разрушить отношения, соединяющие любящих сутью. К такому же выводу приводит и библейское пони­мание любви, изложенное в Новом завете: «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет сво­его, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправ­де, а сорадуется истине, все покрывает, всему верит, все­го надеется, все переносит».

Несостоявшиеся семейные отношения, начинавшиеся «по любви», - это результат влюбленности, принимав­шейся за любовь, но не ставшей таковою. Там, где семей­ные отношения не основаны на сущностном единении суп­ругов, во всей полноте проявляются трудности в этих от­ношениях: становятся очень значимыми все негативные черты характера партнера, вообще может принять негатив­ную окраску в нем все, что не свойственно своему соб­ственному характеру, появляется отчужденность, во весь голос заявляют о себе проблемы быта, все более осложня­ются отношения.

В этих условиях раньше или позже обнаруживается не­состоятельность веры в гармонию, в духовное созвучие. Влюбленность проходит, и совместная жизнь сама по себе теряет смысл. Предотвратить распад семьи обычно может только высокая ответственность обоих супругов за судьбу появившихся детей.

В чем же причина этого распространенного явления, почему так часто семьи создаются на основе не любви, а преходящей влюбленности? Ведь те люди, что расстаются совершенно чуждыми, нередко даже враждебными друг дру­гу, зачастую первоначально испытывали сильное взаим­ное влечение, страсть, причем не только чувственную — как раз то, что обычно называют взаимной любовью.

Э. Фромм указывает на одну из причин этих сильных взаимных чувств — страстное стремление человека пре­одолеть свое одиночество, отчужденность от себя и от мира. По-видимому, можно говорить и о более общей причи­не, не обязательно связанной с одиночеством, — о стремлении реализовать свою потребность любить, которая в молодости проявляется особенно сильно. Нередко будучи в этом возрасте доминантной, эта потребность реализует­ся вне зависимости от того, насколько соответствует дан­ному человеку выбранный им объект любви. И уже по­том, по мере узнавания друг друга, обнаруживается слу­чайность выбора, несоответствие сущностных характери­стик супругов.

Проходящая со временем влюбленность — это вынуж­денная, ложная реализация потребности в любви к жен­щине (мужчине). Ее вынужденность, ошибочность адрес­ности, имеет не только те социальные причины, на кото­рые указывает Э. Фромм: тотальную коммерциализацию общественного и индивидуального сознания, примат ма­териальных ценностей над духовными. Очевидна и более глубинная причина — современное развитие общества еще не дает возможности большинству людей развить индиви­дуальность, раскрыть свою сущность, реализовать потреб­ность стать самим собой. Отсюда и неразвитость отноше­ний между мужчиной и женщиной, случайность выбора, ведущая к угасанию влюбленности, к феномену несосто­явшейся любви.

Выше мы отмечали, что для гармонии в семейных от­ношениях большое значение имеет одинаковая значимость любви в жизни супругов, созвучность их отношения к ней. Для большинства людей любовь между мужчиной и жен­щиной является чрезвычайно важным, решающим факто­ром создания семьи. В связи с этим проблемы любви обыч­но считаются центральными в проблеме семьи в целом.

В то же время надо иметь в виду, что как отношение к любви, так и сама любовь для разных людей различны. Л. Толстой устами Анны Карениной замечает: «Сколько го­лов, столько и родов любви». Любовь каждого конкретного человека уникальна, зависит от его индивидуальности. Каж­дый любит так, как может, в соответствии с особенностя­ми и степенью развитости своей сущности. Любовь конк­ретного человека не может быть более или менее сильной либо глубокой, она всегда исчерпывающа для него, реали­зует весь потенциал его отношения к ней и той роли, что она занимает в его жизни.

В этом многообразии «родов любви» в качестве одной из крайностей встречаются случаи, когда человек вообще не способен к полноценным, включающим духовную близость эротическим отношениям. Это бывает, в частности, по причине общей неразвитости духовной сферы, что обычно при гедонистической направленности личности. Но бывает и так, что неспособность к полноценной эротической любви сочетается с общей развитостью эмоционально-мотивационной сферы. Например, женщина может быть любящей матерью, иметь близких подруг, обладать развитой спо­собностью к чувству общности в различных группах, иметь много увлечений и тем не менее быть неспособной к глу­бокой духовной связи в отношениях с мужчиной. Послед­ний интересует ее в основном как носитель определенных функций, прежде всего как производитель и обеспечиваю­щий материальную сторону жизни.

Аналогичным образом некоторые мужчины, имея раз­нообразные жизненные интересы, в том числе сущност­ные мотивы, видят в женщине главным образом средство продолжения рода, обеспечение удобного уклада жизни (если она посвящает себя в основном семье), либо источ­ник чувственных удовольствий.

Как же быть тем, у кого нет потребности в любви, но есть потребность создать семью и иметь детей? В таких слу­чаях, как нам представляется, условием благополучия се­мьи является тот же общий принцип: семья должна завер­шать человека, делать его более самим собой. Если каждый из супругов получает от семьи то, что ему необходимо по­лучить, если он чувствует себя в ней более самим собой, значит, их семейный союз не случаен. Супруги должны со­ответствовать друг другу, взаимно удовлетворять свои потребности в отношении брака и семьи. Они могут быть очень похожи друг на друга, близки во всем, могут быть и во многом противоположны. Но если они взаимно удов­летворяют друг друга, если оба в семье больше раскрыва­ются, получают возможность стать более самими собой, их отношения стабильны и прочны.

Большинство людей, как отмечалось, связывают ста­бильность семьи с отношениями взаимной супружеской любви, имея в виду прежде всего духовную близость. Одна­ко существует мнение, что основа устойчивости семьи — гармония в сексуальных отношениях. Надо сразу сказать, что эта точка зрения не подтверждается практикой: практи­ческие психологи, занимающиеся семейным консультиро­ванием, нередко отмечают распад семей и при полной сек­суальной гармонии супругов.

Сексуальная гармония не может быть гарантией стабиль­ности семьи по той простой причине, что все потребности, подконтрольные принципу удовольствия (в том числе все биологические потребности, к которым относятся и сексуальные), подвержены пресыщению и привыканию. Н.В. Самоукина отмечает, что при физической близости может возникнуть сексуальная зависимость, «которая свя­зывает людей на какой-то период даже тогда, когда они психологически не подходят друг другу». Но она проходит, и кроме секса людей ничего не связывает. «А разве это пло­хо?» — воскликнет современный читатель. Отвечаю: «Не плохо. Только... не надо создавать семью и рожать ребенка». Действительно, пройдет активный секс, вы привыкнете друг к другу, радость новых прикосновений пройдет, и вы разойдетесь. И как следствие -- развод, мать-одиночка, ребенок без отца».

Уровень развития психики человека определяет доми­нирование в его жизни психологического, а не физиоло­гического начала. А.В. Толстые обращает внимание на то, что «так называемый психологический пол сильнее пола физиологического, то есть можно с помощью медицины изменить свой физиологический пол в соответствии с са­моощущением (кем вы себя считаете - мужчиной или женщиной?), и практически невозможно поменять само это самоощущение».

Появляющиеся публикации о транссексуалах свидетель­ствуют о том, что они в своей первоначальной половой принадлежности люди совершенно нормальные с точки зрения физиологии. К смене пола их побуждают чисто пси­хологические причины. Эти факты, так же как практика семейного консультирования, убедительно показывают, что сексуальная гармония не может быть гарантией благополу­чия семьи.

В то же время сексопатологи утверждают, что практи­чески нет таких проблем в сексуальных отношениях супру­гов, которые нельзя было бы преодолеть при обоюдном желании. Определяющая роль в судьбе брака принадлежит не физиологическим, а психологическим факторам. Даже если молодые супруги быстро разводятся по причине сек­суальных затруднений, это свидетельствует лишь о том, что ничто существенное их не объединяло.


Скачать 11,45 Mb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   124   125   126   127   128   129   130   131   ...   150




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница