Тема девиантное поведение и социальный контроль



Скачать 353.83 Kb.
Дата24.04.2016
Размер353.83 Kb.


Тема 6. ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ
_____________________________________________________________________________
Сартакова Г.В.- старший преподаватель кафедры истории, политологии, социологии КрасГАУ

Сартаков В.В. – доцент, кандидат философских наук кафедры истории, политологии, социологии КрасГАУ

___________________________________________________________________________
СОДЕРЖАНИЕ

I. ОСНОВЫ СОЦИОЛОГИИ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ

1. ПРЕДМЕТ И СТАТУС СОЦИОЛОГИИ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ

2. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ОБЪЯСНЕНИЮ ОТКЛОНЕНИЙ

Объективный подход

Субъективный подход

Конфликтный подход

3. ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ АНАЛИЗА ДЕВИАНТНОСТИ

Девиантность как результат ослабления социальных связей

Девиантность как результат обучения, передачи норм девиантной субкультуры входящим в неё индивидам

Девиантность как негативная социальная реакция (стигматизация, «наклеивание ярлыков»)

4. ПРЕСТУПНОСТЬ И ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

5. ДЕВИАНТНОСТЬ И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ

Литература

I. ОСНОВЫ СОЦИОЛОГИИ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ

1. ПРЕДМЕТ И СТАТУС СОЦИОЛОГИИ ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ


Социология девиантного поведения определяется как «сквозная» теория с исторически изменчивым предметом. Само понятие «отклонение» характеризуется как элемент механизма изменения, присущий любой системе и имеющий как негативные, так и позитивные значения. Социальное неравенство определяется как источник отклоняющегося поведения. На уровне индивида таким источником является «социальная неустроенность». Между различными формами девиантного поведения (в том числе негативными и позитивными) существует постоянная связь.

Под девиантным (лат. deviato - отклонение) поведением понимают:



  1. Поступки, действия человека, не соответствующие официально установленным или же фактически сложившимся в данном обществе нормам (стереотипам, образцам).

  2. Социальное явление, выражающееся в относительно распространенных, массовых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или же фактически сложившимся в данном обществе нормам (социальные отклонения).

В первом значении – как индивидуальный поведенческий акт – девиантное поведение изучается преимущественно психологией, педагогикой, психиатрией. Во втором значении оно служит объектом социологии. Смешение этих двух понятий, уровней отклоняющегося поведения приводит к многочисленным методологическим трудностям. Да и сам термин «девиантное поведение» применительно к социальным явлениям звучит не совсем удачно. Оправданием его применения служат научная традиция и тот факт, что социальные отклонения (девиация) реализуются в деятельности людей.

Исходным для понимания отклонений (девиаций) служит понятие «норма». Однако дихотомия «норма/аномалия» относится к числу наименее определённых в науке. Под нормой понимают:



  • усреднённое значение какого-либо признака;

  • наиболее распространенный, среднестатистический вариант протекания процесса, деятельности;

  • идеальный, желаемый тип, образец, эталон и т.д.

В теории организации сложилось более общее – для естественных и общественных наук – понимание норм как предела, меры допустимого. Социальная норма определяет исторически сложившийся в данном конкретном обществе предел, мера, интервал допустимого (дозволенного или обязательного) поведения, деятельности людей, социальных групп, социальных организаций. В отличие от норм физиологических или биологических систем, социальные нормы складываются как результат отражения (адекватного или искаженного) в сознании и поступках людей объективных закономерностей функционирования общества. Поэтому социальная норма может либо соответствовать законам общественного развития (и тогда она является «естественной»), либо отражать их недостаточно адекватно, а то и находиться с ними в противоречии, будучи продуктом искаженного отражения объективных закономерностей. И тогда оказывается анормальной сама такая норма, нормальны же отклонения от нее.

Таким образом, социальные отклонения могут иметь для системы двоякое значение: одни – негативные (социальная патология) – дисфункциональны, нарушают функционирование системы, дезорганизуют её, создавая угрозу самому существованию, другие – позитивные (социальное творчество) – служат средством совершенствования, прогрессивного развития системы, повышения её организованности. При этом качества «позитивные» и «негативные» не имманентно присущи определённым формам отклоняющегося поведения, а лишь выражают отношение к ним общества. Границы между социально позитивным и негативным весьма подвижны во времени и пространстве социумов. Кроме того, в одном и том же обществе в одно и то же время сосуществуют различные «нормативные субкультуры» (от научных сообществ и художественной «богемы») до преступных сообществ.

Итак, девиантность определяется как любое нарушение социальных норм или ожиданий и колеблется от плохих манер до серьезного преступления. Термин «девиантность» обычно относят к поведению, но может относиться также к внешнему виду. Социологи употребляют этот термин для обозначения нарушения общественных, а не статистических норм. Девиантность относительна, то есть определяется с точки зрения общественных норм конкретного места, времени, культуры.

С социологической точки зрения, девиантность свойственна любому «нормальному» общественному порядку. Каждое общество определяет некоторые действия или черты как девиантные. Более того, девиантность «нормальна» в том смысле, что она обычно является результатом тех же побуждений и стремлений, которые порождают обычное поведение (см. Адаптации I-IV).
2. СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ОБЪЯСНЕНИЮ ОТКЛОНЕНИЙ

Объективный подход

Структурные функционалисты считают отклонение явлением, которое можно изучить объективно. По мнению Э. Дюркгейма, число самоубийств в том или ином обществе представляет собой объективный показатель степени его распада. Согласно этому подходу, мы можем установить нормы и ценности, признанные в данном обществе, а исходя из этих норм конкретные случаи отклонения от них.

Если общество функционирует исправно, люди, отклоняющиеся от принятых норм, легко выделяются из массы других людей и подвергаются наказанию, строгость которого изменяется в широких масштабах, от пересудов и презрения до исключения из общности и тюремного заключения. Наказание нарушителей или лиц с отклоняющимся поведением – важная социальная деятельность, поскольку она служит утверждению и упрочению норм данного общества. Для социальных единиц идентификация и наказание отклонений важны ещё и в том отношении, что служат напоминанием, обращенным к другим членам этой единицы, о том, что случается с теми, кто отклоняется в своем поведении. Таким образом, отклонение, как предполагают социологи, служит поддержанию социальных норм. Они также считают, что отклонения могут служить знаком наступающих социальных перемен. По мере того, как принятые нормы утрачивают свою функциональность, отклонение становится одним из способов установления новых норм.

Исследователи, придерживающиеся объективного подхода к отклонениям, пытаются идентифицировать условия, способствующие тому, что люди ведут себя отклоняющимся образом, а также механизмы, посредством которых отклонения ограничиваются или контролируются. Если выигрыш от отклоняющихся видов поведения в данном обществе уменьшаются, а вероятность наказания за них увеличивается, люди перестают заниматься отклоняющимися видами деятельности. Поэтому, стремясь лучше понять особенности нарушителей общественного порядка, исследователи, исходящие из объективного понимания отклонений, обращаются к официальным данным по нарушениям порядка и официальным представителям социального контроля.

Субъективный подход

С позиций других социологов, отклонение никогда не будет устранено из жизни общества, потому что ничто не является отклоняющимся по своим внутренним характеристикам, то есть почти любое действие может быть обозначено и обозначалось в человеческом обществе в качестве «отклоняющегося». Для обоснования своего мнения они обращаются к историческим свидетельствам о том, что именно в различные исторические периоды воспринималось как отклонение, а также к сравнительному анализу данных по различным культурам. В своём первоначальном варианте напиток «кока-кола» содержал кокаин. В то время употребление кокаина не воспринималось в качестве отклонения. Позже оно стало восприниматься резко отрицательно. В то же время в определённых группах американского общества потребление кокаина в наше время не представляет собой ничего необычного. Подобные примеры подтверждают мнение, что отклонение социально определено. Определённая группа людей, стремясь к тому, чтобы та или иная деятельность воспринималась в качестве отклоняющегося поведения, обозначает ее в качестве отклоняющейся. Другими словами, в основе социального отклонения лежат социальные нормы.

Исследователи, придерживающиеся данного подхода, убеждены в том, что отклонение определено субъективно и социально. Они утверждают, что его невозможно устранить. В монастыре, например, многие из отклоняющихся, согласно общепринятым нормам, актов (например, пьянство или чтение порнографических изданий) случиться просто не могут, зато могут нарушаться другие нормы. Выражение «воровская честь» наводит на мысль, что даже среди воров отношения регулируются определенными нормами. Поскольку же в любой группе имеются нормы, само их существование несет в себе возможность отклонений.

Конфликтный подход

Представители конфликтного подхода согласны с субъективистами, что отклонение присутствует в восприятии наблюдателя. Однако они уделяют основное внимание не социально-психологическим процессам (какое оказываемое на индивида действие дает основание отнести его к категории отклоняющихся личностей), а исследование причин того, что в качестве отклоняющихся выделяются именно эти, а не какие-либо другие акты. Обращаясь к идеям первых социологов, например, К. Маркса, они сосредоточивают свое внимание на противоположности интересов различных групп, входящих в данное общество. Группы, в руках которых находится власть, могут устанавливать такие нормы и правила (определения преступления и отклонения), которые им выгодны. Как показывают результаты анализа проблем неравенства, внимание общественности более активно привлекается к предполагаемым правонарушениям в области социального обеспечения, чем к тому, как имущие «доят систему» с помощью сомнительных деловых предприятий и уклонения от уплаты подоходного налога. Социологи этого направления утверждают, что власть имущие располагают возможностями отвлекать внимание общественности от собственных действий и скрывать последствия, направляя внимание публики на действия других.


3. ОСНОВНЫЕ АСПЕКТЫ АНАЛИЗА ДЕВИАНТНОСТИ

Девиантность как результат ослабления социальных связей.

Впервые социологическое объяснение девиантности было предложено в теории аномии, разработанной Э. Дюркгеймом. Дюркгейм использовал эту теорию в своем классическом анализе сущности самоубийств (см. Адаптация I). Одной из причин самоубийства, по мнению Дюркгейма, является аномия (буквально «безнормность», «разрегулированность»). Он подчеркивал, что социальные правила, нормы играют важную роль в регуляции жизни людей. Однако во время кризисных состояний общества или периода радикальных перемен наступает ослабление или противоречивость норм. Жизненный опыт людей перестает соответствовать идеалам, воплощенным в нормах. В результате имеет место дезорганизованность, запутанность и, как следствие, девиантное поведение.

Таким образом, основная мысль Э. Дюркгейма состоит в том, что причиной девиантного поведения людей является социальная дезорганизация (нарушение или распад социальной системы).

Термин «социальная дезорганизация» получил развитие в социологической теории. Им стали обозначать состояние общества, когда культурные ценности, нормы и социальные взаимосвязи отсутствуют, ослабевают или противоречат друг другу

[см. адаптацию VI]. Более того, социальная дезорганизация характеризуется не только конфликтом между культурными ценностями, (что приводит к отсутствию единой совокупности ожиданий), но и возникновением трудностей в системе контроля за соблюдением любых стандартов, когда должностные лица даже не пытаются его осуществлять. Следовательно, противоречивые оценки поведения людей и слабый контроль со стороны властей в значительной мере способствуют росту правонарушений.

Р. Мертон развивал концепцию аномии, предложенную Дюркгеймом. По Мертону, одним из источников девиантности является противоречие между социально одобряемыми целями и средствами их достижения. Например, в обществе, которое высоко ценит личное богатство и в то же время не дает равного доступа к законным средствам его достижения (т.е. благодаря образованию или рабочему месту), некоторые люди обращаются к незаконным методам обогащения.

Именно тогда, когда система культурных ценностей превозносит фактически превыше всего определенные цели общего успеха для всего населения и в то же время полностью закрывает доступ к одобряемым способам достижения этих целей для значительной части этого же самого населения, девиантное поведение распространяется в широком масштабе.

Таким образом, если Дюркгейм видел аномию в разрушении или ослаблении нормативной системы общества, то Мертон представляет аномию как «особый структурный разлад культуры», конфликт, дисбаланс между культурными ценностями и санкционированными институциональными средствами. Человек может либо принять, либо отвергнуть одобряемые обществом средства, может отвергнуть либо цели, либо средства и заменить их новыми. Сочетание этих различных возможностей дает пять способов адаптации: конформизм, инновация, ритуализм, ретритизм, бунт.

Прежде чем приступить к описанию основных типов альтернативных реакций (адаптаций), следует указать на их взаимосвязь, которая проявляется в том, что лица могут переходить от одной альтернативы к другой по мере того, как они вовлекаются в различные виды социальной деятельности.

Итак, согласно Мертону, выделяются следующие виды «приспособления» к конфликту:



  • Конформизм: конформист принимает и одобряемые цели, и одобряемые средства. Этот тип наиболее широко распространен.

  • Инновация: инноватор – тот, кто принимает одобряемые цели, но не подчиняется правилам, т.е. не использует одобряемых средств. Наиболее яркий пример: красть, чтобы разбогатеть. Иногда люди прибегают к незаконным средствам потому, что у них нет другой возможности. Или они это делают потому, что им кажется так легче или интереснее, чем законные средства.

  • Ритуализм: ритуалист снижает цель или отказывается от нее, но при этом принимает социально одобряемые средства. Это «взгляд напуганного работника, высоко конформного бюрократа» (Р. Мертон). Ритуалист подчиняется мелким правилам, даже когда они больше не имеют никакой связи с целями, для достижения которых они были предназначены. Такое поведение логично назвать чрезмерным конформизмом.

  • Ретритизм: ретритист отказывается и от цели, и от средства, которыми она достигается. Как и наркоманы, они ни в чем не участвуют.

  • Бунт: бунтари (особенно социальные революционеры) отвергают и цели, и средства существующей культуры, но с перспективой создания новых целей и новых средств.

Поведение не полностью определяется социальными условиями. Идея отклонения подчеркивает взаимосвязь между личным выбором и социальными условиями. Так, многие люди, которые вышли из дезорганизованной среды, не совершают самоубийств и не становятся преступниками. Более того, те, кто совершает противоправные поступки, большую часть времени подчиняются социальным нормам (см. адаптацию VI).

Девиантность как результат обучения, передачи норм девиантной субкультуры входящим в неё индивидам

Другое направление, объясняющее феномен девиантного поведения, образуют так называемые культурологические теории девиации. По сути, они близки вышеизложенным концепциям, однако культурологические исследования делают акцент на анализе культурных ценностей, благоприятствующих девиантности.

Согласно авторам культурологического направления, девиантное поведение возникает тогда, когда человек усваивает нормы субкультуры, которые противоречат правилам господствующей культуры. Но почему лишь некоторые люди усваивают ценности девиантной субкультуры, таким образом, время как другие отвергают ее? Отвечая на этот вопрос, Эдвин Сатерленд (автор теории дифференциальной ассоциации) утверждает, девиантности обучаются в конкретных группах. Дело в том, что люди воспринимают ценности девиантной субкультуры в ходе общения с носителями ее. Если большинство друзей и родственников того или иного человека занимаются преступной деятельностью, существует вероятность, что он тоже станет преступником. При этом, подчеркивал Сатерленд, важную роль играют не контакты с безличными организациями или институтами (например, с законодательными органами или церковью), а повседневное общение – в школе, дома или на месте постоянных уличных тусовок.

Авторами культурологического направления были высказаны и другие причины правонарушений. В частности, они обратили внимание на благоприятные возможности, которые открывает девиантное поведение, особенно если оно сулит значительные реальные блага. Так, в некоторых сферах деятельности юноши усваивают ролевые модели преуспевающих девиантов (людей, участвующих в организованной или профессиональной преступности: они завоевали влияние, престиж и высокое положение в обществе). Часто такие люди занимаются организованной торговлей наркотиками, другими видами преступной деятельности, вовлекая в нее молодежь. Возможность процветания соблазняет людей, имеющих ограниченный доступ к законным способам достижения успеха.

Девиантность как негативная социальная реакция


(стигматизация, «наклеивание ярлыков»)

Авторы этого направления основное внимание обращают на то, как происходит процесс социального определения девиантности и как относятся к индивиду, которому приклеен ярлык «девианта».

Говард Беккер, автор теории стигматизации, подверг критике многие психологические и социологические концепции девиантности утверждая, что в большинстве своём эти концепции считают человека, проявляющего девиантность, «больным». Между тем, девиантность по сути своей обусловлена способностью влиятельных групп общества (имеются в виду законодатели, судьи, врачи, учителя и пр.) навязывать другим определённые стандарты поведения. Любые нарушения этих стандартов и норм влиятельные группы определяют девиантностью. Более того, они навязывают эти определения некоторым людям, «наклеивают» им ярлык нарушителя.

Таким образом, теория ярлыков выдвигает следующие три положения:



  1. девиантность определяется социально;

  2. ярлык «девианта» присваивают учреждения социального контроля;

  3. однажды приклеенный ярлык «девианта» накладывает на человека клеймо, с которым он может остаться на всю жизнь.

Следовательно, девиантность не качество поступка, который совершает человек, а скорее следствие применения другими людьми правил и санкций против «нарушителя». По мнению Г. Беккера, девиантное поведение может быть объяснено способностью влиятельных групп ставить клеймо «девианта» членам менее влиятельных групп.

Большинство людей нарушают некоторые социальные нормы и правила. Это чрезвычайно широкий класс явлений. На некоторые поступки окружающие смотрят сквозь пальцы, а человек, совершающий их, скорее всего, не считает себя девиантом. Но если о проступке узнают правоохранительные или другие органы социального контроля и сообщат об этом другим, то тем самым на человека уже «ставят» клеймо девианта: окружающие начинают обращаться с ним как с девиантом.

В первом случае этот тип поведения называют первичной девиацией, а во втором – вторичной. Первичная девиация – это первоначальное поведение, в котором имеется нарушение нормы. Вторичная девиация есть результат реакции общества на первоначальное поведение.

В определение того, какое поведение классифицируется как девиантное, большую роль играют два важнейших фактора:

  1. По утверждению Беккера, определение девиантности зависит от распределения политической и экономической власти. Например, психиатры устанавливают правила, в соответствии с которыми людей считают психически неполноценными. Так называемые «борцы за нравственность» или «чистоту идеологии» и т.д., организуя различного рода «крестовые походы», «охоту на ведьм» создают систему правил и норм, несоблюдение которых классифицируется как отклоняющееся поведение.

  2. Методы учреждений социального контроля играют заметную роль в определении, что и кого считать девиантом. Например, реакция учреждения социального контроля на поведение человека зависит во многом от настроения правонарушителя, его принадлежности к определенному общественному слою, классу. Кроме того, необходимость за короткое время рассмотреть большое число дел часто приводит к использованию стереотипов вместо того, чтобы внимательно рассматривать каждый случай.

В каждой из рассматриваемых концепций выделяются различные аспекты отклоняющегося поведения. При этом каждая концепция имеет свои достоинства и недостатки. Однако если упорядочить эти подходы, то появляется возможность взглянуть на девиацию как на процесс развития.

Подобно тому, как существуют служебные карьеры, существуют также и отклоняющиеся карьеры. В анализе отклоняющихся карьер основное внимание уделяется тому, как людей «подталкивают» в направлении вторичного отклонения или возводят «барьеры» в тех случаях, когда индивиды пытаются развязаться со своим прошлым, порвать со своей девиантной карьерой.

Отклоняющуюся карьеру можно определить как ряд важных переходных моментов (стадий, этапов) в развитии девиантности.

Первый этап девиантной карьеры связан с эпизодом, когда люди замечают, что тот или иной индивид нарушил норму или нормы. При этом, фактически, этот человек мог и не нарушать этой нормы. Главное – то, что люди считают, что норма была нарушена. Таким образом, можно нарушать нормы и при этом не инициировать отклоняющейся карьеры, если другие люди не заметили или сделали вид, что не заметили нарушение нормы.

Второй этап связан с появлением стереотипа, когда данный индивид начинает восприниматься всеми как отклоняющаяся личность. На него начинают смотреть не как на обычного человека, совершившего какое-то недозволенное действие, а как на нарушителя, от которого теперь и ждут всяческих козней. Переход от оценки поступка как девиантного к «наклеиванию» ярлыка девианта на человека обычно осуществляется в результате своего рода обработки информации об его поведении (этап «клеймения»).

Термин «клеймо» («стигма», «штамп») обозначает действие или черту, которая воспринимается как отрицательная и отделяет человека от других людей. Иногда клеймо настолько сильно, что перевешивает все другие качества, которые, возможно, имеет данный человек, и может стать его основным статусом.

С помощью клейма люди классифицируются на положительных и отрицательных. Выделяются три вида стигм (клейм):


  1. физические недостатки;

  2. недостатки характера – слабая воля, неестественные увлечения, примитивные убеждения, психические болезни, алкоголизм;

  3. расовые, национальные, религиозные черты, часто переносимые на всех членов данной расовой, этнической или религиозной группы.

По оценке Э. Гофмана, стигма – это то, что отлично от нас и в то же время – то, что мы не принимаем: человек с «пятном» - это неполноценный человек.

Появление стереотипного восприятия того или иного индивида в качестве девиантного в своем поведении делает его более заметным для агентов социального контроля (работников социальной службы или милиции), что знаменует собой начало третьего этапа. Идентификация агентами социального контроля индивида как нарушителя означает, что на него заводится официальное «дело», а его действия становятся объектом пристального внимания. По мере того, как это становится широко известным фактом, все больше людей начинают стереотипизировать данного индивида в качестве отклоняющегося субъекта.

На четвертом этапе связи индивида с другими девиантными индивидами расширяются, а связи с другими людьми становятся все малочисленней.

Пятый этап наступает, когда «девиантный» субъект сам соглашается с навязанной ему ролью и отождествляет себя с нею. Другими словами, он решает, что он на самом деле такой, каким его все считают. Теперь его действия классифицируются как вторичная девиантность. Отклоняющаяся карьера предполагает наличие «самореализующихся пророчеств», когда реакция людей на предполагаемое девиантное поведение ведет к тому, что данное лицо становится тем, за кого его принимают другие (т.е. группа, навязывающая определение). В конце концов, девиантность может быть принята как образ жизни.



Таким образом, ролевое поглощение является конечным этапом процесса развития девиантного поведения. Степень этого поглощения обусловлена, главным образом, отношением других людей к человеку, который считается девиантом.

Однако в ходе развития девиантной карьеры некоторые люди далеко не всегда «охотно» соглашаются с навешенным ярлыком девианта. Они упорно отказываются считать себя девиантами или пытаются «нейтрализовать» наклеенный на них ярлык. Однако отношение к ним работодателей, членов семьи и друзей влияет на особенности ролевого поглощения. Согласие человека с девиантной идентификацией или несогласие основывается на многих факторах, но главные среди них: насколько часто, как долго и с какой интенсивностью окружающие навязывали ему данную идентичность, а также его способность оказывать сопротивление процессу ролевого поглощения.

Заклеймённые люди все больше и больше организуются для защиты своих интересов и прав. Вначале эти ассоциации организуются для оказания помощи и самопомощи, но постепенно некоторые ассоциации активизируют защиту гражданских прав своих членов, критикуя законы, запрещающие те или иные виды девиантности и утверждая своё право на то, чтобы быть не такими, как все. Такие ассоциации становятся всё более открыто политическими и пытаются изменить общество, его законы, а не девиантного человека. Кроме того, некоторые клеймёные группы пытаются трансформировать то, что общество определяет девиантностью в положительную ценность, в символ гордости внутри такой группы.

Когда девиация становится коллективной, девиантная группа приобретает большее влияние в обществе, нежели представители, действующие в одиночку. Результатом таких коллективных действий может быть постепенное изменение отношения общества к поступкам всей группы. Поведение, которое раньше расценивалось как девиантное, может теперь считаться как «несколько отличающееся» или «слегка отклоняющееся» по мере того, как оно становится социально признанным.

В связи с этим, общество, власть сталкиваются с новыми сложными проблемами, и, прежде всего, встает вопрос, как далеко общество может пойти в узаконивании разнообразия и легализации того, что обычно и считают девиантностью. Другими словами, каковы границы толерантности?

В ответе на этот вопрос, за исключением крайних случаев проявления девиантности, нет единодушия. Суть проблемы заключается в том, чтобы как-то примирить конкурирующие между собой цели, личной свободы, с одной стороны, и с другой стороны – общественного порядка. По-видимому, выход из противоречивости ситуации состоит в том, чтобы рассмотреть каждую форму девиантности в реалистическом духе с учетом общественных издержек и социальных приобретений. Только лучше поняв, какие конкретные виды девиантного поведения оказывают отрицательное влияние на общее благополучие, а какие нет, и, стремясь поставить под контроль только те, которые действительно имеют такие последствия для общества, мы сможем избежать поляризации больших групп общества и превращения их во «врагов» общества.

4. ПРЕСТУПНОСТЬ И ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Итак, всякое поведение, которое вызывает неодобрение общественного мнения, называется девиантным. Это чрезвычайно широкий спектр явлений – от безбилетного проезда до убийства человека. В широком смысле девиант – любой человек, сбившийся с пути или отклонившийся от нормы поведения.

Концепция девиантной карьеры служит своеобразным мостиком между простым нарушением нормы и преступностью (нарушением закона). Она может служить объяснением как отклоняющейся, так и преступной карьеры. Более того, многие ученые отмечают, что преступность надлежит рассматривать одновременно и в связи с иными социально вредными явлениями (алкоголизм, самоубийства, аморализм и т.п.) [51,14].

Разнообразные виды социальных отклонений могут быть классифицированы по ряду оснований:


  • в зависимости от типа нарушаемой нормы (право, мораль, правила общежития, трудовой деятельности и т.д.);

  • по характеру нарушаемых норм социальные отклонения отличаются национальным и международным масштабом (нарушение норм и принципов международного права: агрессивная война, расовая дискриминация, геноцид, терроризм);

  • в зависимости от элементов внутренней структуры: по субъекту, объекту, объективной стороне и субъективной стороне;

  • по целевой направленности соответствующего отклоняющегося поведения и его мотивации (корыстная направленность, агрессивная ориентация, социально-пассивная) и др.

Разнообразие оснований для классификации социальных отклонений естественно затрудняет выбор какого-либо одного из них для изложения материала. Главная трудность состоит в том, что, как видно из выше сказанного, многие виды антиобщественных поступков «пересекаются» между собой по объему и содержанию.

Традиционно к видам или формам девиантного поведения относят: уголовную преступность, алкоголизм, наркоманию, проституцию, гомосексуализм, азартные игры, психические расстройства, самоубийство.

Таким образом, в узком понимании под девиантным поведением подразумевают такие отклонения, которые не влекут за собой уголовного наказания, иначе говоря, не являются правонарушениями, не являются противоправными. Совокупность же противоправных поступков (нарушений закона) получила в социологии особое название – делинквентное (буквально преступное) поведение.

Нарушения социальных норм могут быть серьезными и несерьезными, сознательными и несознательными. Все серьезные нарушения, сознательные они или нет, попадающие под категорию противоправного действия, относятся к делинквентному поведению. Алкоголизм – типичный вид делинквентного поведения. Алкоголик не только больной человек, но и девиант, он не способен нормально выполнять социальные роли. Наркоман – преступник, так как употребление наркотиков квалифицируется законом как преступное деяние. Самоубийство, т.е. свободное и намеренное прекращение своей жизни – девиация. Но убийство другого человека – преступление.

Девиантное и делинквентное поведение можно различать следующим образом: первое – относительно, а второе – абсолютно. То, что для одного человека или группы – отклонение, то для других может быть привычкой. Высший класс считает своё поведение нормой, а поведение представителей других классов, особенно низших – отклонением. Девиантное поведение относительно, ибо имеет отношение только к культурным нормам данной группы. Но делинквентное поведение абсолютно по отношению к законам страны. Уличное ограбление представителями социальных низов может с их точки зрения считаться нормальным видом заработка или способом установления социальной справедливости. Но это не отклонение, а преступление, поскольку существует абсолютная норма – юридический закон, квалифицирующий ограбление в качестве ограбления.

Преступность – наиболее опасное отклонение от социальных норм (законов). Преступность определяют как относительно массовое, исторически изменчивое социально-правовое явление общества, слагающееся из всей совокупности преступлений, совершаемых в данном сообществе в определенный период времени. Структура и динамика преступности с большой полнотой характеризует социально-политическое, экономическое, моральное состояние общества, свойственные ему противоречия и конфликты.

В средствах массовой информации то и дело появляются сообщения то о повышении уровня преступности, то о его понижении. Однако, рассуждая о преступности на основе этих данных, надо проявлять определенную осмотрительность. Преступление имеет место в случае нарушения уголовных законов. Но о множестве преступлений ничего не известно, так как они надежно скрываются. Другие преступления не принимаются во внимание либо потому, что соответствующие законы не нашли всеобщего признания, либо потому, что нарушение этих законов не считается серьезным актом. Социологов и криминологов, изучающих преступность, интересует: как и какие законы появляются на свет, как они осуществляются, кто совершает преступления и почему.

В современных правовых системах преступления классифицируют по следующим основаниям:



  • по степени тяжести: тяжкие, менее тяжкие и не представляющие большой общественной опасности;

  • по объекту посягательств: против собственности и против личности;

  • по формам вины: умышленные и неосторожные;

  • по целям и мотивам преступников;

  • по социально-демографическим и криминологическим основаниям: преступления взрослых и молодежи, несовершеннолетних; первичная, повторная и рецидивная преступность;

  • юридическая классификация преступлений по главам и статьям уголовных кодексов.

К числу современных основных проблем такого вида социальных отклонений, как преступность, следует отнести следующие проблемы:

  1. Проблема официальной статистики и ее интерпретация. Опубликованные данные о преступлениях позволяют выявить основные тенденции отклоняющегося поведения не только по частоте, но и по качеству. Вместе с тем, известно, что далеко не все преступления фиксируются официальной статистикой и органами социального контроля. Специалисты отмечают значительный разрыв между уровнями зарегистрированной преступности и латентной, т.е. скрытой преступности. Проведенные выборочные исследования показывают, что от общего числа корыстно-насильственных преступлений, преступлений против здоровья и половой неприкосновенности регистрируется примерно 50%, а экономических преступлений (хищений, взяточничества, злоупотреблений и др.) – не более 10% [51,247]. Мало того, официальная статистика не позволяет достаточно полно отражать состояние преступности в стране еще и потому, что вновь принимаемые законы не нашли всеобщего признания не только со стороны граждан, но и со стороны органов, осуществляющих право и правопорядок. Официальная статистика «страдает» неполнотой и недостоверностью вследствие широко распространенного в стране правового нигилизма, когда граждане не воспринимают правовые органы и закон эффективной формой защиты от посягательств на их собственность и личность.

  2. Рост женской преступности. На фоне общего повышения уровня преступности особое внимание обращает на себя рост женской преступности, причем по некоторым данным, по должностным и хозяйственным преступлениям женщины не уступают мужчинам. Традиционно считалось, что женщины совершают преступления значительно реже вследствие природных различий с мужчинами (различные врожденные физиологические и психологические особенности). Другие усматривали причины различий мужской и женской преступности в воспитании (мальчики и девочки усваивают различные роли, располагают различными социальными возможностями, по-разному воспринимаются агентами социального контроля). Между тем рост числа женщин-правонарушительниц продолжается и, по-видимому, в течение некоторого времени будет продолжаться из-за глубоких изменений в социальной роли женщины и условий жизни всего общества.

  3. Преступления без жертв. Преступления, в которых охотно участвует как «жертва», так и «преступник», не связанные ни с утратой собственности, ни с нанесением вреда личности, получили название «преступления без жертв».

  4. Ущерб, причиненный жертвам. Значительная часть преступлений связана с действительными потерями для жертв, потерями, которые, как правило, не возвращаются и не компенсируются жертвам. Более того, подчас жертвы преступления страдают еще и оттого, что вину за то, они стали жертвой преступления, возлагают на них самих. Это явление известно как обвинение жертвы.

  5. Вмешательство очевидцев. Социологи давно обратили внимание на то, что в случаях, когда преступление совершается на глазах большого числа людей, никто из них не пытается помочь жертве. Исследования и эксперименты в этой области позволили понять, почему люди не вмешиваются, а когда и почему стремятся оказать помощь. Было выяснено, что присутствие большого числа людей, наблюдающих преступление, снижает вероятность оказания помощи жертве, нежели в случае, когда какой-либо человек оказывается единственным очевидцем преступления. Это явление называют диффузией ответственности, ибо ни один из присутствующих не ощущает за собой личного долга вмешаться. Конечно, существуют и другие причины невмешательства: страх, равнодушие, «как бы чего не вышло», «не мое дело, пусть сами разбираются» и т.д.

  6. «Беловоротничковая преступность» – термин, которым обозначаются разновидности преступной деятельности, имеющие место в организациях. Суть проблемы – это противоречие между минимизацией риска, в чем заинтересована бюрократия той или иной организации, компании, корпорации, и неопределенностью рыночных условий. Наиболее наглядно такие виды преступлений представлены при защите прав потребителей. Х. Фарберман (1975 г.) обратил внимание на ряд трудностей, возникающих в связи с установлением того, кто именно в организации виновен в преступлении, кто заслуживает наказания. В ходе анализа он ввел понятие «криминогенная структура рынка». Экономическая политика, формируемая на верхних этажах промышленного производства, для которого характера высокая степень концентрации (например, в автомобильной промышленности), подталкивает участников нижнего уровня к деятельности, вступающей в противоречие с действующими законами. Те, кто наверху, не нарушили никаких законов, но, создавая жесткие экономические условия для тех, кого касаются принятые ими решения, подталкивают подчиненных к противоправным действиям.

Спорные проблемы:

  1. В каком случае тот или иной акт является криминальным?

  2. Политика и декриминализация употребления наркотиков.

  3. Компенсация жертве преступления.

  4. Кто должен обладать оружием?

  5. Смертная казнь: за или против?

5. ДЕВИАНТНОСТЬ И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ


Объективность, необходимость, функциональность девиантного поведения не исключает постоянного стремления общества бороться с этим явлением. Более того, общество вообще заинтересовано в поддержании общественного порядка, сохранении и защите социальных отношений. Для этого общество образует целый комплекс средств самозащитной реакции – социальный контроль

[4, 68].


В широком социологическом смысле социальный контроль представляет собой механизм самозащитной реакции общества на нежелательное (отклоняющееся) поведение с целью его элиминирования или минимизации.

Социальный контроль существовал и существует в обществах всех типов. Его первичной формой был обычай. С возникновением религии она стала выполнять функции социального регулятора. В современном обществе роль социального контроля все больше начинает играть институт права.

Современный человек вписан в систему многоярусного и многостороннего социального контроля, осуществляемого со стороны самых разных институтов общества. П. Бергер представил систему социального контроля в виде нескольких концентрических кругов, в центре которых находится индивид [4,74-75].

Политико-юридическая

система
Общественная

мораль, обычаи, нравы



И

Профессиональная

система


Неформальные требования


Семья и частная жизнь



Внешний круг образует политико-юридическая система в лице государства, которому индивид обязан подчиняться в том, что касается формально-правовой стороны его жизнедеятельности: ему придется платить налоги, служить в армии, соблюдать законы.
Второй круг – это общественная мораль, обычаи, нравы. Нарушения их, безусловно, не наказываются жесткими санкциями, но этот контроль общества для индивида довольно ощутим, «карается» потерей репутации, доброго имени и т.п.

Третий, более близкий к индивиду, круг образует структуры давления, диктуемые профессионально-статусными обязанностями (прямое давление), а так же косвенным давлением, поскольку профессиональная роль обычно бывает доминирующей и подчиняет себе все другие роли.

Круг общения контролирует индивида в том, что касается публичной стороны его быта (стиль одежды, манеры, речь, взгляды и т.п.). если индивид не будет соответствовать требованиям этого круга, он может постепенно «утратить респектабельность», общения с ним будут избегать.

Наконец, самый ближний круг – семья, родственники, близкие друзья – оказывает очень сильное влияние и давление. Они подчас обладают большей значимостью, чем внешние, социально-профессиональные связи.

Как уже отмечалось, механизм социального контроля реализуется посредством норм и санкций. Социальные нормы – это предписания, требования, пожелания и ожидания соответствующего (общественно одобряемого) поведения, обращенные к индивиду или группе и выраженные в любой форме (устной, письменной, формальной или неформальной).

Все социальные нормы можно классифицировать в зависимости от того, насколько строго соблюдается их исполнение. За нарушение одних норм – неодобрение, ухмылка, неодобрительный жест, за нарушение других – более жесткое наказание: изгнание из группы, страны, тюремное заключение, смертная казнь.

Нормы выполняют определенные функции в зависимости от того, в каком качестве они себя проявляют – как стандарты поведения (обязанности, правила) или как ожидания поведения (реакции других людей).

Социальные санкции – средства или наказания, стимулирующие людей соблюдать нормы и законы. Выделяют четыре типа санкций: позитивные, негативные, формальные и неформальные. Они образуют четыре типа сочетаний:



  • формальные позитивные санкции – публичное одобрение со стороны официальных органов, организаций (правительство, учреждение): награды, премии, ученые степени и звания, почетные грамоты и др.;

  • неформальные позитивные санкции – публичное одобрение, исходящее из неформальных организаций: дружеская похвала, комплименты, доброжелательное расположение, слава, почет, лестные отзывы и т.п.;

  • формальные негативные санкции – наказания, предусмотренные юридическими законами, правительственными указами, административными инструкциями, предписаниями, распоряжениями: лишение гражданских прав, тюремное заключение, арест, увольнение, штраф, депремирование, конфискация имущества, понижение в должности, разжалование, низложение с престола,, смертная казнь, отлучение от церкви;

  • неформальные негативные санкции – наказания, не предусмотренные юридическими законами, указами и т.п.: порицание, замечание, насмешка, издевка, злая шутка, нелестная кличка, пренебрежение, отказ от рукопожатия, распускание слуха, клевета, плохой отзыв, жалоба, разоблачительная статья и т.п.

Нормы и санкции соединены в единое целое. Если у нормы отсутствует сопровождающая ее санкция, то она перестает регулировать реальное поведение. Она становится лозунгом, призывом, воззванием, но не может быть элементом социального контроля.

Применение санкций в одних случаях требует присутствия посторонних лиц, а в других – не требует. Следовательно, в зависимости от способа вынесения санкций – коллективного или индивидуального – социальный контроль может быть внешним или внутренним (самоконтроль).

Внутренний контроль обеспечивается интернационализацией социальных норм и ценностей. Проявлением внутреннего контроля является совесть. Самоконтроль означает сдерживание природной стихии и основывается на волевом усилии. Люди могут поддерживать групповое взаимодействие именно потому, что каждый индивид прибегает к самоконтролю.

Чем выше у членов общества развит самоконтроль, тем реже такому обществу приходится прибегать к внешнему контролю, и наоборот.

Жесткость внешнего контроля, мелочная опека граждан имеет обратную сторону – тормозит развитие самосознания и волеизъявления, приглушает волевые внутренние усилия. Возникает некий замкнутый круг, в который на протяжении мировой истории попадало не одно общество. Соблазн относительной простоты и легкости решения по наведению порядка, особенно в периоды роста девиантных форм поведения, являющихся следствием глубоких социальных сдвигов, кризисов, часто приводило общество к установлению диктаторских репрессивных режимов, якобы на благо граждан. Но люди, привыкшие подчиняться принудительному контролю, не развивают мотивацию внутреннего контроля. Они деградируют как социальные существа, неспособные брать на себя ответственность и вести себя в соответствии с рациональными нормами. Более того, они подвергают сомнению как раз саму разумность принудительных норм, исподволь подготавливая разумное обоснование всякому сопротивлению этим нормам.

Внешний контроль – совокупность институтов и механизмов, гарантирующих соблюдение общепринятых норм поведения и законов. Внешний контроль (часто называемый косвенным или неформальным) может осуществляться посредством идентификации с референтной законопослушной группой. Он основан на одобрении или осуждении со стороны родственников, друзей, коллег, знакомых, а также со стороны общественного мнения, которое выражается через традиции и обычаи, либо через средства массовой информации. Но внешний контроль чаще ассоциируется с институциональной (формализованной) формой осуществления: через суды, образование, армию, производство, СМИ, политические партии, правительство.

Методы внешнего контроля зависят от применяемых санкций, поэтому их принято подразделять на жесткие и мягкие, прямые и косвенные. Часто методы внешнего контроля превращаются во вмешательство внешнего контроля в каждое действие, в бесконечные поправки, одергивание человека. Такую форму называют надзором. При этом надзор может осуществляться не только на микро, но и на макро уровне общества. Его субъектом становится государство, тогда надзор превращается в специализированный общественный институт, постепенно разрастающийся и пронизывающий все общество. В такую систему входят сыскные бюро, детективные агентства, полицейские участки, службы осведомителей, тюремные надзиратели и конвойные войска, суды, цензура и т.п.



Средства самозащитной реакции общества исторически изменчивы. Многие из этих средств социального контроля и профилактики вызваны эмоциями, догмами, иллюзиями и, пожалуй, меньше всего реальными закономерностями процессов, которыми общество должно управлять.

Исторически первоначальная реакция общества была связана со стремлением подавить, запугать, уничтожить нарушителей порядка. Когда общество «насытилось» пытками, виселицами, четвертованием, кострами и т.п., возникло сомнение в эффективности наказания, репрессий, приведшее к мысли о приоритете предупреждения преступлений и других антиобщественных явлений. но провозглашенный приоритет не исключает репрессий, а благие намерения профилактики реализуются на практике очень слабо. Практически, в сегодняшнем мире «кризис наказания» признается во всех ведущих странах мира. Происходит осознание неэффективности тюремного наказания, смертной казни и других жестких форм наказания.

Общемировой «кризис наказания» проявился и в России, усугубленный варварским наследием тоталитарного режима. Тревожный рост негативных девиаций, несмотря на некоторые изменения по отношению к репрессивно-запретительным методам (сокращение форм приговоров к лишению свободы, мораторий на исполнение смертных приговоров или их замена на пожизненное заключение, расширение доступа прессы и общественных организаций в суд или места заключений), просто пугает, создает огромное поле социальной напряженности. Поэтому приоритет репрессивной ориентации в обществе сохраняется. И, на мой взгляд, вполне оправдано.

В то же время аргументы Я.И. Гилинского, О.Р. Осиповой и других авторов, утверждающих, что российское общество обязано пересмотреть свое отношение к девиации, именно как дихотомному явлению, «…обязаны пересмотреть принципы, стимулирующие «нарушение правил» или провести переоценку социальных норм». Чтобы деструктивная девиация не получила широкого распространения, ей должна быть противопоставлена система, позволяющая:



  1. расширить доступ к законным способам достижения успеха;

  2. соблюдение принципа равенства всех перед законом;

  3. постоянное совершенствование самого законодательства в соответствии с современными реалиями трансформации российского общества;

  4. стремление к адекватности преступления и наказания.

«Сегодня российское общество нуждается в новой концепции и практике социального контроля», - пишет Я.И. Гилинский.



В самом общем виде определить стратегию и тактику социального контроля можно следующим образом:

  • замещение, вытеснение наиболее опасных форм социальной патологии общественно полезными и (или) нейтральными формами социальной активности;

  • легализация «преступлений без жертв»;

  • создание организационных служб социальной помощи, реабилитации;

  • реадаптация и ресоциализация лиц, оказавшихся вне общественных структур;

  • либерализация и демократизация режимов содержания в тюрьмах, колониях и др.

Безусловно, решение проблем изменения стратегии и тактики социального контроля во много раз сложнее и не может быть ограничено выше перечисленными мерами. Представляется, что в целом решение проблем девиации, следовательно, проблем выхода из кризиса системы социального контроля лежит вне собственно поля социального контроля. Это проблема всего общества, переживающего сложный системный кризис, вызванный трансформацией всей общественной системы российского общества. Решать эту задачу крайне сложно, но необходимо.
ЛИТЕРАТУРА

  1. Агранович М., Королёва Н., Полетаев А., Селиверстова И., Сундиев И., Фатеева А. Положение молодежи в России. Аналитический доклад // Безопасность Евразии. – 2005. – № 2. –
    С. 33-116.

  2. Аккос П., Ренчик П. Больные, которые правят: Тайные болезни вождей и правителей: Политклиника. / Пер. с фр. К. Левиной. – М.: РИПОЛ классик, 2005.

  3. Афанасьев В. Эволюция концепции аномии в социологии девиантного поведения. // Рубеж. – 1992. – № 2. – С. 69-81.

  4. Бергер П.Л. Приглашение в социологию: Гуманистическая перспектива. – М., 1966.

  5. Богоявленский Д.Д. Российские самоубийства и российские реформы // Социс. – 2002. – № 5.

  6. Борисов С.Б. Личные документы как источник суицидологической информации. // Социс. – 1993. – № 8.

  7. Брум Л., Селзник Ф., Брум Д.Социология / Пер. с англ. Д.И. Штирмер. – Новосибирск, 1990.

  8. Гарр Т.Р. Почему люди бунтуют. – СПб.: Питер, 2005.

  9. Гилинский Я. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений».
    – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2004.

  10. Гилинский Я.И. Кризис системы уголовных наказаний. // Социс. – 1993. – № 8.

  11. Гилинский Я.И. Социология девиантного поведения и социального контроля: краткий очерк // Рубеж. 1992. - № 2.
    – С. 51-68.

  12. Гилинский Я.И. Социология девиантного поведения как специальная социологическая категория. // Социс. – 1991. – № 4.

  13. Гилинский Я.И. Творчество: норма или отклонение. // Социологические исследования. – 1990. – № 2.

  14. Гилинский Я.И., Афанасьев В.С. Социология девиантного поведения. – СПб., 1993.

  15. Горячева Н.В. Модель потребления алкоголя в России. // Социологический журнал. 2003. – №4.

  16. Губогло М.Н. Идентификация идентичности: Этносоциологические очерки. – М.: Наука, 2003.

  17. Гуров А.И., Жигарев Е.С., Яковлев Е.И. Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений, совершённых организованными группировками. – М.: Московская ВШ МВД РФ, 1992.

  18. Девиантность и социальный контроль в России (XIX-XX вв.). Тенденции и социологическое осмысление. Отв. ред.

  19. Дюркгейм Э. Норма и патология. // Социология преступности. – М., 1996 (или: Рубеж. – 1992 – № 2. – С. 82-88).

  20. Дюркгейм Э. Самоубийство: социологический этюд. /
    Пер. с фр. с сокр. под ред. В.А. Базарова. – М.: Мысль,1994.

  21. Завражин С.А., Хартанович К.В. Новое поколение на периферии: конформисты или девианты? // Социс. – 1993. – № 8.

  22. Каваиола А.А., Лавендер Н.Дж. Ядовитые сотрудники: коллеги, которые отравляют нам жизнь. Ростов н/Д: Феникс, 2006.

  23. Касьянов В.В., Нечипуренко В.Н. Социология права. – Ростов н/Д: Феникс, 2001.

  24. Клейменов М.П., Дмитриев О.В. Рэкет в Сибири. // Социс. – 1995. – № 3.

  25. Когда убивает государство. Смертная казнь против прав человека. – М., 1989.

  26. Корель Л.В. Социология адаптаций: Вопросы теории, методологии и методики. – Новосибирск: Наука, 2005.

  27. Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В. Социодинамическая психиатрия. – М.: Академический Проект, Екатеринбург: Деловая книга, 2000.

  28. Короленко Ц.П., Донских Т.А. Семь путей к катастрофе: Деструктивное поведение в современном мире. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1990.

  29. Кравченко А.И. Введение в социологию: Учеб. пособие. – М.: Новая школа, 1995. Гл. 5.

  30. Кристи Н. Пределы наказания. – М., 1985.

  31. Лилли П. Грязные сделки. Тайная правда о мировой практике отмывания денег, международной преступности и терроризме. – Ростов н/Д.: Феникс, 2005.

  32. Марс Г. Девиантное поведение работников. / Управление человеческими ресурсами./ Под ред. М. Пула, М. Уорнера. – СПб.: Питер, 2002. – С. 934-944.

  33. Маршак В.В. Все виды отклонений в человеческой психике. – Ростов н/Д.: Феникс, 2005.

  34. Масионис Дж. Социология. – СПб.: Питер, 2004. (Гл. 8. Девиантность).

  35. Мертон Р. Социальная структура и аномия. // Рубеж: альманах социальных исследований. – 1992. – № 2. – С. 89-105.

  36. Осипова О.С. Девиантное поведение: благо или зло? // Социс. – 1998. – № 9. – С. 106-109.

  37. Павленко В.Н. Представления о соотношении социальной и личностной идентичности в современной западной психологии. // Вопросы психологии. – 2000. – № 1.

  38. Перкинс Дж. Исповедь экономического убийцы. – М.: Pretext, 2005.

  39. Подросток: нормы, риски девиации. Коллективная монография. – М.: Центр социологии образования РАО, 2005.

  40. Преступность в России: причины и перспективы: Материалы Международной научно-практической конференции (ВНИИ МВД России, 27 апреля 2004 г.) – М.: ВНИИ МВД России, 2004.

  41. Преступность в Российской Федерации в начале XXI века: состояние и перспективы. / Под общей ред. С.И. Гирько. – М.: ВНИИ МВД России, 2004.

  42. Преступность и культура. Под ред. д.ю.н., проф. А.И. Долговой. – М.: Криминологическая Ассоциация, 1999.

  43. Прогноз криминогенной ситуации в Российской Федерации в начале XXI века. / Под общ. ред. С.И. Гирько. – М.: ВНИИ МВД России, 2004.

  44. Пурич-Пейакович Йу, Дуньич Душан Й. Самоубийство подростков: Пер. с сербск. – М.: Медицина, 2000.

  45. Розум С.И. Психология социализации и социальной адаптации человека. – СПб.: Речь, 2006.

  46. Руденский Е.В. Психология ненормативного развития личности. – Новосибирск, 2000.

  47. Семь путей к катастрофе: Деструктивное поведение в современном мире. / Короленко Ц.П., Донских Т.А. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1990.

  48. Смелзер Н. Социология./ Пер. с англ. – М.: Феникс, 1994. Гл. 7.

  49. Соловьев Э.Ю. Правовой нигилизм и гуманистический смысл права. // Квинтэссенция: Философ. альманах. – М.: Политиздат, 1990.

  50. Сорокин П. Социологический этюд об основных формах общественного поведения и морали / Человек. Цивилизация. Общество / Пер. с англ. – М.: Политиздат, 1992. – С. 32-155.

  51. Социальные отклонения. / Под ред. В.Н. Кудрявцева. – М., 1989.

  52. Социальные трансформации в России: теории, практики, сравнительный анализ: учеб. пособие / А.Н. Богаевская, Е.Н. Данилова, Л.М. Дробижева и др.; под ред. В.А. Ядова. – М.: Флинта: МПСИ, 2005. (Гл. 13. Молодежь: кому принадлежит будущее? (Е.Л. Омельченко). С. 421-472).

  53. Тайбаков А.А. Профессиональный преступник (опыт социологического исследования). // Социс. – 1992. – № 8.

  54. Тапилина В.С. Сколько пьет Россия? Объем, динамика и дифференциация потребления алкоголя // Социс. – 2006. – № 2. –
    С. 85-93.

  55. Устинов В.С. Понятие и криминологическая характеристика организованной преступности. – Нижний Новгород, 1993.

  56. Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности /
    Пер. с англ. – М.: Республика, 1994.

  57. Хесле В. Кризис коллективной и индивидуальной идентичности // Вопросы философии. – 1994. – № 10.

  58. Чэмпион Д.Дж., Керт С.Б., Хастингс Д., Харрис Д.К. Социология / Пер. с англ. Мешанина Ю.М. – Новосибирск: ГПНТБ СО АН СССР, ОВО, 1984.

  59. Шибутани Т. Социальная психология. – М., 1969.

  60. Шнейдер Л.Б. Девиантное поведение детей и подростков. – М.: Академический Проект; Трикста, 2005.

  61. Шуруханов Н.Т. Личность пенитенциарного преступника. // Социс. – 1993. – № 8.




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница