Субкоманданте Маркос Четвертая мировая война



страница1/35
Дата22.04.2016
Размер6.56 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35




Субкоманданте Маркос

Четвертая мировая война



ПРЕДИСЛОВИЕ

«А что, если Маркос — это не Маркос…»


Читатель!
1987 год. Киев. Разгар перестройки. Время «Огонька», «Взгляда» и хита группы «Наутилус Помпилиус» «Скованные одной цепью». Под горбачевские рассуждения об «общечеловеческих ценностях» скоропостижно кончалась целая эпоха, наступало время больших перемен и мы, политически девственные обитатели одной шестой части суши, с трудом привыкая к отсутствию цензуры, начинали все смелее рассуждать в еще советских трамваях и очередях о «новом мировом порядке». Мы были совершенно искренни и приветствовали крушение стен и гранитных кумиров. «Новый порядок» начинался невинными латиноамериканскими телесериалами и «МакДональдсами» в центре Москвы, чтобы закончиться ракетными ударами по Белграду и Багдаду и агонией российской провинции.

В 1987 году, когда мы слушали о «связанных одной целью» и переполнялись очередными светлыми надеждами о разрыве вышеупомянутой цепи и грядущем без прописок и цензур, в сельве южно-мексиканского штата Чьяпас готовилось одно из последних безумий уходящего века — индейское вооруженное восстание как раз против того, ради чего руками нашего поколения с таким энтузиазмом разрушался Союз.

Потом в мире и жизни каждого из нас произошло много всего разного. История еще раз доказала нелинейность времени, и в мире не осталось учебников, способных объяснить, почему слово «будущее» вызывает сегодня у стольких из нас это неудобное молчание, как будто бы в самом этом слове заключалось что-то неприличное. Но есть у разных историй в истории нечто общее. Нелюбовь к цепям. Независимо от их цвета и материала, из которого они сделаны.

Может быть, поэтому Илья Кормильцев, автор «Скованных одной цепью», издает сегодня этот сборник военного командира мексиканских индейцев. А я в Сантьяго пишу к нему это предисловие, пытаясь распутать вполне шизофренический клубок мексиканско-украинско-чилийско-российских реальностей. Потому что нынешние цепи оказываются куда тяжелее нашего светлого авторитарного прошлого. Потому что, изменяясь, этот мир уменьшился настолько, что судьба, подготовленная в нем для русского крестьянина, все больше напоминает участь, отведенную мексиканскому индейцу. И речь даже не о России, и не о Мексике. Трагедия и надежда нынешнего мира — в его сегодняшнем объединении. «Антиглобализм» — идеологическая манипуляция, ярлык, успешно навешенный сторонниками «нового мирового порядка» — неолиберализма — на его противников. Глобализация человечества — желанный и неизбежный процесс. Проблема в другом — нынешние хозяева планеты, рыночные фундаменталисты — приучили нас называть глобализацией, то что субкоманданте Маркос более точно назвал Четвертой мировой войной.


Чтобы лучше понять излагаемые в этой книге идеи и мысли — важно учесть, что они результат не только и не столько литературно-политических изысканий самого Маркоса, сколько продукт опыта многолетних размышлений, сомнений и борьбы организованных индейских общин, от имени которых он обычно выступает.

Эта книга — второй и самый полный сборник его эссе, коммюнике и интервью на русском языке. Сюда включена лишь малая часть множества работ субкоманданте, переводимых сегодня на десятки языков мира, потому что то, о чем он говорит нам «из гор юго-запада Мексики» — стало в последние годы частью нашей с вами реальности. В результате одной из неслучайных случайностей, название индейского селения, возле которого расположен Генеральный штаб Сапатистской Армии Национального Освобождения (САНО), которой командует субкоманданте Маркос, называется Ла-Реалидад — в переводе с испанского — Реальность.

Поскольку тема сапатистского восстания была и остается табу в нынешних российских средствах массовой информации (впрочем, с советскими, наверняка, было бы то же самое), а в Интернете опубликовано немало разных глупостей, попытаюсь дать небольшой контекст.
1. ПРОГУЛКА В РЕАЛЬНОСТЬ

Каждый день и час пребывания в Чьяпасе, приносили с собой все новые вопросы. Мы понимали, что ничего не понимаем. Ясно становилось только одно — об этой истории нельзя судить исходя из публикаций в Интернете, разговоров с политиками в Мехико или с журналистами в кафе Сан-Кристобаля-де-лас-Касас. Необходимо было срочно ехать в сапатистскую «столицу» — Ла-Реалидад. Ла-Реалидад — это селение индейцев-тохолабалей, в глубине Лакандонской сельвы, возле границы с Гватемалой. Время уже поджимало, и отъезд был назначен на 6 утра в воскресенье. Нашим единственным будильником в постоялом дворе Сан-Кристобаля был жирный попугай цвета исламистского флага, который с рассветом поднимал такой галдеж, что к моменту написания этих строк, я не сомневаюсь, что кто-то из слабонервных туристов уже наверняка свернул ему шею. Но настоящей проблемой был даже не попугай, а то, что рассветало намного позднее шести. Поскольку встреча с джипом наших знакомых сапатистов должна была состояться на одном из перекрестков Сан-Кристобаля, а с будильниками в этих краях гораздо хуже, чем с попугаями, пришлось провести еще одну бессонную ночь. И когда в условленном месте в без пяти шесть утра воскресного дня нас уже ждали, нашему удивлению не было границ (впрочем, как это бывает в Чьяпасе довольно часто). Потому что любой, хоть немного знакомый с Латинской Америкой, скажет, что так не бывает. Все страны региона очень разные — и одна из немногих черт, что их объединяет (кроме католической религии и неудачного соседства с Соединенными Штатами), это то, что все пунктуальные люди уезжают отсюда в лучшем случае с язвой, а в худшем — в состоянии легкого психического расстройства. Пунктуальность всех наших сапатистских знакомых не уступала немецкой. Но если в Германии это обычно немного раздражает, в Мексике это вызывает не меньшие симпатии, чем правое дело за которое они борются.

Другая их замечательная черта — это привычка молчать. После неумеренной разговорчивости некоторых латиноамериканских «левых», склонных вести круглосуточные дебаты о Че Геваре и неделями рассказывать о собственных подвигах в борьбе с той или иной диктатурой (в зависимости от страны), после чего единственное, что остается непонятным, это почему диктатуры длились так долго, сопровождавшие нас все восемь часов пути через сельву обменялись с нами всего несколькими фразами, односложно отвечая на вопросы или говоря ровно столько, сколько следует.

Поездка в Ла-Реалидад закончилась рядом странных встреч и подтверждением наших предположений о том, что сапатистский проект — это всерьез и надолго. Маркосу была передана его первая книга на русском, а на военной заставе, которая делит дорогу в Реальность на две одинаковых части, остались ксерокопии наших паспортов и наши фотографии для какого-нибудь бесполезного досье. Все это происходило во время официального молчания сапатистов, когда больше полутора лет от САНО не было никаких заявлений и, как обычно бывает в подобных случаях, интернет полнился сплетнями о болезни Маркоса, его бегстве из страны, расколе в индейских общинах и прочими «проверенными новостями». В результате поездки мы убедились, что все это — не более чем слухи и что просто сапатисты в очередной раз готовят миру очередной сюрприз. Так и получилось.

Но наверное главная особенность сапатистов все-таки в другом. В полном отсутствии в них претензий на какую-либо особенность. В их человеческой нормальности и обычности. В том, что никто из них не чувствует себя героем.

Отношение к Маркосу следующее: в сапатистских общинах, он пользуется безусловным уважением, которое может быть точнее было бы определить словом «любовь»; старшие по возрасту относятся к нему скорее, как к сыну, чем к командиру армии. Кстати, никто из его знакомых не называет его Маркосом, все говорят ему «Суп» — производное от «субкоманданте». И, естественно, знаменитые черные маски-«пасамонтаньяс» — это аллегорический атрибут используемый только для общения с «внешним миром».

Часто думают, что все индейцы Чьяпаса — сапатисты. Это не так. Всего около 10–15 % индейских общин штата являются сапатистскими. Поэтому нет в Чьяпасе, как когда-то во время гражданских войн в Никарагуа и Сальвадоре, партизанских «освобожденных территорий». Партизан не видно. Они в горах. Есть гражданские сапатистские общины, выживающие, существующие и развивающиеся, несмотря на постоянное стремление правительства покончить с ними.

Последние годы были периодом целенаправленной дезинформации и клеветы в адрес сапатистов. При отсутствии новостей в средствах массовой информации, большинство из владельцев которых далеки от симпатий к сапатистам, ходят слухи о том, что «сапатисты сложили оружие и Маркос распустил свою армию» (как будто эта армия — собственность Маркоса и у него есть подобные полномочия). Говорят много всего разного, причем даже в самой Мексике. Поэтому…

Попробую по-порядку:
2. КРАТКИЙ КУРС ИСТОРИИ ЧЬЯПАСА ОТ ВРЕМЕН БАРТОЛОМЕ ДЕ ЛАС КАСАСА ДО ДОГОВОРА НАФТА

Как известно, «открытие Америки» в 1492 году было началом конца великих американских цивилизаций, в науке и культуре нередко превосходивших своих «открывателей» и уступавших им прежде всего в военных технологиях (любые совпадения с военно-политической ситуацией начала ХХI века, разумеется, случайны). Известно также, что для испанских конкистадоров, мечом и крестом проводивших антитеррористическую кампанию тех времен, индейцы были опасной разновидностью диких животных, и те из них, что не поддавались приручению, уничтожались. Дикари — создатели точнейших для своего времени календарей и звездных карт, архитекторы великих городов и хирурги, проводившие операции на мозге, не смогли противостоять огнестрельному оружию и эпидемиям — первым благам европейской цивилизации, завезенным на континент. Уничтожение индейцев считалось делом чуть ли не богоугодным, ибо церковь считала, что у индейцев «нет души».

Одним из первых испанцев, выступивших в их защиту, стал миссионер-доминиканец Бартоломе де Лас Касас, который, сделавшись епископом города Сьюдад-Реаль, впервые добился освобождения индейцев в подвластном ему округе. Александр Мень писал о Лас Касасе и его предшественнике священнике Антонио де Монтесиносе следующее: «30 ноября 1511 года колонисты Санто-Доминго… собрались в своей церкви. Воскресное богослужение должны были совершать приехавшие из Саламанки монахи-доминиканцы. Присутствовали и сам адмирал Диего, сын Колумба, и вся местная знать. На кафедру поднимается человек в поношенной черно-белой рясе. Это отец Антонио де Монтесинос. Темой проповеди он берет слова наставника покаяния — Иоанна Крестителя: «Я — глас вопиющего в пустыне»… Незаметно проповедь превращается в гневную обвинительную речь. «Ответьте, — гремит монах, глядя на испанцев, — по какому праву, по какому закону ввергли вы сих индейцев в столь жестокое и чудовищное рабство? На каком основании вели вы столь неправедные войны против миролюбивых и кротких людей, которые жили у себя дома и которых вы умертвляли и истребляли в неимоверном количестве с неслыханной свирепостью?!»… Сцену эту детально и живо описал сам Лас Касас, бывший ее свидетелем. Скорее всего, именно в тот день в его сознании шевельнулся вопрос: законна ли сама по себе Конкиста?.. Пройдут годы, и взгляды отца Бартоломе станут куда более радикальными. Он уже не будет довольствоваться облегчением участи индейцев и улучшением миссионерской работы. Он объявит военное сопротивление Конкисте справедливым делом, поскольку захваты индейских земель были насильственной узурпацией. «Уроженцы всех земель в Индиях, — напишет он, — куда мы вступили, имеют право вести против нас самую справедливую войну и смести нас с лица земли. Это право они будут иметь до Судного дня»…»

Именно в его честь этот город называется сейчас Сан-Кристобаль-де-Лас-Касас — один из старейших в испанских городов в Америке, основанный в 1528 году, в течение ХIХ века он был столицей Чьяпаса и является, несомненно, самым красивым колониальным городом штата.

В течение нескольких веков нынешний мексиканский штат Чьяпас был частью территории Гватемалы. В 1821 г. Мексика добилась независимости от Испании. В 1823 г. чьяпасская элита решает отделиться от Гватемалы и присоединиться к Мексике, потому что «лучше быть хвостом льва, чем головой мыши». Мнения индейцев, естественно, никто не спрашивал. После мексиканской революции 1910–1920 годов, провозглашавшиеся ею гражданские свободы и аграрная реформа коснулись Чьяпаса в меньшей мере, чем какого-либо другого штата. Лучшими землями здесь, как и во времена де Лас Касаса, владеют белые помещики, пользуясь фактически рабским трудом индейцев и, содержа частную охрану — так называемые «белые гвардии» — вооруженные банды, готовые выполнить любой приказ хозяев. Телесные наказания и право «первой брачной ночи» по отношению к дармовой рабочей силе индейцев — вовсе не редкость. До 70-х годов двадцатого века в самом «цивилизованном» городе Чьяпаса — Сан-Кристобале можно было видеть обыденные уличные сцены того, как индеец, идущий по узкому колониальному тротуару навстречу белому или метису, спускался с тротуара, уступая ему дорогу. Сидевшие на скамейках рынка Сан-Кристобаля индейцы вставали, когда мимо них проходили белые мексиканцы или туристы.

По официальным данным, население Чьяпаса составляет около 3 600 тысяч человек, из которых индейцев — более миллиона. На самом деле эти цифры, особенно вторая, более чем относительны, в большинстве общин нет учета ни рождаемости, ни смертности, и вполне возможно, что индейцев в Чьяпасе значительно больше, чем обычно считается. Следуя той же официальной, то есть насколько можно приукрашенной статистике,— 2/3 населения штата проживает в сельской местности, и доход 90% из них является минимальным или нулевым. Половина жителей Чьяпаса не обеспечена питьевой водой и 2/3 не имеют водопровода. Электричество есть только в трети жилищ. Из 100 детей 72 не заканчивают даже начальной школы. 40% населения штата моложе 15 лет. Из 16058 школ, имевшихся в 1989 г., всего 1096 были расположены на территориях проживания индейцев. 1,5 млн жителей Чьяпаса не получают никакого медицинского обслуживания. Поэтому около 15 тысяч детей умирают в год от излечимых болезней: число, сравнимое с количеством жертв недавних гражданских войн в соседних Гватемале и Сальвадоре. В Чьяпасе — 0,2 медпункта на каждую тысячу жителей; это в пять раз меньше, чем в среднем по стране. 54% населения Чьяпаса страдает от истощения и среди индейцев голодает около 80%.

При этом в штате производится более 55% гидроэлектроэнергии страны, 35% кофе и значительная часть мексиканской нефти, природного газа, ценной древесины, меда, бананов, какао, кукурузы и мяса. Значительная часть всего этого идет на экспорт…

В начале 1980-х годов больше сотни тысяч гватемальских индейцев пересекло мексиканскую границу, спасаясь от геноцида проводившегося властями их страны. Это была одна из самых кровавых и малоизвестных миру страниц новейшей латиноамериканской истории. За 36 лет вооруженного конфликта между «банановыми» правительствами, армия которых обучалась и вооружалась США и Израилем, и левыми партизанами, поддерживавшимися Кубой, в стране с населением в 10 миллионов жителей, погибло более 200 тысяч человек. 93% погибших стали жертвами правительственных сил и 3% — партизан. Индейцы составляют 44% населения страны, среди погибших их — 83%.

Обилие дешевых рабочих рук из Гватемалы еще больше обострило социальные противоречия Чьяпаса. После экономического кризиса 1989 года, приведшего к резкому падению цен на кофе и мясо, ситуация подавляющего большинства жителей штата оказалась просто критической.

Этот период совпал с апогеем проведения неолиберальных реформ в мексиканской экономике и подготовкой подписания договора о свободном экономическом обмене между Мексикой, США и Канадой — НАФТА. Договор НАФТА открывал двери неограниченному доступу транснациональных корпораций к природным богатствам страны, лишая ее жителей последних ресурсов государственной защиты и полностью исключал из этого процесса индейские общины, являющиеся самой неконкурентоспособной и нерентабельной с точки зрения макроэкономических раскладов, частью населения. Впрочем, точно так же, как и пенсионеры, инвалиды, безработные, больные и прочие сегменты, не попадающие под категорию потребителей или производителей. Кроме того, договор НАФТА являлся смертным приговором для десятков местных культур, сохранявшимся, несмотря на пять веков конкисты.

Основные индейские народы, населяющие штат это:

цельтали, что в переводе с их языка значит «пришедшие издалека», их более 400 тысяч, они являются потомками майя и живут в Сельве, в Лос-Альтос и на севере штата;

цоцили, в переводе — «люди—летучие мыши», которые тоже майя, их около 400 тысяч и живут в основном в горном районе Лос-Альтос и на севере, красота вышивки их женщин известна во всей Мексике;

тохолабали, в переводе «говорящие на верном языке», они тоже потомки майя, их число — около 100 тысяч и живут в основном в муниципалитете Лас-Маргаритас в Лакандонской сельве. Это народ ставший крестьянским в результате веков проживания в поместьях белых плантаторов в качестве полурабов. Они потеряли значительную часть своих корней и главным образом — язык. Это народ наиболее массово участвующий в САНО;

соке — более 100 тысяч, населяют центральную и северную части штата. Это единственный из индейских народов Чьяпаса, не принадлежащий к группе майя;

мамы — около 10 тысяч представителей этой народности группы майя-киче, очень близких к гватемальским индейцам и живущих в горах Сьерра-Мадре-де-Чьяпас на границе с Гватемалой.
3. НЕМНОГО О МЕКСИКЕ

Мексика — крупнейшая испаноязычная страна мира, население которой перевалило недавно за 100 миллионов человек. На ее территории, где возделывание маиса началось в V тысячелетии до нашей эры, возникали и развивались культуры ольмеков, теотиуакана, сапотеков, майя, тольтеков, ацтеков и других народов древности. Земля здесь буквально переполнена памятниками истории и археологическими реликвиями.

И это не только история. Несмотря на кажущееся преобладание западных элементов в менталитете и пейзаже крупных городов и туристических центров Мексики, эта страна, как и некоторые другие в Латинской Америке, является не монокультурной, а бикультурной. Хотя 64 индейских народа проживающих в Мексике составляют всего около 10% ее жителей, по своей общей численности они превышают коренное население любой другой страны континента. Большинство из них говорят на родных языках и сохраняют свои традиции. Несмотря на века разрушения, запретов и отрицания, эта другая культура — мезоамериканская,— порой вступая в различные связи и смешения с культурой Запада, а порой и без этого, мощно присутствует на всей мексиканской территории.

В то же время, Мексика обладает рядом черт, отличающих ее от остальных латиноамериканских стран. В результате революции, свергшей диктатуру Порфирио Диаса, Мексика стала и осталась чуть ли не единственным государством Латинской Америки, где церковь действительно отделена от государства. Говорю «действительно», потому что формально она отделена во всех странах, но на практике активнейшим образом участвует в государственной жизни и влияет на нее. В Мексике этого нет. И в то же время мексиканцы — самый религиозный народ континента. Еще Мексика — единственная латиноамериканская страна, где испанские конкистадоры не являются национальными героями; здесь нет ни одного памятника Эрнану Кортесу. Великое прошлое индейских народов Мексики — предмет национальной гордости с точки зрения «официальной истории». Ни одно другое правительство Латинской Америки не выделяло столько средств на археологические раскопки, научные исследования и содержание музеев, как мексиканское. Таким образом, мексиканский индеец оказался превращен в музейный экспонат и окаменелость — где любим и почитаем всеми. И в это же время существовали и существуют сильнейшая дискриминация современного индейского населения и презрение к их нынешней культуре со стороны «белой» и «метисной» части страны. В этом отношении можно — с некоторой натяжкой — сравнить роль индейцев в культуре и быту Мексики с ролью цыган в России или Испании.

Многочисленные черты культурной и исторической близости между Мексикой и Россией — отдельная и малоизученная тема. Не знаю, существуют ли этому какие-то рациональные объяснения, но ни в одной другой латиноамериканской стране наш человек не чувствует себя так «по-домашнему», как в Мексике. Первой новостью дня после нашего первого прилета в Мексику было столкновение между самолетом и поездом. Где еще, кроме России и Мексики, такое было бы возможно? И как после этого не любить Мексику?

Система правящей государственной Институционно-Революционной партии (ИРП), созданной в 1929 году постреволюционной бюрократией, пришедшей к власти после свержения диктатуры Порфирио Диаса — событиям известным нам по книге Джона Рида «Восставшая Мексика», единолично правившей страной до 1990 года, была весьма похожа на схему правления КПСС. Партийные структуры полностью подмяли под себя государственные и, несмотря на формальную демократию и существование оппозиционных партий, все это время в стране сохранялась жесткая вертикальная система правления, получившая название «дедократии», от слова «дедо» — палец, в смысле — указывающий перст.

Мексика стала первой страной Западного полушария, признавшей Советский Союз и установившей с ним дипломатические отношения. После поражения Испанской Республики, Мексика стала убежищем для сотен тысяч республиканцев. С победой Кубинской революции Мексика поддержала ее, и в течение всего времени правления ИРП сохраняло тесные отношения с правительством Фиделя Кастро. В течение всей бурной истории Латинской Америки ХХ века, в Мексике находили вторую родину жертвы диктатур и политических преследований со всего континента. Многочисленность проживающей здесь интеллектуальной элиты, множество университетов и первоклассных исследовательских центров, национальный кинематограф, театр, активная издательская деятельность — все это превращало город Мехико в культурную столицу Латинской Америки.

В то же время существовала и другая, менее афишируемая сторона этой реальности. За десятилетия бесконтрольной власти ИРП коррупция в правительственных сферах всех уровней стала неотъемлемой частью национальной жизни. По несправедливости распределения доходов Мексика, несмотря на всю свою прогрессивную внешнюю политику, ничем не отличалась от любой другой капиталистической страны «третьего мира». Нищета и социальная неравенство для многих ее жителей и большинства ее индейцев были вполне сравнимы ситуацией в соседних центральноамериканских странах.

И была у Мексики еще одна особенность, кардинально отличавшая ее от остальных стран региона: ее отношения с Кубой. Особая политика, проводившаяся ИРП в отношении Кубы и других социалистических стран, требовали точно такого же «особого отношения» с Мексикой. Ни Советский Союз, ни Куба никогда не поддержали бы никакого «партизанского очага» в Мексике. На протяжении 1960-х — начала 1980-х годов на Кубе проходили военную подготовку представители революционных движений практически всей Латинской Америки, всей — за исключением Мексики. Соображения «реалполитик» оказывались превыше всех прочих. В условиях региональной изоляции и североамериканской блокады Куба не могла себе позволить лишиться единственного постоянного союзника на континенте, поддерживая его врагов, в этом случае — мексиканских революционеров. Более того, весьма вероятно существование обмена информацией между властями Кубы и Мексики, позволявшего политической полиции ИРП, помогавшего подавлять в зародыше любую попытку создания в стране левых вооруженных групп. Поэтому революция здесь была невозможна.

В нескольких известных случаях попыток создания в стране революционных движений, политическая полиция Мексики в самом начале их возникновения проводила хирургические операции по задержанию, а часто и по физической ликвидации их лидеров. Эти репрессии не становились темой обсуждения в прогрессивных кругах, подконтрольные правительственной партии средства информации молчали, а тысячи проживавших в Мексике левых интеллектуалов континента были благодарны мексиканским властям за предоставленное убежище и не могли и не хотели верить в злодеяния своих амфитрионов. Нечто подобное произошло и 2 октября 1968 года, накануне Олимпиады в Мехико, когда войска в самом центре мексиканской столицы расстреляли на площади Тлателолько сотни студентов, требовавших демократических преобразований. В течение долгих лет тема бойни на площади Тлателолько была табу для «мировой прогрессивной общественности». Если многие не хотели верить в преступления Сталина, к чему было забивать себе голову преступлениями ИРП…


Каталог: files -> docs
docs -> Заполярный филиал
docs -> Методические рекомендации по совершенствованию деятельности центров психолого-педагогической, медицинской и социальной помощи
docs -> Психология девиантных подростков. Девиантное поведение как психолого-педагогическая проблема
docs -> 2. Характеристика базовых терминов образовательно-реабилитационной модели
docs -> Проект резолюция
docs -> Методические рекомендации по формированию содержания и организации образовательного процесса в общем образовании
docs -> Фгбоу впо “Бурятская государственная сельскохозяйственная академия им. В. Р. Филиппова


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   35


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница