Структура и уровни любви



страница4/19
Дата06.10.2019
Размер0,78 Mb.
#79127
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Структура. Рассматривая структуру любви первого уровня(Рисунок 1), мы выделили две пары противоположностей: а) образ любимого (1) - половая жизнь (2); б) наслаждение от получения (3) - наслаждение от отдачи (4).

Рисунок 1 Структура любви первого уровня

Образ любимого совместно с половой жизнью составляют первую неразрывную пару противоположностей. Следующее высказывание иллюстрирует понятие образ: «Человек может хотеть разного: в своем хотении он может быть и выше и ниже себя, служить Богу и сатане, Христу и Антихристу, он осуществляет в этом свою духовную свободу. Но как дух воплощенный, следовательно, неразрывно связанный с миром и обладающий способностью действия в нем, он нуждается еще в хозяйственной свободе или мощи и способен иметь ее. В пределе, человек может хотеть всего и мочь все: он может быть подобием Божиим и участвовать в «возделывании Эдема», и может растлить землю, став только «плотью», как предпотопное человечество, или сделаться орудием диавола в своем человекобожном и миробожном отложении от Бога. Мощь есть лишь средство для свободы и орудие свободы. Но сама эта свобода не может быть ни уменьшена, ни увеличена никем и ничем: она всегда свойственна человеку, как образ Божий в нем. «Ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным создан ты, человек! Ибо ты сам должен, согласно твоей воле и к твоей чести, быть своим собственным художником и зодчим и создать себя из свойственного тебе материала. Ты свободен опуститься на самую низкую ступень животности. Но ты можешь и подняться к высшим сферам божественного. Ты можешь быть тем, чем хочешь!». Такими словами напутствует нового человека вдохновенный мыслитель Возрождения Пико делла Мирандола в речи своей «О достоинстве человека». «Человек (читаем здесь же) есть соединительная связь всей природы и как бы эссенция, составленная из всех ее соков. Поэтому кто познает себя, познает в себе все». (Giovanni Pico della Miranaola. Oratio de hominis dignitate. (Цит. по немецкому изданию: Ausgewählte Schriften, 1905, Diederichs)»2.

«Разбирая далее то, что дано в религиозном чувстве как живое ощущение действительности божества, мы находим себя в трояком отношении к этой совершенной действительности, абсолютному Добру, или верховному Благу: 1) мы сознаем свое отличие от Него, а так как в нем вся полнота совершенства, то, значит, мы можем отличаться от Него только отрицательными качествами или определениями – своим несовершенством, немощью, злобой, страданием. В этом отношении мы составляем противоположность божества, его отрицательное другое: это – низшее, земное начало, из которого создан человек (его causa materialis), то, что в Библии называется «прахом земли» (афар гаадамаматерия (греч.), материальная причина (лат.) (Быт. 2, 7). 2) Но, будучи лишь соединением всевозможных несовершенств, мы сознаем абсолютное совершенство как то, что истинно есть, и в этом сознании идеально соединяемся с Ним, воображаем Его в себе; эта идея всеединства, как образующее начало нашей жизни (causa formalis), есть, по библейскому слову, «образ Божий» в нас (точнее – отображение, цэлэм – от цэл – тень – форма (греч.), формальная причина (лат.) (Быт. 1, 27). 3) Но в Боге идеальное совершенство обладает полною действительностью, и мы, сознавая божество как идею или воображая его в себе, не довольствуемся этим, а хотим, подобно Богу, быть действительно совершенными; а так как фактическое наше бытие противуположно тому, то мы и стремимся преобразовать его, усовершенствовать, уподобить (ассимилировать) свою дурную действительность абсолютному идеалу. Таким образом, будучи противоположны божеству в данном (или унаследованном) своем состоянии, мы уподобляемся ему в том, к чему стремимся, – цель нашей жизни, то, ради чего мы существуем (causa finalis), есть это «Божие подобие» (д'мут – цель (греч.), целевая причина (лат.) (Быт. 1, 26).

Религиозное отношение непременно заключает в себе различение и сравнение. Мы можем религиозно относиться к высшему, только сознавая его в этом качестве – как высшее или сознавая его превосходство над собою, следовательно, свое недостоинство. Но мы не можем сознавать себя недостойными или несовершенными, если не имеем идеи о противоположном, т.е. о совершенстве. Притом это наше сознание своего несовершенства и божественного совершенства, если оно имеет действующую силу, не может остановиться на этой противоположности, а непременно вызывает стремление устранить ее чрез преобразование нашей действительности по высшему идеалу, т.е. по образу и подобию Божию. Итак, полное религиозное отношение логически слагается из трех нравственных категорий: 1) несовершенства (в нас), 2) совершенства (в Боге) и 3) совершенствования (или согласования первого со вторым) как нашей жизненной задачи»3.

Образ и половая жизнь связаны посредством духовного общения. Именно в результате такого общения партнерами достигается уровень близости, санкционирующий ряд желательных взаимных действий. Чем богаче духовный мир человека, который он (как правило мужчина) раскрывает своему партнеру, тем шире диапазон приемлемых возможных действий в сексуальной сфере. Чем выше духовный уровень партнера (реальный или воображаемый), чем грандиознее его свершения, тем доступнее осуществление сексуально-эротических контактов. Духовное общение – один из способов формирования образа. Непревзойденные в этом чемпионы-мужчины выглядят либо как живые копии бога, знающие правильные ответы на все вопросы, либо как непризнанные реформаторы. Их оптимальный партнер – женщина-реформатор, питающая необычайную слабость к темным и незнакомым словам.

Отсутствие духовного общения может вообще не привнести удовольствия в половой акт. Однако уровень сексуально-эротического наслаждения невозможно спрогнозировать исходя из уровня духовного развития человека или степени духовной близости. Интеллектуальный партнер может спасовать перед постелью и наоборот, человек с ограниченным интеллектом в кровати может преподнести фейерверк эмоций. Определенно можно утверждать, что пошлость и цинизм в этом вопросе, проявляющиеся в чувстве юмора партнера (его шутки, анекдоты, шаржи, карикатуры, реакции на комизм ситуации), свидетельствуют об отсутствии идеализированного образа любимого, что проявляется в стремлении низвести все общение к примитивному животному наслаждению.

«Внешнее соединение, житейское и в особенности физиологическое, не имеет определенного отношения к любви. Оно бывает без любви, и любовь бывает без него. Оно необходимо для любви не как ее непременное условие и самостоятельная цель, а только как ее окончательная реализация. Если эта реализация ставится как цель сама по себе прежде идеального дела любви, она губит любовь. Всякий внешний акт или факт сам по себе есть ничто; любовь есть нечто только благодаря своему смыслу, или идее, как восстановление единства или целости человеческой личности, как создание абсолютной индивидуальности. Значение связанных с любовью внешних актов и фактов, которые сами по себе ничто, определяется их отношением к тому, что составляет самое любовь и ее дело»4.

Наслаждение от получения и наслаждение от отдачи – вторая пара противоположностей в структуре любви. «Получение» – это осознание любимым М бескорыстия в действиях любящей его Ж, направленных на удовлетворение потребности любимого М. «Отдача» – действия любимого М, предпринимаемые им в отношении любящей его Ж с целью доставить той наслаждение. При этом наслаждение от отдачи – не следствие того, что любимый М что-то отдал любящей Ж, а следствие того, что любящая Ж наслаждается от этих действий, при этом любимый М ощущает наслаждение любящей Ж. Наслаждение любимого М от того, что его действия услаждают любящую Ж называется «наслаждением от отдачи». При этом субъект не знает, чего он хочет от объекта в желании отдавать («ты и сам не знаешь, чего ты хочешь»). У субъекта есть потребность что-то отдать и ощущения от этой отдачи. Лишь отдав что-то субъект по собственным ощущениям сможет понять – то или не то он сделал.

Трансформацию наслаждения от получения в наслаждение от отдачи можно проиллюстрировать, в частности, осознанием различий между зрением и слухом. «Зрение» в религиозном понимании – способность видеть источник наслаждения относительного самого себя. «Прозреть (в смысле «ему открылось»)», «раскрой глаза», «вытаращить глаза», «беззастенчиво пялиться» и пр. – примеры подобного видения. «... Основоустройство смотрения кажет себя в своеобразной бытийной тенденции повседневности к «посмотреть». Мы обозначаем ее термином любопытство, который характерным образом не ограничен зрением и выражает тенденцию к своеобразному внимающему допущению встречности мира. Мы интерпретируем этот феномен в принципиальной экзистенциально-онтологической нацеленности, не в суженной ориентации на познание, которое уже рано и в греческой философии не случайно понимается из «охоты видеть». Трактат, в собрании аристотелевских трактатов по онтологии стоящий на первом месте, начинается предложением: «В бытии человека сущностно лежит забота видения»... Эта греческая интерпретация экзистенциального генезиса науки не случайна. В ней доходит до эксплицитной понятности то, что намечено в положении Парменида: «Бытие есть то, что кажет себя в чистом созерцающем внимании, и лишь это видение открывает бытие». Исходная и аутентичная истина лежит в чистом созерцании. Этот тезис остается впредь фундаментом европейской философии. В нем гегелевская диалектика имеет свой мотив, и только на этой основе она возможна.

Примечательное преимущество «видения» заметил прежде всего Августин в связи с интерпретацией похоти..., «видение принадлежит собственно глазам»... Мы употребляем однако это слово «видеть» также для других чувств, когда мы себя в них вкладываем – чтобы познавать... Мы... не говорим: слушай как это мерцает, или понюхай как это блестит, или попробуй как это светится, или пощупай как это сияет, но мы говорим при всем этом: посмотри, мы говорим что все это видно..., мы говорим не только: смотри, как это светится, что можно воспринять одними глазами, ...Мы говорим также: смотри как это звенит, смотри как оно пахнет, смотри как вкусно, смотри какое твердое... Отсюда чувственный опыт вообще обозначается как «похоть очей», потому что другие чувства тоже из-за известного подобия присваивают себе работу зрения, если дело касается познания, в каковой работе глаза обладают преимуществом»5.

Постепенно, по мере возрастания удовлетворенности наслаждениями окружающего мира, в человеке начинает просыпаться беспокойство. «Бытие-в-мире растворяется ближайшим образом в озаботившем мире. Озабочение ведомо усмотрением, открывающим и хранящим в его открытости подручное. Усмотрение дает всякому добыванию, исполнению линию поведения, средства осуществления, верный случай, подходящий момент. Озабочение может прийти к покою в смысле отдыхающего перерыва в орудовании или как доведение до готовности. В покое озабочение не исчезает, но усмотрение становится свободным, оно уже не привязано к рабочему миру. В отдыхе забота вкладывает себя в освободившееся усмотрение. Усматривающее раскрытие рабочего мира имеет бытийный характер отдаления. Высвободившееся усмотрение уже не имеет под рукой ничего, приближением чего надлежит озаботиться. Как сущностно от-даляющеся, оно добывает себе новые возможности от-даления; значит, оно стремится от ближайше подручного прочь, в далекий и чуждый мир. Забота становится обеспечением возможностей в отдыхающем пребывании видеть «мир» только в его выглядении. Присутствие ищет даль, только чтобы приблизить ее в том, как она выглядит. Присутствие дает захватить себя единственно тем как выглядит мир, – способ быть, в котором оно озабочивается избавлением от самого себя как бытия-в-мире, избавлением от бытия при ближайше повседневном подручном»6.

Но чем дальше простирает человек свой взор, тем больше он начинает прислушиваться – как к окружающим, так и к самому себе. На этом этапе ему очень сложно объяснить окружающим, чего именно он хочет. Но постепенно он начинает слышать: «Кто имеет уши слышать, да слышит!» – говорит Библия, понимая под этим способность осознавать источник наслаждения относительно других – источник их услаждения. Когда же человек пытается реализовать услышанное на практике, тогда у него появляется наслаждение нового типа – наслаждение от отдачи. Тех людей, в отношении которых реализуется услышанное человек называет своими «ближними». В этом смысле «глухими» (напр. к мольбам, стонам, нуждам) именуются те, кто не может осознать источник наслаждения ближних, а видят лишь собственную выгоду. Продолжая ориентироваться лишь обычным зрением и слухом, они не видят ничего любопытного в тех абстракциях, посредством которых невозможно (с их точки зрения) получить никаких наслаждений окружающего мира. Их «...любопытство озабочивается видением... не чтобы понять увиденное, т.е. войти в бытие к нему, а только чтобы видеть. Оно ищет нового только чтобы от него снова скакнуть к новому. Для заботы... о возможностях забыться в мире. Оттого любопытство характеризуется специфическим непребыванием... Оно поэтому и ищет... непокоя и возбуждения через вечно новое и смену встречающего. В своем непребывании любопытство озабочивается постоянной возможностью рассеяния. Любопытство не имеет ничего общего с удивленным созерцанием сущего, оно не стремится через удивление быть введенным в непонимание, но оно озабочивается знанием, однако исключительно для сведения. Оба конститутивных для любопытства момента непребывания в озаботившем окружающем мире и рассеяния в новых возможностях фундируют третью сущностную черту этого феномена, которую мы именуем безместностью. Любопытство повсюду и нигде. Этот модус бытия-в-мире обнаруживает еще новый способ бытия повседневного присутствия, в котором оно себя постоянно выкорчевывает.

Толки правят и путями любопытства, они говорят, что человек должен прочесть и увидеть. Повсюду-и-нигде-бытие любопытства вверено толкам. Оба эти модуса повседневного бытия речи и смотрения в своей тенденции выкорчевывания не только наличны друг рядом с другом, но один способ быть увлекает другой с собою. Любопытство, для которого нет ничего закрытого, толки, для которых ничего не остается непонятым, выдают себе... ручательство предположительно подлинной «живой жизни»7.

Историческое единство духовного зрения и духовного слуха можно проиллюстрировать следующим примером: «Пророческая религия иудеев была освобождением от магии, вещной трансценденции, освобождением столь радикальным, как нигде в мире, и хотя она была дана только на исторически ограниченное мгновение немногим народам, но, записанная, она взывала ко всем людям грядущего, умеющим слышать. Греки создали ясность различений, пластичность образов, последовательность в рациональном, до той поры нигде в мире не достигнутую, - христианство осуществило превращение внешней трансцендентности во внутреннее переживание - то, что было известно в Индии и Китае, - с той разницей, однако, что христианство связало это осуществление с имманентным миром и тем самым создало у своих последователей чувство постоянного беспокойства, поставив перед ними задачу христианского преобразования мира»8. В итоге «человек познает как око Мировой Души, насколько он имеет в себе луч из этой плеромы Божественной Софии. Лишь «солнечность» его глаз (по известному выражению Плотина - Гете) позволяет ему видеть солнце. Но он познает в истории, в эмпирии, в мире дезорганизованного, хаотического, лишь по частям организующегося космоса. Поэтому в своей эмпирической форме он есть лишь фрагмент самого себя, который притом закрывает этой своей фрагментарностью его высшую природу, хотя через него же она и открывается. Вне этого источника света - непроглядная тьма, нет ни знания, ни даже первоначального различения»9.

Зарождение любви в человеке, согласно каббале10, начинается с раскрытия желаний получать. До пробуждения потребности в получении наслаждения чувство любви не ощущается /69-06/. Однако желания отдавать раскрываются в человеке лишь согласно тем усилиям, которые он предпринимает в направлении услаждения объекта своего желания. При этом возможность субъекта что-либо отдать изначально предопределена способностью объекта это принять /70-6 /. Когда объект ограничен в возможностях получить наслаждение, тогда соответствующим образом субъект ограничен в возможностях это наслаждение доставить /ср., напр.: 65-05 и 65-10/. Основной проблемой для субъекта является поиск правильного соотношения получения / отдачи, когда он может даже взмолиться от отчаяния: «Ну чего же ты, наконец, хочешь?!».

Важным условием для объекта является то, что помогать субъекту в отдаче следует лишь в меру устремления субъекта к отдаче. В этой мере у субъекта начинает проявляться понимание «духовного света» (или наслаждения от отдачи), тогда как раньше он строил отношения лишь из того, что ему «светит в материальном» /64-05/. Это период времени, когда человек становится способным отделять «свет от тьмы»: «И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью» (Быт 1:4-5). При этом «темными» для человека становятся его эгоистические желания наслаждаться, а «светлыми» - альтруистические желания наслаждать /71-5/. Тогда же приобретается способность воспринимать окружающих, как ближних. До этой поры субъект руководствуется лишь собственными желаниями получать наслаждение от их использования /59-03/.

Рисунок 1 изображает структуру первого уровня любви в виде женской и мужской страниц открытой книги. Циркуляция энергии между ними возможна лишь в мере соответствия противоположностей друг другу. Соответствует ли возможность принять у одного партнера возможностям отдать у другого /21-349/? Соответствует ли возможность отдать у одного партнера ожиданиям в получении другого /43-07/? Тот ли духовный уровень ожидал увидеть партнер /01_182/? Такого ли уровня сексуальное наслаждение предполагал испытать партнер /eWr06052/? Ответ на эти вопросы можно образно представить промокашкой, вложенной между страничками «Ж» и «М». Если конфигурация отпечатков на обеих сторонах промокашки совпадает – партнеры подходят друг другу. Несовпадение укажет на точки несоответствия. Совместимость партнеров можно определить величиной наслаждения в каждом структурном элементе любви. Предположим, что определенный объект отвечает за удовлетворение определенного набора потребностей субъекта. Если удовлетворенность принять за 100%, тогда условный реестр совместимости партнеров может быть таким:

- аквариумная рыбка = 0% духовного общения + 0% половой жизни + 0% наслаждения от получения + 100% наслаждения от отдачи;

- маленький ребенок = 100%+ 0% + 0% + 100%;

- школьный друг = 100% + 0% + 50% + 50%;

- проститутка = 0% + 100% + 0% + 0%;

- жена = 25% + 25% + 100% + 25% и т.п.

На первом уровне любви партнерам целесообразно заниматься изучением точек любовного соответствия или несоответствия, поиском путей их коррекции, гармонизации и развития.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница