Сто великих казней москва "вече" 2004



страница11/57
Дата01.06.2016
Размер3.64 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   57

торопился на встречу с испанцами. В тот день как раз заканчивался великий пост.

Кроме того, высокое положение Инки отнюдь не позволяло ему проявлять сколь-

нибудь большой интерес к встрече с белыми чужестранцами.

Торжественная процессия Атауальпы прибыла на площадь Кахамарки незадолго до

захода солнца. Естественно, чго сначала по пуги следования Инки прошло несколько

сотен подметальщиков.

Они очистили дорогу, по которой должны были нести на золотых

ПОСЛЕДНИЙ ИНКА

113

носилках "сына Солнца", от сора и грязи. Только тогда, когда дорога стала



абсолютно чистой, тронулась в путь процессия самого Инки. Первыми шли около

шести тысяч солдат Тауантинсуйу, вооруженных пращами и копьями, за армией

следовали сановники империи в туниках, украшенных золотом и серебром, за

сановниками вышагивали орехоны-"большеухие", то есть аристократические "сливки"

империи. В конце процессии шел, вернее, не шел, а его несли на носилках, - живой

сын и наместник божественного Солнца на земле.

Носилки Атауальпы несли восемь рукано в красивой синей униформе. Сам Инка был

одет очень легко. Верхняя часть его тела вообще была обнаженной, только шею

украшало ожерелье из тяжелых изумрудов, а в ушах, конечно, были большие золотые

диски.


Более нарядными, чем одежда владыки, были его носилки, разукрашенные перьями

амазонских попугаев и облицованные небольшими пластинками из чистого золота. За

Атауальпой следовали, также в носилках, некоторые важные персоны государства.

Замыкала процессию группа аристократов империи, чьи головы были покрыты золотыми

накидками.

Процессия Инки, его личная охрана заполнили каждый метр треугольной площади

Кахамарки. Но, как ни странно, на условленное место не пришли те, кто столь

рьяно настаивали на встрече и кто, вообще-то говоря, были ее инициаторами.

Да, так оно и было: на площади не оказалось ни одного белого! Инка был крайне

возмущен столь неожиданным и вместе с тем столь оскорбительным отсутствием

бородачей. "Где же они?!" - воскликнул он гневно. Тут испанцы и появились из

своих укрытий.

Собственно говоря, вышли не все. Вышел только один человек. Толпа, собравшаяся

на площади, расступилась перед ним, и человек --это был монах-доминиканец

Винсенте де Вальверде, в бедном длиннополом одеянии своего ордена, с крестом в

руках, подал своим соратникам знак: и последовала молниеносная атака, в ходе

которой правитель инков был захвачен в плен, а торжественная процессия, не

ожидавшая такого оборота дела, попросту разбежалась.

Томившийся в заключении Инка, конечно же, мечтал обрести утраченную свободу. А

поскольку Атауальпа подметил у своих тюремщиков неутолимую, сжигавшую их жажду

золота, он предложил Писарро выкуп. Предложение его было сказочно щедрым - в

качестве компенсации за свое освобождение он пообещал заполнить золотом

помещение камеры, в которую его заключили, на высоту 10,5 испанской стопы (то

есть 294 сантиметра). Сверх того он обещал заплатить за свою свободу двойное

количество серебра. Атауальпа дал

114


100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ

слово, что указанное количество драгоценных металлов будет доставлено в

Кахамарку в течение 60 дней со времени заключения соглашения.

Писарро принял фантастическое предложение своего узника. Он обещал отпустить

Атауальпу на свободу сразу же, как только выкуп в виде золота и серебра будет

доставлен в Кахамарку. Инка тотчас же разослал быстроногих гонцов по всей своей

бывшей империи, отдав им соответствующие распоряжения. И сразу же в Кахамарку

устремилась настоящая золотая река: из ближних и дальних мест ежедневно караваны

лам доставляли все новое и новое золото. Заметим, кстати, что помещение, которое

следовало заполнить золотом за плененного Инку, не было маленьким. По

утверждению секретаря Писарро, площадь этой комнаты составляла 17x20 стоп, или

же 30 квадратных метров.

Стоимость золота, ежедневно доставляемого в Кахамарку, в среднем составляла 50

тысяч песо. В еще большем количестве привозили серебро. Рабочие индейцы

переплавляли для новых господ и то и другое в нескольких небольших печах. Так в

перуанской Кахамарке превратились в обыкновенный металл сказочно прекрасные

золотые чудеса инков. Личный секретарь Писарро, Херес, описал некоторые из чудес

с педантичностью хорошего бухгалтера: например, гигантский золотой фонтан во

дворце владыки, другой такой же фонтан, украшенный фигурами людей и птиц. В его

перечне приводятся многочисленные статуи лам в натуральную величину, серебряные

сосуды в виде кондоров и орлов, золотые барабаны и даже обычные сосуды для

кукурузы, сделанные из столь необычного для испанцев металла, то есть из золота.

Итог этой столь выгодной для шантажиста Писарро сделки был ошеломляющий: более

5,5 тонн золота и 12 тонн серебра! Впрочем, и тут педантичный Херес приводит

скрупулезно точные цифры: выкуп за Атауальпу составил 1 326 539 песо золота и 51

610 марок серебра.

Мало того, испанцы разграбили в Кахамарке склады, дворцы и храмы. Здесь же они

разделили еще одну ценную добычу трофеи, захваченные братом Писарро, Эрнандо, в

национальном храме оракула Перу - в знаменитом Пачакамаке, находившемся на

побережье страны.

Возможно, Атауальпа с брезгливой усмешкой наблюдал за лихорадочной суетой белых,

дорвавшихся до вожделенного золота. Он, вероятно, был почти уверен, что белым

демонам не удастся покинуть страну со всеми этими несметными сокровищами Пусть

только выпустят его на свободу... Вероятно, он уже рисовал себе чудовищные

пытки, которым подвергнет вероломных пришельцев ..

ПОСЛЕДНИЙ ИНКА

115

Однако и тут он просчитался Он был уверен, что его щедрость ослепит алчных



бандитов. Но он оказался чересчур щедр Получив такое количество золота, Писарро

уже мог ни о чем не заботиться всю оставшуюся жизнь. И Атауальпа стал ему не

нужен. Однако убить его просто так было бы чересчур варварским даже для

испанцев.

И его убили "по закону". По закону белых пришельцев, который диктует поступать

так, как выгодно власть имущему. Сразу же после получения выкупа Писарро учредил

трибунал, который осудил владыку Страны Инков "за совершение самых различных

преступлений", в том числе за то, что "он неправильно расходовал деньги своей

империи" и был "многоженцем". Более издевательских причин трудно было придумать.

Приговор подписал отец Вальверде, который принимал активное участие в пленении

Инки. Вместе с этим фанатичным "врагом язычников" приговор подписал и

неграмотный главарь завоевателей Перу - Франсиско Писарро.

Вскоре после того, как Инка вручил Писарро все обещанное золото и серебро, а это

произошло спустя семь месяцев после его пленения, Атауальпа возвратился на ту

самую, столь роковую для него площадь Кахамарки. 19 августа 1533 года его в

цепях вывели на середину площади. Здесь ему вновь прочитали приговор: Атауальпа

приговаривался к смертной казни через сожжение за совершенные им преступления,

за идолопоклонство и многоженство.

Посредине треугольной площади в Кахамарке жертву ожидал высокий костер. В это

самое мгновение к осужденному приблизился все тот же монах Вальверде, который на

этот раз предложил "сыну Солнца" новый торг по-христиански. Условия новой сделки

были просты и понятны: если Инка примет крещение, его не сожгут, а "всего-

навсего" только задушат

Атауальпа принял условие Вальверде. А поскольку по каголиче-скому календарю это

был день святого Яна, он получил имя Хуан. Так под именем Хуана де Атауальпы он

- теперь уже христианин - и подставил свою шею заждавшемуся палачу. Его

действительно задушили. После казни Вальверде самым достойным образом совершил

над мертвым телом Инки предписанное заупокойное богослужение.

В заключение скажем, что огромная добыча, полученная экспедицией, была

прикарманена семейкой Писарро. В результате его основной компаньон, Альмагро, а

также члены его дружины при дележе барыша, полученного в результате захвата

Инки, практически остались с носом.

116

100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ



Хотя, в общем-то, каждому перепал "лакомый кусочек", и всадники, и простые

пехотинцы возвращались из Перу, вернее говоря, могли вернуться в Испанию

настоящими богачами. Впрочем, многие из эгих авантюристов довольно быстро

проиграли в карты свое столь легко добытое состояние. Некоторые из них поставили

на карту и свою собственную жизнь, потому что, добравшись после Кахамарки до

остальных доступных им областей империи инков, все эти люди - Писарро, Альмагро

и их сторонники, а позднее и все прочие - перегрызли друг другу глотки. При этом

они убивали друг друга с такой же каннибальской жестокостью, с какой еще недавно

уничтожали солдат и граждан империи инков.

Собственно говоря, ни один из тех, кто возглавлял когорты могильщиков крупнейшей

индейской империи Америки, не умер естественной смертью. Первым погиб в бою с

индейцами Хуан Писарро.

Затем другой Писарро, Эрнандо - самый вероломный член семейки агрессивных

братцев, - убил Диего де Альмагро, одного из трех основателей сообщества по

завоеванию империи инков

Впрочем, Альмагро был убит дважды.

Вначале братья Писарро его задушили, а потом труп торжественно и, главное,

публично обезглавили. Зачинщик этого убийства - Эрнандо Писарро, - как это ни

странно, вернувшись в Испанию, попал за это в тюрьму и просидел там 20 лет.

Главного же героя всего этого мероприятия - Франсиско Писарро - убил сын

умерщвленного Альмагро. Вместе с ним был убит и еще один брат Писарро - Мартин.

Отомстивший за смерть своего отца, молодой Альмагро впоследствии также был убит

по приказу нового губернатора Перуанского вице-королевства.

Последний из оставшихся в живых братьев Писарро - Гонса-ло - вместе со своим

сообщником, - 90-летним Карвахалем, - был казнен за почти удавшуюся попытку

отделить Перу от Испании и установить собственную власть над Южной Америкой и

индейцами.

Далее был убит и тот самый доминиканский монах Вальверде, подавший сигнал к

вероломному нападению на Инку и его людей. Насильственная смерть настигла монаха

на эквадорском острове Пуна, где он пал жертвой местных людоедов!

Таким образом, небесная кара настигла всех действующих лиц этого кровавого

спектакля.

ТОМАС МОР

Мне кажется величайшей несправедливостью красть у человека жизнь за то, что он

украл деньги, так как я полагаю, что с человеческой жизнью по ценности не

сравнятся никакие сокровища...

Томас Мор

Томас Мор (1478-1535) происходил из зажиточной семьи лондонских бюргеров. Был

знатоком греческих и латинских авторов, библейских текстов и произведений отцов

христианской церкви. Писатель Мор не чурался и политической деятельности - он

был некоторое время и членом английского парламента, и шефом Лондона, выполняя

дипломатические поручения.

Хорошо зная жизнь своей родины, английский гуманист проникся сочувствием к

бедствиям ее народных масс. Эти его настроения и получили свое отражение в

знаменитом произведении с длинным заголовком в духе того времени - "Весьма

полезная, как и занимательная, поистине золотая книжка о наилучшем устройстве

государства и о новом острове Утопия...".

118


100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ

Она была издана при ближайшем участии Эразма Роттердамского, близкого друга

писателя, посвятившего ему свою "Похвалу глупости", законченную в доме Мора в

1616 году, и сразу приобрела большую популярность в гуманистических кругах.

Повествование в ней ведется от имени вымышленного автором путешественника

Рафаила Готлодея, что придало книге дополнительный литературный успех в эпоху

географических открытий и путешествий. Именно такой страной и была объявлена

здесь Утопия - греческое слово, образованное Мором и обозначавшее буквально

"место, которого нет" (сам он переводил название этой страны как "Ниг-дея",

Nusguama).

Книга состоит из двух частей. Вторая, большая из них и написанная сначала,

излагает утопийский образ жизни, в то время как первая часть, написанная после

второй, дает прежде всего весьма критическое описание современной Англии.

В дальнейшем Мор стал ближайдшм сотрудником короля Генриха VIII, который в своих

политических расчетах оказывал известное покровительство гуманистам, используя

их литературные и политические таланты. Мор получил рыцарское звание, был

председателем палаты общин, а в 1629 году занял высший государственный пост,

став лордом-канцлером Англии. Однако судьба его круто изменилась, когда Генрих

VIII решил стать на путь церковной реформы, чтобы завладеть богатствами

католической церкви в Англии. Мор выступал за духовное единство христианско-

католического мира и был противником такой церковной реформы, которая один

догматизм заменяла другим, столь же нетерпимым. Отказавшись присягнуть королю

как новому главе церкви, в 1532 году Мор попросил освободить его от должности

лорда-канцлера, к крайнему неудовольствию Генриха. Уйдя в отставку, Мор не

критиковал королевской политики. Он просто молчал. Но его молчание было

красноречивее слов. Особенно ожесточена против Мора была Анна Болейн, которая не

без оснований считала, что явное неодобрение со стороны человека,

пользовавшегося всеобщим уважением, является весомым политическим фактором. Ведь

новая королева отнюдь не пользовалась популярностью, в день коронации ее

встретили на улицах бранью, криками "шлюха". Генрих VIII вполне разделял ярость

жены, но не рискнул, да это было и не в его манере, расправляться с бывшим

канцлером, минуя обычную судебную процедуру.

В 1534 году Мор был вызван в Тайный совет, где ему было предъявлено лживое

обвинение во взяточничестве. Опытный юрист, он без труда опроверг эту не очень

умело придуманную клевету. В

ТОМАС МОР

119

вину Мору вменялось также поощрение некоей "кентской святой девы" Елизаветы



Бартон, наполовину безумной, наполовину обманщицы. Она заявляла, что действует

по прямому внушению божьему, и предрекала, что, если король женится на Анне

Болейн, он потеряет трон. (Вместе с Мором в содействии "измене" Бартон обвинялся

также епископ Фишер.) Второй навет не достиг цели, как и первый. Мор сумел

доказать, что, беседуя с кентской "пророчицей", он пытался убедить ее прекратить

недозволенные высказывания о действиях монарха. Третье обвинение оказалось

совсем неожиданным. Мор, утверждали его судьи, 13 лет назад подстрекал своего

повелителя слишком горячо выступить в защиту Рима против начатой тогда Лютером

Реформации. Именно за этот шаг папа наградил Генриха почетным званием "защитника

веры", который был включен в официальный титул английского короля. Теперь же

трактат Генриха, заполненный доказательствами в пользу верховенства римского

первосвященника, оказался совсем некстати для коронованного главы английской

Реформации. Поэтому король в соответствии со своим обычным благородством

постарался переложить ответственность за собственный опус на Мора и таким

образом погубить своего бывшего любимца. Но дело опять сорвалось. Мор во внешне

учтивой форме убедительно показал всю нелепость возведенного на него поклепа.

Ведь не кто иной, как Мор, настойчиво советовал тогда королю умерить усердие в

защите притязаний папства, считая такой излишний пыл неразумным с точки зрения

английских интересов.

Тайный совет должен был на этот раз отступить, но Мор слишком хорошо знал

Генриха, чтобы питать иллюзии. Король собирался провести осуждение бывшего

канцлера палатой лордов, но потом решил дождаться более удобного случая. "То,

что отсрочено, не оставлено", - сказал Мор своей дочери Маргарэт, когда она

первая сообщила ему о том, что против него выдвинуты дополнительные обвинения.

Правда, даже среди членов Тайного совета находились люди, которые либо из

политических соображений, либо под влиянием известной симпатии к Мору делали

попытки предостеречь его. В их числе был и герцог Норфолк, особыми сентиментами

отнюдь не отличавшийся. При встрече с Мором он сказал по-латыни: "Гнев короля -

это смерть". Мор спокойно ответил:

"Это все, милорд? Тогда поистине разница между Вашей милостью и мной только в

том, что мне предстоит умереть сегодня, а Вам - завтра".

Новое обвинение возникло в связи с парламентским актом от

120

100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ



т

30 марта 1534 года. По этому закону был положен конец власти папы над английской

церковью, дочь короля от первого брака Мария объявлялась незаконнорожденной, а

право наследования престола переходило к потомству Генриха и Анны Болейн. Король

поспешил назначить специальную комиссию, которой было предписано принимать

клятву верности этому парламентскому установлению. Мор был вызван одним из

первых на заседание комиссии. Он заявил о согласии присягнуть новому порядку

престолонаследия, но не вводимому одновременно устройству церкви (а также

признанию незаконным первого брака короля). Некоторые члены комиссии, включая

епископа Кранмера, руководившего проведением церковной реформы, стояли за

компромисс. Их доводы заставили заколебаться Генриха, опасавшегося, как бы суд

над Мором не вызвал народных волнений. Главному министру Томасу Кромвелю и

королеве удалось переубедить трусливого короля. Они внушили Генриху, что нельзя

создавать столь опасный прецедент: вслед за Мором и другие попытаются не

соглашаться со всеми пунктами исторгаемой у них присяги. (Возможно, немалую роль

сыграл здесь и канцлер Одли.) 17 апреля 1534 года после повторного отказа дать

требуемую клятву Мор был заключен в Тауэр.

Суровость тюремного режима была резко усилена в июне 1535 года, после того как

было установлено, что заключенный переписывался с другим узником - епископом

Фишером. Мора лишили бумаги и чернил. Он уже настолько ослаб от болезни, что мог

стоять, только опираясь на палку. 22 июня был обезглавлен Фишер. Усилилась

подготовка к процессу Мора.

При дворе очень надеялись, что тюремные лишения подорвали не только физические,

но и духовные силы Мора, что он будет уже не в состоянии использовать свой

талант и остроумие в судебном зале. Продолжались и лихорадочные поиски улик,

доказывающих "измену", а поскольку таковых не было в природе, пришлось их спешно

изобретать и создавать.

12 июня в камере Мора неожиданно появился в сопровождении еще двух лиц

генеральный прокурор Ричард Рич, одна из наиболее бессовестных креатур короля.

Рич формально прибыл, чтобы изъять книги Мора, еще сохранившиеся у него в

тюрьме. Однако в действительные намерения Рича входило совсем другое - побудить

Мора в присутствии свидетелей к высказываниям, которые можно было бы представить

как носящие изменнический характер. Провокатор задал первоначально, казалось бы,

невинный вопрос: если его, Рича, парламент провозгласит королем, признает ли Мор

за ним этот титул?

ТОМАС МОР

121

Узник с готовностью дал утвердительный ответ. Ну а если, не унимался прокурор,



парламент сделает его, Рича, папой, согласится ли Мор и с этим решением? Во

втором вопросе уже заключалась ловушка, в которую, впрочем, Рич и не надеялся

поймать Мора. Королевский приспешник рассчитывал лишь так исказить слова

заключенного, чтобы как-то можно было подвести их под понятие государственной

измены. Мор ответил, что парламент имеет право заниматься статусом светских

государей, и добавил:

"Допустим, парламент примет закон, что бог не должен являться богом, признаете

ли Вы, мистер Рич, что бог это не бог?"

"Нет, - испуганно ответил генерал-прокурор, - я откажусь признать это, поскольку

парламент не имеет права принимать такие законы".

Мор после этого уклонился от продолжения беседы, да и Рич счел ее слишком

опасной для самого себя. Он решил не рисковать и пустить в ход надежное оружие -

лжесвидетельства...

Генрих не желал больше медлить с началом процесса. Этот суд должен был стать

орудием устрашения, демонстрацией того, что все, даже наиболее влиятельные, лица

в государстве обречены на смерть, если только они перестают быть

беспрекословными исполнителями королевской воли.

Босым, одетым в наряд арестанта, Мор был пешком приведен из темницы в залу

Вестминстера, где заседали судьи. Обвинение включало "изменническую" переписку с

Фишером, которого Мор побуждал к неповиновению, отказ признать короля главой

церкви и защиту преступного мнения относительно второго брака Генриха. Виной

считалось даже само молчание, которое Мор хранил по важнейшим государственным

вопросам.

Обвиняемый был настолько слаб, что суду пришлось разрешить ему отвечать на

вопросы, не вставая с места. Но в этом немощном теле по-прежнему был заключен

бесстрашный дух. Мор не оставил камня на камне от обвинительного заключения. Он,

между прочим, заметил, что молчание всегда считалось скорее знаком согласия, а

не признаком недовольства.

Чтобы как-то укрепить позиции обвинения, был вызван в качестве свидетеля Рич,

изложивший свой разговор с Мором. Королевский клеврет уверял, что после его

ответа на вопрос Мора, может ли парламент объявить, что бог не является богом,

заключенный добавил: "Тем более парламент не может сделать короля верховным

главой Церкви". Такова была главная "улика", единственная легальная зацепка, на

основании которой суд мог вынести обвинительный приговор.

122

100 ВЕЛИКИХ КАЗНЕЙ



ТОМАС МОР

123


Прямо смотря в глаза негодяю, после того как тот сообщил суду эту якобы

произнесенную Мором фразу, обвиняемый сказал "Если то, что Вы изложили под

присягой, мистер Рич, - правда, тогда пусть мне никогда не лицезреть лика

божьего. Этого я бы не сказал, будь дело по-иному, за все сокровища мира. По

правде говоря, мистер Рич, меня более огорчает Ваше лжесвидетельство, чем моя

собственная погибель".

Вызванные по просьбе Рича два его спутника поостереглись чрезмерно отягощать

свою совесть. По их словам, они были целиком поглощены разбором книг

арестованного и ничего не слыхали из слов, которыми он обменялся с Ричем. Для

всех было очевидно, что Рич лжет. Но это мало что могло изменить, просто судьям,

которые больше всего ценили королевские милости и опасались монаршего гнева,

пришлось еще более бесцеремонно обойтись с законами.

"Вы, Мор, - кричал канцлер Одли, - хотите считать себя мудрее... всех епископов

и вельмож Англии".

Послушные присяжные вынесли требуемый вердикт. Впрочем, даже участники этой

судебной расправы чувствовали себя не в своей тарелке. Лорд-канцлер, стараясь


Каталог: download
download -> Объект исследования
download -> Выпускных квалификационных работ
download -> Выпускных квалификационных работ
download -> Учебное пособие для студентов высших учебных заведений, изучающих курс «Концепции современного естествознания»
download -> Пояснительная записка 4 1 Цели и задачи реализации основной образовательной программы основного общего образования 4
download -> Проект концепция образования детей с ограниченными возможностями здоровья
download -> Программа формирования универсальных учебных действий у обучающихся на ступени начального общего образования
download -> Старший воспитатель


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   57


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница