Интенсивность эмоции и изменения познавательных процессов



страница55/55
Дата12.01.2018
Размер1.96 Mb.
ТипСтатья
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   55
Интенсивность эмоции и изменения познавательных процессов. Поскольку пока еще не существует специальной шкалы для измерения интенсивности эмоций, мы не можем определить ее с достаточной точностью. Однако, основываясь на качественных критериях, можно выделить уровни интенсивности эмоций, связывая с ними определенные изменения в познавательных процессах:

  • нейтральное состояние: отсутствие явно выраженного эмоционального процесса;

  • умеренный уровень эмоции: эмоция уже достаточно отчетлива, чтобы осознаваться, однако еще не настолько сильна, чтобы нарушить протекание действий; появляются выразительные реакции;

  • высокий уровень интенсивности эмоций: эмоция направляет действия человека, человек ведет себя эмоционально, проявляет гнев, радость, нежность, тревогу; такой высокий уровень интенсивности может получить выражение либо в острой форме, т.е. в виде аффекта (в этом случае активность человека полностью подчиняется разрядке данной эмоции), либо в хронической форме, когда человек длительное время чувствует себя «во власти эмоции» (в этом случае его поведение является более дифференцированным, так как он совершает разные действия, однако определенное эмоциональное состояние сохраняется и беспрерывно вмешивается в ход выполняемой деятельности; в такой форме часто проявляются тоска, обида, самодовольство, сексуальное возбуждение, голод и т.д.);

  • очень высокий (максимальный) уровень интенсивности эмоции: полное отключение всех неэмоциональных механизмов, регулирующих поведение. Так проявляются ярость, паника, экстаз, неистовство, отчаяние и т.п.

Человек, находящийся в нейтральном состоянии, реагирует на предметы дифференцированно, в зависимости от их значимости. Как отрицательные, так и положительные значимые раздражители воспринимаются лучше, чем индифферентные; органы отражения приспособлены к лучшему выделению в окружении тех явлений, которые важны для субъекта (явление акцептирования). Это проявляется в тенденции к переоценке свойств, облегчающих идентификацию значимых предметов (их величины, яркости, выделенности из фона и т.п.). Чем важнее для субъекта тот или иной фактор (предмет, раздражитель), как вообще, так и в данный момент, тем сильнее эффект акцептации. Дети из бедных семей в эксперименте Брунера и Гудмена обнаруживали тенденцию к большей переоценке величины монет по сравнению с детьми из богатых семей (см. также [3]). Если фактор утрачивает свою значимость, тенденция к акцептации ослабевает. Так, склонность обследованных детей к переоценке величины жетонов, за которые можно было получить конфеты в автомате, исчезала, когда они переставали что-либо получать [7].

Это относится также и к готовности воспроизведения мнемического материала. В нейтральном состоянии несколько лучше припоминаются события, которые в прошлом были связаны с эмоциональным переживанием. Причем у большинства людей положительные эмоции, по-видимому, в большей мере способствуют познавательным действиям, чем отрицательные. Таким образом, у человека в нейтральном состоянии проявляется акцептирующая роль значимых для него раздражителей. В некоторых случаях восприятие и при-поминание материала, связанного в прошлом с отрицательной эмоцией, может быть затруднено. Это имеет место тогда, когда восприятие или воспоминание влечет за собой наказание (перцептивная защита, вытеснение).

Из этого утверждения следуют некоторые практические выводы диагностического характера. Оно означает, что, исследуя в нейтральных условиях перцептивную активность, можно получить некоторые диагностические характеристики личности.


Влияние эмоций умеренной интенсивности на познавательные процессы проявляется более отчетливо; в условиях лабораторного эксперимента этот уровень обычно достигается, когда, например, предъявление повышенных требований вызывает чувство неудачи, когда между испытуемыми организуется соревнование и т.п.; к данному классу (а точнее, к верхней его границе) можно отнести также эмоции, которые возникают в типичных психологических экспериментах, проводимых в естественных условиях: например, когда курсантам сообщается об отмене отпусков, студентам — об угрозе не сдать зачет и т.п. Во всех этих случаях у испытуемых возникают осознанные эмоциональные реакции. Они являются недостаточно сильными, чтобы вызвать более живое проявление недовольства, злости, агрессии и т.п. Другими словами, это эмоции, сила которых не отражается на способности к обычному самоконтролю.

Эмоции такой интенсивности вызывают отчетливые изменения в познавательных процессах. Можно наблюдать ошибки восприятия, заключающиеся в «согласовании» воспринимаемого материала с содержанием эмоции. Такое «согласование» проявляется в искажении воспринимаемых слов в зависимости от характера переживаемой эмоции, а также в более легком заучивании материала, который соответствует данной эмоции. На практике не всегда можно определить, что соответствует и что не соответствует переживаемой эмоции. Познавательное содержание, соответствующее таким эмоциям, как страх, гнев, голод и т. д., выделить сравнительно легко, а таким, как скука, унижение, чувство вины, — труднее.

Особенно отчетливое влияние оказывают эмоции на ассоциативные процессы, воображение и фантазии. Эксперименты показывают, что фантазии могут служить хорошим индикатором эмоционального состояния испытуемого. Поэтому проективные методики, основанные на «снятии проб фантазии», достаточно хорошо отражают актуальное эмоциональное состояние испытуемого.

Подверженность того, что устанавливается при помощи проективных методик, влиянию ситуативных эмоциональных факторов затрудняет их применение для диагностики устойчивых черт личности. Использование таких методик требует особых мер предосторожности и применения специальных методов анализа для отделения того, что является результатом влияния ситуативных эмоций, от того, что выражает устойчивые тенденции личности.

Эмоции высокой степени интенсивности не являются, как правило, предметом специальных исследований. Знания о них накоплены главным образом благодаря клиническим наблюдениям или анализу биографий. Только в единичных экспериментах авторы позволяли себе создавать такие условия, которые вызывали действительно интенсивный эмоциональный эффект. К таким экспериментам относятся, например, экспери-менты Лэндиса , эксперимент с длительным голоданием. Данные, полученные в последнем эксперименте, свидетельствуют о том, что в условиях продолжительного и сильного эмоционального напряжения, вызванного голодом, существенно повышается чувствительность ко всему, что связано с едой, значительно усиливается фантазирование, содержание которого часто носит характер «удовлетворения желаний».

Как показывают клинические наблюдения, в данном состоянии проявляется сильная тенденция к восприятию, припоминанию и т.д. только того, что соответствует доминирующей эмоции. Здесь обнаруживается явление, имеющее характер «порочного круга». Содержание, актуализи-руемое в воспринимаемом и мнемическом материале, так же как и являющееся объектом мышления, усиливает и упрочивает эмоцию, что в свою очередь еще больше укрепляет тенденцию к сосредоточению на содержании, связанном с эмоцией. Человек, которого глубоко задело пережитое унижение, не только постоянно мысленно к нему возвращается, но и вспоминает другие унижения, испытанные в прошлом, сосредоточивает внимание на том, что существует угроза дальнейших унижений в будущем и т.п. Такой процесс, разумеется, приводит к усилению прошлого переживания. Так, человек в состоянии глубокого беспокойства замечает в себе и вокруг себя все новые поводы для тревоги, в состоянии обиды — все новые поводы для того, чтобы почувствовать себя оскорбленным, влюбленный — все новые проявления достоинств обожаемого лица, а человек, охваченный чув-ством вины,— все больше подтверждений своей «греховности».

Если в состоянии аффекта развитие эмоции имеет взрывной характер, в связи с чем тенденция к искажен-ному восприятию быстро исчезает вместе со снижением уровня эмоционального возбуждения, то длительная эмоция большой интенсивности может усилить эту тенденцию.

Именно поэтому, как правило, безуспешными оказываются попытки повлиять на сильные эмоции при помощи уговоров, объяснений и других способов рационального воздействия. Безуспешность таких попыток обусловлена тем, что уговоры, дискуссии, информация не дают человеку ничего такого, что позволило бы ему разорвать «эмоциональный порочный круг», так как из всей сообщаемой ему информации он выбирает, воспринимает, запоминает, учитывает только то, что соответствует доминирующему эмоциональному процессу.

Всякие попытки убедить человека в том, что не стоит огорчаться, что обида не столь уж велика, что предмет любви не заслуживает испытываемых к нему чувств, бывают безуспешными и могут вызвать у убеждаемого лишь чувство, что его не понимают. Поэтому, когда клиницист видит, что пациент находится в состоянии сильного возбуждения или во власти сильных чувств, он старается, прежде всего, помочь ему разрядить эмоцию, т.е. создать такие условия, при которых наиболее полное выражение эмоции снижает на некоторое время ее интенсивность. Когда же интенсивность эмоции несколько ослабевает, появляется возможность устранить источник эмоции и предупредить ее повторение.

Другой способ выхода из «эмоционального порочного круга» — образование нового эмоционального очага, достаточно сильного, чтобы затормозить прежнюю эмоцию. Такого рода эффекта трудно добиться в условиях клиники. В естественных условиях, однако, случается так, что человек, который под влиянием внутреннего конфликта или неудовлетворенных желаний постоянно пребывает в состоянии тревоги или печали, внезапно исцеляется от них, оказавшись перед лицом реальной физической угрозы. Таким образом, военные условия излечивали некоторых людей от длительных неврозов.

Иногда сильные эмоции приводят к парадоксальному эффекту «блокирования» всего, что с ними связано. В таком случае человек начинает не замечать явлений, вызывающих эти эмоции, забывать связанные с ними события, направлять как можно дальше от них поток ассоциаций; наблюдаются такие феномены, как вытеснение, перцептивная защита, отрицание. Эти явления отчетливо проявились в упомянутых ранее исследованиях голодавших людей или беженцев из фашистской Германии. По-видимому, они возникают, прежде всего, тогда, когда человек оказывается не в состоянии найти эффективные способы разрешения ситуации. Особенно часто они встречаются у лиц, страдающих неврозами, так как у последних источник эмоций находится в них самих, в дефектах структуры личности, и потому ускользает от рационального контроля. Эти феномены наблюдаются также у лиц, жизненная ситуация которых оказалась настолько безысходной, что они потеряли всякую надежду справиться с нею. Такое состояние наблюдалось у некоторых узников концлагерей [2], у хронических безработных и т. п.

Образование такого рода «блокировок», затрудняющих или исключающих познавательные действия, которые относятся к определенному кругу проблем, влечет за собой важные последствия. Люди, у которых часто наблюдаются проявления перцептивной защиты и вытеснения, испытывают трудности при интеграции своих действий и мыслей.

Иногда у людей, у которых определенные темы оказались полностью вытесненными, происходит ничем не объяснимое повышение настроения — полуэйфорическое состояние. В основе такого состояния лежит ирреалистическое восприятие ситуации и доминирование «мышления желаний». Другими словами, в данном случае имеет место глубокая дезорганизация способности к сознательному самоконтролю и контролю наличной ситуации. Такие реакции нередко наблюдаются у людей с аномалиями физического развития (более подробно они описаны в [12]).


Когда блокирование сферы, связанной с отрицательными эмоциями, не является столь основательным, человек живет как бы в постоянной тревоге перед их актуализацией. В результате возникает хроническое напряжение, причин которого субъект не понимает.

Что происходит с познавательными процессами, когда эмоции достигают очень высокой (максимальной) степени интенсивности? Как уже говорилось, в таких случаях наступает отключение почти всех неэмоциональных механизмов регуляции. Иллюстрацией такого явления может служить пример, приведенный Рапапортом [16].

Безработный после бурной ссоры с женой вышел из дому. Через восемь часов его задержал полицейский на берегу реки Гудзон (в 45 минутах ходьбы от дома) в связи с подозрением в покушении на самоубийство. Доставленный в больницу, он обнаружил полную дезориентацию: не знал, кто он такой, как оказался в больнице, не помнил своего прошлого. Такая дезориентация стала проходить спустя 10 дней, когда во время наркоанализа (при помощи изоамилэтилбарбитуровой кислоты) он вспомнил ссору с женой. Однако он по-прежнему не знал, что происходило с ним в течение восьми часов между уходом из дому и задержанием у реки. Через две недели он вспомнил и эти восемь часов и рассказал, что находился тогда во власти ярости, чувства вины и мысли: «Надо с этим, наконец, покончить». Никакие другие мысли не приходили ему в голову, он плохо осознавал, куда и зачем идет, лишь это «покончить» как-то смутно связывалось у него с рекой Гудзон.

Анализируя этот случай, Рапапорт выделяет в состоянии пациента три фазы:


  • первые восемь часов: сознание сужено до единственной мысли и сопровождающего ее аффекта; в это время пациент был не способен к систематической ориентации, не знал, кто он такой и что с ним происходит;

  • следующие десять дней: упорядоченное и организованное поведение, пациент способен правильно выполнять тестовые задания, но не может разобраться в том, что связано с его идентификацией,— с момента встречи с полицейским он начал отдавать себе отчет в том, что он не знает, кто он. Наблюдается также состояние некоторой оглушенности, которая усиливается, когда больной пытается найти ответ на вопрос: «Кто я такой?»;

  • последние две недели: полная ориентация, за исключением воспоминаний, касающихся первых восьми часов.

По мнению Рапапорта, такого рода анализ раскрывает некоторые особенности функционирования психики. В данном случае наблюдается организованное влияние эмоций — эмоциональные факторы не вызвали общей дезорганизации психической деятельности, а действовали избирательно; то, что выпадало из сознания в очередных фазах, составляло связанную структуру, а не случайный набор элементов.

Фактором, обусловливающим эту связанность реакций, были процессы, лежащие в основе побуждений; то, что выступало в сознании на первой фазе и что не могло осознаваться на третьей, было содержанием, связанным с агрессивным побуждением, направленным на самого себя.

Возникает вопрос: влияют ли положительные эмоции на психический процесс таким же образом, как и отрицательные? Большинство данных, накопленных в психологических экспериментах, относится к отрицательным эмоциям, связанным с ситуацией стресса или с неудовлетворением потребностей. В экспериментальных условиях очень трудно доставить человеку истинное удовольствие, а клинические наблюдения касаются в основном людей, для которых положительные эмоции являются большой редкостью. Поэтому в этой области мы располагаем лишь весьма разрозненными наблюдениями, относящимися к повседневной жизни.

Что касается первых двух уровней — нейтрального состояния и эмоций умеренной интенсивности, — то, как уже упоминалось, они изучаются экспериментально и вызывают последствия, аналогичные тем, которые вызываются отрицательными эмоциями. Впрочем, возможно, что перцептивные или мнемические эффекты положительных эмоций несколько больше, чем эффекты отрицательных эмоций. Положительные эмоции большой интенсивности обладают, по-видимому, такой же способностью концентрации познавательных процессов в сфере «эмоционального очага», как и отрицательные эмоции. Есть, однако, и некоторое различие: положительные эмоции не сопровождаются перцептивной защитой; существует ли какой-либо аналог этому явлению, неизвестно.

В случае максимально интенсивных эмоций изменения в психической деятельности не зависят от «знака» эмоции. Люди, «опьяненные счастьем» или в состоянии экстаза, по-видимому, в такой же мере отключены от реальности, как люди, «обезумевшие от горя» или «не помнящие себя от ярости».

Особый вид положительных эмоций очень большой интенсивности описывается в психологической литературе как «крайнее переживание» (peak experience ). Это момент «полного безоблачного счастья, когда приходит конец всяким сомнениям, опасениям, затруднениям, слабостям... Исчезают всякие барьеры и всякая отдаленность от мира, ощущается полное слияние с миром, принадлежность к нему...» [10]. При таких переживаниях происходят также изменения в перцептивной деятельности. Среди перечисленных Маслоу характеристик можно отметить такие, как тенденция к целостному, неопосредствованному восприятию предмета, максимальная концентрация на воспринимаемом предмете (отсутствие сравнения, сопоставления), потеря ориентации во времени и пространстве и др. [9].

c. 223




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   47   48   49   50   51   52   53   54   55


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница