Спиноза в науке о предметной деятельности …развернуть вопрос о том, как расшифровывается (конкретизируется) в марксизме понятие «мыслящего тела»



Скачать 77,84 Kb.
страница4/9
Дата07.05.2020
Размер77,84 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Становление мысли.
От аристотелевских энтелехий до картезианского телекинеза

Мы полностью разделяем мысль Л.С. Выготского высказанную им еще в «Историческом смысле психологического кризиса», что вывести психологию из теоретического тупика, в котором она пребывает едва ли не с первого дня своего рождения в качестве претендующей на самостоятельность науки6 способны только философия и практика. Не любая философия, но диалектическая философия Маркса и не практика психоаналитического диванчика, но практика историческая – вот те единственно возможные точки опоры, отталкиваясь от которых можно построить храм новой науки о человеке, вот тот «краеугольный камень, который презрели строители» и которые должны стать во главу угла этого храма. А значит, пришло время и нам от слишком затянувшихся обсуждений истории и «методологии» вопроса, перейти, наконец, к содержательному теоретическом анализу природы жизни, психики и человеческого сознания .

Две с лишним тысячи лет в теоретической мысли господствовала идея Аристотеля, согласно которой все сущее выстроено в иерархическую вертикаль, в основании которой лежит неживая материя, и которую венчает – мыслящий человек. Промежуточные ступени представлены миром растений, способных расти и развиваться в соответствии со своей деятельной формой, «растительной душой» или энтелехией и миром животных, «животная душа», или энтелехия которых подразумевает наличие у них также и ощущений. По афористичному определению Карла Линнея «Mineralia sunt, vegetabilia vivunt et crescunt, animalia vivunt, crescunt et sentiunt ».

Аристотелевское учение об энтелехиях было, а в известном смысле и поныне остается представлением, настолько глубоко укорененном в теоретической культуре, что отголоски его можно встретить у теоретиков, бесконечно далеких от любой философии вообще, и от философии Стагирита в частности. Тем не менее, если в эпоху Античности и в Средние века оно господствовало безраздельно, то переворот в культуре, ознаменовавший приход «Нового времени», в первую очередь, был связан с попыткой преодоления этого схоластического представления.

Рене Декарт как теоретик, стоявший у колыбели новоевропейской культуры, радикально переосмыслил старую аристотелевскую схему с тремя иерархически соподчиненными энтелехиями, отбросив и «упразднив» две низшие души и сохранив в своей философии мыслящую душу только у человека. Согласно его учению растения и животные могут быть поняты как сложные, но бездушные автоматы, функционирование которых всецело подчинено внешним причинам. Иначе говоря, именно Декарт ввел в науку понятие механического рефлекса, так что за стимул-реактивную парадигму со всеми имманентными ей теоретическими трудностями нынешняя психология и физиология должны благодарить не Клода Бернара, И.П.Павлова или Скиннера, но прежде всего Рене Декарта.

Очевидно, что эпоха развития мореплавания и активно развивавшейся мировой торговли, эпоха мануфактур и зарождающегося машинного производства требовала не созерцательно-философского усмотрения сущности вещей, но их деятельного, практического освоения. Насущные потребности выходящего из средневековья в буржуазную эпоху человечества двигали пером Декарта, выдвинувшего принцип радикального сомнения «De omnibus dubitum» в качестве необходимой предпосылкой научного мышления. Отсюда немыслимая в прежние времена революционная смелость его мысли.

Но спрашивается, а что помешало и Декарту полностью отбросить старый схоластический канон и упразднить в своей философии также и высшую энтелехию – человеческую мыслящую душу? Что помешало ему, подобно нынешним физиологам и создателями «искусственного интеллекта» объявить человеческое мышление функцией «мозга» или компьютера?

Что угодно, только не интеллектуальная робость, и не отсутствие перед глазами подходящих образцов вычислительной техники. Помешало существо дела, ибо Декарт, в отличие от своих «смелых», но не слишком глубоких как теоретики поклонников вроде И.П. Павлова, ясно и отчетливо видел, что мозг (или компьютер), как бы совершенен он ни был, не может обеспечивать функционирование человека в бесконечно сложном, движущемся мире в соответствии с бесконечно разнообразной формой и расположением тел последнего посредством заранее, a priori заложенных в его конструкцию программ («рефлексов»). Такие программы, даже если вынести за скобки вопрос об их естественном происхождении, приписав их рождение богу, могут быть полезны только в редких, а вернее в совершенно исключительных случаях, когда внешний толчок – стимул, по чудесной случайности вызывает у организма именно ту реакцию, которая здесь и сейчас соответствует предметной ситуации, в которой находится организм и органической нужде последнего. Поскольку же что-то напоминающее чудо такого совпадения случайного для организма стимула с целесообразной для него реакцией может происходить только и исключительно на конвейере автоматической фабрики и обеспечиваться «божественным провидением» человека – конструктора, программиста и настройщика автоматического станка, то попытка представить поведение самого человека в виде системы рефлекторных ответов на случайные стимулы не может обойтись без божественного провидения уже без всяких кавычек, без волшебника-бога, ежесекундно обеспечивающего чудо человеческого поведения, соответствующего «форме и расположению» внешних тел.

Но сохранив для человека душу («психику») Декарт столкнулся с абсолютно неразрешимой проблемой – как связать этот магический бестелесный орган с телом так, чтобы душа могла быть причиной движения тела, и одновременно была способна ощущать движения этого тела как собственное ощущение, переживание или аффект. Иначе говоря, то же самое, что философия Декарта постулировала как условие возможности научной физики (механики), то есть невозможность телекинеза, невозможность взаимодействия бестелесной души с протяженным телом, завело в безысходный тупик картезианскую антропологию, ибо очевидно противоречило наблюдаемым в интроспекции феноменам произвольности. Будь человек рефлекторным автоматом, каким Декарт объявил животных и растения, он был бы обречен на смерть от голода или жажды в ситуации так называемой «буридановой» альтернативы. Но человек все же не буриданов осел и потому он каким-то образом делает свой выбор. Самое простое - пытаться объяснить этот факт тем, что человек в отличие от животного делает свой разумный выбор с помощью своей «души» или «мышления». Но «душа» (она же – «психика») бестелесна, а значит не способна определить бездушное, механическое тело к действию, поэтому, если за и вместо тела выбирает «психика», то тело обречено на безвременную кончину от голода или жажды из-за своей непробиваемой буридановой или ослиной глупости.

Декарт пытался выйти из этой затруднительной ситуации приписав шишковидной железе фантастическую способность быть органом-медиатором между душой (психикой) и телом, то есть телесным органом для которого не действительны законы физики и который способен волшебным образом общаться и взаимодействовать с духами. Сам автор этого фэнтези в стиле джедая Йоды, догадывался о том, что оно не выдерживает серьезной критики, в чем откровенно признался в письме к принцессе Елизавете Богемской. А вот теоретические наследники Декарта и прежде всего все тот же Иван Петрович Павлов, искренне полагали, что сам факт их рождения в «просвещенном» XIX (или XX) веке дает им возможность пренебрежительно свысока смотреть на безупречную в этом вопросе логику Декарта, произвольно на свой вкус заимствуя из его философии идею механического рефлекса и одновременно отбрасывая и игнорируя, необходимо дополняющую ее идею бестелесной души.

Утверждая противоположность мышления и «протяженного» мира, мира вне мышления Декарт выступал как диалектический, то есть как содержательный, глубокий мыслитель. Лежащий за пределами научности специфический картезианский дуализм начинается у него отнюдь не в признании этой противоположности, но там, где он вопреки собственной логике пытается эклектически воссоединить эти абстрактные противоположности, сочиняя фантастические механизмы «взаимодействия» тела и души (психики).



Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница