Спиноза в науке о предметной деятельности …развернуть вопрос о том, как расшифровывается (конкретизируется) в марксизме понятие «мыслящего тела»


Историческое или логические понимание Спинозизма



Скачать 77,84 Kb.
страница2/9
Дата07.05.2020
Размер77,84 Kb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9
Историческое или логические понимание Спинозизма

Задаваясь вопросом о родственности или не родственности теоретических идей Выготского с философией Спинозы, мы оказываемся вынуждены прежде всего ответить на простой и на первый взгляд наивный вопрос – а что собственно мы должны рассматривать в качестве философии Спинозы? Совокупность его текстов? И что дает нам право объявлять себя приверженцами спинозизма? Ученическое повторение всех без единого изъятия аксиом, постулатов и теорем его «геометрических» рассуждений? Или мы все же рискнем утверждать, что не все буквы и слова Спинозы равноценны и попытаемся выделить в его философии что-то основное, без чего Спиноза перестал бы быть Спинозой в глазах Гёте, Гегеля и Ильенкова? Но, если мы рискнем выделить то, что мы считаем ядром спинозизма, нам наверняка возразят, что это всего лишь наша интерпретация, и что, скажем, живший в иную эпоху Выготский вовсе не был обязан разделять наши нынешние представления об учении Спинозы.

Так, едва прикоснувшись к обсуждаемой проблеме мы невольно вступаем в область проблематики, известной в науке как проблема «исторического и логического» и для того, чтобы продолжать нашу дискуссию нам настоятельно необходимо определиться с самим понятием историзма. Ведь не случайно, говоря о марксизме, Э.В.Ильенков часто заменял этот травматичный для большинства его советских современников и коллег термин на нейтральный «историзм». Ибо материалистически понятый историзм действительно является ключом к пониманию марксистского метода, марксистской науки и в известном смысле является просто синонимом марксизма как научного метода.

Обжегшись в XX веке на тоталитарных политических режимах, претендовавших на причастность к некоей абсолютной, сакральной и общеобязательной для рядовых обывателей идеологической «истине», современная западная культура, не нашла ничего лучшего, чем удариться в плоский релятивизм, табуирующий само понятие истины как таковой. Вместо того, чтобы искать путь к неидеологическому, научному сознанию, к подлинной критической науке академическая традиция толкует философию и шире всю гуманитарную науку как чисто субъективный продукт, как агрегат отдельных высказываний отдельных теоретиков. Естественно, что в рамках такой логики все высказывания любого теоретика оказываются совершенно равноценными, тогда как попытки самостоятельно разглядеть в их текстах не только слова, слова, слова, но истинные или ложные идеи, движение мысли от менее совершенного знания к знанию более совершенному, категорически и с негодованием отвергаются, как попытки вернуть в науку запрещенное понятие научной истины. В итоге единственная «истина», которую не рискуя подвергнуться всеобщему остракизму сегодня еще можно произнести вслух, это сомнительная «истина» об отсутствии абсолютной шкалы делающей возможными подобные оценки. Иначе говоря, за единственно возможную истину выдается представление об отсутствие в философии и гуманитарной науке истины как таковой.

Но, если объективной истины нет, то вся история философии и науки - не единый процесс приближения к этой якобы не существующей, или хуже того, угрожающе-тоталитарной сущности, но всего лишь пестрый калейдоскоп беспорядочно сменяющих друг друга сугубо частных мнений. И тогда единственно возможным мерилом оценки теоретика остается его собственная самооценка.

Если, скажем, тот же Выготский, заявляет о своей приверженности марксизму и заодно о своем желании следовать традиции Спинозы, и при этом наши представления о марксизме и спинозизме мы скромно расцениваем как всего лишь наше частное, не претендующее на истину мнение, то тем самым мы отказываемся от самой возможности оспаривать по содержанию любые идеи и заявления не только Выготского, но и последнего первокурсника, ибо элементарная справедливость категорически требует, чтобы ко всем субъектам теоретизирования применялась единая мера.

При этом, нельзя не отметить, что при всей декларируемой академическим сообществом толерантности и политкорректности, малейшая попытка уклонения от этой релятивистской догмы по форме либерально, а по существу предельно жестко этим же самым академическим сообществом подавляется.

В результате теоретическая психология по меньшей мере последние пол века безнадежно топчется на месте, если не движется в попятном направлении. Вместо того, чтобы развивать свою науку, самостоятельно постигая логику своего предмета, психологи «скромно» заняты исключительно тем, что толкуют и перетолковывают историю психологии, бесконечно обсуждая тексты классиков близкого и далекого прошлого, вместо того, чтобы заняться содержательной критикой и углублением теории предмета, заняты тем, что колеблются между ее одинаково мало содержательными апологетикой и ревизионизмом4.

Единственный продуктивный выход из этого теоретического тупика видится нам в возврате науки к ее нормальному состоянию, в реабилитации имманентного классической философии и марксизму представления о ее цели науки, понимаемой как поиск объективной истины предмета теоретизирования. В контексте обсуждаемой нами проблемы это значило бы попытаться рассматривать вопрос об отношении Выготского к философии Спинозы не как вопрос сугубо исторический, требующий сопоставления его теоретических идей с отдельными высказываниями Спинозы, но как теоретическую проблему. Ответ на вопрос был ли Выготский спинозистом может быть получен не через сопоставление терминологии Выготского и Спинозы, а через углубленный анализ спинозизма как такового, и сопоставление взглядов Выготского с самым современным, сегодняшним пониманием спинозизма. Ибо только логический метод, метод восхождения от абстактного к конкретному, который К.Маркс называет «правильным в научном отношении» [ Маркс, К. 46 т., ч. 1, с. 38] может дать нам в руки надлежащий инструмент для подлинного теоретического понимания нашего предмета. Но это значит, что применительно к нашим задачам мы должны прежде всего обратиться к марксистскому пониманию историзма.

Марксизм исходит из того, что наука - не агрегат частных мнений, высказанных разными случайными субъектами, в разное время и по разному поводу, но принципиально единый процесс становления человеческого мышления, человеческой культуры. Соответственно философия и психология – это не коллекция принципиально несопоставимых друг с другом авторских эссе, а единая наука, бьющаяся над проблемой природы человека с его рациональным мышлением и с его глупостью, с его самосознанием и с его бессознательностью, с его свободой и с его внешней детерминированностью, в то время как отдельные исследователи с их идеями суть не случайные персонажи, не имеющие друг к другу никакого отношения, но - исторические ступени в развитии этой единой науки, коллеги участвующие в общем деле развития человека и человечества. Для сторонников так понимаемого историзма Спиноза, Фихте, Гегель и Маркс не отдельные авторы, тексты которых следует в духе дильтеевской герменевтики субъективно-вдохновенно толковать, но участники общего дела, соавторы одной единственной, научной философии.

Одним из первых теоретиков отчетливо сформулировавший эту идею и оставивший нам свою научную «Историю философии» был Гегель. Принципиально такого же, но материалистического, а значит более развитого понимания историзма придерживались классики марксизма, и Ильенков. Это же понимание историзма, в меру наших скромных возможностей, пытаемся отстаивать и мы, а значит и проблему соответствия или не соответствия идей Л.С Выготского Спинозе мы рассматриваем не как задачу для специфического герменевтического искусства, но как объект для объективного научного анализа, как проблему не биографическую, а теоретическую.

«…весь этот длинный ряд исторически сменяемых друг друга теорий, духовных формаций явно обнаруживает закономерность с определенным вектором, направленным, как он (Гегель – А.С.) выражался, на абсолютную истину, на свободу, ну а в нашем понимании на объективную истину. И что теории не просто сменяют одна другую, а в этой смене постепенно откристаллизовывается все больше и больше зерно абсолютной истины». Но это значит, что мы как теоретики не только вправе, но просто обязаны интерпретировать спинозизм, не как теорию, родившуюся и в своих основных положениях так и оставшуюся в далеком XVII веке, но, прежде всего, как момент наших сегодняшних, актуальных теоретических исследований. Иначе говоря, подлинный историзм достижим только через свою противоположность, через логический метод анализа философии Спинозы.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница