Сознание тело


Научение, зависимое от состояния, и всеобщий адаптационный синдром



страница13/29
Дата07.08.2022
Размер1,1 Mb.
#188064
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   29
Связанные:
Росси Э.Л., Психобиология лечения по модели сознание-тело

Научение, зависимое от состояния, и всеобщий адаптационный синдром.
Первые две стадии GAS Селье - тревоги и сопротивления - приобретают глубокий новый смысл в свете самых последних исследований в области памяти и научения, зависимых от состояния. Стадия тревоги характеризуется активацией симпатической нервной системы, которая стимулирует выброс эпинефринов и норэпинефринов из коркового слоя надпочечников. Как мы отмечали ранее, исследования Мак Го в 1983 г. продемонстрировали, что это те же самые гормоны (среди других), которые модулируют восстановление памяти. Следовательно, научение и память, которые приобретаются на этапе тревоги по Селье носят зависимый от состояния характер! У человека, попавшего в дорожно-транспортное происшествие, происходит усиленный выброс гормонов реакции тревоги. Его подробные воспоминания о происшествии переплетаются со сложным психофизиологическим состоянием, связанным с выбросом этих гормонов. Когда он возвращается к своему обычному или “нормальному” психофизиологическому состоянию, когда он отдает себе отчет через несколько часов или дней, воспоминания о происшедшем становятся смутными, или, если это очень серьезный случай (как это было проиллюстрировано на примере травматической амнезии в предыдущей главе), у пострадавшего может появиться полная амнезия. Воспоминания о происшедшем переходят в категорию “определяемых состоянием” (state-bound), т.е. они определяются точным психофизиологическим состоянием, вызванным реакцией тревоги, вместе с ассоциированными сенсорно-перцептуальными впечатлениями о происшествии. Гоулд (Gold, 1984) подтвердил это экспериментально, когда установил, что “отдельная инъекция эпинефрина приводит к долговременным изменениям функций мозга. Это открытие говорит о том, что некоторые гормональные реакции могут не только регулировать изменения в нервной системе, связанные с хранилищами памяти, но также сами инспирируют долговременные изменения функций нервной системы (стр. 379). Следующий этап, описанный Селье, - этап сопротивления. Он представляет собой период, в течение которого психосоматические симптомы становятся особенно очевидными и беспокоящими. В нашем случае с ДТП психосоматическая реакция могла быть любой частью реакции тревоги, которая имела место на самом деле - беспокойство, боль, истерические параличи, головные боли, язвы и т.д. Теперь пострадавший сталкивается с едва различимой “проблемой адаптации”, с которой традиционная медицина часто не знает, как справиться. Это особенно касается тех случаев, когда первоначальная причина стресса (например, само ДТП) исчезла, а сознание-тело, познавшие новый защитный способ адаптации, продолжают его использовать. Психосоматический способ адаптации был выработан во время специального) обычно травматического) состояния, зависимого от психофизиологии; он продолжает действовать, потому что остается определенным состоянием или запертым в это специальное психофизиологическое состояние даже после того, как больной, по всей видимости, возвращается к своему нормальному режиму функционирования. Селье предложил ряд решений психосоматических проблем, которые проявляются во время стадии сопротивления (резистенции). В наиболее типичных случаях могут быть использованы медикаментозные средства, а в экстремальных случаях и хирургическое вмешательство по удалению надпочечников, которые продуцируют гормоны стресса, чтобы противодействовать их выбросу. Селье часто описывал эту стадию резистенции как “застревание” (being stuck in a groove - буквально, увязание в колее). Это был его способ описания того, что мы сейчас называем определенным состоянием психофизиологического поведения. Селье обосновывал это так: если шок может привести человека к тому, что он застревает, то, возможно, другой шок вытащит его оттуда, и человек ускользнет от болезни (span out of disease) (Селье, 1976, стр. 9). Он полагал, что различные формы шока (электрошококонвульсивное, шоковоинсулиновое лечение психического заболевания, психологический шок и т.д.) являются разновидностями неспецифической терапии, которая нейтрализуют многие неспецифические аспекты GAS. Ниже мы увидим, как это понимание связи между шоком и неспецифическим подходом к психосоматическим проблемам почти точно, хотя это ранее не признавалось, соотносится со способом Эриксона использовать психологический шок как общий (неспецифический) подход к большому разнообразию эмоциональных проблем.
Зависимые от состояния память, настроение и убийство Роберта Кеннеди
Необычно яркий пример того, как травматическая ситуация с наличием состояния тревоги по Селье может привести к образованию зависимой от состояния информации, доступ к которой достигается через гипноз, мы приводим ниже, это убийство по политическим мотивам Роберта Кеннеди (Bower, 1981, стр. 12):
Недавно я имел беседу с Бернардом Диамондом, судебным психиатром, об известном преступлении, с которым он столкнулся - делом Сирхана Сирхана, в 1968 г. убившего Р.Кеннеди... Интересно, что у Сирхана отсутствовали какие бы то ни было воспоминания об убийстве, которое произошло на маленькой кухне в отеле “Амбассадор”, где он несколько раз стрелял в Кеннеди. Сирхан совершил это в крайне возбужденном состоянии и потом впал в амнезию относительно этого события. Диамонд, вызванный адвокатами Сирхана, загипнотизировал его и помог восстановить в памяти тот трагический день. Под гипнозом по мере того, как Сирхан становился более возбужденным, он вспоминал все больше. Он вспомнил, как выкрикнул пронзительным голосом смертный приговор, как стрелял, как задыхался, когда телохранитель чуть не задушил его. Находясь в состоянии транса, Сирхан мог вспомнить основные моменты, иногда разговаривал, в других случаях автоматически записывая свои воспоминания. Однако воспоминания об этом случае всегда сопровождались большим возбуждением. 
Любопытно, что вспоминал Сирхан под гипнозом. В обычном состоянии он отрицал, что совершил убийство. Кроме того, он отрицал, что его когда-либо гипнотизировал Диамонд, отрицал, что это были его записи - он выдвигал предположения, что Диамонд нашел актера или специалиста по почерку, которые симулировали его признания. В конечном счете, Сирхан принял версию, что, должно быть, он убил Бобби Кеннеди, рассматривая это как героический поступок в духе арабского национализма, но его вера базировалась на слухах в такой же большой степени, как и моя вера в то, что я родился в среду вечером - я, должно быть, был там, но наверняка я этого не помню. (Выделено мной - ЭР)
Образование определяемой состоянием информации в экстремальном психофизиологическом состоянии тревоги в этом случае абсолютно очевидно: “Сирхан выполнял это задание в крайне возбужденном состоянии и впал в амнезию относительно этого случая”. ... Под гипнозом, по мере того, как Сирхан становился все более возбужденным, он вспоминал все больше. “Состояние крайне сильного возбуждения” было повышенным состоянием психофизиологической реакции тревоги, которая достигла такого уровня, что воспоминания Сирхана стали определяемыми состоянием. Они были диссоциированы от его нормального бодрствующего сознания настолько, что у него появилась амнезия на то, что он стрелял. Гипноз позволил Сирхану вновь пережить это чрезвычайно измененное психофизиологическое состояние. Этот документально подтвержденный пример тесной взаимосвязи между эндокринной системой, реакцией тревоги, утратой воспоминаний, определяемых состоянием, в форме амнезии, к которым можно вернуться через гипноз, является типичным для многих случаев. Для достижения сильного эмоционального состояния, когда эти воспоминания становятся определяемыми состоянием, можно воспользоваться гипнозом. Могут возникнуть возражения, что экстремальный стресс Сирхана Сирхана, возможно, является исключением из правил формирования информации, определяемой состоянием; кроме того, ситуация значительно отличается от типичной ежедневной жизни, когда эмоции и настроение не носят такого острого характера. Бауэр, Гиллиган и Бауэр (Bower, 1981, Gilligan & Bower, 1984) провели серию экспериментальных исследований по изучению образования этой определяемой состоянием информации в типичных для повседневной жизни случаях эмоционального состояния и настроения. Он использовал гипнотически навязанное настроение для сознания экспериментального аналога научения, зависимого от аффективного состояния, для измерения воспоминаний и памяти (Bower, 1981, стр. 131). Бауэр установил, что когда субъекты обучались материалу в гипнотически индуцированном счастливом настроении, они вспоминали его лучше, когда вновь пребывали в хорошем настроении. Аналогичные результаты были получены и для плохого настроения. Эмоциональные состояния очень важны для воспоминаний о детстве: в хорошем настроении субъекты вспоминали наиболее счастливые эпизоды детства, в плохом настроении - более печальные. Работа Бауэра показала, как эмоции могут участвовать в зависимой от состояния обработке информации, которая становится доступной через гипнотически индуцированное настроение, соответствующее условиям усвоения, когда эта информация была закодирована. Бауэр сформулировал “теорию ассоциативной цепи памяти и эмоций” для объяснения “зависимых от настроения воспоминаний”, которые приводятся в действие с помощью физиологических или символических вербальных процессов. Газзанига (Gazzaniga, 1985), рассмотрев последние исследования в области процессов, происходящих в левом и правом полушариях, поддержал идею о том, что эти ассоциативные “цепи (сети) сознания” могут действовать как полуавтономные “модули”, наделенные многими функциональными характеристиками “бессознательного” и того, что мы называем здесь научением и поведением, зависимыми от состояния. Именно в таком взаимодействии физиологии и символики, о чем писали Бауэр и Газзанига, мы узнаем тип психофизических связей, которые наиболее доступны с помощью гипноза. Экспериментальная работа их и других исследователей (Blum, 1967, 1972; Gage, 1983) обеспечивает нас рациональной исследовательской базой для проведения эффективного терапевтического гипноза, при котором к ассоциативным цепям больного и его внутренним системам координат удается получить надежный доступ и которые используются для решения психофизических проблем (Erickson & Rossi, 1979; Erickson, 1985).
Гипнотические исследования психосоматического феномена Эриксоном
Результаты исследований Эриксона, которые представляют собой первоначальный вклад в область психосоматической медицины, были опубликованы в январском выпуске журнала “Психосоматическая медицина” (1943 а, б, в, г/1980). В труде о психологических составляющих психосоматического феномена были использованы результаты десятилетней широкой экспериментальной и клинической работы в области гипноза, которая проходила в одно и то же время с фундаментальными исследованиями Селье физиологических составляющих стресса. В каком-то смысле исследования Эриксона и Селье носили взаимодополняющий характер: Селье открыл ту же физиологическую реакцию на различные стрессовые факторы, то, что он назвал GAS; Эриксон открыл психологически отличные реакции на тот же самый фактор стресса - то, что он называл “феномен случайности” (coincidental phenomena). Рассматриваемые вместе, две эти работы дают полную картину происхождения и методов разрешения психосоматических проблем. 
Рассматривая отдельно работу Селье, можно сделать вывод, что раз все различные стрессовые факторы продуцируют тот же самый физиологический синдром (увеличение коры надпочечников, подавление иммунной системы, изъязвление желудочно-кишечного тракта), то у всех должны проявляться одни и те же физиологические дисфункции, каким бы ни был источник стресса (психическим или физическим). Тот факт, что каждый индивид действительно проявляет различные физиологические модели, говорит о том, что должна существовать другая составляющая на стрессовую реакцию. Она была названа Селье “специфической составляющей”. Она включает специфику физиологической травмы (и ножевая рана, и ожог вызывают один и тот же GAS, но, очевидно, что каждый обладает различными физическими и физиологическими характеристики), а также психологические вариации тех самых приобретенных обусловленных реакций, которые накапливаются в течение всей жизни индивида. Однако Селье обошел молчанием динамику этих условных психологических составляющих. Эта та самая уникальная модель психологически обусловленных реакций (psychologically conditioned responses) в рамках каждого индивида (что составляет фильтр, зависимый от состояния на рис. 1, стр .26), которую Эриксон исследует в своих работах по психосоматическому феномену. Вот как начинается одна из его первых работ по “Гипнотическому исследованию психосоматического феномена” (он описывает феномен случайности) (1943с/1980):
Эта работа имеет цель представить отчет о различных психосоматических внутренних взаимоотношениях и взаимозависимостях, с которыми мы часто сталкиваемся во время гипнотических экспериментов на нормальных субъектах, и которые мы называем “феноменами случайности” ... Эти феномены не являются теми обычными и ожидаемыми изменениями в психологическом, физиологическом и соматическом поведении, которые встречаются, по сути, у всех субъектов, подвергающихся гипнозу, в глубоком трансе, типа изменения времени реакции, сенсорных порогов, мышечного тонуса и подобных им аспектов поведения. Скорее всего, они отделены от психосоматических проявлений гипнотического транса, они, по всей вероятности, отражают не само состояние гипноза, а внутренние взаимосвязи гипнотически индуцированного поведения и условий в рамках состояния транса. То есть, после достижения состояния глубокого транса, впоследствии субъекту могут даваться специфические гипнотические инструкции для получения реакций особого свойства в избранной модальности поведения. Однако, в дополнение к внушаемому поведению, могут быть также получены воспринимаемые как случайные проявления изменения в одной или другой, по всей видимости, несвязанных модальностей поведения (стр. 146-146). ... Таким образом, например, один субъект, который под гипнозом исполнял роль глухого, может продемонстрировать много перемен в визуальной, моторной и других формах поведения... в то время как другой субъект, которому внушили, что он не различает цвета, демонстрировал свое беспокойство через моторное поведение, но не в области слухового восприятия... Субъективные чувства тошноты и головокружения неизменно находили выражение у одного субъекта, как только у него устанавливалось гипнотическое состояние глухоты ... Кроме того, у него были замечены нистагматические движения и расширение зрачков ... Другой субъект .. при наступлении гипнотической глухоты демонстрировал признаки общей анестезии. Пока не убрали анестезию, он не мог вернуть себе слух ... Несколько других субъектов показывали сравнительную неспособность вернуться от навязанных изменений в поведении до тех пор, пока случайные события не были исправлены. (стр. 148-149) ... Они [консидентальные случаи] представляют собой основные проявления индивида, которые происходят при самых разнообразных обстоятельствах и различных ассоциациях. Кроме того, у различных субъектов в одной и той же ситуации они также разнообразны... Однако результаты исследований все же говорят о том, что они остаются постоянными (неизменными) для специфической модальности поведения отдельного субъекта, хотя повторные гипнотические сеансы ведут к значительному уменьшению степени и длительности феномена, который, скорее всего, может причинить субъекту неудобства (доставить неприятность) (стр. 146). (Выделено мной - Э.Р.) С точки зрения, которой мы придерживаемся в этом подразделе, можно было бы охарактеризовать “коинсидетальный феномен” Эриксона как доказательство уникально-индивидуальных моделей поведения и информации, определяемых состоянием, которые каждый человек приобретает как результат его или ее особенной биографии, эмпирического научения. Эти индивидуальные модели являются базой уникального хранилища гипнотических реакций, которые могут применяться в терапевтических целях [Эти индивидуальные модели могут также рассматриваться как проявления “творческого бессознательного” каждого человека]. Когда человек подвергается чрезмерному стрессу в течение какого-то периода времени, эти “коинсидентальные феномены” становятся базой психосоматических симптомов, которые выражают эмпирическое научение, закодированное в фильтрах памяти лимбической системы. Эриксон установил, что “повторные гипнотические опыты” имеют тенденцию значительно ослаблять степень и продолжительность коинсидентального феномена, который, скорее всего, причиняет субъекту психосоматические неприятности, - это является основой его гипнотерапевтического подхода к дисфункциям сознания/тела. Один из первых примеров использования Эриксоном этого подхода описывается в его работе “Гипнотические исследования психосоматического феномена: управляемое экспериментальное использование гипнотической регресии в терапии приобретенной пищевой интолерантности” (Hypnotic Investigation of Psychosomatic Phenomena: A Controlled Experimental Use of Hypnotic Regression the Therapy of an Acquired Food Intolerance”). Этот случай является наглядным примером того, как научение психосоматическому симптому и фобической реакции, возможно, с задействованием вегетативной нервной системы и, особенно, пищеварительного компонента GAS Селье, зависимые от состояния, может быть решено с помощью гипнотерапии (Erickson, 1943 b/1980, стр. 170):
Девушка в возрасте 20 лет испытывала ненормальное желание пить все время апельсиновый сок, что она и делала при первой возможности. Однажды, из-за пищеварительного нарушения она решила попробовать самолечение и выпить касторового масла, смешав его заранее с апельсиновым соком, чтобы отбить вкус. К сожалению, это привело к острому нарушению в пищеварительной системе: ее очень сильно тошнило и постоянно рвало. Она слегла в постель. На следующее утро она почувствовала себя намного лучше, но очень голодной. Она пошла на кухню, чтобы налить себе свой обычный стакан апельсинового сока, и вдруг почувствовала, что вид, запах и вкус апельсинового сока вызывают у нее сразу же тошноту, рвоту, и что она не может его пить. Вместо того, чтобы принять это спонтанное выздоровление и неприятие апельсинов, она продолжала демонстрировать его до тех пор, пока это ее отвращение не перешло в фобию. Она не могла допустить и мысли о том, что у нее в холодильнике находятся апельсины, и ее семья была вынуждена отказаться от них. Даже вид апельсинов на фруктовых рынках вызывал у нее чувство тошноты.
Эриксон пишет, что происхождение этой условной пищеварительной проблемы имеет другой, сильно эмоционально окрашенный детерминант, который разрешился в течение нескольких дней, и на котором он подробно не останавливается в своей работе. Однако обусловленное отвращение субъекта к апельсиновому соку усиливалось, что очень типично для психосоматических проблем и восходит к самому центру дилеммы, которую они представляют. Проблемы, возникающие из модели памяти и научения, зависимых от состояния, легко разрешаемы, но психосоматические симптомы, которые они дают, продолжают усиливаться! Новая модель дисфункции стала “функционально автономной”. Она продолжает существовать как форма поведения и информации, определяемых состоянием, которая выражает себя независимым образом. Поскольку этот характер симптома стал теперь изолированным, Эриксон отказался выходить на него с помощью прямого гипнотического внушения, даже если субъект просил его сделать это. Вместо этого он прибегает к непрямому подходу. Однажды вечером на одном общественном мероприятии гости убедили субъекта действовать, будто он загипнотизированный. Тогда Эриксон использовал эту даму для демонстрации возрастной регресии, где она была реориентирована на период времени двумя годами ранее до того, как она испытала злополучную ассоциацию между апельсиновым соком, касторкой и пережила сильные эмоциональные проблемы. В течение 20 минут она находилась в состоянии возрастной регрессии [обычный период времени, в течение которого Эриксон использовал установку на глубокий сомнабулический транс]. После этого она смогла присоединиться к гостям и спокойной пить апельсиновый сок без отрицательных реакций. Ей не делали никаких внушений об улучшении или разрешении своего симптома. Ей всего лишь предоставили возможность выпить апельсиновый сок, и она сделала это с удовольствием. Потом она была выведена из транса с амнезией на все, что произошло. Когда она вспоминала тот вечер, ее лицо часто выражало замешательство и задумчивость. Она принималась вращать языком во рту и осторожно выдвигать его вперед над губой, как будто она пыталась ощутить какой-то ускользаемый вкус”. Несколькими днями позже субъект сообщила, что она каким-то образом “спонтанно обезусловила” себя (she had “spontaneously unconditioned” herself), и у нее вновь появилась любовь к апельсиновому соку. В этом случае бросается в глаза то, как косвенный подход Эриксона дал возможность испытуемой вновь ощутить присущую ей тягу к апельсиновому соку в состоянии возрастной регрессии без вмешательства ее обусловленной отрицательной пищеварительной реакции. С точки зрения памяти и научения, зависимых от состояния, мы бы сказали, что ее состояние бытия в условиях возрастной регрессии обхитрило ее пищеварительный симптом, который был выработан впоследствии. Когда ей пришлось еще раз испытать присущую ей раньше любовь к апельсиновому соку, симптом был лишен силы (Rossi, 1973/1980, Erickson & Rossi, 1976/1980) без всякого вмешательства со стороны ее сознательной психической отрицательной экспектации (ожидания). Этот вид гипнотерапии очень отличается от классического подхода с использованием прямого внушения “убрать” или ингибировать симптом. Косвенный подход Эриксона использует собственные естественные средства самолечения без интрузии прямой суггестии, которая может только выражать ограниченную точку зрения терапевта на то, как “следует” проводить лечение. Терапия проходит не по команде гипнотизера, впечатанной в сознание субъекта, а путем обмана того, что Эриксон называл “learned limitations” (приобретенные ограничения) и получением доступа к потенциалам терапевтической реакции, которая уже существует внутри субъекта. В этом случае приобретенное ограничение является ярким примером информационной и поведенческой модели, определяемой состоянием, которая закодировала симптом, мешающий естественной реакции субъекта получить удовольствие от апельсинового сока. Косвенный подход Эриксона через возрастную регрессию позволил подойти к ее симптому, определяемому состоянием, в разрешающей манере, которая и позволила ее собственным творческим ресурсам произвести настоящее лечение. Ниже я представлю дополнительные примеры того, как этот тип терапевтического гипноза может быть более адекватно концептуализирован, исходя из наших психобиологических целей в большей степени, чем из традиционных, но обманчивых целей гипноза, программирующих память и поведение. Конечно, Эриксон характеризовал программирование как “очень неосведомленный способ” осуществления попыток гипнотерапии (Erickson & Rossi, 1979, стр. 288). В своей ранней работе о природе гипнотической психотерапии Эриксон (1948/1980) выделил логическое обоснование (основную причину) своей радикально новой концепции “транса” как периода творческой реорганизации. Он писал (стр. 38):
Введение и поддержание транса служит для того, чтобы обеспечить специальное психологическое состояние, в котором больной может переассоциировать и реорганизовать свои внутренние психологические сложности и использовать свои собственные возможности в форме, соответствующей его личному эмпирическому жизненному опыту. Терапия проистекает из внутренней резистенции поведения больного, которая достигается самим больным. Верно, что прямое внушение может привести к изменению в поведении больного и симптоматическому излечению, по крайней мере временному. Однако такое “излечение” является только реакцией на внушение и не влечет за собой той реассоциации и реорганизации идей, понимания и воспоминаний, которые так существенны для настоящего лечения. Не демонстрация поведенческих реакций, ответного поведения, которое, в лучшем случае, лишь могут удовлетворить наблюдателя, а именно эти самые реассоциация и реорганизация своего собственного эмпирического жизненного опыта являются конечным результатом лечения.
Давайте теперь обратим наше внимание на более подробное изложение этого творческого подхода к реассоциации и реорганизации психофизических проблем, которые я описал как новый язык психофизической коммуникации и терапевтического гипноза (Rossi, 1987).
5
Новый язык психофизической коммуникации
данной главе мы сосредоточим внимание на эффективных подходах к осуществлению психофизической коммуникации. Мы узнаем, как с помощью слова, фразы, вопросов и разнообразных поисковых стратегий можно получить доступ к проблемам, закодированным в памяти, определяемой состоянием, и сделать информацию доступной для оказания помощи самому себе. Все подходы, выработаны для того, чтобы мы могли наилучшим образом актуализировать человеческий потенциал, а не просто манипулировать и управлять поведением. Наша работа не включает открытое или скрытое обуславливание, “коммуникацию влияния” или программирование. Мы даже не используем “внушение” в обычном смысле внедрения идеи в сознание другого человека. Скорее, мы просто получаем доступ к системам памяти, научения и поведения, зависимым от состояния, и мы делаем их закодированную информацию доступной для решения проблем. Локус контроля процессов лечения остается не все время в самом больном. Терапевт является помощником, проводником и консультантом. Насколько это будет возможно, мы всегда будем пользоваться собственными словами больного, системой его отношений, мировоззрения как наиболее желательным направлением к получению доступа к проблемным участкам. наши подходы всегда сводятся к проблемам, т.к. “проблемы” представляют собой пути к преодолению нарастающего кризиса у человека. Симптомы часто являются сигналами к необходимости личного развития. Все наши терапевтические подходы активно вовлекают больных в действие, даже в ходе уже самого первого сеанса. Это позволяет продвигать их быстро вперед для совершенствования - неявного преодоления и повышения самоэффективности.
Любой научный доступ есть перестройка (рефрейминг)
Основной предпосылкой для всех подходов, выделенных в этой книге, является фраза: “Каждый (любой) доступ есть перестройка (рефрейминг)”. Каждый раз, когда мы получаем доступ к процессом память, научения и поведения, зависимым от состояния, которые кодируют проблему, у нас появляется возможность “реассоциации и реорганизации” или перестройки (рефрейминга) этой проблемы таким способом, чтобы он(а) решил ее. Эта предпосылка основана на последних исследованиях в области памяти, научения и познания, о чем мы говорили ранее (гл. 3, Lynch, Mc Jaugh, & Weinberger, 1984, 1984). Память вовсе не действует как монитор, с помощью которого мы просто проигрываем назад только то, что мы знаем. Память - это всегда конструктивный процесс, посредством которого мы действительно синтезируем новый субъективный опыт каждый раз, когда мы вспоминаем прошлое событие. Прибрам (Pribram, 1986) пишет об этом активном синтетическом процессе следующее:
Образы и другие психические контексты как таковые не хранятся и не “локализуются” в мозгу. Скорее, благодаря действию местных мозговых схем, часто с помощью сенсорного входа из окружающей среды, образы и психические события возникают и конструируются. Такой же механизм с вовлечением моторных механизмов мозга может отвечать за намеренное, спланированное поведение. Доказательством того, что такой механизм существует, мы находим в “Languages of the Brain” - “Языки мозга” и кое где еще (Pribram, 1971, 1976; Pribram и др., 1981). Большая часть моих лабораторных исследований проводилась для демонстрации того, что мозговая функция носит активный, а не пассивный характер в своих взаимодействиях с окружающей средой, и объяснения оперативных процессов в этой активной части мозга. Эти исследования показали, что внутренняя кора и лимбические образования передней части мозга активно организуют сенсорный вход и т.д. (см. обзор Прибрама, 1980). (Выделено мной - Э.Р.)
Сознание и природа находятся в постоянно изменяющемся созидательном состоянии. Нас беспокоит, когда наши воспоминания об одном и том же событии отличаются от воспоминаний о нем у другого человека, и даже когда наши воспоминания меняются со временем. Эти существенные естественные различия и изменения причиняют много неудобств нашим судебным органам, которые основываются на скорее наивной точке зрения о постоянной, неизменной объективной реальности, где “факты есть факты”, а не на субъективных построениях нашего собственного сознания. Закон требует, чтобы свидетель повторял одну и ту же историю все время одинаково. Естественное сознание, наоборот, имеет тенденцию повторять ту же самую историю с вариациями, видимо, пытаясь постоянно дополнить и перестроить “реальность” в соответствии с новой информацией и взглядами, которые оно спонтанно генерирует. Но то, что так досаждает юристам, является шансом для психолога! Например, когда сознание естественным образом пересматривает воспоминания с несколько различающихся между собой точек зрения, оно спонтанно начинает заниматься конструированием альтернативных реальностей. Это спонтанное конструирование альтернативных реальностей имеет жизненно важное значение в условиях постоянно меняющегося окружающего мира. Люди, которые не признают, не приветствуют, не интегрируют такие спонтанные изменения, приговорены к нетворческому существованию в отжившем прошлом (Rossi, 1972/1985). Многие из нас не имеют понятия о том, насколько мы запрограммированы жить таким способом. Мы напрасно боремся за то, чтобы сохранить наше устаревший способ мышления, чувствования и деяний до тех пор, пока симптом или проблема не становятся убедительным доказательством испытываемого нами недостатка адаптации к современным и продолжающимся переменам. И тогда наши симптом или проблема становятся нашим наилучшим проводником туда, где требуется сделать “внутреннюю работу” для реадаптации и переделки самих себя. Каждый раз, когда мы сознательно пересматриваем содержание нашей проблемы или получаем к ней доступ, мы можем впадать в зависимость от нашего сознания в плане спонтанного перестраивания его в несколько отличном виде.
Трехэтапное решение проблемы
На Конгрессе по эволюции психотерапии, проходившем в Фениксе, штат Аризона, было подсчитано, что сейчас существует более 300 различных форм психотерапии (Rossi, 1987). Все эти виды терапии в какой-то степени способствуют психофизической коммуникации и лечению. Пытаясь сконцентрировать свое внимание на всех нюансах различия, существующих между ними, можно прийти в замешательство из-за ошеломляющего многообразия. Но на самом деле все они характеризуются трехэтапным порядком решения проблем:
1) терапевт и больной совместно инициируют процесс коммуникации; 2) они занимаются каким-нибудь видом терапевтической деятельности и 3) к счастью, у них есть какой-то критерий для решения проблемы, поэтому они знают, когда прервать взаимодействие.
В традиционной психотерапии эти три стадии протекают приблизительно так:
1) установление отношений доверия и взаимопонимания; 2) предложение терапевтических внушений для творческой внутренней работы и 3) “пробуждение” больного и ратификация разрешения проблемы (Erickson & Rossi, 1979).
Если проблема не решена, они вновь проходят эти три этапа другим способом, возможно, используя отличные от предыдущих внушения и паттерны внутренней работы, исходя из результатов первой попытки. Процесс повторяется. Вы вновь и вновь проходите эти 3 этапа, каждый раз узнавая больше о внутреннем состоянии больного и ресурсах, которые в следующий раз могут быть использованы с большей эффективностью. Трехэтапные схемы, представленные в этой главе, варьируются от простых к сложным. В том виде, в каком они изложены, их легко изучить, поскольку по мере знакомства с ними у специалиста совершенствуются навыки, необходимые для эффективного осуществления работы по следующей схеме. Все эти схемы являются разновидностями основной формулы подхода (basic accessing formula), которую мы сейчас и рассмотрим.
Основная формула подхода
Сущность всех терапевтических подходов, изложенных в данной главе, может быть сведена к тому, что называется основной формулой подхода. Гипнотерапевты веками используют эту формулу в том или ином виде. Эриксон и Росси (1976/1980) проанализировали ее и сформулировали ее как подразумеваемую установку (implied directive). Основная формула подхода в корне отличается от всех предыдущих форм прямого авторитарного внушения тем, что она не включает импритинг, обуславливание или программирование субъекта с точки зрения терапевта на то, как должно протекать решение проблемы. Скорее, эта формула просто задает рамки для доступа больного к кодированию, определяемому состоянием его или его проблемы, и способствует информационному преобразованию в той степени, чтобы сделать возможным внутреннее лечение. Основная формула может быть сформулирована по-разному, но у нее всегда присутствуют 3 основные части:
1) (а time-binding introduction) времязависимая интродукция (введение с завязкой, увязкой во времени), которая инициирует внутренний поиск систем воспоминаний, научения и поведения, зависимых от состояния; 2) доступ и трансформация определяемых состоянием проблем и симптомов; 3) видимая поведенческая реакция, сигнализирующая о том, когда процесс доступа и терапевтической трансформации завершен.
Когда больной отвечает на эту внутреннюю формулу, успокаиваясь и закрывая глаза, мы имеем видимую поведенческую реакцию, свидетельствующую о том, что происходит внутренняя работа. Этот подход к внутреннему разрешению проблемы является абсолютно естественным и легко принимается, потому что он использует типичный ежедневный процесс, который мы испытываем, когда выворачиваемся наизнанку моментально, чтобы понять, как с этим обращаться. В таком виде формула доступа представляет процесс оживления в памяти воспоминаний, связанных с проблемой, и способствует ему. Ниже мы увидим, что у этой формулы доступа существует много вариантов, и многие из них могут способствовать новому научению, рефреймингу устаревших понятий и ориентации самовыражения в более адекватном направлении для решения проблемы. Исследования в области творческого мышления (Rossi, 1972/1985) продемонстрировали, что сущность нового обычно генерируется внутри нас на бессознательном уровне. Сознательный разум только получает новую идею и подвергает ее оценке и интеграции с предыдущими моделями понимания. Основная формула доступа создает возможность для чего-то нового, что должно случиться на бессознательном уровне, исходя из источника творчества (творческого источника). Этот способ служит для концентрации психических ресурсов больного (памяти, сенсорно-перцептуальных ассоциаций, эмоций, навыков, различных моделей научения и т.д., зависимых от состояния) и направления их в сторону творческого состояния разрешения проблемы. Последние исследования в нейробиологии научения (Rozenzweig & Bennett, 1984) говорят о том, что протеины синтезируются в соответствующих мозговых клетках во время научения. Мы можем сделать предположение о том, что различные вариации этой формулы, выделенные в этой и в последующих главах, действительно способствуют внутреннему синтезу новых протеиновых структур, которые могут действовать как биологическая основа поведения и феноменального опыта (Erickson, Rossi, & Rossi, 1978). Теперь давайте в деталях разберем некоторые варианты этой основной формулы доступа, которые особенно часто используются при разрешении клинических случаев.
Схема 2. Основная формула доступа 1. Связанная со временем интродукция, инициирующая внутренний поиск Ваше внутреннее сознание [творческое бессознательное, духовный направляющий и т.д.] знает,
2) Определяемые состоянием источники доступа к проблеме что вы можете оживить некоторые важные воспоминания, связанные с источником проблемы,
3. Видимый поведенческий сигнал решения проблемы и вы почувствуете, что вам становится все более комфортно по мере того, как ваши глаза закрываются, чтобы их вспомнить [очевидная поведенческая реакция].
Определяемые состоянием источники доступа к решению проблем
Впервые этот трехэтапный способ подхода к разрешению проблем через получение доступа к внутренним ресурсам больного был описан Эриксоном и Росси (1979, стр. 1-14) как основная модель терапевтического гипноза. Здесь она обобщается в процедуру, которая является полезной для широкого круга проблем, которые больные могут решить для себя во время периода “внутренней работы”. Этап 1: Сигнал готовности для внутренней работы. На этом этапе подхода терапевт просит больного вспомнить историю и природу проблемы. Воспоминание активизирует доступ и спонтанную перестройку (рефрейминг), что является характерной чертой всех психических процессов. Таким образом, воспоминание инициирует действительный процесс терапии, даже если больной полагает, что эта проблема “всего лишь обсуждается”. В положительной атмосфере, создаваемой сопереживающим терапевтическим преобразованием, больной будет часто испытывать спонтанную частичную ремиссию симптома или приобретет некое понимание того, как должна быть решена проблема. Эти начальные терапевтические открытия, безусловно, поддерживаются терапевтом, который помогает больному осознавать, каким образом “внутреннее сознание” или “творческое бессознательное” находится в постоянном состоянии внутренней работы, во время которой оно пытается и даже сейчас успешно справляется с различными частями общего проблеморазрешающего процесса. В дальнейшем больной воодушевляется, например, вспоминая ранее пережитые жизненные ситуации, в которых он или его знакомый, возможно, решил схожую проблему. 
Первый этап этого подхода достигает высшей точки, когда установлены положительные терапевтические рамки, и больной теперь уже ожидает от терапевта какого-нибудь “ответа”. Ответ вводится через интродукцию больного во внутренний проблеморазрешающий процесс. Это выглядит примерно так:
“Сейчас, когда вы готовы продолжать терапию на более глубоком уровне, вы можете начать с того, что вы становитесь более чувствительным к себе. /Пауза/ Когда глубокая часть вашего внутреннего сознания знает то, что она может решить эту проблему /пауза/, вы обнаружите, что вам становится все комфортнее и комфортнее, и ваши глаза закрываются”.
В этой типичной терапевтической ситуации больной уже имеет достаточно культурный круг сведений для поддержания этого своего ожидания, что творческое разрешение проблемы может быть инициировано с помощью ненапряженного процесса внутренней работы и рефлексии. Когда больной фактически сделает несколько движений телом, чтобы ему было комфортно - закроет глаза, как ему велели, - терапевт получит видимые поведенческие реакции, указывающие на то, что идеальные внутренние психобиологические условия для внутреннего лечения приведены в движение. Фраза “вам становится все более и более комфортно” больше, чем клише - она провоцирует сдвиг в балансе вегетативной нервной системе от симпатического к парасимпатическому доминированию. Она снижает общий психобиологический уровень возбуждения больного (ARAS) по мере того, как проприоцептивный и кинестетический вход от всех мышц тела уменьшается. Это приводит к тому, что внимание сдвигается от иррелевантных внешних раздражителей в сторону внутренних систем памяти, научения и поведения, зависимых от состояния, которые должны участвовать в разрешении проблемы. Закрывание глаз немедленно увеличивает генерацию a-волн (и иногда q-волн), которые связаны с творческим восприятием, чувствами и образными переживаниями. В свою очередь, это означает, что мы способствовали сдвигу от рациональных и линейных процессов левополушарного мышления в сторону более первичной холестической обработки данных правым полушарием, которое находится ближе к системам психофизики, лимбическо-гипоталамусной информационной трансформации. Однако вместо расслабления, закрывания глаз, обращения внутрь себя больной вдруг оказывается беспокойным или напряженным и тревожным. Это означает, что еще не найдены идеальные терапевтические условия для первого этапа. Возможно, больному надо еще за что-нибудь уцепиться до того, как начнется творческий процесс разрешения проблемы. Терапевт должен вновь начать задавать больному пробные вопросы типа:
“Интересно, есть другие вопросы или проблемы, на которые вам нужно выйти сначала (с которыми надо поработать вначале), до того, как у вас пойдет внутренняя работа?”
Такой правильно сформулированный пробный вопрос имеет большой смысл: больной сделает внутреннюю работу после того, как он сначала выйдет на те проблемы, которые остались (Erickson, Rossi, 1979; Erickson, Rossi, & Rossi, 1976). Это является также инструкцией, которая способствует выполнению планирующей функции лобной части коры. Творческая внутренняя работа тщательно организуется и охватывает последовательно все, что осталось. Когда это завершено, терапевт может снова предложить сигнал готовности к внутренней работе:
“Когда глубокая часть вашего внутреннего сознания узнает, что она может разрешить эту проблему /пауза/, вы почувствуете, что вам становится все комфортнее и комфортнее, и ваши глаза закрываются”.
Схема 3. Получение доступа к ресурсам, определяемым состоянием, для решения проблемы 1. Сигнал готовности для внутренней работы Когда глубокая часть вашего внутреннего сознания знает, что она может решить эту проблему /пауза/, вы почувствуете себя все более и более комфортно, и ваши глаза закрываются.
2. Получение доступа и трансформация ресурсов, определяемых состоянием Теперь ваше внутреннее сознание может продолжить работу само по себе для решения проблемы в том варианте, который отвечает всем вашим нуждам. /Пауза/ Существуют воспоминания, жизненный опыт, способности, которые ваше внутреннее сознание может использовать различными способами, которые вы, возможно, ранее не осознавали.
3. Подтверждение решения проблемы Когда ваше внутреннее сознание знает, что оно может продолжать эффективную работу с этой проблемой, вы обнаружите, что вы хотите немного подвигаться /пауза/, вы откроете глаза и весь обратитесь во внимание.
Таким образом, первый этап установки сигнала готовности для внутренней работы является повторяющейся (многократно) терапевтической процедурой. Она производится опять и опять, так, чтобы немедленно решить любой вопрос, который прерывает процесс обращения внутрь себя для периода комфортности для решения проблемы. Когда больной наконец входит в это комфортное состояние с закрытыми глазами, терапевт может перейти к следующему этапу.
Этап 2: Получение доступа к ресурсам, определяемым состоянием. После того, как у больного закроются глаза, терапевт может позволить период спокойной внутренней работы, которая должна происходить сама по себе. Очень важно тщательно наблюдать за больным во время этого короткого промежутка времени. Многие различные модели реакций могут стать очевидными. Иногда веки больного могут трепетать, как будто они закрываются, как это характерно в случае индукции классического гипноза. Случается, что глазные яблоки закатываются вверх или сводятся к носу в момент, когда веки закрываются. Эти движения некоторые (Spiegel & Spiegel, 1978) называют индикацией способности глубокого транса. После того, как глаза закрылись, можно иногда наблюдать мгновенные вспышки быстрых, мелких вертикальных вибрационных движений, которые могут указывать на то, что имеется доступ к внутренним процессам, определяемым состоянием (state bound). Иногда бывают быстрые горизонтальные движения влево и вправо, которые говорят о том, что внутренний пейзаж активно наблюдается. Случают и большие медленные движения глазных яблок под закрытыми веками (Weitzenhoffer, 1971), которые опять-таки говорят о глубоких переживаниях измененного состояния. Все такие движения век означают, что больной занят поисковым процессом, который считается идеальным для этого этапа внутренней работы. Иногда больной обнаруживает признаки просто покоя, без всяких движений. Конечно, бывает и обратная взаимосвязь между качеством проходящей работы и уровнем внешней активности тела (Erickson & Rossi, 1981). Терапевт может вдруг спросить больных об их внутренних переживаниях, когда они демонстрируют такие различные модели поведения. В этой области проведено слишком мало экспериментальных исследований, поэтому мы не всегда знаем, какие индивидуальные модели реакций дают полную информацию о терапевтическом процессе. В любом случае, когда больной несколько минут занят внутренним процессом самововлечения, мы готовы ко второму этапу получения доступа и трансформации ресурсов, определяемых состоянием:
“Теперь ваше внутреннее сознание может продолжить работу само по себе для того, чтобы решить проблему в соответствии со всеми вашими потребностями.” /Пауза/ “Существуют воспоминания, жизненные переживания и способности (возможности), которые ваше внутреннее сознание может использовать различными путями, наличие которых вы ранее не осознавали.”
В эти кажущиеся случайными заявления заложена идея, которая способствует очень точному и скорейшему разрешению проблемы. Фраза “Ваше внутреннее сознание может продолжать работу само по себе” подразумевает, что происходит развивающаяся диссоциация между сознательно управляемой активностью, характерной для левополушарного мышления, когда человек умышленно (волевым усилием) направляет мысли, и самоорганизующими и автономными основными процессами правого церебрального полушария. Существует небольшая депотенциация (усиление) типичных сознательных психических привычных моделей активности, которая, возможно, усиливает проблему, и усиление более автономной первичной обработки, которая сдерживает обещание творческого разрешения проблемы. Второе предложение: “Существуют воспоминания, жизненный опыт и способности (возможности), которые ваше внутреннее сознание может использовать различными путями, о которых вы ранее не подозревали, наличие которых вы ранее не осознавали”, является средством получения доступа и трансформации (передачи) систем воспоминаний, научения и поведения, зависимых от состояния, которые теперь требуются для решения проблемы. Идеально было бы, если больные получали бы эту наиболее важную поддержку своими словами, с использованием слов, которые являются конгруэнтными их личным системам убеждений и веры.
Таблица 3. Частичное перечисление когнитивных, эмоциональных, сенсорно-перцептуальных и поведенческих признаков значительного погружения во внутреннюю работу и феномены зависимости от состояния. Покраснение или побледнение лица Сенсорно-перцептуальные нарушения Комфортное состояние, релаксация (расслабление) Этапы сна Эмоциональные реакции Спонтанный феномен измененного состояния Экономия движений Возрастная регрессия Изменения движения глазных яблок Амнезия Изменение положения век и их закрытие Обезболивание (анестезия) Черты лица расслаблены Каталепсия Чувство отдаленности, “диссоциированности” Галлюцинации literalium буквальное понимание слов Иллюзии Движения слабые или отсутствуют Временные искажения Ретардация (задержка) рефлексов моргания, испуга и глотания Речь минимальная или отсутствует. Потягивания Пульс слабеет Слезы Изменения зрачков Временное запаздывание в моторном и понятийном поведении Реакция внимания Голосовые изменения Сенсорные и мышечные изменения Позевывания (засыпание)
Эта таблица является адаптацией “Индикаторов развития транса” по Erickson, Rossi, & Rossi, 1978.
В таблице №3 перечислены разнообразные когнитивные, эмоциональные, сенсорно-перцептуальные и поведенческие знаки (признаки), которые указывают на значительное вовлечение во внутреннюю работу по получению доступа и перестройки систем воспоминаний и научения, зависимых от состояния, которые кодируют проблемы. Важно обращать внимание на эти признаки (знаки), потому что они показывают, когда больные становятся наиболее доступными для терапевтических изменений. Например, когда больные в слезах переживают особенные эмоциональные состояния, которые дают им возможность отвечать на вопросы и терапевтические подходы в определенном, иногда даже лечебном виде. Более глубокое состояние релаксации или терапевтической каталепсии [Внешняя неподвижность тела с соответствующей интенсивной внутренней работой] может, по всей видимости, сделать больных более восприимчивыми к таким чувствам, импульсам, образам и идеям, определяемым состоянием, которые могут иметь терапевтическое значение, помогая им перестраивать их доминирующие, но и доставляющие им мучения (неприятности) способы мышления (направления размышлений) и существования.
Этап 3: Разрешение проблемы. Третий этап разрешения проблемы и окончания терапевтического сеанса, как и первые два, зависит от внутренних реакций больного на воздействия терапевта. Когда терапевт чувствует, что проделана достаточно большая часть терапевтической работы, он может приступить к третьей части, например, следующим образом:
“Когда ваше внутреннее сознание узнает, что вы решили эту проблему, насколько это было возможно за это время, и что вы можете с ней эффективно работать (справиться), вы обнаружите, что хотите немного подвигаться” /пауза/. 
“Вы откроете глаза и полностью очнетесь”.
Когда глаза больного открываются, он обычно потягивается и меняет положение тела. Эта спонтанная переориентация тела частично является ответом на слова терапевта (“Вы хотите немного подвигаться”), а частично абсолютно естественной и спонтанной реакцией в состоянии обычной социальной связанности с миром. Больные, обладающие талантом переживания более глубоких измененных состояний, традиционно ассоциирующихся с терапевтическим гипнозом, часто будут комментировать то, как они “далеко выходили отсюда”, “находились действительно в нем”, “в трансе” или “чувствовали, что они одурманены или загипнотизированы”. Мир может показаться ярче на мгновение или чуть более. У них может быть даже чувство потери и усиления третьего измерения. Мир кажется более широким или глубоким на несколько минут. Все эти непроизвольные сообщения об измененном состоянии воспринимаются как абсолютно естественная и положительная индикация эффективной внутренней работы; они все, как это отмечалось выше, являются показателями глубокого доступа, состояния зависимого феномена, который может быть перестроен в терапевтических целях. Больной обычно делает несколько непроизвольных замечаний о внутренних переживаниях и конструктивных изменениях в проблеме, которые происходят. Все это полностью соответствует способу, при помощи которого этот третий этап разрешения терапевтической работы был начат со словами: “Когда ваше внутреннее сознание узнает, что оно может продолжать эффективную работу с этой проблемой, вы обнаружите, что вы хотите немного подвигаться /пауза/. И вы откроете глаза и полностью пробудитесь”. Эти слова говоря о том, что не будет никакого импульса к движению, пока возросшая способность работать с проблемой не будет проявляться. Скрытый смысл данного высказывания - дать бессознательным процессам возможность свободного выбора - в данном случае - свободу завершить внутреннюю работу своим собственным способом и сделать этот собственный выбор в отношении того, когда совершить движение и когда позволить пробуждение. Фраза “Когда ваше внутреннее сознание узнает, что оно может продолжить эффективную работу с данной проблемой” содержит творческую двусмысленность, которая опять-таки позволяет бессознательному больного сделать наиболее подходящий выбор в соответствии с наилучшими собственными путями функционирования, возможно, бессознательное окажется способным полностью решить проблему “здесь и сейчас” в терапевтическом сеансе, или же оно продолжит активную внутреннюю терапевтическую работу после завершения сеанса. Творческая неясность (двусмысленность) способствует свободному выбору! Мы все функционируем на многих уровнях; когда мы живем нашей нормальной жизнью на одном уровне и играем определенные роли, мы можем быть заняты интенсивной внутренней творческой работой и самореорганизацией на уровнях, которые готовят нас для новых ролей и видов деятельности в будущем.
Культивирование психофизического лечения
Этот вариант основной формулы происходит из ряда различных источников. Философы, как, например, Вайхигер (Vaihiger, 1911) и конструктивисты типа Вацлавика (Watzlawick, 1984) обсуждают использование воображения через феномен “as if” (как будто, если бы) и самовыполнимые предсказания в формировании нашей эмпирической реальности и “судьбе”. Мы - жертвы судьбы (рока), когда мы позволяем нашему бессознательному через его собственный автономный творческий процесс конструировать наше будущее. Если у нас слабый контакт или вовсе нет никакого контакта с этими бессознательными процессами, мы не имеем решающего слова в создании нашего будущего. Однако мы можем приложить руку в построении нашего будущего с помощью внутренней работы. Например, Эриксон развил то, что он назвал “псевдоориентацией во времени” как метод, при котором больные могут генерировать их собственное будущее через получение доступа и обеспечение внутренних возможностей, которые существовали только в эмбриональном состоянии. Некоторые клиницисты в настоящее время исследуют возможности использования воображения как основной модальности для осуществления различных положительных самовыполнимых предсказаний (Achtenberg, 1985; Shorr, Sobel, Robin, & Connella, 1980) в психофизическом лечении. Другие исследователи используют иные модальности, такие как “чувство обволакивания” (felt (?)), которое Гендлин (Gendlin, 1978) описывает как суть психотерапевтического изменения. Наш подход заключается в том, чтобы использовать как можно больше тех модальностей психофизической информационной трансформации, которые доступны индивиду. Формула подхода для способа психофизического лечения является адаптацией изобразительной стратегии, применяемой в работе с детьми Миллзом и Кроули (Mills & Crouly) - “Inner Resource Drawing” (Рисование внутренних ресурсов). В своей методике они обращаются к ребенку с просьбой нарисовать: (1) проблему, существующую в настоящее время; (2) проблему, когда она уже разрешена; (3) как перейти от первого ко второму рисунку. В работе со взрослыми я модифицировал этот подход через использование внушения для стимулирования внутреннего поиска в этих трех областях.
Схема 4. Разработка (?) психофизического лечения 1. Сигнал готовности для рассмотрения существующей в настоящий момент проблемы Когда ваше внутреннее сознание готово пересмотреть все аспекты этой проблемы в том виде, в котором вы сейчас ее переживаете /пауза/, вы обнаружите, что вам становится все комфортнее и комфортнее, и ваши глаза закроются. /Пауза/ Особенно если вы еще не знаете, как с этим работать, повторите все эти части.
2. Разработка текущего и будущего лечения Теперь исследуйте возможность будущего лечения. Как вы себя видите? Как вы себя чувствуете? Что вы делаете сейчас, когда проблема полностью разрешена? /Пауза/ Теперь пусть ваше внутреннее сознание посмотрит, как вы собираетесь выбираться из настоящей проблемы /пауза/, 
перейти к будущему, когда вы будете уже излечены /пауза/. Какие некоторые шаги вы предпримите, чтобы способствовать излечению? /Пауза/
3. Утверждение психофизического лечения Когда ваше внутреннее сознание узнает, что оно может продолжить процесс лечения абсолютно самостоятельно, и когда ваше сознание узнает, что оно может работать вместе с этим лечением /пауза/, 
вы обнаружите, что вы потягиваетесь, открываете глаза, чувствуете себя посвежевшим по мере того, как вы приходите в себя. Во второй половине книги мы исследуем некоторые физиологические пути психофизических процессов лечение. С психобиологической точки зрения мы можем предположить, что эта формула подхода приближается к функциям воображения и планирования передне-лобной части коры головного мозга, а также визуально накапливаемых образов внутренних ресурсов и порядка разрешения проблем, которые могут быть закодированы в ранее недоступных моделях, определяемых состоянием. Частый ответ эмоционального высвобождения, который сопровождает инсайт и забытые воспоминания, которые приходят “спонтанно” к осознанию во время трехэтапного процесса являются типичными признаками того, что доступ получен, и модели памяти, научения и поведения, определяемые состоянием, терапевтически перестроены. Психологическая переориентация на будущее, когда проблема решена, очевидно, добавляет стимул новизны и терапевтическое наполнение, которые дают больным возможность выбраться из существующих рамок проблемы, ограничивающих их доступ к своим собственным внутренним ресурсам.
Вычисление симптома и выписка рецепта
Этот вариант основной формулы доступа вводит два новых подхода: (1) вычисление интенсивности переживаемой в настоящее время проблемы через числовые параметры; (2) предписания по лечению симптома или проблемы, в соответствии с которыми больной направляется на выполнение кажущихся парадоксальными заданий добровольного ухудшения проблемы. Наша психобиологическая ориентация предполагает, что вычисление может быть методом координации языков и видов деятельности левого и правого полушарий головного мозга в связи с проблемой. Правое полушарие может закодировать проблему в аналого-метафорические процессы, типичные для эмоций, языка тела, сновидений. В этой форме проблема может стать недоступной для более линейных, логических и рациональных способов решения ее левым полушарием. К этим левополушарным процессам может быть получен доступ, и они могут быть увязаны с проблемой через ее вычисление, т.к. левое полушарие более восприимчиво как к цифрам, так и к словам типа “более или менее интенсивно”, “лучше или хуже”. Обращаясь к больному с просьбой пережить проблему, мы, вероятно, включаем правополушарные процессы, которые имеют готовый доступ к зависимому от состояния кодированию проблемы. Когда мы одновременно просим больных вычислять проблему, мы, очевидно, приводим в движение и фокусируем более сознательно управляемые умения левого полушария на проблеме. Потом, когда мы просим больных улучшить или ухудшить проблему несколько раз и сделать это очень быстро, мы, вероятно, просим их скоординировать деятельность левого и правого полушарий головного мозга на приобретении еще большего опыта в получении доступа и управления поведенческими и эмпирическими проявлениями проблемы. Схема 5. Вычисление симптома или проблемы 1. Вычисление симптома и предписание В промежутке от 1 до 100, где 100 является наихудшим числом, какое число, выражающее степень оценки вами переживаемой вами в данный момент проблемы вы бы выбрали? Вычислите этот параметр прямо сейчас.
2. Предписание Пусть ваша проблема станет еще хуже. Вычислите ее. А теперь сделайте эту проблему лучше. Вычислите ее. И т.д.
3. Утверждение терапевтической реакции [Это терапевтическое упражнение заканчивается, когда больной действительно достиг терапевтического успеха, понизив первоначально вычисленную величину проблемы и выразив уверенность в том, что он способен продолжить практику преодоления проблемы для все более успешного ее разрешения в будущем.]
Раскрываемый в настоящее время принцип взаимодействия левого и правого полушарий заключается в том, что некоторые функции, которые, очевидно, являются врожденными, в начале своего развития в правом полушарии постепенно приобретают главенствующую роль в управлении левым полушарием. Средний человек, который просто получает наслаждение, например, от прослушивания музыки, главным образом использует правое полушарие в этом виде деятельности. Однако у профессионального музыканта, когда он занимается музыкой, доминирует левое полушарие (Mazziotta, Phelps, Carson & Kulh, 1982; Phelps & Mazziotta, 1985). Мы могли бы выстроить гипотезу о том, что больной, который вычисляет и повторяет симптом, который изначально был закодирован в правом полушарии, возможно, развивает левополушарный контроль по мере того, как он развивает исследование включения и выключения проблемы. Это привело к прогнозированию того, что позитронно-эмиссионная томография обнаружит сдвиг доминирования от правого к левому полушарию по мере того, как пациенты будут перечислять и постепенно приобретать контроль над проблемным поведением. Мы ожидаем найти этот самый сдвиг доминирования от правого к левому полушарию у субъектов, которые обучены управлению симптомам с помощью средств обратной связи.
Парадоксальная терапия. Так называемые парадоксальные аспекты этого подхода к проблеме и/или предписание симптома заслуживают дальнейших комментариев, поскольку парадоксальная терапия, как новая форма терапии, вызвала в последнее время очень большой интерес (Seltzer, 1985; Weeks & L’Abate, 1982; Zeig, 1980 a, b). С нашей психобиологической точки зрения, парадоксальная терапия вовсе не является парадоксальной: как мы уже видели, предписать проблему или симптом является наиболее простым способом получения доступа к его психобиологическим ресурсам, закодированным в мозговых системах воспоминаний, научения и поведения, зависимым от состояния. Парадоксальная терапия только кажется парадоксальной с точки зрения логики. Больные пытаются избежать переживания и выражения проблемы в надежде, что таким образом она “уйдет”. Однако избегание, сопротивление или блокирование проблемы только мешает человеку получить доступ к ней и терапевтически ее перестроить. Когда проблема или симптом преследуют больного, это происходит только потому, что сознание и природа пытаются добраться до его сознания, чтобы он мог разрешить ее. Ранее указывалось, что исследования в области нейробиологии памяти и научения указывают на то, что процесс получения доступа к воспоминаниям представляет собой нечто иное - получение доступа к воспоминаниям всегда является синтетическим процессом реконструкции. Как таковое, предписание симптома является действительно процессом его реконструкции. Когда мы просим человека добровольно пережить симптом, а не сопротивляться ему, мы радикально меняем внутреннюю динамику и системы воспоминаний и научения, зависимые от состояния, которые позволяют симптому процветать. Мы поменяли диссоциированное и непреднамеренное действие на добровольное, мы аннулировали его характер, определяемый состоянием. Когда мы просим человека вычислить интенсивность симптома, мы меняем его, прибавляя в дальнейшем новый путь сознательной оценочной ориентации в данном симптоме. Эта новая оценочная ориентация немедленно усиливает процесс разрешения проблемы; она способствует развитию навыков сотрудничества и самоэффективности; и Эго больного усиливается в своих взаимоотношениях с ранее диссоциированным симптомом. Клиническая эффективность этих парадоксальных подходов подкрепляется тем фактом, что сейчас они используются таким большим количеством различных школ психотерапии (где им даются различные названия), однако большинство теоретиков из этих различных школ выразили чувство озадаченности по поводу того, почему эти подходы срабатывают. Поскольку парадоксальные подходы приобретают такое исключительное значение с нашей психобиологической точки зрения, то стоило бы повторить многие названия и формулировки, которые им давались. Наш психобиологический подход может рассматриваться как общий знаменатель следующего (Seltzer, 1985, стр. 20):
Из психоанализа, который включает работу образцовых психотерапевтов, мы получили такие термины, как “antisuggestion” (антивнушение), “going with resistance” (проходящее с сопротивлением), “joining the resistance” (граничащее с сопротивлением), “reflecting the resistance” (отражение сопротивления), siding with the resistance” (присоединение к сопротивлению), “paradigmatic exxageration” (образцовое преувеличение), “supporting the defences” (поддержание защиты), “reductio ad absurdum” (сокращение до абсурда), “reenacting an aspect of the psychosis” (переигрывание аспекта психоза), “mirroring the patient’s distortions” (отражение нарушений больного), “participating in the patient’s fantasies” (соучастие в фантазиях больного), “out-crazing the patient” (выведение больного из состояния сумасшествия), и “the use of the patient as consultant” (использование больного в качестве консультанта). С точки зрения пользы поведенческой терапии мы можем оценить парадоксальные элементы в наших процедурах, как “flow up” (взрыв), “implosion” (взрыв, направленный внутрь) и “flooding“ (захлестывание, приливы), “intstructial helplesness” (навязанная беспомощность), “massed practice” (массированная практика), “negative practice” (отрицательная практика), “paradoxical intention” (парадоксальное намерение), “stimulus sattation” (насыщение стимулами) и “symptom scheduling” (планирование симптома). В гештальт-терапии подход, где действительный термин “парадокс” употребляется редко, попытка поощрения перемен парадоксальным способом может быть признана в терапевтических (?), чтобы быть добрыми (cruel-to-be friend) внушаемых “остаться с” (негативным) опытом (переживанием) или “преувеличивать чувство” и, наконец, в терапевтических школах систем коммуникации обращается, главным образом, к нескольким из перечисленных выше методов, таким как “anti-expectation techniques” (методики вопреки ожиданиям), которые должны служить нам напоминанием о том, что было сказано ранее, что парадоксальная сущность всех этих методов находится в их очевидной иррациональности с точки зрения перспектив клиента.
Наш упрощенный подход к вычислению и предписанию проблемы может быть обогащен специальными точками зрения и словарем всех этих путей получения доступа и терапевтически перестраиваемых симптомов и проблем.
Направление и трансформация информации
Психоанализ пытается разрешить симптомы и проблемы с помощью анализа; бихевиористы работают с ними через обуславливание и угашение рефлекса. Наш психобиологический подход ищет пути направления и трансформации симптомов и проблем в творчество (созидание). Бесконечный диапазон терапевтического творчества и лечения может быть исследован через динамическое направление и трансформирование симптомов и проблем. Вовлекаются все сенсорно-перцептуальные модальности: зрение и воображение, аудирование, проприоцепция - кинестезия, запах, вкус и все их возможные комбинации, так как они выражены в важных аспектах психофизической коммуникации и человеческой идентификации. Схема 6 иллюстрирует некоторые из основных каналов трансформации ряда этих зависимых от состояния модальностей. В главе 2 мы коснулись оригинальной формулировки идеодинамики Бернгейма как основного механизма информационной трансформации в гипнозе. В главе 4 мы рассмотрели гипнотические исследования феномена случайности Эриксона как спонтанных случаев в интермодальных сенсорных трансформациях в этиологии психосоматических симптомов. Исследования Мишкина в области памяти и научения (1982), рассмотренные в главе 3, а также современные исследования в области “многоканальных интеграций невербального поведения” (Siegman & Feldstein, 1985) обеспечивают новой экспериментально-исследовательской базой для изучения вопроса, как передается информация, трансформируется и иногда остается в форме, определяемой состоянием, так что она становится тем, что люди обычно называют проблемой или симптомом. К.Г.Юнг был одним из первых исследователей глубинной психологии. Он использовал интермодальную информационную трансформацию как терапевтический метод. Он назвал этот процесс интегрирования сознательных и бессознательных элементов “трансцендентной функцией” (Jung, 1960, стр. 67-91). Когда пациентов Юнга переполняли эмоции, он иногда просил их нарисовать картину своих чувств. Когда чувства изображены в виде образов, появляется возможность поговорить одному с другим. Как только появлялась возможность диалога, больной переходил к процессу воспоминания различных аспектов своей диссоциированной психики. Юнг описывает свой подход следующим образом (Jung, 1960, стр. 81-83):
В самой интенсивности эмоционального беспокойства лежит энергия, которую ему следует иметь в своем распоряжении для того, чтобы излечивать состояние уменьшенной адаптации. Ничто не достигается подавлением этого состояния или его рациональной девальвацией. 
Поэтому для того, чтобы приобрести эту энергию, которая находится не в том месте, он должен сделать эмоциональное состояние основой или отправной точкой процедуры. Он должен стать настолько сознательным, насколько это возможно при пребывании его в этом настроении, погрузив себя в него без остатка, и делать пометки на бумаге о своих фантазиях и других ассоциациях, которые возникают. Фантазиям надо разрешить, насколько возможно, свободную игру... 
Вся процедура представляет собой своего рода обогащение и уточнение аффекта по мере того, как аффект и его содержание подходят ближе к сознанию, становясь в то же время более впечатляющими и более понимаемыми. Сама по себе эта работа может иметь благоприятное и оживляющее значение. Во всех случаях она создает новую ситуацию, поскольку прежний несвязанный аффект стал более-менее понятным и формируется отчетливая мысль, благодаря помощи и сотрудничеству сознания. Это начало трансцендентной функции, т.е. сотрудничества сознательных и бессознательных данных. С эмоциональными волнениями также могут работать и другим способом - не с помощью уточнения их умственно, а придав им видимые очертания. Больные, которые имеют какой-нибудь талант к рисованию, могут выражать свое настроение с помощью рисунка... Люди визуального типа должны сконцентрироваться на ожидании того, что внутренний образ будет получен. Как правило, такая картинка-фантазия действительно появляется, возможно, под влиянием гипноза, и ее следует тщательно рассмотреть и записать на бумагу. Люди аудиовербального типа обычно слышат внутренние слова, возможно, сначала только фрагменты кажущихся бессмысленными предложений, которые, однако, тоже следует аккуратно записывать. ... У таких людей не возникает больших трудностей в добывании бессознательного материала, что позволяет создавать основу трансцендентной функции. Но опять-таки, существуют и другие, которые ничего не слышат внутри себя, но чьи руки мастерски передают содержание бессознательного. Такие люди могут удачно работать с пластическими материалами. Люди, которые выражают бессознательное с помощью движений тела, встречаются довольно редко. К сожалению, движения не могут легко фиксироваться в сознании, поэтому необходимо сделать тщательные зарисовки движений после, но так, чтобы не потерять ничего из памяти. Еще реже, но одинаково ценное, встречается письмо, непосредственно или с помощью планшета (дощечки, используемой на спиритических сеансах). Это тоже приносит полезные результаты. Теперь мы переходим к следующему вопросу: что следует делать с материалом, полученным одним из вышеописанных способов? На этот вопрос не существует ответа a priori: только когда сознание встречается с продуктами бессознательного, так что происходит временная реакция, которая определяет последующую процедуру. Один практический опыт может дать нам ключи к разгадке. Пока мой опыт развивается, возникают две основные тенденции. Одна - путь творческого формулирования (creative formulation), другая - путь понимания. (Курсив взят из оригинала)
Схема 6. Зависимые от состояния модальности в психофизической коммуникации Процесс представливания (representation process)
воображение
Процесс саморефлексии
эмоции
сознание (познание)
Психо-физиологический процесс Психосинтети-ческий процесс
ощущения (перцепция)
идентичность (identity)
Сенсорно-моторный процесс
поведение
Процесс актуализации
Некоторые очевидные основные процессы психологической перемены в сновидениях и психотерапии. Каждая из этих модальностей человеческого опыта имеет черты зависимости от состояния. Все они вовлечены в процесс информационной трансформации, который является сущностью разрешения симптома и проблемы. (Из Rossi, 1972/1985). Эта цитата из работы Юнга “Трансцендентная функция”, над которой он работал 40 лет (1916-1957 гг.) и только в 1957 г. дал разрешение на ее публикацию. Кто-нибудь скажет, что она представляет собой сущность психотерапевтической методики. Я бы сказал, что Юнг описывает процесс с психобиологической точки зрения направления и трансформации в сознании информации, определяемой состоянием, которая кодирует симптомы и проблемы “с помощью какой-либо сенсорно-перцептуально-экспрессивной модальности, которая наиболее естественна для больного”. Эти методы можно рассматривать как обычно непризнаваемые предвестники подобных методик в гештальт-терапии, трансакционном анализе, когнитивной и поведенческой терапии, психосинтезе и во всех самых последних формах аналогии и метафоры в психотерапии Эриксона (Lankton & Lankton, 1983; Mills & Crowley, 1986; Zeig, 1985).
Таким образом, идеодинамическое направление и трансформация проблем и симптомов является психобиологической основой широкого разнообразия современных форм психотерапии. В связи с этим большинство школ психотерапии могут с легкостью использовать формулы доступа, выделенные в этой и в последующих главах.
Первым этапом в этом подходе является идентификация модальности, в которой проблема больного определяется состоянием. Например, одна очень заторможенная больная постоянно сжимала и разжимала руки, как при рассеянности. Было трудно дать четкое объяснение этому, но было очевидно, что она пытается интегрировать многие сложные внутренние и внешние вопросы о том, следует ли ей или нет иметь ребенка. Я использовал ее спонтанные движения руками, чтобы направить исследование, трансформацию и интеграцию ее вопросов, как это показано на схеме 7. Этот очевидный простой пример иллюстрирует ряд важных моментов о внутреннем доступе и решении проблем, при выражении которых у больных возникают трудности. В традиционной психоаналитической теории это поведение больного было бы названо “сопротивлением” (resistance). Однако с психобиологической точки зрения так называемое сопротивление представляет собой проблему в получении доступа к информации, определяемой состоянием, и трансформации ее в форму, в которой она могла бы быть использована для решения проблем. Первое заявление: “Вы имеете дело со многими вопросами, которые трудно выразить”, является очевидной правдой, что больной может легко принять ее. А раз так, оно порождает совместные терапевтические рамки через признание ее настоящей эмпирической реальности. Потом я использовал поведенческую часть ее эмпирической реальности, обратив внимание на непроизвольные сжатия и разведения рук (проприоцептивная-кинестетическая модальность), когда она пыталась выразить себя словами (вербальная модальность).
Язык тела был каналом самовыражения, уже хорошо связанным с информацией, определяемой состоянием, которая с трудом попадала в вербальную модальность. Поэтому я использовал этот сильный язык тела, когда инициировал направление трансформации словами: “Итак, когда вы чувствуете, что вы закрываетесь на важном вопросе, пускай ваши руки сожмутся, будто вы схватили что-то”. Эта метафора “закрываетесь”, “схватили это” направляет и трансформирует язык ее тела в вербальные термины. Как таковое, это простое утверждение может способствовать интермодальной трансформации из кинестетической в вербальную модальность. Третий этап выражения и утверждения решения проблемы был инициирован другой формой формулы подхода. “Когда у вас есть слова и мысли, которые могут помочь вам решить вопрос, вы обнаружите, что руки у вас разведены”. Больной разрешили самой проделать всю ее внутреннюю работу по получению доступа к решению проблемы; она изучает и повторяет более эффектив-ные пути работы с самой собой.
Схема 7. Направление и трансформация проблемы для обеспечения самовыражения
1. Признание настоящей эмпирической ситуации Вы имеете дело со многими вопросами, которые трудно выразить”. /Пауза/
2. Направление и трансформация информации, определяемой состоянием Итак, когда вы чувствуете, что закрываетесь на важном вопросе, пусть ваши руки сожмутся, как будто бы вы схватили это. Сначала повторите это спокойно в вашем собственном сознании”. /Пауза/
3. Выражение и утверждение решения проблемы Когда у вас есть слова и мысли, которые могут помочь вам решить этот вопрос, вы обнаружите, что руки у вас разжаты”. /Пауза/ И вы можете сказать мне достаточно об этом, так что я могу помочь вам в дальнейшем с другим вопросом.
Следующее предложение: “И вы можете сказать мне достаточно об этом, так, чтобы я мог помочь вам со следующим вопросом”, направляет ее на более сфокусированную форму самовыражения для того, чтобы дать совет терапевту относительно следующего вопроса, требующего разрешения. Таким образом, вся процедура сконцентрирована на (?) и носит многократный повторяющийся характер. От терапевта требуется абсолютный минимум анализа и интеграции; больной генерирует шаг за шагом сознательные инсайты, которые нужны для обеспечения дальнейшего разрешения проблемы.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   29




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница