Сознание тело


Зависимое от состояние научение в психофизическом лечении и гипнозе



страница10/29
Дата07.08.2022
Размер1,1 Mb.
#188064
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   29
Связанные:
Росси Э.Л., Психобиология лечения по модели сознание-тело

Зависимое от состояние научение в психофизическом лечении и гипнозе
Для того чтобы полностью оценить масштабы теории зависимости от состояния в лечении по модели сознание - тело и гипнозе, необходимо обратиться к двухсотлетней истории ее развития (табл. 2). Из главы I мы знаем, как Бернгейм создавал свою концепцию преобразования информации в лечении по модели “сознание-тело” и с использованием гипноза. Эту главу мы начинаем со слов Джеймса Брэйда (James Braid) (1795-1860), который предложил концепцию измененных состояний или теорию зависимого от состояния здоровья разума и тела и гипноза. Брейд рекомендовал определять гипноз следующим образом (цитируется по Tinterow, 1970, стр. 370-372):
Давайте ограничим употребление слова гипнотизм (hypnotism) только теми случаями, когда ... субъект после пробуждения совершенно не помнит то, что происходило с ним во время его сна, но при этом он будет иметь наилучшие воспоминания о переходе в схожее состояние гипнотизма впоследствии. Тогда понятие гипнотизма будет включать только те случаи, когда возникает состояние, которое мы до настоящего времени называли состоянием раздвоенного сознания (double-conscious state).
В первой части этой цитаты Брэйд определяет гипнотизм как процесс диссоциации или обратимой амнезии, что приводит к состоянию раздвоенного сознания (или что вызвано состоянием раздвоенного сознания). Современные исследователи назвали бы это “процессом запоминания и научения в зависимости от состояния”. То, что познается и запоминается, зависит от конкретного психофизиологического процесса во время приобретения впечатлений. То, что человек запоминает во время сеанса гипноза, забывается им в состоянии бодрствования (при пробуждении), но вновь становится доступным при повторном сеансе гипноза. Поскольку память зависит от состояния, когда информация была получена, и ограничивается этим состоянием, то мы говорим, что это “информация, определяемая состоянием”.
Во второй части цитаты Брэйд изобретает общее обозначение психофизиологический для определения всех видов феномена взаимного действия сознания и материи. Такое раннее использование термина “психофизиологический” явилось его способом концептуализации процесса передачи информации между сознанием и телом во время лечения и гипнотического воздействия. 
Пьер Жане (1859-1947) стал следующей крупной фигурой в истории гипноза, который использовал феномен реверсивной амнезии как основу для построения “теории диссоциации и психофизической проблематики”. Диссоциация или “прерывание ассоциаций” (block) между сознательным и бессознательным была концептуализирована как причина психопатологии, доступ к которой и ее изменение можно осуществить с помощью гипноза. Фрейд одобрил эту точку зрения, но использовал “свободные ассоциации” вместо формального ввода в гипноз для получения доступа к подавленной или диссоциированной памяти, что стало началом психологических и психосоматических проблем.
Таблица 2. Эволюция [концепций] памяти и научения в зависимости от состояния и бихевиоральная поведенческая терапия психофизиологического лечения и терапевтического гипноза.

Исследователи

Концепты

Брейд (1855)

Объявление состояния раздвоенного сознания как “реверсивной амнезии” является психофизиологической основой гипноза.

Жане (1889-1907)

Объявление диссоциации блокировкой или реверсивной амнезией между сознанием и подсознанием является источником психопатологии, доступ к которой можно получить через гипноз, который также может излечить от этого.

Фрейд (1896); Юнг (1910); Ранк (1924)

Основа психоанализа: эмоциональная травма приводит к диссоциации, подавлению, комплексам и амнезии, что является базой для формирования неврозов и функциональных психозов.

Эриксон (1932, 1943 а, b, c, d, 1948)

Продемонстрировал, что травматические амнезии и психосоматические симптомы являются нервно-физиологическими диссоциациями, которые могут быть решены в гипнотерапии с помощью “внутреннего перекодирования”.

Чик (публикации 1957-1981)

Гипноз происходит спонтанно во время стресса; этот феномен является состоянием зависимости.

Овертон (1968, 1972, 1973)

Изучил всю литературу за 40 лет и установил, что памяти и научение в зависимости от состояния являются важной экспериментальной базой диссоциации во многих парадигмах фармацевтических и психобиологических исследований.

Фишер (1971 а, b, c)

Информация и поведение, определяемые состоянием, концептуализируются как психофизиологическая основа измененных состояний, диссоциаций, настроений, множественных личностей, сновидений, трансов, религиозных, творческих, художественных, наркоаналитических феноменов и психоза.

Росси (1972, 1973)

Психические шоки и творческие моменты имеют место, когда прерываются привычные модели зависимых от состояния видов памяти и ассоциаций.

Эриксон и Росси (1974)

Исследования в области научения, зависимого от состояния, оказывают экспериментальную поддержку общему взгляду на все виды амнезии и психологические переживания как определяемые состоянием.

Хилгард и Хилгард (1975); Хилгард (1977)

Сформулировал неодиссоциативную теорию гипноза, в которой говорится, что зависимые от состояния память и научение представляют собой тот же класс психофиизологического феномена, что и гипнотическая диссоциация.

Росси (1981, 1982)

Сформулировал ультрадианную теорию гипнотерапевтического лечения: (1) Источником психосоматических проблем являются вызванные стрессом нарушения ультрадианных психобиологических ритмов, зависимых от состояния, в супрахиазменных ядрах гипоталамуса; (2) Использование гипнотерапии по Эриксону нормализует эти ультрадианные ритмы с балансом вегетативной нервной системы.

Уэрнтз (1981); Уэрнтз и др. (1981)

Корреляция ультрадианных ритмов в нозальной и церебральной полушарных доминантах централизованно регулируется гипоталамусом через баланс вегетативной нервной системы.

Бенсон (1983 а, б)

Релаксация в йоге и медитация имеют свой психосоматический лечебный исток в “интегрированной гипоталамусной реакции”, которая находит свое выражение во всеобщем упадке активности симпатической нервной системы.

Зорнейцер (1978); Мак Го (1983); Изкуирдо (1984)

Гипотеза эндогенного состояния зависимости при формировании памяти; периферийные гормоны надпочечников формируют память и научение в лимбическо-гипоталамусной системе.

Ранее психоанализ занимался исследованием необходимости и достаточных условий для таких видов реверсивной амнезии и диссоциаций. В своем труде “Этиология истерии” Фрейд (1896) рассуждает на тему роли травмы (цитата из издания 1956 г., стр. 186): Для того чтобы для нас было достаточно ясно, что прослеживание назад от истерического симптома к травматическому событию способствует нашему пониманию только в том случае, если у этого события имеются два условия - оно обладает требуемым определяющим качеством, и мы можем приписать ему необходимую травмирующую силу. Жизненные обстоятельства, которые обладают этим “определяющим качеством” и “травмирующей силой” привели к формированию комплексов. Влияние этих комплексов на память и поведение было исследовано экспериментально и описано Юнгом в ходе его опытов по изучению ассоциаций (Юнг, 1910, стр. 363): “В конце эксперимента (по изучению ассоциаций) субъекту давался вопрос: правильно ли он припоминает реакцию, которая была у него ранее на каждое стимульное слово? Потом становилось очевидным, что забывание происходит во время или сразу после возникающего волнения, вызванного комплексом. Фактически мы имели дело с неким “фрейдистским вытеснением”. Эта процедура обеспечивает нас индикаторами комплекса, которые на практике доказали свое значение”. Позднее Отто Ранк (1924/1952) отодвинул возможный источник комплексов и неврозов на этап естественной травмы, испытываемой при рождении. Таким образом, можно сказать, что все здание психоанализа зиждется на этой попытке объяснить, как травма приводит к эмоциональным комплексам, инициируя диссоциацию, вытеснение и амнезию.
М.Т.Эриксон (1902-1980) впоследствии продемонстрировал, как амнезия, вызванная психологическим шоком и травмирующими событиями, становится психо-невро-физиологической диссоциацией, которая может быть устранена “внутренней перекодировкой” в гипнотерапии (Эриксон, 1948, 1980). Один из первых студентов Эриксона, Дэвид Чиик, систематизировал идеомоторный сигнальный подход (ideomotor signaling approach) в исследованиях эмоциональной травмы, стресса и психосоматических симптомов. 25-летний период исследований клинических случаев позволил Чиику сформулировать теорию о том, что сильный стресс неизменно приводит к измененному состоянию, которое можно рассматривать как форму спонтанного гипноза, который кодирует проблемы и симптомы, определяемые состоянием (Чиик, 1981, стр. 88):
Гипноз происходит спонтанно во время стресса (Чиик, 1960), что наводит на мысль о том, что этот феномен является зависимым от состояния условием, мобилизирующем информацию, заранее обусловленную до этого имевшим место сходным стрессом” (Чиик, 1962 б).
В такие моменты индивид имеет тенденцию возвратиться в воспоминаниях и физиологическим поведением к более раннему моменту крупного стресса. Формальная индукция гипноза может внезапно высвободить беспокоящие воспоминания о событиях, ассоциирующихся со спонтанным гипнотическим состоянием. Это может оказаться полезным в поиске факторов, ответственных за поведение с плохой приспосабливаемостью, но может привести в замешательство неопытного гипнотизера, который посчитает, что его субъект идентифицирует его с какой-то злой личностью, с которой он имел дело в прошлом. Этот феномен обратной вспышки не является специфичным. Спусковой механизм может привести в действие и несоответствующую реакцию, с чем я часто сталкивался при обработке случаев амнезии”.
Многие клинические публикации Чиика включают в себя наиболее обширную документацию о психобиологическом подходе к взаимосвязи сознания и тела и лечения, которые в настоящее время доступны в литературе по вопросам терапевтического гипноза. Его метод будет рассмотрен позднее в главе 5.
Когда Эриксон и я пересмотрели историю терапевтического гипноза в соответствии с основными теориями и исследованиями в современной психологии, мы решили возвести свое здание на базе точки зрения Фишера о связи между научением в зависимости от состояния и амнезией (Эриксон, Росси, 1974/1980, стр. 71-90):
Рассматриваемые вместе эти клинические и натуралистические исследования дают серьезные основания предположить, что гипнотический транс является измененным состоянием сознания и амнезией, в частности, она является естественным следствием этого переменного состояния. Последние исследования в области изучения научения в зависимости от состояния представляют экспериментальное основание общей точке зрения на все виды амнезии, как “определяемые состоянием”. Теперь мы можем понять гипнотическую амнезию как только один из общего класса поддающихся проверке феноменов, а не как особый случай. Фишер (1971 в) недавно сделал вывод о связи между зависимым от состояния научением и амнезией:
Так как опыт возрастает в результате ассоциирования какого-то определенного состояния или уровня возбуждения с конкретной символической интерпретацией этого возбуждения, опыт определяется состоянием, таким образом он может быть вызван в воспоминаниях или с помощью определенного уровня возбуждения или путем использования какого-нибудь символа его интерпретации, такого как образ, мелодия или вкусовое ощущение. Не так давно исследователи заставили 48 испытуемых в состоянии алкогольного опьянения запомнить всякую бессмыслицу. В трезвом состоянии эти добровольцы с трудом вспоминали, что они учили. Но когда их напоили опять, они значительно лучше вспоминали заученное. Другой ученый также наблюдал процесс припоминания геометрических форм в двух случаях, зависимых от состояния, - при амфетаминном возбуждении и амобарбитальном “торможении”. Оба его добровольца запоминали и потом позднее вспоминали фигуры после применения одного или двух препаратов. Запоминание в том или ином состоянии называется научением, зависимым от состояния. Это распространенная практика, однако научение или обусловливание не является необходимым для создания заданности состояния. Наоборот, может хватить единственного опыта для установления заданности состояния. Случаи Дежавю и так называемых обратных вспышек LSD выделяются в особую группу всеобщего феномена заданности состояния. Обратите внимание на то, что на центральное поражение (повреждение), на молекулы галлюциногенного препарата не являются необходимым условием для осуществления этой обратной вспышки - для получения обратной вспышки LSD может быть достаточно одного символа, пробуждающего воспоминания о прошлом случае применения наркотика. То, что называется "подсознанием" является другим названием этой амнезии. Это вытекает из определяемого состоянием природы опыта и того факта, что амнезия существует между состоянием нормального ежедневного опыта и всех других состояний гипер- и гиповозбуждения. Будучи человеком, уверенном в себе, я предполагаю, что существуют уровни возбуждения и соответствующие символические интерпретации в интерпретационном репертуаре индивида. Как же становится возможным сложное существование? А вот как - проживанием периода от одного пробуждения до другого такого состояния; от одного сна до другого; от LSD до LSD; от одного творческого, артистического, религиозного и психического воодушевления (вдохновения) до другого; от транса до транса; от одной мечты до другой" (стр. 904).
Очевидная продолжительность обычного сознания, которая существует в состоянии бодрствования ежедневно, является на деле ненадежной иллюзией, которая становится возможной в результате ассоциативных связей, которые существуют между связанными частями (пунктами(?)) беседы, ориентации в задании и т.д. Все мы испытывали внезапную амнезию, которая имеет место, когда мы уходим слишком далеко по касательной так, что мы теряем нить (мысль), мы забываем, что именно мы собирались сделать и т.д. Без соединения ассоциативных связей воедино, сознание раскололось бы на серии дискретных состояний с такой же маленькой близостью (ассоциацией идей - псих. терм.), как это очевидно в нашей воображаемой жизни. 
В соответствии с этой точкой зрения то, что мы обычно испытываем как наше обычное ежедневное состояние бодрствования или сознания, является в действительности привычными моделями памяти, ассоциаций и поведения, зависимых от состояния. Я представил "творческие моменты" во сне (мечтах), артистического или научного творчества и повседневной жизни как интервалы в привычных моделях (1972/1985). Новый опыт, который приобретается во время творческих моментов, следует считать “основной частью естественных мыслей и интуиций (затрагивающих душу, также как и изменения в личности)”. Я описал возможную психологическую основу творческих моментов (Росси, 1972/1985, стр. 158):
Переживание творческого момента может быть феноменологическим коррелятом критического изменения в молекулярной структуре протеинов(?) внутри (в рамках) мозга, ассоциированных с научением (Kimble, 1965) или создании нового клеточного сосредоточения и фазовых последовательностей (Hebb, 1963).
Использование Эриксоном психологического шока (Rossi, 1973/1980) для вызова творческих моментов во время гипнотерапии будет рассмотрено в главах 4 и 5. Между тем, исследование Хилгарда по использованию гипноза в целях ослабления боли предвещали экспериментальную поддержку основного тождества (сходства) процессов психологической диссоциации и научения в зависимости от состояния (Hilgard & Hilgard, 1975):
Другой подход к диссоциированному опыту заключается в исследовании любопытного действия определенных наркотиков (медицинских препаратов) на сохранение в памяти и восстановление запомненного, приводящего к тому, что мы называем научением, зависимым от состояния. Если запоминание происходит под влиянием соответствующего наркотика (препарата), память на такое запоминание будет бездействовать в случае неприменения этого препарата, но вернется, когда человек будет опять находиться под его действием. Это иногда случается при употреблении алкоголя: человек забывает то, что он говорил или делал в результате интоксикации, и вспоминает все вновь, когда у него опять наступает алкогольная интоксикация. Это происходит потому, что память сохраняется, но недоступна, за исключением особых обстоятельств. Этот феномен имеет некоторые характерные черты гипнотической амнезии. Вероятно, когда будут установлены локализация и природа этого феномена, они придадут новые качества физиологическому субстрату для гипноза.
В своей неодиссоциативной теории гипноза Эрнест Хилгард впоследствии объединил исторические и современные экспериментальные и клинические данные для того, чтобы сформулировать вопрос о том, как главный классический феномен гипноза может концептуализироваться в формах "разделенного сознания" (divided consciousness) (Hilgard, 1977, стр. 244-245):
Если информация, полученная в одном состоянии, как, например, под воздействием препарата (наркотика), забывается в ином состоянии, но вспоминается опять при повторном употреблении препарата, то этот случай является экспериментальной иллюстрацией реверсивной амнезии. Такая классификация является, конечно, парадигмой запоминания в зависимости от состояния. Эта литература была пересмотрена Овертоном, являющимся одним из ведущих исследователей в этой области (Overton, 1972, 1973). ... По Овертону (1973), наркотическое подавление (drug discrimination) ... “может базироваться на диссоциативном барьере, который ослабляет (ухудшает) тренировку (обучение, подготовку) между состоянием с применением препарата и без его применения”. Концепция диссоциации, используемая Овертоном, созвучна теории неодиссоциации. То есть, два типа поведения могут быть изолированы друг от друга из-за различной доступной информации (Выделено мной - ЭР).
Мое понимание отношений между гипнозом и запоминанием в зависимости от состояния получило новое развитие в 1980-х годах, когда я изучал схожесть между психобиологическими характеристиками ультрадиальных ритмов и “обычного ежедневного транса”, который Эриксон использовал в целях гипнотерапевтического лечения (Росси, 1972/1980, 1981, 1982, 1986а). Это привело к формулированию ультрадианной теории гипнотерапевтического лечения (Росси, 1982, стр. 23):
“Схожесть между поведенческими характеристиками ультрадианных циклов (multioscillatory (мульти/многоколебательная?) система психофизиологических процессов, включающих в себя многие парасимпатические и правополушарные функции, которые имеют 90-минутную периодичность в течение всех 24 часов) и “общего ежедневного транса” (common everyday trance) навели автора на мысль о выдвижении новой теории гипноза состояния/ий (state/s theory of hypnosis). Базой для ее выдвижения послужили восьмилетние наблюдения клинических, гипнотерапевтических методик М.Г.Эриксона, чья работа также базировалась на использовании 90-минутной периодичности. Ультрадианная теория гипнотерапевтического лечения говорит о том, что: 1) источник психосоматических реакций находится в вызванных стрессом нарушениях (отклонениях) в нормальной периодичности ультрадианных циклов и 2) натуралистический подход к гипнотерапии помогает лечению через нормализацию этих ультрадианных ритмов, которые были (оказались чувствительными к запоминанию и установлению требуемых характеристик) обработке под влиянием как психологического, так и физиологического факторов.
Независимое доказательство этих открытий имело место, когда я случайно натолкнулся на замечательную работу Уэрнтца (Werntz, Bickford, Bloom and Shannahoff Khalsa, 1981), который обнаружил дополнительное доказательство роли гипоталамуса как источника и посредника в создании ультрадианных ритмов в церебральной доминации, каузальной доминации и в интеграции вегетативной нервной системы. Особое теоретическое значение работы Уэрнтца заключалось в положении о том, что существует эмпирическая связь между западными психофизиологическими исследованиями в области измененных состояний сознания (altered states) и восточной практикой йоги, известной с древних времен (Росси, 1986 а). Это развивающееся сближение западной и восточной концепций взаимоотношений между сознанием и телом в дальнейшем было поддержано независимым направлением исследований Бенсона (1983 а, б), который описывал (“relaxation response”) - эффект релаксации в йоге, медитацию и молитву как обладающие лечебным источником (силой) в интегрированной реакции гипоталамуса, что приводит ко всеобщему уменьшению активности симпатической нервной системы. Следующий этап в моем понимании наступил год спустя, когда я прочитал обзор последних исследований в области нейробиологии памяти и научения МакГо (McGaugh, 1983). В этой работе говорилось о том, что гормоны выбрасываются во время стрессовой модуляции памяти и научения в лимбической системе (а именно, в миндалину и гиппокамп). Я сразу же понял: 1) это были те же гормоны гипоталамусно-гипофизарно-эндокринной системы, которые, как установил Селье, являются источником психосоматических проблем, связанных со стрессом; 2) новые нейробиологические исследования в области памяти и научения и классическое исследование психосоматики Селье являются одновременно основополагающим феноменом памяти и научения, зависимых от состояния (state-dependent memory & learning). Позднее Изквиэрдо (1984) объявил о независимом лабораторном исследовании в области “зависимости от эндогенности состояния” (endogenous state dependency); он подтверждает, что память зависит от отношений между нейрогормональным и гормональным состоянием. По Изквиэрдо первое пробное (точное, ясное) заявление в отношении гипотезы зависимости от эндогенного состояния было сделано Зорнетцером (Zornetzer) в 1978 г. (стр. 646):
В обычном формировании памяти специфическая модель возбуждения, присутствующая в мозге во время тренировки (обучения), может стать составной частью запоминаемой (сохраняемой) информации. Нервная репрезентация этой специфической модели возбуждения зависит от модели активности, генерируемой мозговым стволом, ацетилхолинными, катехоламинными и серотонинными системами. Эта та самая модель идеосинкретичного (ideosyncratic) и уникального состояния мозга, которое имеет место во время формирования памяти, что, возможно, нуждается в репродуцировании или по крайней мере в приближении во время восстановления (возвращения в прежнее состояние) для того, чтобы сохраняемая информация была тщательно продумана (осмыслена).
Психобиологическая гипотеза Зорнетцера является самым ясным (четким) предшественником того, что я формулирую здесь как “теорию зависимости от состояния в лечении по модели “сознание-тело” и терапевтического гипноза”. Хотя в течение последних 40 лет (Овертон, 1978; Росси и Риан, 1986), SDMLВ (зависимые от состояния памяти, научение и поведение) подвергались серьезным экспериментальным исследованиям, они менее известны, чем классическое обуславливание по Павлову и оперантное научение Скиннера. Поэтому, при первом ознакомлении SDMLB может показаться экзотической и слишком специализированной (детализированной) формой научения, то есть как второстепенный вариант классического и оперантного научения. На самом же деле все совсем наоборот: SDLMB является широким общим классом (формой) научения, который происходит у всех сложных организмов, имеющих кору головного мозга и лимбическо-гипоталамусную систему, а павловское и скиннеровское научение представляют собой специфические разновидности SDLMB. Первые исследователи и их последователи по большей части не подозревали о роли лимбическо-гипоталамусной SDLMB, когда они проводили свои первые эксперименты по научению. Например, Павлов был не в состоянии учесть все едва различимые (тонкие) внутренние реакции на стресс, когда он проводил опыты на своих собаках, у которых был выработан рефлекс к слюноотделению при внешней парной ассоциации с измельченным мясом и звуком. Многие исследователи и теоретики в области изучения памяти и научения, имеющие современную психобиологическую ориентацию (Lynch, McGaugh, & Weinberger, 1984), пришли к общей договоренности (соглашению) (хотя и с использованием различной терминологии). что существуют по крайней мере два класса внутренних реакций, связанных с памятью и научением у высших организмов: 1) имеется специфический локус следа в памяти на молекулярно-синапсическом уровне (Hawkins, & Kandel, 1984; Rozenzweig & Bernett, 1984); 2) миндалина и гиппокамп лимбическо-гипоталамусной системы участвуют в обработке, кодировании и припоминании специфического следа в памяти, который может локализоваться где-нибудь еще в мозге (Mishkin & Petu, 1984, Thompson и др., 1984). Именно этот второй фактор лимбическо-гипоталамусной системы связывает память, научение и поведение с едва различимыми факторами (составными элементами) зависимости от состояния, которые кодируют психосоматические проблемы, решаемые (разрешаемые) с помощью терапевтического гипноза и других методов психофизического лечения. Тщательное сравнение работ Селье и Эриксона указывает на то, что они оба работали над одним и тем же основным феноменом зависимости памяти и научения от состояния - происхождением и разрешением психосоматических проблем - Селье с точки зрения физиологических исследований; Эриксон - с психологической точки зрения. Однако и тот, и другой, по-видимому, не осознавали идею зависимости памяти и научения от состояния, как это можно видеть из их работ. На исследованиях Селье и Эриксона я останавливаюсь более подробно в следующей главе. Но для начала давайте суммируем наше понимание теории зависимости от состояния психофизического лечения и терапевтического гипноза на примере двух клинических случаев: травматической амнезии и расщеплении личности.
Иллюстрирующие случаи (примеры)
Травматическая амнезия
В своей докторской диссертации по теме “Память, зависимая от состояния и настроения, и латерализация (Lateralization) (сдвиг) эмоций” Гейдж (Gage) описал роль Эриксона как первооткрывателя в развитии подхода к памяти, зависимой от состояния, в терапевтическом гипнозе (стр. 14-15):
М.Г.Эриксон, который исследовал феномены памяти, такие как гипнотическая гипермнезия (hypnotic hypermesia), постгипнотическая амнезия и постгипнотическое внушение, был первооткрывателем в этой области памяти, зависимой от состояния и настроения (SDM). Хотя в своих трудах он никогда не давал такого названия (SDM), очевидно, что именно этот вопрос стал основным в некоторых его исследованиях. Он усовершенствовал метод, который позволяет людям, страдающим от амнезии в результате случаев, имеющих клинический характер, вспоминать их во всех деталях. Его метод основывается на переориентации процесса, который воссоздает зрительные, звуковые образы и ощущения, мысли и чувства, связанные с забытым случаем (Erickson, 1937, 1939). Его “переориентация” на самом деле представляет собой тот же самый процесс, что и описываемый в MSDM (настроение и память, зависимые от состояния). Прямая цитата из доклада Эриксона о “Развитии кажущегося (видимого) состояния бессознательности во время гипнотической деблокировки (помощи, разгрузки) во время травматического опыта (переживания) (Development of Apperent Unconsciousness Acerting Hypnotic Reliving of a Traumatic Experience” поможет продемонстрировать это. В данном случае Эриксон использовал возрастную регрессию (возрастную прогрессирующую амнезию, возрастной обратный ход памяти - age regression) как средство, помогающее исследовать “психическое развитие” молодого человека, который недавно вылечился от психической травмы (Erickson, 1937/1980, стр. 45-59): Экспериментальная процедура состояла из обучения пациента вхождению в глубокий сомнабулический гипнотический транс, во время которого с помощью серий гипнотических внушений он полностью дезориентировался, а потом получал ориентацию на ранние события в своей жизни. Когда его переориентировали с использованием системных/систематических внушений и вопросов с тщательно подобранными словами, он стал вспоминать о прошедших событиях в хронологически прогрессиру-ющем порядке, описывая их подробно, как будто они происходили в данный момент. Присутствовавшая стенографистка полностью вспомнила весь ход эксперимента, включая описательные/дескриптивные средства. 
В каждом случае, когда можно было получить адекватную информацию иначе, чем только от больного, было установлено, что события далекого прошлого оживали в памяти и вспоминались больным с удивительной отчетливостью и характеризовались богатством (полнотой) и точностью деталей. Изучение экспериментальных открытий вскрыло один факт, представляющий большой интерес, который необычным образом иллюстрирует психосоматические взаимосвязи. Этот факт касается развития того, что называется состоянием бессознательности, в котором больной оживил в памяти покушение на убийство, которое произошло за два года до этого, когда ему было 17 лет. Вся предыдущая информация по этому нападению состояла в том, что больной утверждал, что его “взяли пропариться” и там так сильно избили, что требовалась немедленная госпитализация. Казалось, что у него была полная амнезия на все детали происшедшего, включая даже название больницы. Расширенные и настойчивые расспросы в состоянии обычного глубокого гипнотического транса, а также в обычном бодрствующем состоянии вскрывали только незначительные подробности, несмотря на то, что он, казалось, стремился к сотрудничеству на грани своих возможностей. Когда в процессе гипнотического оживления памяти подошли к описанию дня происшествия, больной выразил свой страх, обнаружив себя полицейским информатором. Он красочно (отчетливо) передавал растущее беспокойство относительно мести со стороны криминальных элементов. Все его поведение и вид говорили о большом беспокойстве. Когда подошло время вспоминать, что произошло в 4 часа того дня, он со всей полнотой чувств оживил в памяти сцену, когда 2 мужчины приказали ему сесть в машину. Причем он знал, что они были преступниками. Он вспомнил свое поведение и страх во время всей этой длительной поездки, в ходе которой он жалобно просил пощады у своих похитителей. Наконец, он взял у бандитов бутылку шипучки и со страхом и нерешительностью стал пить из воображаемой бутылки. Когда он глотал, он гримасничал и мямлил, что шипучка горькая на вкус, спрашивая, не отравлена ли она, и пытался уклониться от ударов. Весь его вид по-прежнему говорил о том, что он испытывает огромный ужас. Вскоре после того, как он закончил пить, его вырвало, и вдруг он растерялся. Его зрачки, которые раньше постоянно меняли размер, внезапно широко расширились и развился латеральный нистагм (судорожные подергивания глазного яблока). Потом он начал тереть глаза и жаловаться, что он видит нечетко. Он сказал, что становится темно, и у него кружится голова. Больной стал трясти головой, как будто он хотел что-то выбросить или поднять себя. Отвечая на вопросы экспериментатора, больной сказал, что он чувствует, что засыпает. Было заметно, что его речь, прежде ясная (четкая), становится тяжелой и невнятной. Он больше не выглядел перепуганным - у него появилась сонливость. 
В это время больной сидел на кушетке, и каждые несколько секунд экспериментатор проверял у него наличие признаков каталепсии, которая является показателем продолжения пребывания его в гипнотическом состоянии. Через две минуты падающей активности, во время которых больной тряс головой все медленнее и медленнее и бормотал со все более нечеткой артикуляцией, его глаза закрылись, несмотря на его очевидные усилия не дать им закрыться. Вдруг он издал какой-то удушающих звук и повалился, растянувшись безжизненно на кушетке. В результате немедленного осмотра экспериментатором было установлено, что он полностью потерял гипнотическую контактность - отсутствовала каталепсия, которая до того времени постоянно проверялась. Физически отмечалось следующее: упала нижняя челюсть, атония мышц ног и рук. Рефлексы коленного сустава и зрачков, которые присутствовали во время гипнотического состояния, теперь также пропали. Дыхание и пульс, вместо учащенных во время состояния ужаса, сменились на расслабленные, характерные для сна. Они были так слабы, что стало возможно наступление обморока. Короче говоря, у больного наблюдались все признаки бессознательного состояния. Однако до того, как можно было измерить пульс и давление, показалось, что больной приходит в себя. Он немного зашевелился и застонал. Каталепсия немедленно возвратилась. Вскоре он открыл глаза, посмотрел вокруг и вновь закрыл глаза. Было отмечено, что зрачки были по-прежнему широко расширены, наблюдался нистагм, глаза не были сфокусированы. Пациент все время облизывал губы, просил воды и слабо потирал свой лоб, гримасничал от боли, как и раньше. На вопросы экспериментатора - “Что случилось? В чем дело?” - он не обращал никакого внимания, если не считать фразы: “Темно, темно”. Последовал повторный упадок сил, не такой яркий, как первый, но того же свойства, с теми же физическими характеристиками. Только дыхание было более глубоким и затрудненным, а пульс - слабым, но твердым (четким). Экспериментатором были предприняты повторные попытки пробудить больного, но в течение нескольких минут он не отвечал на эти попытки. В конце концов, каталепсия вернулась, больной отрыл глаза и уставился вперед невидимым взором. Нистагм отсутствовал, зрачки были несколько расширены, но чувствительны к свету. Он повернул голову, простонал, потер шею, как будто она болела, мягко потер лоб, гримасничая от боли. Его постоянно трясло. Он опять стал облизывать губы и просить воды. На настойчивые вопросы экспериментатора не было ответа, кроме слов “свет” и “палки”. И сейчас, и раньше он прикладывал руки к ушам, тер их слабо и бормотал: “Гудит”. Вскоре больной, казалось, пришел в себя в некоторой степени, он снова стал хорошо реагировать на вопросы экспериментатора, которые касались событий, оживленных в его памяти. Потом последовало не совсем адекватное описание (если сравнивать его с его первоначальной коммуникабельностью) о том, что он лежит в канаве вдоль дороги среди палок, ему холодно, мокро и неудобно, его страшно мучает жажда, гудит в ушах, болит голова, болит кровоточащая рана на лбу, он пытается осторожно стирать с него кровь. Кажется, утро. Потом он фрагментарно вспоминает то, как его подобрали какие-то люди и отвезли в больницу. Воспоминание о последующих двух днях было также бессвязно и неадекватно, но когда полностью была прослежена последовательность событий, он вспомнил название больницы.
Этот случай покушения на убийство иллюстрирует, как генерируется определяемая состоянием информация в зависимости от изменяющегося психофизиологического состояния (особенно, реакция тревоги вегетативной нервной системы и эндокринной системы, что ведет к учащенному дыханию, пульсу и повышенному кровяному давлению), чего можно добиться с помощью терапевтического гипноза. Эриксон получал доступ к зависимой от состояния информации через тщательное оживление в памяти содержания и frames of reference (систему ссылок), в которых они были заключены (Эриксон и Росси, 1979). Как он сказал в вышеприведенном случае, “использование системных (систематических) внушений и тщательно сформулированных вопросов ... для оживления в памяти прошлых событий в хронологически прогрессирующем порядке” является важным ключом к успеху в подобной процедуре. Эти систематические (точные) вопросы и внушения достигают точки памяти, которая позволяет больному оживить в памяти изолированные травмой (амнезийные) воспоминания, определяемые состоянием. Способ Эриксона получать доступ к воспоминаниям, определяемым состоянием, через рассмотрение содержания и сенсорно-перцептуальных рядов (сигналов) принципиально отличается от манеры традиционного авторитарного гипноза с использованием прямого внушения. Например, в традиционной процедуре, когда человеку говорят: “Запомни!”, опора делается на якобы существующую “гипервнушаемость” гипнотического состояния. Однако Эриксон (1932/1980) в своих первых исследованиях сделал вывод о том, что “гипервнушаемость” не есть характерная черта гипноза (стр. 495): “Исходя из собственного опыта автора ... гипервнушаемость не наблюдалась (не отмечалась), хотя (?) приводятся приблизительно 300 субъектов и несколько тысяч случаев транса. Кроме того, значительное число субъектов подвергались гипнозу от 300 до 500 раз в течение многих лет. Также, несколько субъектов являлись ближайшими родственниками с последовательными близкими ежедневными контактами и были обучены отвечать быстро и с готовностью на незначительное (слабое) внушение. Они абсолютно не превращались в гипервнушаемых. Однако было установлено, что обращаться с ними надо крайней осторожно, дабы не потерять в их лице помощников (они не перестали сотрудничать). Часто я чувствовал, что у них развивался компенсаторный негативизм в отношении гипноза для компенсации любой формы повышенной внушаемости. Субъекты, обученные входить в глубокий транс мгновенно при щелканьи пальцев, с успехом противостояли (сопротивлялись), когда они этого не хотели или были более заинтересованы чем-нибудь иным. Даже если их убеждали дать свое согласие против их воли, введение в транс становилось невозможным. Эти люди не поддавались внушению и со стороны других людей, так как когда их услуги “одалживались” другим коллегам автора, то и в этом случае гипноз был также затруднен, несмотря на их большую подготовку, как и в случаях, когда гипнотизером был сам автор. То же самое происходило и когда автор брал “напрокат” людей. Короче говоря, вероятнее всего, что если и существует развитие повышенной внушаемости, то оно весьма ничтожно (то есть ее величина). (Выделено мной - ЭР)
Фраза “установлено, что обращаться с ними надо крайне осторожно” является ключом к более адекватной интерпретации терапевтического гипноза в той форме, которая получила развитие благодаря Эриксону. Поддающиеся гипнозу субъекты являются гиперчувствительными, а не гипервнушаемыми (Ellenberger, 1970, стр. 115). Можно сказать, что хорошо поддающиеся гипнозу имеют легкий доступ к своим воспоминаниям, находящимся в зависимости от состояния, благодаря своей чувствительности. Эта чувствительность является качеством, которое позволяет им принимать и реализовывать внушения, если они находятся в отношениях партнерства с гипнотерапевтом. Это также качество, которое делает их более восприимчивыми к тонким и подчас незунаваемым (неразличимым) нюансам гипнотической коммуникации, которые называются “demand characteristics” (запрашиваемые характеристики) или “minimal cues” (минимальные сигналы) (Erickson, 1964/1980; 1980 b) гипнотической ситуации. Некоторые особо талантливые (одаренные) субъекты могут использовать свою чувствительность для перестройки своих сенсорно-перцептуальных и умственных процессов таким образом, чтобы быть в состоянии переживать классический феномен гипноза и разнообразные необычные и новейшие модели зависимого от состояния психофизического взаимодействия.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   29




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница