Современная система противодействия криминальному экстремизму: проблемы реализации и направления развития



Скачать 110.29 Kb.
Дата27.05.2016
Размер110.29 Kb.
Александр Михайлович Сысоев,

кандидат психологических наук,

доцент

Современная система противодействия криминальному экстремизму: проблемы реализации и направления развития
На современном этапе развития Российского государства объективно возрастает значение законодательного обеспечения проводимых преобразований, необходимость эффективного правового регулирования общественных отношений. Становится очевидным, что без формирования четкой правовой базы, системы управления невозможно решение социально значимых проблем развития какого-либо направления деятельности, в том числе создание должной системы обеспечения безопасности личности и охраны декларируемых общественных отношений. Определяя основные пути противодействия экстремизму, следует исходить из необходимости создания организованной системы правового регулирования защиты личности и общественных институтов от названных посягательств, в которой должна быть четко разграничена административная и уголовная ответственность.

Создание эффективной правовой базы, определяющей меры по противодействию любым преступным проявлениям, невозможно:

1) без регламентации профилактических мер, направленных на нейтрализацию или минимизацию причин и условий, обусловливающих криминальные проявления. Рассматривая профилактическую деятельность в отношении преступных посягательств, отметим, что в настоящее время отсутствует комплексное взаимодействие общественных институтов и правоохранительных органов в данном направлении. Это вызвано следующими причинами: во-первых, государство в недостаточной степени уделяет внимание планированию указанной деятельности; во-вторых, отсутствуют механизмы привлечения общественных организаций к профилактике антиобщественных проявлений вообще и противоправных посягательств в частности; в-третьих, нет единого правового документа, определяющего функции и задачи профилактики противоправного поведения, а также меры профилактического воздействия. В научной литературе отмечается, что «обострению криминальной ситуации помимо объективных и субъективных факторов глубинного свойства в значительной мере способствовала сдача обществом позиций в деле превентивного противодействия преступности, когда уголовная политика оказалась в основном переориентированной на ситуационное (по принципу пожарной команды) реагирование на факты уже состоявшихся преступлений»1;

2) без развития института криминологической экспертизы принимаемых правовых актов.

Криминологическое законодательство как систему законодательных актов, регламентирующих противодействие преступности, можно подразделить на репрессивное (уголовное) и нерепрессивное, в частности социальное2. При этом сегодня получили распространение именно репрессивные инициативы государства, которые достаточно часто не сбалансированы, а иногда даже порождают законом «фикцию» преступления.

Очевидно, что на современном этапе проблема адекватности мер реагирования на противоправное поведение является наиболее актуальной, в связи с чем важное место при правовом регулировании данного направления должна занимать экспертиза законопроектов.

Экспертизу законопроектов, как правило, связывают с выявлением законотворческих ошибок, которые в научной литературе рассматриваются как результат несоблюдения правотворческим органом общепринятых правил и стандартов. Вместе с тем законопроект должен не только соответствовать неким формализованным критериям, но и удовлетворять требованию адекватного и продуманного перевода имеющихся представлений о социальных и юридических закономерностях в систему нормативно-правовых установлений. Особую озабоченность вызывают необоснованные изменения действующего уголовного законодательства, поскольку установление уголовно-правового запрета не может рассматриваться как абсолютное благо, так как при криминализации деяний всегда приходится жертвовать одними общественными интересами ради других. Это значит, что уголовный закон – «всегда конфликт, где, с одной стороны, выступает его необходимость, а с другой – те негативные последствия, издержки, которые в нем заложены и без которых невозможно уголовно-правовое регулирование в принципе»3.

Уголовное право обладает мощнейшим потенциалом, однако его эффективная реализация возможна только при условии взаимодействия с другими отраслями права. Игнорирование результатов научных исследований отрицательно сказывается на качестве уголовных законов и, соответственно, на практике применения. Ученые говорят о бессистемности и противоречивости вносимых в уголовный закон изменений, практической несостоятельности этих правок, нарушении основ законодательной техники4.

В теории уголовного права большой проблемой является изучение социальной обусловленности уголовного закона, оснований и пределов уголовно-правового запрета, в том числе вопросов: какие деяния могут быть криминализированы (а возможно, и декриминализированы), каковы пределы вмешательства государства в этот процесс, какова эффективность действия уголовного закона, в чем причины его возможной недостаточной эффективности. В связи с этим согласимся с мнением Б.Я. Гаврилова, который отмечает, что «при реализации уголовной политики отсутствуют зачастую какие-либо конкретные сведения о социальных последствиях предстоящих изменений уголовной репрессии, а также о ресурсной стоимости такого законопроекта и о том, согласно ли общество его финансировать, без чего в странах с устоявшимися системами уголовного правосудия не принимается ни один уголовный закон, определяющий преступность или усиливающий уголовное наказание за преступное поведение»5.

Законотворчество – это «деятельность, способная вырабатывать и закреплять различные модели, варианты правового регулирования общественных отношений и тем самым менять реально существующий мир и систему общественных отношений»6. Исходя из этого определим следующие приоритетные направления в системе противодействия криминальному экстремизму:

1) на законодательном уровне разграничить основные понятия «экстремизм», «экстремистская деятельность», «преступления экстремистской направленности», которые используются практически в качестве синонимов, однако даже простое сопоставление содержания этих понятий показывает их несовпадение;

2) определить критерии, позволяющие отграничить криминальные формы экстремизма от административно наказуемых деяний.

Понятие экстремизма, которое содержится в Федеральном законе от 25.07.2002 №114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», не отвечает признакам такового из-за отсутствия научно обоснованных критериев отнесения деяний к экстремистским проявлениям.

Экстремизм, олицетворяя собой социально-правовое явление, может выражаться не только в действиях, но и в суждениях. При этом если действия могут быть соотнесены с экстремистской деятельностью, то экстремизм в суждениях может стать экстремистской деятельностью только при наличии в действиях лица состава преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ. Однако право на свободу мысли и слова, гарантированное ч. 1 ст. 29 Конституции РФ, определяет границу этого процесса. Рассматривая соотношение понятий «экстремистская деятельность» и «преступления экстремистской направленности», отметим, что законодатель отождествляет эти понятия, используя их в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» в качестве синонимов. При этом в указанном Законе законодатель фактически отказался от определения экстремизма (экстремистской деятельности) как такового, представив весьма обширный перечень деяний, относимых как к административным правонарушениям, так и к преступлениям;

3) законодательно разграничить экстремистскую деятельность и ее криминальные формы проявления от смежных явлений, которые допускают двусмысленное толкование, вследствие чего на практике возникают проблемы квалификации преступлений экстремистской направленности и террористического характера;

4) создать единую правовую базу, позволяющую осуществлять качественную экспертизу материалов на предмет наличия информации экстремистского содержания;

5) регламентировать координацию деятельности правоохранительных органов, их взаимодействие с общественными и религиозными организациями в области противодействия экстремизму.

Отмечая в качестве приоритетного направления правовую регламентацию системы предупреждения преступности в общем и криминальных форм экстремизма в частности, отметим, что одним из основных положений стратегии противодействия экстремизму являются обоснованные меры уголовно-правового характера, позволяющие эффективно использовать аппарат государственного принуждения.

Вместе с тем регулятивные возможности уголовного права в воздействии на преступность ограничены во многом благодаря ярко выраженному репрессивному характеру уголовного закона. Как отмечают многие исследователи, несмотря на явное совпадение задач уголовного права и уголовного закона (ст. 2 УК РФ), «уголовное право может использовать только тот арсенал оружия, которым его снарядил законодатель»7. Таким образом, противодействие в форме уголовной репрессии не может быть главным инструментом в борьбе с экстремистской деятельностью, однако, несомненно, «ее наличие и эффективное применение является обязательным, поскольку именно ей принадлежит ведущая роль в борьбе с преступностью, посягающей на основы конституционного строя и общественную безопасность»8.

Проблемы применения норм уголовного законодательства, предусматривающих ответственность за преступления экстремистской направленности, во многом обусловливаются проблемами определения видов и размеров наказаний в санкциях норм Особенной части УК РФ. Поэтому не случайно в правовой науке активно обсуждается вопрос о разработке шкалы уголовных наказаний, которая позволила бы при назначении наказания учитывать не всю совокупность квалифицирующих признаков, сформулированных в диспозициях статей УК РФ, а каждый такой признак самостоятельно с применением правил сложения по ним наказания.

Анализ норм, предусмотренных Особенной частью УК РФ, позволил выделить проблему пределов относительно определенных санкций и их альтернативность – они содержат ряд несоответствий между наказуемостью основных и квалифицируемых деяний. Подобная конструкция санкций допускает в теории возможность назначения судами наказания менее строгого за квалифицированное преступление, чем за основное. В связи с этим уместно вспомнить отечественный опыт теории уголовного закона, когда высший предел санкции за простое уголовно наказуемое деяние должен быть одновременно низшим пределом за квалифицированное преступление.

Анализ зарубежного законодательства показывает, что защита сложившихся общественных отношений от посягательств, основанных на мотивах расовой, этнической, национальной и религиозной вражды, получила широкое распространение в мире. При этом дальнейшее развитие системы уголовной ответственности в рассматриваемой области показывает существенное расширение мотивов, трактуемых как обстоятельства, отягчающие уголовную ответственность, как то: сексуальные предпочтения жертвы; принадлежность к определенной социальной группе или проживание в определенном регионе. Как свидетельствует правоприменительная практика, и в нашей стране, и за рубежом подобные «законодательные опыты» не только вызывают проблемы при расследовании деяний, сборе доказательств, но и часто противоречат принципам демократического общества. Ярким примером этого является наличие среди экстремистских мотивов идеологической и политической ненависти или вражды, что прямо противоречит ст. 13 Конституции РФ. Подобная трактовка на примере ст. 280 УК РФ вызывает вполне оправданные опасения, так как при наличии указанных мотивов призыв к насильственным действиям отсутствует. Это может привести к расширительному применению данной нормы, так как законодатель не представил прямого указания, что же следует понимать под экстремистской деятельностью.

Анализ правового регулирования противодействия экстремизму позволяет обозначить следующие недостатки и противоречия:

отсутствие четких критериев выделения так называемых преступлений экстремистской направленности, исходя из большого числа мотивов, причисляемых законодателем к экстремистским;

отсутствие перечня норм, относимых законодателем к деяниям экстремистской направленности, что позволяет (как в научных дискуссиях, так и в ряде нормативных правовых актах) включить в данную категорию и преступления террористического характера;

отсутствие в правоохранительных органах комплексных криминалистических методик, позволяющих грамотно расследовать деяния, в которых ведущим мотивом является политическая, идеологическая, расовая, национальная, религиозная или социальная ненависть;

сложности, возникающие при доказывании мотива преступления в суде, и неоднозначность правовой оценки действий преступника из-за неопределенности и спорности ряда мотивов, относимых законодателем к экстремистским.

Вследствие указанных недостатков возникают проблемы квалификации уголовно наказуемых проявлений экстремизма, когда в процессе расследования происходит переквалификация деяния ввиду недостаточной доказательной базы при определении его как экстремистского или следует отказ в возбуждении уголовного дела из-за отсутствия состава преступления, что особенно характерно при возбуждении уголовных дел по ст. 280 и ст. 282 УК РФ.




Библиографический список
Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. М.: Норма, 2006.

Гаврилов Б.Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты. М.: Проспект, 2008.

Комиссаров В. Возможности уголовного права в борьбе с преступностью // Уголовное право. 2008. № 6.

Панько К.К. Методология и теория законодательной техники уголовного права России: монография. Воронеж: изд-во Воронежск. гос. ун-та, 2004.

Прозументов Л.И. Роль и место криминализации и декриминализации деяний в системе правовых наук // Проблемы теории наказания и уголовно-исполнительного права. Томск: изд-во Томск. ун-та, 2003.

Розенко С.В. Уголовно-правовая борьба с экстремизмом: состояние, проблемы, особенности // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. М.: Проспект, 2009.

Шестаков Д.А. Криминология: Новые подходы к преступлению и преступности: Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2006.



1Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. М.: Норма, 2006. С. 96, 97.

2 Шестаков Д.А. Криминология: Новые подходы к преступлению и преступности: Криминогенные законы и криминологическое законодательство. Противодействие преступности в изменяющемся мире. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2006. С. 251.

3 Прозументов Л.И. Роль и место криминализации и декриминализации деяний в системе правовых наук // Проблемы теории наказания и уголовно-исполнительного права. Томск: Изд-во Томск. ун-та, 2003. С. 22.

4 См., напр.: Резолюции I, II, III Конгрессов уголовного права (М.: изд-во МГУ им. М.В. Ломоносова, 2006, 2007, 2008); Комиссаров В. Возможности уголовного права в борьбе с преступностью // Уголовное право. 2008. № 6. С. 111, 112 и др.

5 Гаврилов Б.Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты. М.: Проспект, 2008. С. 9.

6 Панько К.К. Методология и теория законодательной техники уголовного права России: монография. Воронеж: изд-во Воронежск. гос. ун-та, 2004. С. 3.

7 Комиссаров В. Указ. соч.

8 Розенко С.В. Уголовно-правовая борьба с экстремизмом: состояние, проблемы, особенности // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке. М.: Проспект, 2009. С. 419.




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница