Сабина шпильрейн деструкция как причина становления (1912)



страница2/3
Дата27.04.2016
Размер2.01 Mb.
1   2   3

Резюме

Любой появляющийся в сознании материал является продуктом, возникающим из другого психологически более старого материала. Прежний материал приспосабливается к актуальному моменту и получает в связи с этим специфический непосредственный оттенок, наделяющим его связью с Я. Из–за этого в нас существует тенденция к дифференциации прежнего материала. Если мы захотим сделать общепонятным специфический, только нам доступный материал, , то есть, захотим его сделать доступным и для других людей, то тогда мы должны будем осуществить процесс, обратный дифференциации: мы устраняем из материала специфически личностное содержание и выражаем его в общедоступной для всего человеческого рода символической форме. При этом мы подчиняемся второй тенденции (противоположной первой) – тенденции ассимиляции или растворения. Ассимиляция приводит к тому, что из единицы информации, значимой для «Я», образуется единица информации, значимая для «Мы». Растворение и ассимиляция личного переживания в форме произведения искусства, сновидения или в виде патологической символики превращает его в родовое переживание, делающего из «Я» «Мы»30. Наступление наслаждения или отвращения связано с появлением или исчезновением отношения с Я. Если личному переживанию уже удалось преобразоваться в родовое переживание, то мы ведём себя по отношению к нему как зрители, которые способны на сопереживание только тогда, когда удаётся глубоко погрузиться в соответствующие представления. Постоянными зрителями являются больные шизофренией, да и мы сами в наших сновидениях. Влечению к самосохранению соответствует в нас тенденция к дифференциации и сила инертности выкристаллизовывавшейся частички Я или всей личности Я. А влечение к сохранению рода является влечением к продолжению рода, психически выражающимся в растворении и тенденции к ассимиляции (превращению Я в Мы) с последующей новой дифференциацией из «праматериала». «Там где правит любовь, умирает Я, наш мрачный деспот». В любви растворение Я в любимом одновременно является сильнейшим утверждением Самости, проявлением новой жизни Я в персоне любимого человека. Когда же любовь отсутствует, тогда представлением о изменениях в душе или теле индивидуума под влиянием чуждой власти нелюбимого человека окажется представление об уничтожении или смерти.



Влечение к самосохранению является одним из простых влечений, состоящим только из позитивного компонента, а влечение к сохранению рода, которое должно растворить прежнее представление, чтобы могло появиться новое, состоит из позитивного и негативного компонентов, так что по своей сущности влечение к сохранению рода отличается амбивалентностью; поэтому пробуждение позитивных компонентов одновременно вызывает пробуждение негативных компонентов, и соответственно наоборот. Влечение к самосохранению является «статическим» влечением, поскольку оно защищает уже состоявшегося индивидуума от чуждых влияний, а влечение к сохранению рода является «динамическим» влечением, побуждающим к изменению, к «воскрешению» индивидуума в новой форме. Не может быть никаких изменений без уничтожения прежнего состояния.

  1. Жизнь и смерть в мифологии

Исследование сновидений и больных шизофренией учит нас тому, что наша психика в своей глубине даёт приют идеям, переставшим соответствовать нашим сегодняшним осознанным мыслям, которые мы теперь перестали понимать непосредственно; зато эти представления мы легко находим в сознании наших предков, в чём можно убедиться обратившись к мифологическим и другим свидетельствам духовного творчества народов. Да и способ мышления нашего бессознательного продолжает полностью соответствовать способам работы сознания наших предков. Вместо того, чтобы говорить об унаследованных «способах мышления, приводящим к образованию соответствующих представлений», из–за краткости я говорю об унаследованных «представлениях». Представления о возникновении жизни из четырёх элементов (земли, воды, огня, воздуха) встречается ещё в символике народов Древнего Востока. Для своих целей я ограничусь представлениями о жизни и смерти, обнаруживающимся в символике земли и воды. При этом я буду главным образом опираться на исторический материал, собранный Вюнше и Колером.

Хорошо известны два дерева (Познания и Жизни), которые по Библии росли в раю. В других культах, конечно, имеется только одно древо жизни31. На долю древа жизни выпадает двойная роль: мёртвому или тяжелобольному это древо или плод с него даёт жизнь, а для здорового и сильного человека это древо смертельно опасно. Если человек вкушает от запретного плода, то есть, если человек отдаётся половому акту, тогда человек обречён на гибель, из которой потом он воскреснет к новой жизни. Адам и Ева, павшие жертвой греха, будут избавлены от смерти, если сын Божий Христос примет за них смерть на себя. Христос принимает грехи человечества на себя, и страдает так, как должно бы было страдать человечество, приходя к новой жизни, шанс на которую есть и у смертных людей. Как для людей, так и для Христа древо жизни становится источником смерти. Вюнше в большом количестве приводит материал, из которого следует, что для дерева креста, на котором был распят Христос, было взято древо жизни. Кроме всего прочего Вюнше приводит средневерхненемецкую загадку. Она гласит: «В саду находится благородное дерево, за которым осуществляют образцовый уход. Корни его простираются до основания ада (в англосаксонском стихотворении ад означает зал ползающих тварей, переполненный змеями и драконами), а его верхушка касается трона Бога, широкие ветки отбрасывают тень на весь мир. Дерево это роскошно и восхищает прекрасной листвой». Перед нами описание древа познания (= древо жизни), своей формой оно напоминает крест.

Когда Адам тяжело заболевает, он посылает своего сына Сифа в рай, чтобы тот достал для него бальзам милосердия. Но вместо бальзама ангел даёт Сифу три ветки (а по другим легендам три яблочных семечка). Их он должен посадить во рту Адама под языком. Адам вынужден от этого умереть, но из ветвей появятся деревья, одно из которых (в некоторых из легенд говорится, что, вообще, сажается только одна ветка, утроение скорее намекает на отношение древа к творению) позднее спасёт всё человечество, то есть и самого Адама тоже. Когда Адам узнает о быстро приближающейся к нему смерти, он начинает впервые в своей жизни смеяться32. Теперь, когда он мёртвый, ему больше не нужно умирать, в результате оплодотворения он заново входит в мир в качестве нового существа. Ветка сажается во рту (Фрейдовское перемещение снизу вверх). Как показывает Риклин33 на материале сказок, ветка означает фаллос и в качестве таковой она является наивысшей властью34. В руках Моисея ветка творит чудеса. Её сажают в саду властителя, который вскоре станет для Моисея тестем; только тот может освободить дочь властителя, кто умеет повелевать деревом, появившимся из ветки. А одновременно это ещё и испытание сексуальной потенции: Моисей, получающий это дерево от отца девушки, замещает отныне для неё место отца и теперь уже в качестве законного супруга. Да и королевский скипетр по мнению Вюнше происходит от древа жизни; поэтому в принципе королевская власть является символом сексуальной власти. Животворящее дерево (выросшее из той ветки) в большинстве легенд используется в качестве моста над водой. Вспомним хотя бы Ницше, который говорил о том, что человек должен послужить мостом для сверхчеловека: «человек есть нечто, что необходимо преодолеть», так говорит Ницше. Точно также должно быть преодолено и старое дерево, мост, по которому шествуют новые поколения. Так как дерево начинает играть роль символа сексуальности, животворящего фаллоса, то мы преодолеваем и самих себя, шествуя по этому дереву. После того как дерево смогло некоторое время послужить на пользу, оно погружается Богом в воду. Вода тоже является порождающей праэнергией, как и Адам, в которого помещается отломанная ветка – в результате такого размещения приходит обновление. Потонувшее дерево забывается всеми и только когда приходит время для распятия Христа, один из его врагов вспоминает об этом дереве:


«Ай, – думал он, – как ствол хорош,

Где лучше место кресту найдёшь.

Какой тяжёлый, не камень ль он,

Нести непросто его вдвоём».

«Росло оно на гроб ему,

Тому, кто людям принёс весну,

И смерть, и благо досталось нам

От древа жизни – в удел землян».

Какую же роль играет при этом Сын Божий? Как спасает он человечество? Вюнше упоминает различные германские сказки, которые имеют своим содержанием то, что больной отец или больная мать спасаются от смерти святой водой или райскими плодами. Впереди ещё будет речь о воде, плоды же являются потомками древа жизни. Вюнше обнаруживает в этих сказках мифы о весне: плоды древа жизни или живая вода являются символическими образами жизненной силы, посредством которых природа каждый год омолаживается. По мнению Вюнше больной отец или больная мать символизируют собой страдающую от власти зимы природу. В северных сагах мы обнаруживаем много мифов о весне, в которых Бог Солнца спасает землю, оплодотворяя её своими лучами. Вместо солнца и земли в песне о Нибелунгах (Nibelungenlied) фигурируют Зигфрид и Брюнхильда. Пребывающая в зимнем сне Брюнхильда (земля) становится спасённой победоносным светом (солнце) Зигфрида посредством того, что он рассекает её панцирь (ледяную корку) своим мечом, одновременно оплодотворяя Брюнхильду таким способом. Это явление здесь не называется оплодотворением, как это было в случае солнца и земли, вместо этого акт оплодотворения скорее изображается как рассечение, что к тому же ещё подчёркивается эротическим поцелуем. Важно то, что Зигфрид оплодотворяет в Брюнхильде свою мать. Мать Зигфрида это, конечно, Зиглинда, но Брюнхильда – её сестра, она любит то, что любит Зиглинда, а именно Зигмунда. Поэтому она легко берёт на себя роль Зиглинды. Таким образом, Зиглинда становится «персоной её мечты» или сексуальной личностью. Спасая Зигфрида, Брюнхильда спасает свои собственные мечты, своего ребёнка. Правильность этого утверждения, касающегося того, что Брюнхильда является матерью Зигфрида, доказывается в работе доктора Графа. Как и Ева, Брюнхильда нарушает заповедь отца и также как Ева из рая, Брунхильда изгоняется из царства Богов; нарушение заповеди (защита персоны своей мечты, грехи которой она одновременно берёт на себя) приносит и Брюнхильде сон, подобный смерти, от которого она избавляется весенним солнышком Зигфридом. Страстное желание смерти чаще всего является желанием умереть в любимом, именно так у Вагнера. Брюнхильда, полностью слившаяся с конём, умирает в огне (жар любви); умирая, она выкрикивает:
«Мне не нужно ни добра, ни злата,

Ни великолепия Богов,

Ни двора, ни дома на пригорке,

Ни полей, лесов и гор.

Не удивят предательство и злоба,

Союзы лицемеров и лжецов,

Не поразят жестокие законы,

Которые бичуют мудрецов.

Я поклонюсь одной моей любови,

Будь то на радость или на беду!»

«Гранэ, мой конь,

Поздравь меня скорее!

Да знаешь ли мой друг,

Куда ты держишь путь?

Сияя пламенным огнём,

Там сердце Зигфрида вздыхает.

Заржи мой друг,

И в путь скорей,

Ты знаешь как вести.

Помани, помани,

Да и в пламя вступи.

Моя душа летит туда,

Не зная трусости двора.

Как мне огонь сжигает сердце,

Как я стремлюсь тебя обнять,

Чтоб окружить себя любовью,

Твоим могуществом, мечтой,

Чтобы предать себя навеки

Тебе, мой милый и родной.

О мой Гранэ, приветствуй друга,

Пред нами Зигфрид, наш герой!

Так поцелую, что забудешь,

Чем жил на свете до того».

Смерть здесь является победоносной песнью любви. Одновременно Брюнхильда исчезает в Зигфриде: Зигфрид – это огонь, испепеляющий жар солнца. Брюнхильда растворяется в этом породителе жизни, сама становясь огнём. У Вагнера смерть чаще всего является ничем иным, как разрушительным компонентом, присущему инстинкту становления. Мы ясно видим это в «Летучем Голландце». Последний может быть спасён лишь тогда, когда он найдёт женщину, которая сможет быть ему верной. Зента способна на это; наивысшая степень её доверия проявляется в том, что она согласна в любви к Голландцу абсолютно на всё, то есть даже на общую смерть. Она любит по упомянутому Фрейдом типу «спасительницы». Фрейд обращает внимание на то, что существует довольно типичная фантазия спасения из воды, причём у мужчины спасаемая женщина превращается в мать этого мужчины, а если женщина спасает человека (ребёнка), то она ведёт себя как королевская дочь в саге о Моисее (Ранк), как мать, родившая этого ребёнка. Уже у Ницше мы видели, как он посредством всасывания в себя моря (матери) может становиться матерью. И в снах о родах мы видим то же самое явление. Точно так же и Зента может стать матерью, если она растворится в матери (море) и точно также Голландец становится породителем посредством возвращения (смерти) в породителе. Словно заново родившиеся на свет, обнявшиеся Зента и Голландец, поднимаются из воды35.

Для всех вагнеровских героев характерно то, что они, так же как Зигфрид и Брюнхильда, любят в полном соответствии с типом спасителя, они жертвуют собой ради любви и умирают. Поражает схожесть между северным Зигфридом и восточным Христом. Христос тоже жертвует собой для блага человечества. Зигфрид является Богом Солнца, а его возлюбленная – Мать Земля, но и Христос тоже является Богом Солнца. Христос умирает на древе жизни; его пригвождают к нему, Христос висит на нём словно плод этого дерева. Христос отмирает подобно плодам дерева и как семя падает на Мать–Землю. Это оплодотворение приводит к образованию новой жизни, к воскрешению мёртвых. Смертью и воскрешением Христа была искуплена вина Адама. Обратимся теперь к вопросу, в чём же состояло наказание Адама и Евы. Они хотели завладеть запретным плодом рая, что делать им запрещалось, так как отведать его можно было только после смерти. Поэтому, когда Бог обрекает Адама и Еву на смерть, то этим он предоставляет им право на запретное наслаждение. То же самое означает и другое наказание, состоящее в том, что Адам осуждается на возделывание земли (матери) в поте лица своего, а Ева – на рождение детей в муках. Что же по своей сути означает это наказание? Это – нанесение вреда индивидууму, так как влечение к продолжению рода приводит к разрушению индивидуума; как видите нет ничего странного в том, что представления о наказании столь охотно принимают сексуальный оттенок.

Чтобы отвратить от себя гнев Господень, богу начинают приносить жертву, то есть, вместо самого себя ему предают другое существо, чтобы самому продолжать существовать (становиться) и дальше. То, что первоначально было самым ценным, замещается менее значительными символами, которые тем не менее продолжают оказывать бессознательной сфере прежнюю службу, так как в бессознательной сфере символ полностью приравнивается к реальности. Самой ценной жертвой был сам Христос, взявший на себя грехи человечества и своей смертью искупивший жизнь людей. Причём Христу вовсе не нужно каждый раз действительно заново умирать за человечество: можно идентифицироваться с Христом, принимая в себя его плоть и кровь в образе хлеба и вина. Этим человек говорит: В результате сегодняшнего соединения с Христом, я принёс требовавшуюся от меня жертву смертью, и эта жертва позволяет теперь мне воскреснуть. Каким именно способом происходит эта идентификация с жертвой (в данном случае с Христом, чью плоть и кровь человек присваивает себе), видно по интересным сообщениям Eysen, которые я здесь приведу36. На жертвенных табличках в Мариенкирхе (Гросс–Гмайн, Германия) повествуется о многих несчастных случаях с указанием мотивов жертвующих лиц, желаемых изменениях и приносимой жертвы. Одна из надписей гласит:

«Когда ребёнок, купаясь в ванне, утонул, то мать горюя предприняла следующее, она обручила своего ребёнка с ещё живой жертвой и ребёнок стал опять живым» или «Когда зверь обгадил и разорвал голову ребёнка, то пришлось подыскивать подходящую живую жертву, после чего ребёнок стал здоровым».



При этом жертвенному животному достаётся на долю совершённое прегрешение, а несчастливцу даруется становление. Так было и в другой жертвенной надписи: «Ребёнок, рождаемый умирающей матерью, принесён на крещение, как только отец обручился с живой жертвой». Здесь, впрочем, вместо ребёнка приносится в жертву другой живой объект. Христос, ребёнок, умирающий за отца, является pars pro toto (часть за целое), отец в мгновенье зачатия всеми своими чувствами становится ребёнком: отец всегда есть то, что умирает в ребёнке, и опять же, отец есть то, что в ребёнке обновляется. А с течением времени живые жертвы в виде животных замещаются неживыми символами. Eysen в том же труде сообщает о вазах, выглядящих как человеческие головы. Вазы заполняются зерном и служат средством от головной боли. Этими горшками (называемыми «головка») благословляют, так как их берут от алтаря и ставят на голову страдающему, подобно тому, как накладывают руки, оказывая лечение. Значение «головка» станет ещё понятнее, когда мы узнаем о головах, скопированных со святых, которые, как и Христос, приняли смерть за любовь к человечеству, то есть, умерли жертвами. Такие жертвенные головы, скопированные с головы святого Иоанна, находятся в музее Reichenhall (Eysen). По своей символике это заполненные семенем плоды, раньше полагали, что семенем Христа. Лечение должно происходить посредством оплодотворения, и такое действительно так и бывает: одна из находок J. Arnold`а представляет собой деревянные головы, Arnold рассматривал их в качестве жертв при головной боли и при вступлении в брак. Нахождении рядом двух зол: головной боли и небрачного состояния показывает, что головная боль понималась тут в смысле Фрейдовского «перемещения вверх», о том же говорит и выбор формы головы для хранения семени. В других местностях глиняные головы использовались в качестве средства от бездетности; эти головы содержали внутри себя три вида злаков – 3 является символом оплодотворения! Вместо формы головы другие жертвенные символы подражали форме внутренностей. В фигуре внутренностей особенно большим изображался больной орган: требуемая Божеством для жизни деструкция и здесь перемещается на что–то другое, на что–то менее ценное. Прекрасно об этом говорит детский заговор: при этом нужно держать, скажем, пострадавший пальчик плачущего малыша и шептать: «Ой, как больно мы сделаем кошке, собаке, зайцу и т., только у бедненького Петечки ничего болеть не может...», и, действительно, у малыша тогда быстро проходит боль. При этом нужно ещё 3 раза сплюнуть через плечо, чтобы не было никакого сглаза. 3 – это символ зачатия, а сплёвывание – эквивалент опрыскивания святой водой, которая отпугивает демонов. По своему существу жертве родственны благоговейные извинения и приветствия: а если при этом ещё и падают на колени или бросаются ничком вниз в ноги властителю, то это будет означать: «Смотри, я предаю свою жизнь в твои руки, я лежу перед тобой уже мёртвым (фантазируемая, инсценируемая смерть), подари же мне жизнь (возрождение). Когда Сиф приходит в рай, чтобы попросить милосердия для своего отца Адама, то он посыпает свою голову землёй. «Ты есть прах и в прах превратишься» – сказал Бог человеку. Посыпая голову землёй Сиф этим говорит, что он уже превратился в прах (погребён в землю, так как она уже находится на его голове). Но путём возвращения к истокам (земля) возникает новая жизнь.

Интересную символику возникновения человека из земли мы встречаем в работе К. Колера37, на которую я теперь буду опираться. Раввинские древние писания признавали существование на земле полевых и лесных людей, которые могли до самого пупка погружаться в землю, посредством чего они питались из земли. Как говорит Мозес (Моисей) Маймонидес38 в своих комментариях к Мишне39, эти человекоподобные существа обладают человекоподобным голосом. На арабском языке их название означает «человечек» или «гном». «По мнению Саломона Бубера это мифическое существо является растением в облике человека, человекоподобная голова которого появляется на свет только после того, как он будет выдернут из земли». Симеон из Симса считает, что это животное ни чем не отличается от ядуа, по форме своей напоминает вьющееся (ползучее) растение, связанное с землёй посредством длинного каната, вырастающего из корня. Ни одно из животных не может приблизиться на расстояние, меньшее чем длина этого каната, без того чтобы не быть тотчас растерзанным. Но разорвав канат, можно убить «человечка»: тогда он ужасно сильно кричит и умирает. Ясно, что это растение–человечек находится внутри земли, словно ребёнок в чреве матери, и связан пуповиной с местом своего происхождения. Как в алгебре в принципе ничего не изменится от того, что мы какую–то величину будем называть α или β, так и бессознательной сфере совершенно всё равно, будет ли изображаться появление ребёнка посредством символики растений или человека. Как мы, называя, например, закон циклов дыхания законом «ТраубэХеринга», показываем этим равное участие в открытии обоих исследователей, так и бессознательное схожим образом поступает со своим растением–зверочеловеком и подобными составными образами (см. Фрейд. «Толкование сновидений»). Растение кричит, напоминая этим крик ребёнка при рождении. Этот крик является криком смерти. Пока ребёнок остаётся пребывающим в чреве матери, у него отсутствует самостоятельная жизнь; такое состояние в мифологии называют «фиктивной смертью» или «теневым существованием», как например, в царстве Прозерпины, где человек чувствует отблески жизни или предчувствует её существование, но воспринимается всё это только как тень. В царстве «матерей» не существует ни света, ни тьмы, ни верха, ни низа, здесь вообще полностью отсутствуют любые противоположности, так как ещё не появилась способность дифференцировать первичный материал, праматерию. Только с дифференциацией по пути к самостоятельному организму человек становится обращённым к жизни и смерти (последнюю можно представлять в качестве попятной дифференциации). В самой жизни находится источник смерти, а в смерти – источник жизни. Развитие и появление ребёнка происходит за счёт матери, чаще всего при рождении ребёнка мать подвергается большой опасности. Матери наносится урон. А чтобы она не была полностью уничтожена, необходимо предоставить компонентам смерти какой–либо эрзац матери: необходима жертва. Например, можно выкопать растение (родить его), поливая его при этом кровью жертвуемых животных или уриной. Всё это продукты смерти (урина – выделяемый продукт распада). В древности у евреев существовало растение baarah, излучавшее огонь, а корни этого растения обладали волшебной силой, изгоняющей демонов и духов умерших. Выкапывание этого корня приносило человеку мгновенную смерть, потому и приходилось прибегать для этого к помощи собаки, выкапывающей лапами растение, которое человек поливал уриной и менструальной кровью. Приравнивание урины к менструальной крови говорит о том, что оба этих продукта являются так сказать половыми продуктами40, скрывающими в себе исцеляющую и плодотворную силу. Аналогичное персидское растение хаома (по Колеру это растительный или древесный человек божественной волшебной силы, которому поклоняются как Богу; хаома является чем–то наподобие древа жизни, вместо хаомы довольно часто фигурирует целительная трава жизни) растирается в ступке по ночам, в полном мраке, с обращением за помощью к Хадес41, при этом ещё хаому необходимо поливать кровью убитого волка. Хаома могла использоваться для убийства демонов. А выпивание напитка из хаомы наделяет человека качествами бессмертия и плодородия. Так же как Иисус, плод древа жизни, должен умереть, чтобы самому опять воскреснуть и тех, кто полностью идентифицировался с ним, наделить жизнью, так и божественная трава хаома (что–то вроде «дерева–человека») должна быть уничтожена, чтобы превратиться в оплодотворяющий напиток, наподобие того, как Иисус превращается в оплодотворяющее семя. В полном соответствии с опасностью этого растения у арабов считается опасным и возделывание полей42. По арабским верованиям каждый год во время сборки урожая один из рабочих должен умереть. Смертоносные качества почвы земли приписываются действиям «земляных людей». Поэтому люди вынуждены поливать поля кровью умиротворяющей жертвы. Земля то играет роль матери, которая кормит человечка посредством пуповины; потому и означает вытаскивание ребёнка из чрева матери рождение, то земля носит на себе плоды (детей), как это мы часто видим на наделяемом мужскими качествами дереве. Я обнаружила, что в символике дерева ребёнок и гениталии совпадают43, поэтому акт рождения может ещё означать и коитус.

Каталог: sites -> default -> files -> read-downloads
files -> Образовательная программа подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре по направлению подготовки 44. 06. 01 Образование и педагогические науки
files -> Проблематика сопровождения детей из неблагополучных семей
files -> Программа по магистратуре направление 050400 «Психолого-педагогическое образование»
files -> Программа по магистратуре направление 050400 «Психолого-педагогическое образование»
read-downloads -> Отзывы о книге "освобождение от психологического насилия"
read-downloads -> Андрей Евгеньевич личко психопатии и акцентуации характера у подростков
read-downloads -> Зигмунд фрейд введение в нарциссизм (1914)
read-downloads -> Зигмунд фрейд человек Моисей и монотеистическая религия: три очерка1


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница