Русское национально-культурное общество харьковской области


РЕЛИГИОЗНЫЙ ПЛЮРАЛИЗМ: ГЛОБАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ ИЛИ АЛЬТЕРНАТИВА



страница39/50
Дата06.10.2019
Размер3,03 Mb.
#79128
ТипДоклад
1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   50
РЕЛИГИОЗНЫЙ ПЛЮРАЛИЗМ: ГЛОБАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ ИЛИ АЛЬТЕРНАТИВА

О.С. КОДИС, г. Москва, Россия
Глобализация и европейская интеграция, которые являются не только результатом развития западного мира, но и его проектом, опираются на секулярную идею культуры, фактически не замечая или даже игнорируя тот факт, что современное западное общество уже давно вступило в постсекулярную эпоху. Универсальность секулярного процесса за весьма непродолжительный срок оказалось подорванной под влиянием процесса глобализации, который наглядно показал, как близко к нам находятся этносы и цивилизации, вообще им не затронутые. Ограниченность европоцентризма в его оценке и прогнозе секуляризации стала особенно очевидна. Ученые и политики заговорили об этических аспектах всякого рода человеческой активности. В условиях глобальных проблем, кризиса как консервативных, так и либеральных ценностей, секулярно-прагматического и сциентистского взгляда на мир появились призывы к отказу от гедонизма и введению принципов самоограничения как этической нормы. В то же время стремление уберечь от гибели уникальные ценности западной цивилизации стало источником переосмысления ряда культурологических и религиоведческих понятий [1].

Так, Зигмунт Бауман в работе «Культура как идеология интеллектуалов» подчеркивает, что «традиция, которую мы храним… это не просто локальная традиция, а наша локальная традиция, и мы будем и дальше воспевать ее достоинства, даже если остальной мир не подхватит нашего гимна» [там же].

Государства в Европе выросли из общностей, отчасти детерминированных религиозно. Однако современные нации создавались не только в рамках определенной религиозной традиции, но и через ее отрицание. Гражданские ценности, основанные на индивидуальных свободах, предполагали общность, преодолевающую этнические и религиозные связи. Все современные нации в культурном, религиозном, политическом отношениях более плюралистичны, чем традиционные сообщества, которые сохраняли свое единство за счет фундаментальных традиций в культуре или религии. Понятие «религиозный плюрализм» является одним из наиболее сложных и дискуссионных вопросов. Религиозный плюрализм – это и признание факта наличия различных религий и различных форм выражения религиозных чувств, это и теория, указывающая на наличие нескольких путей постижения абсолюта и религиозных истин. В религиозном плюрализме, с точки зрения его функционирования, принято выделять внешний, в котором соседствуют светское и религиозное мировоззрение, и внутренний – сосуществование различных религий и их модификаций.

Внешний плюрализм, предполагающий сосуществование либерально-гуманистического и религиозного мировоззрений, порождает тревожные для христианских церквей вопросы. А именно: не ослабит ли стремление к установлению общеевропейской идеи национально-религиозное своеобразие различных европейских народов? Не закрепляется ли тем самым исключительное право на мотивацию в сфере общественных отношений за либерально-гуманистическим мировоззрением? Не окажет ли оно давление не только на систему мотиваций общественной жизни верующего человека, но и на нормы его религиозной жизни?

В постановке данных вопросов и в стремлении получить на них ответы иерархи католической и православной церквей практически единодушны. Другая проблема, вытекающая из либеральной трактовки религиозного плюрализма, связана с той практикой применения права на свободу религий в рамках европейского интеграционного пространства, которую религиозные деятели рассматривают как излишне расширительную. В этом контексте критике подвергается право на свободный выбор религии и веры. Проследить это можно на примере Европейского Союза, участников которого отличают, в том числе, и различия в религиозном измерении. В целом, для ЕС в религиозной сфере характерны позиции плюрализма, амбивалентности, релятивизма и маргинальности религиозных процессов. Тот факт, что возможность выбора религии и веры поставлена на первый, план не является чем-то принципиально новым. Это продолжение тенденции, характерной для важнейших документов ООН и новых конституций стран Восточной Европы. Это также отражение тенденций религиозного плюрализма, свойственного старой европейской демократии. Однако для менталитета Восточной Европы право менять веру рассматривается как благоприятное условие экспансии иных религиозных организаций, чаще всего не относящихся к традиционным в этом регионе и отражающих глобальные тенденции в ущерб локальным и традиционным. Современный человек поставлен в ситуацию перманентного выбора идентичности. Религиозная вера уже не является результатом традиции. Каждый, обладая религиозной или, шире, мировоззренческой идентичностью, способен ее трансформировать в изменившихся условиях. Тем не менее, всякая религиозная традиция служит своеобразным маркером границы между «Своим» и «Другим».

В условиях глобализации происходит деконструкция важнейших понятий религии, в том числе религиозного плюрализма. Анализ религии происходит на фоне преимущественного культурологического дискурса и растворения субъекта религии в культурном процессе. Однако имеются теологи, которые непосредственно участвуют в новейшей интерпретации современных религиозных процессов с позиций религиозного плюрализма. Это, прежде всего, Джон Хик, который противопоставляет плюралистический диалог догматизму и, одновременно, скептицизму. Он полагает, что «у Бога есть много имен» и что «эти разнообразные виды знания о Вечном Существе отражают различные культурно обусловленные способы восприятия одной и той же бесконечной божественной реальности» [2]. Каждая религиозная традиция воспринимается Хиком как локальное проявление глобального присутствия Абсолюта в мире. Она обогащает наш религиозный опыт, привнося в него индуистскую медитацию, христианский вклад в проблематику социальной справедливости и материального прогресса, буддистское миротворчество и бережное отношение к природе.

Религиозный плюрализм конца ХХ – начала ХХІ века претерпел серьезные изменения. Стало возможным говорить о новом религиозном плюрализме, причины которого носят глобальный характер: они связаны с возможностью массовых миграций, вызванных далеко не всегда чрезвычайными обстоятельствами. Появление так называемых новых (нетрадиционных, исторически неукорененных) или в прошлом статистически незначимых религиозных меньшинств, которые строят свои отношения с национальным и религиозным большинством уже на иной культурной основе, происходит не всегда бесконфликтно. Примером может служить конфликт, возникший во Франции по поводу ношения женщинами-мусульманками традиционных головных уборов.

Религиозное разнообразие не исчезает там, где в результате глобализационных процессов происходит культурная интеграция и унификация. Религия, сохраняя свое локальное измерение, продолжает выполнять определенную функцию. Можно выделить три основные функции религии в условиях глобализации: препятствие или альтернатива; ниша (религия нейтральна); камуфляж (попытка отвлечь или использовать религию как прикрытие).

В первом случае религиозный конфликт воспринимается как нечто важное, но локальное, не работающее вне контекста других (геополитических и экономических) причин и обстоятельств. Действительно серьезное сопротивление глобализации оказывает большинство стран мусульманского мира. Создается впечатление, что стóит глобализации задеть какие-то глубинные стороны мусульманских обществ, как в них закипает реакция отторжения (Индонезия, Малайзия, Иран). При этом формы отторжения принимают, как правило, религиозную окраску. Однако это характерно не только для мусульманского мира, но, отчасти, и буддийского. Так, власти Мьянмы проводят политику изоляции своей страны и полицейскими мерами стремятся сохранить привычный уклад жизни и традиционные религиозные ценности.

Вместе с тем, «глобалистские ценности» во многих случаях способны разрушить связанную с религией политическую идеологию, характер национального самосознания этносов, место и роль религии в жизни общества. Разрушение идеологий и социальных отношений, в которые органично была встроена религия, бросает ей опасный вызов, на который она должна суметь найти достойный ответ, ибо иногда под вопросом оказывается само ее существование в обществе. Самый яркий пример – Южная Корея. Эта страна, население которой несколько десятилетий назад состояло, в основном, из буддистов и последователей языческих культов, стала, преимущественно, христианской.

Функция «ниши» в значительной мере связана с трактовкой роли и места религии в процессе европейской интеграции. Наряду с этническим, она рассматривается как конструкция, позволяющая удовлетворить потребности в локальном мироощущении, за которыми стоят вековая история и традиция. Однако попытки представить локальное как позитивную антитезу глобального таят в себе определенные опасности. Реакция локальных культур на глобализацию носит, скорее, консервативный характер. Неоязычество, неофундаментализм, религиозный экстремизм являются крайними формами выражения защиты локальных тенденций. Игнорирование этих тенденций в условиях, когда всякое локальное способно быстро становиться глобальным, уже невозможно.

Третий подход рассматривает религиозный фактор как сознательный камуфляж, прикрывающий реальные противоречия. Так, Славой Жижек в работе «Арабские времена года» прямо говорит, что «нам не нужен диалог религий (или цивилизаций), нам нужны связи солидарности между теми, кто борется за справедливость в мусульманских странах, и теми, кто участвует в той же самой борьбе по всему миру» [3].

Наряду с вышеперечисленными функциями, можно отметить и некоторые особенности, присущие современным религиям в условиях глобализации. Так, можно сказать, что духовную основу глобализации составляет религиозная система ценностей и свойственная американскому обществу роль религии в жизни народа. Это – реальное равенство религиозных организаций перед лицом государства, отсутствие государственных привилегированных деноминаций, функционирование организованной религиозной жизни исключительно на основе добровольной самоорганизации верующих. Государство не оказывает финансовой и политической поддержки каким-либо религиозным организациям, но в то же время никак не препятствует им осуществлять свою миссию. Добровольный характер религиозной жизни и господство демократических форм государственной и общественной жизни – мощный фактор демократизации жизни церковной. Кроме того, демократические принципы, присущие американской религиозной жизни, имеют еще одну сторону, ныне также получившую широкое распространение в мире. Это превращение принципов демократии и прав человека в религиозные принципы. Религия становится духовным хранителем и судьей демократии и гражданских свобод в обществе и государстве. Вместо охранительной функции поддержки существующей власти, по преимуществу исполнявшейся ею в феодальном обществе, она становится критиком власти, с точки зрения ее соответствия морали и справедливости, т.е. выступает некоей альтернативой проявлениям разложения и упадка власти и общества. Разумеется, такая тенденция изменения роли религии наблюдается не везде.

К примеру, в России духовенство ведущей конфессии – Русской православной церкви – взяло курс на противостояние глобализации, как фактора разрушения традиционных ценностей. Опубликованные в 2000 г. «Основы социальной концепции Русской православной церкви» утверждают в качестве идеального (для православия) образца государственного устройства абсолютную монархию Византии с ее принципами симфонии церкви и государства. Но более гармоничным ее воплощением признается монархия российская. Демократическое правовое государство признается как результат секуляризации. В «Основах» отмечается, что церковь «не может положительно воспринимать такое устроение миропорядка, при котором в центре всего ставится помраченная грехом человеческая личность» [4]. Русская церковь веками существовала в полном подчинении у государства, и тот небольшой в историческом плане срок, что прошел со времени распада СССР, слишком мал, чтобы осознать себя выразителем интересов народа, а не власти.

Еще одной особенностью современной религии является ее детерриториализация. Детерриториализация религии оказывает влияние на ее функциональную составляющую. Религия становится рассеянной поверх традиционных конфессиональных, политических, культурных и цивилизационных границ. Любая религия находит своих приверженцев там, где исторически их никогда не было, и теряет – в регионах традиционного распространения. Субъектом выбора все больше становится отдельная личность, независимо от принадлежности к какой-либо религиозной или этнокультурной традиции. Плюрализм и даже эклектизм религиозных воззрений распространяется не только на уровне различных обществ, но и на уровне индивидуального сознания верующих. Массовое распространение получает эклектическое мировоззрение, сочетающее логически и генетически не связанные между собой элементы, почерпнутые из различных традиционных религий, квазинаучные и, наоборот, примитивные фольклорные представления, переосмысленные образы массовой культуры.

В этих условиях важнейшим фактором, определяющим духовную атмосферу общества, является толерантность, соблюдение прав человека, создание условий для отправления собственных религиозных убеждений и постепенного включения Другого в духовную и социальную жизнь большинства. Религиозный плюрализм на этом пути выступает как механизм адаптации религии к реалиям современного мира, а так же как альтернатива всем возможным трудностям и противоречиям в развертывании его гуманистического потенциала.





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   50




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница