Русское национально-культурное общество харьковской области



страница3/50
Дата06.10.2019
Размер3,03 Mb.
#79128
ТипДоклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50
Организационный комитет
МЕЖДУ ТЕОРИЕЙ И ИДЕОЛОГИЕЙ:

КОНТРОВЕРЗЫ ДИСКУРСА О НАЦИИ

В.В. Багинский, г. Киев (Украина)
Замкнутый круг идеологически проторенного теоретизирования о нации воспроизводится потому, что его акторы не выходят за пределы этого замкнутого круга. Среди различных экспликаций идеологий выделю одну, наиболее очевидную в фундировании её «работоспособности», и потому наиболее незаметную: это – упрощение. Если история теоретического дискурса о нации (и этносе) представляет собой процесс усложняющейся концептуализации от примордиализма к конструктивизму, с критическим выходом за пределы последнего, то замкнутый круг идеологически скреплённых знаний остаётся верен примордиализму (внутри сферы идеологического не является парадоксальным и тот факт, что актор «разговора о нации» может «владеть знанием» о, например, конструктивисткой парадигме, но оказываясь в сфере практического, экзистенциального опыта, он «непротиворечиво» займёт позицию примордиалиста).

Смешение и не различение идеологического и теоретического – одно из наследий советского (ставшего «постсоветским» в своей длительности) интеллектуального стиля мышления. Войдя и кристаллизовавшись в наследственном опыте, тот стиль приобрёл структурность фонового знания. Для национальной проблематики фоновое знание структурировано как «решение национального вопроса»; показательно здесь, что национальное возникает первоначально в виде «национального вопроса» (почему именно и только «вопроса», – при том, что субъект такого вопрошания не эксплицирован?), и, соответственно, национальное элиминируется при «решении национального вопроса».

Фоновое знание в виде «решённого национального вопроса» исключало (и исключает) возвратное действие по вопрошанию, которое оказывалось априори «враждебным, националистическим…», – данная пресуппозиция закостенела в виде страха, который, с одной стороны, сковывает акторов научных практик, а с другой стороны, всё ещё является предусловием фреймирования массового сознания и манипулирования им. («Идеального» советского человека раздражать должно было уже звучание слова, начинающегося с «нац…»; а тот факт, что раздражение само по себе есть проявлением конфликтогенной позиции, для протагониста идеологии представляет «белое пятно» и не может быть предметом рефлексии).

Недавние успехи (без иронии) в манипуляции массовым сознанием свидетельствуют об анти-личностно-ориентированной социальности, – потому и социология «больших чисел» (примордиализм, цивилизационный подход, геополитика, онтологизация национальной идентичности и прочие концепты социально-мифологического состава) получали благодарный отклик в массах. И здесь вполне оправдан тот вопрос, который выходит за пределы замкнутого идеологического круга: обязан ли «разговор о нации» дублировать эпистемы «народной социологии» или должен критически подниматься на сложный уровень собственно теоретического дискурса?

Такого рода вопрошание звучит в унисон с мыслью Роджерса Брубейкера: «… мы не должны некритически принимать категории этно-политической практики в качестве собственных категорий социального анализа» [1, с. 27]. Данное методическое требование Брубейкер реализует при анализе очень привычной категории, без которой не обходится социология любого уровня, – категории «группы». Для сторонника примордиализма сама тематизация «этничности без групп» может вызвать «когнитивный взрыв», но Брубейкер распространяет свой анализ и на понятие «группа», как таковое, что корениться в здравом смысле и «народной социологии». Выясняется, что «группа» – не само собой разумеющееся понятие, не требующее разъяснений; а, напротив, принятие «группизма» ведёт к проблематичным последствиям, порождаемых тенденцией принимать группы как нечто непреложное в исследовании этничности, расы и национальности и, в частности, этнического, расового и национального конфликта. Неиссякаемая «сила группизма поразительна» несмотря на то, что многие теории ставят под сомнение групповость и «аксиомы о постоянном существовании групп». Доминантной остаётся тенденция рассматривать дискретные, ограниченные группы как базовые составляющие социальной жизни, как главных действующих лиц социальных конфликтов и как основные единицы социального анализа; в согласии с «народной социологией» группы овеществляются, и сохранятся тенденция «понимания этнических групп, наций и рас как субстанциальных сущностей, к которым могут быть приписаны интересы и деятельность».

Ссылаясь на работы в области когнитивной антропологии и социальной психологии, автор «этничности без групп» демонстрирует тот факт, что социальные категории здравого смысла — и особенно этнические и расовые категории — тяготеют к эссенциализации и натурализации, они являются инструментами так называемого «примордиализма участников», или «психологического эссенциализма».

Теоретический дискурс о нации (и этносе), критически отказывающийся от категорий «народной социологии», сможет показать, что этнический конфликт не обязательно нужно понимать как конфликт между этническими группами, «а национально фреймированный конфликт – как конфликт между нациями».




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   50




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2022
обратиться к администрации

    Главная страница