«Твоя совесть — это мерило искренности твоего желания быть самим собой. Прислушайся к ней внимательно»



страница9/12
Дата01.06.2016
Размер0.85 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12

13


«Твоя совесть — это мерило искренности твоего желания быть самим собой. Прислушайся к ней внимательно».

— Мы все свободны делать то, что мы хотим, — сказал он той ночью. — Ведь это так просто, ясно и понятно. Вот великий путь к управлению Вселенной.

— Да, почти. Ты забыл об очень важной детали, — уточнил я.

— Какой же?

— Мы все свободны делать то, что хотим, пока мы не вредим кому-либо, — напомнил я. — Я знаю, что ты хотел это сказать, но следует говорить вслух то, что имеешь в виду.

В темноте внезапно что-то зашуршало, я взглянул на него.

— Ты слышал?

— Да. Похоже, там кто-то есть... — Он поднялся и ушел в темноту. Внезапно он засмеялся и произнес имя, которое я не расслышал. — Всё нормально, — сказал он, — нет, мы будем рады тебе... зачем тут стоять... пойдём, мы тебе действительно рады...

Незнакомец отвечал с сильным акцентом, чем-то похожим на румынский.

— Спасибо. Мне бы не хотелось вторгаться в вашу компанию.

Вид человека, которого он привёл к костру, был, как бы это сказать, несколько неожиданным для ночной поры в этих краях. В его облике было что-то волчье, пугающее.

Гладко выбритый мужчина небольшого роста, в вечернем костюме и черной накидке с красной атласной подкладкой чувствовал себя на свету неуютно.

— Я проходил мимо, — бормотал он. — Полем короче идти до моего дома...

— Да ну... — Я видел, Шимода не верил этому человеку, знал, что он врёт, и в то же время изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться. Я надеялся вскоре тоже всё понять.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложил я. — Можем ли мы чем-нибудь помочь? — На самом деле у меня не было такого уж сильного желания помогать, но он так ёжился, что мне хотелось, чтобы он хоть немного расслабился, если, конечно, сможет.

Он посмотрел на меня с отчаянной улыбкой, от которой я похолодел. «Да, вы можете помочь мне. Мне это крайне необходимо, иначе я бы не попросил. Можно я попью вашей крови? Совсем чуть-чуть? Это моя пища; мне нужна человеческая кровь...»

Может быть, во всем виноват акцент или я не понял его слов, но вскочил я на ноги быстрее, чем когда-либо за много последних лет, подняв в воздух целую тучу соломинок.

Он отступил. Я не так уж мал и, наверное, вид у меня был угрожающим. Он отвернулся.

— Сэр, простите меня! Простите. Пожалуйста, забудьте, что я говорил что-то о крови! Но понимаете...

— Что вы там такое бормочете? — от испуга мой голос звучал очень яростно. — Какого черта вам надо, мистер? Я не знаю, кто вы такой, может, вы вроде ВАМ — ...

Шимода оборвал меня до того, как я смог закончить это слово.

— Ричард, наш гость говорил, а ты его перебил. Пожалуйста, продолжайте, сэр; мой друг несколько нетерпелив.

— Дональд, — сказал я, — этот тип...

— Успокойся!

Это настолько удивило меня, что я успокоился и с некоторым страхом вопросительно посмотрел на незнакомца, вытащенного из родной ему темноты на свет нашего костра.

— Пожалуйста, поймите меня. Я не виноват, что родился вампиром. Не повезло. У меня мало друзей. Но мне необходимо немного свежей крови каждую ночь, или я чувствую страшную боль, а если не достать ее дольше, то я не могу жить!

Пожалуйста, мне будет очень плохо, я умру, если вы не разрешите мне попить вашей крови... совсем немного, мне больше пол-литра и не надо... — Он сделал шаг вперед, облизываясь, думая, что Шимода каким-то образом руководит мной и заставит меня подчиниться.

— Еще один шаг, и кровь обязательно будет, мистер. Если вы только прикоснётесь ко мне, вы умрете... — Я бы не убил его, но очень хотел связать, для начала, и уж потом продолжить наш разговор.

Он, должно быть, поверил мне, поскольку остановился и вздохнул. А затем повернулся к Шимоде.

— Ты доказал, что хотел?

— Я думаю, да. Спасибо.

Вампир посмотрел на меня, улыбнулся, полностью расслабившись. Он наслаждался, как актер на сцене, когда представление окончилось.

— Я не буду пить твою кровь, Ричард, — сказал он дружелюбно, на прекрасном английском, совсем без акцента. И прямо у меня на глазах начал таять в воздухе, как будто внутри него выключился свет... Через пять секунд он исчез.

Шимода опять подсел к костру.

— Я очень рад, что ты только пугал его!

Я всё еще дрожал от избытка адреналина в крови, готовый к схватке с монстром.

— Дон, я не уверен, что гожусь для этого. Может, ты лучше расскажешь мне, что тут происходит. Например, что... это было?

— Это был вампир из Трансильвании, — сказал он с еще большим акцентом, чем говорило то чудище. — Или, если быть точным, это была мыслеформа вампира из Трансильвании.

Если ты когда-нибудь захочешь рассказать о чём-нибудь, а тебе покажется, что тебя не слушают, сотвори им небольшую мыслеформочку, чтобы проиллюстрировать то, что ты хочешь сказать. Тебе кажется, я перестарался, — эта накидка, клыки, акцент? Он тебя слишком сильно напугал?

— Накидка была первоклассная, Дон. Но он был уж больно стереотипен, даже слишком... Мне вовсе не было страшно.

Он вздохнул.

— Ну, ладно. Но ты, по крайней мере, понял, о чём я говорил, и это главное.

— О чём ты говорил?

— Ричард, когда ты так яростно набросился на моего вампира, ты поступал так, как сам того хотел, несмотря на то, что ты думал, что это повредит кому-то. Он даже сказал тебе, что ему будет плохо, если...

— Он собирался напиться моей крови!

— Что мы делаем всякий раз, когда говорим людям, что нам будет плохо, если они не поступят, как мы того хотим.

Я надолго замолчал, обдумывая всё это. Мне всегда казалось, что мы свободны поступать, как пожелаем, если это не вредит кому-нибудь, но это не подходило. Чего-то не хватало.

— Тебя сбивает с толку, — подсказал он, — общепринятая трактовка, которая, на самом деле, невозможна. Это слова «вредит кому-нибудь». Мы сами всегда выбираем, повредит нам это или нет. Решаем мы. И никто иной.

Говорил ведь тебе мой вампир, что ему будет плохо, если ты не разрешишь ему напиться кровушки. Это его решение, что ему будет плохо, это его выбор.

А то, что ты делаешь по отношению к этому, есть твоё решение, твой выбор: дать ему напиться твоей крови; не обращать внимания; связать его; проткнуть ему сердце осиновым колом.

Если ему не понравится осиновый кол, он свободен защищаться любым способом, по своему желанию. И каждую секунду жизнь ставит тебя перед новым выбором.

— Если посмотреть на это с такой точки зрения...

— Слушай, — сказал он, — это очень важно. Мы все свободны поступать так, как мы того захотим.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница