Реклама как стимулятор соревновательности между людьми



Скачать 186.18 Kb.
Дата23.05.2016
Размер186.18 Kb.
Реклама как стимулятор соревновательности между людьми

На примере рекламы предметов роскоши, а также других товаров / услуг, не связанных с удовлетворением витальных потребностей

Настоящая работа является попыткой разобраться в том, как между собой связаны соревновательность, являющаяся неотъемлемым элементом человеческой натуры, и социальная напряженность, в той форме, которую она принимает сегодня, в начале XXI века, в условиях экономически развитого, ориентированного на потребление общества, а также в том, какую роль в этом взаимодействии играет реклама. В ходе осмысления проблемы предполагается определить такое направление развития рекламы, при выборе которого общество, вероятно, смогло бы понизить уровень возникшего в нем социального напряжения. Оценка существующего же уровня социального напряжения, вероятности принятия обществом решения об изменении правил функционирования рекламы, а также об экономической оправданности такого решения остаются за пределами данной работы.

В XXI веке значение успеха в соревновании настолько высоко, а тревога по поводу возможного "провала" на пути к успеху настолько велика, что существует следующее предположение: успех человека в социальном соревновании с другими является доминирующей ценностью нашей культуры и одновременно наиболее распространенным поводом для тревоги1. Американский психолог и психотерапевт Ролло Мэй, автор данного предположения, связывает тревогу с двумя явлениями: с психологической изоляцией и с потерей коллективных ценностей. Следует отметить, что эти явления, по мнению Р. Мэя, являются признаками индивидуализма, прочно укрепившего свои позиции в обществе в XXI веке. Американский психиатр, этнолог, психоаналитик А.Кардинер описывает механизм появления тревоги у современного человека так: "Западный человек начинает испытывать тревогу по поводу успеха, который превратился в форму самоосуществления; так средневекового человека мучила мысль о спасении. Но в отличие от человека, ищущего спасения, современный человек стоит перед гораздо более трудной задачей. У него есть обязанность, и если он не способен с нею справиться, возникает не столько социальное неодобрение и презрение, сколько презрение к самому себе, чувство неполноценности и безнадежности. Успех есть цель, стремясь к достижению которой невозможно найти удовлетворение. Желание успеха по мере его достижения не снижается, а, наоборот, вырастает.".

То, что у Р. Мэя и А. Кардинера называется тревогой, на мой взгляд, соответствует понятию социальной напряженности, зафиксированному в психологии и имеющему следующее определение:

Социальная напряженность представляет собой эмоциональное состояние в группе или обществе в целом, вызванное давлением со стороны природной или социальной среды, продолжающееся, как правило, в течение более или менее длительного времени. Наиболее общие предпосылки напряженности – это устойчивая и длительное время неразрешаемая ситуация рассогласования между потребностями, интересами, социальными ожиданиями всей массы или значительной части населения и мерой их фактического удовлетворения, приводящая к накоплению недовольства, усилению агрессивности отдельных групп и категорий людей, нарастанию психической усталости и раздражительности большинства.

Причины социальной напряженности целесообразно искать в принципах, на которых базируется то общество, в котором напряженность возникает. Обратим внимание на основу и путь развития общества, в котором мы живем сегодня, в начале XXI века.

Индивидуализм и другие базовые принципы устройства демократического общества, в котором, как приятно считать, мы живем, закладывались, начиная с эпохи Ренессанса. В средние века человек воспринимался как частица социального организма, в эпоху же Ренессанса личность стала самостоятельным целым, а социальное окружение превратилось в фон, на котором выделяется отдельный человек. Особенно точно дух Возрождения выразил Пико делла Мирандола в своей "Речи о достоинстве человека": он изображает Бога, обращающегося к Адаму с такими словами: "Мы не определили тебе постоянного места обитания и не повелели носить какое-либо определенное обличье... Не связанный тесными оковами, лишь по своей свободной воле, во власть которой я тебя предаю, ты должен сам определить свою природу. Я поставил тебя в середину этого мира, чтобы отсюда тебе было удобнее окинуть взором весь мир. Ты не был создан ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным, дабы ты сам мог стать собственным свободным творцом и ваятелем и придать себе такую форму, какую захочешь. Тебе дана власть опуститься ниже и уподобиться грубейшим созданиям. Тебе дана власть тянуться к высшему, устремиться к Божественному – с помощью твоего разума".

Право выбора своего пути считается, и вполне обоснованно, одним из главных достоинств современного цивилизованного мира. Нам не только дозволено проявлять себя, как нам заблагорассудится, лишь бы это не противоречило закону, нам тут же предлагают на выбор такое многообразие путей (стилевых направлений, концепций, примеров для подражания, объектов желания и т.п.), что не хватит человеческой жизни, чтобы ознакомиться со всем перечнем предлагаемых направлений. Здесь, конечно, немаловажную роль играет реклама, призванная как раз таки информировать людей о созданных для них благах. Положительно оценивается также и возможность не только выбрать один какой-нибудь путь, а двигаться одновременно во многих направлениях. И всё было бы неплохо, если бы каждый сам делал выбор и шел в намеченном направлении, не глядя по сторонам. Но мы смотрим на выбор других, оцениваем, сравниваем, делаем выводы, навешиваем ярлыки. Кратко негативные аспекты индивидуализма перечисляет Р.Мэй: (1) на первом месте стоит сила отдельного человека, противопоставляемая коллективным ценностям, (2) личный успех в социальном соревновании постепенно становится безусловной ценностью, (3) отчуждение человека от окружающих людей и тревога.

В обществе потребления необычайную важность принимает соревнование за увеличение богатства. Успех тут заключается в том, что человек богаче окружающих; неважно, становятся ли беднее другие люди или сам человек становится богаче, – то и другое имеет одинаковый смысл. Как считает Р. Тоуни, рассматривающий проблему с экономической точки зрения и объясняющий соревнование между людьми за наращивание капитала потребностью в защищенности, отождествление успеха с приобретением богатства порождает порочный круг. Всегда сохраняется вероятность, что соседи или конкуренты будут богаче, чем ты, поэтому человек никогда не чувствует себя в полной безопасности и у него все время сохраняется желание увеличивать свое богатство. Р. Тоуни даже делает довольно смелый вывод: "Потребность чувствовать себя защищенным – это одна из фундаментальных потребностей человека, и можно предъявить нашей цивилизации серьезное обвинение в том, что большинство людей не чувствуют себя в безопасности».

На данном этапе рассуждения складывается впечатление, что соревновательность в жизни общества играет далеко не самую положительную роль, и сразу признаюсь, что мне, как автору данной работы, действительно ближе эта позиция. Однако у этой медали есть и другая сторона. Чтобы не быть обвиненной в крайней необъективности, укажу и на положительные стороны рассматриваемого явления.

Синоним соревновательности, состязательность, определяется в системе права как демократический принцип судопроизводства, согласно которому разбирательство дела происходит в форме спора сторон в судебном заседании. По аналогии с тем, как в судопроизводстве в состязании защиты и обвинения устанавливают правду, в обществе, благодаря состязанию всех со всеми в множестве плоскостей, устанавливается система норм и оценок, задаются ориентиры, что побуждает общество к движению вперед, к прогрессу.

В пользу соревновательности говорит и агонистика. Возникшее в античности понятие «Агон» (В Др. Греции - божество, олицетворяющее соперничество и состязания, в том числе спортивные) воспринималось крайне положительно, а производное от агона – агональный момент (такой термин встречается в том числе у Йохана Хёйзинги, по смыслу близок к соревновательности) представлял собой способ опять же установления правды, задавания ориентиров, исследования границ возможностей человека, что также стимулирует развитие человечества.

Если же допустить, что всякое соревнование имеет игровой момент, и с этой стороны подойти к соревновательности, она предстанет перед нами как категория, вынесенная за пределы морали, не плохая и не хорошая сама по себе, но, в зависимости от нравственности участников соревнования, способная принимать положительную или отрицательную окраску. В этом месте может возникнуть вопрос о том, насколько правомерно распространять понятие игры на всякое соревнование. Таким вопросом в «Человеке играющем» озадачился и Йохан Хёйзинга, и ответил он на него утвердительно: «Серьезность, с которой идет состязание, никак не означает отрицание его игрового характера. Ибо оно обнаруживает все формальные, так же как и почти все функциональные признаки игры». Выскажу предположение, что Й. Хёйзинга, сделавший выводы насчет изначально нейтрального характера игры, наиболее близок к объективности. Таким образом, обосновать негативный эффект соревновательности между людьми можно, если разбирать соревновательность в более конкретном ее проявлении и отыскать источник этого самого негативного эффекта в человеческой натуре.

Элемент соревновательности предшествует индивидуализму и вообще культуре. Он присущ человеческой натуре изначально. Искоренить саму соревновательность среди людей невозможно, как только между людьми появляется нечто общее, нечто, в чем их можно сравнить – тут же возникает соревновательность. Однако элемент соревновательности не рождается на пустом месте, он имеет свои корни. Опять же вернусь к Хёйзинге: «В агональном инстинкте вовсе не в первую очередь мы имеем дело с жаждой власти или волей к господству. Первичным здесь является страстное желание превзойти других, быть первым и в качестве такового удостоиться почестей». Страстное желание превзойти других – не в нем ли следует искать первопричину охватившей членов современного общества тревоги?

Психоаналитик Альфред Адлер одним из первых рассмотрел человеческую черту «стремление к превосходству», придя к размышлениям о ней после того, как предметом его исследований долгое время была агрессия. А. Адлер описал крайне негативные последствия, к которым потенциально может привести эта черта. С ним позднее согласился психолог А. Розов: «Он [Адлер] целенаправленно показывает, к каким социальным последствиям могут привести указанные тенденции и возникающие на их основе личностные особенности человека - к конфликтам, враждебности и отчуждению, а в крайних случаях - к нервному срыву и душевным заболеваниям, при которых стремление к превосходству переходит в манию величия». Биологические предпосылки стремления к превосходству раскрыл еще Дарвин в учении о половом отборе, согласно которому больший шанс оставить потомство имеют особи, более привлекательные (ярче оперение, звучнее голос), чем их соперники. Ему же принадлежит утверждение, согласно которому в процессе эволюции действует тенденция, благодаря которой живые организмы приобретают качества и свойства, не только представляющие прямую утилитарную ценность и служащие непосредственно борьбе за существование, а "бесполезные" и в некотором смысле даже вредные (скажем, яркое оперение, обеспечивающие большую сексуальную привлекательность, явно противоречит требованию мимикрии). Итак, исследователи интересующего нас стремления к превосходству приписывают этому явлению свойства не только негативные, но и не вполне рациональные. Можем ли мы теперь связать данную человеческую черту с соревнованием, которое в рамках обозначенной темы будет для нас наиболее интересным? Речь идет о соревновании за владение предметами роскоши, а также иными товарами/ услугами, не связанными напрямую с удовлетворением витальных потребностей (еда, вода, элементарное обеспечение жизнедеятельности). Почему мы рассматриваем именно такие вещи? Потому как в противном случае соревнование примет вид борьбы за выживание, а это уже не имеет признаков игры, и, если и может называться соревнованием, что на мой взгляд ошибочно, то это соревнование особого рода, и его исследование не входит в рамки этой работы.

Итак, вернемся к вопросу о связи стремления к превосходству с «владением вещами» (если позволите, для упрощения я буду использовать в этой работе выражения «владение вещами» и «потребление», имея ввиду именно предметы роскоши и не связанные с удовлетворением витальных потребностей блага). Ответ на этот вопрос я нашла у А. Розова: «Стремление к превосходству наблюдается и в повседневном быту: приобретение редкостных, доступных лишь немногим вещей (часто не только не удовлетворяющих эстетических и других духовных потребностей, но и совершенно ненужных экзотических нарядов, украшений, последних моделей автомашин и пр.). У молодых людей, совершенно здоровых и никогда не обращавшихся за врачебной помощью к дантисту, можно увидеть полный рот золотых зубов, золотые печатки с драгоценными камнями на руках, дорогостоящие браслеты. В этой связи вспоминается один из монологов Райкина, в котором преуспевающий "герой" ратует за сохранение дефицита, благодаря чему так легко почувствовать свое превосходство над теми, кому закрыта дорога в распределители благ»2

На мой взгляд, подошло время вводить в исследование следующее важное явление – рекламу. Размышляя над ее взаимодействием с человеком, являющимся участником соревнования за владение вещами, а также частицей общества, наравне с другими формирующего его состояние, я пришла к, вероятно, несколько необычному выводу, который постараюсь обосновать:

Реклама взывает к стремлению к превосходству, чтобы то лоббировало ее интересы при принятии решения о покупке, где участвуют также другие составляющие человеческой личности, как то: логика, нужда, эстетический вкус.

Стремление к превосходству – то самое «человеческое, слишком человеческое», что, будучи обделенным «искрой» логики (учение Дарвина), имеет, однако, большую силу воздействия на поведение человека, так что «любыми средствами» можно было бы назвать девизом стремления к превосходству. Для рекламы это – наиболее сговорчивый соратник, ведь аргументы рекламы в пользу покупки того или иного товара, откровенно слабые в силу недостаточной ценности товаров (здесь вина часто вовсе не в производителе, а 1)с одной стороны в переполненности рынка и легкодоступности товаров 2)с другой – в весьма ограниченных возможностях вообще всех человеческих творений удовлетворить потребности человека), но напрямую взывающие к стремлению к превосходству, вероятно, будут им приняты и переведены на язык разума, нужд, вкуса и т.п.

Вопросы, которые возникают в этом месте:

1)Как же она (реклама) это делает? Каков механизм? Каковы средства?

2)Насколько стремление к превосходству сильно? Можем ли мы увидеть коммерчески успешные примеры рекламы, но абсурдные с точки зрения всего, кроме стремления к превосходству: разума, нужды, вкуса и т.п.

3) означает ли это, что человек сам, его жизнь и мир в целом стали бы лучше (гуманнее, счастливее, прогрессивнее), если «удалить» некий ген стремления к превосходству из человеческой натуры? И, сужая рамки, была ли бы лучше реклама, если бы она игнорировала стремление к превосходству?

Реклама, как часть маркетинга, призвана решить проблему привлечения покупателей и сбыта продукции. Если предположить, что общество охвачено игрой с условным названием «владение вещами», то реклама ведет свою, уже метаигру - «владение умами» (потребителей). Это близкая, но уже другая плоскость игры, и правила здесь искажаются местами. Например, следуя логике, большей ценностью должны обладать те вещи, которые необходимы человеку для обеспечения жизнедеятельности. К тому, от чего зависит жизнь человека, он должен относиться серьезно, а к тому, от чего не зависит жизнь – следует относиться несерьезно. Реклама с таким положением дел не согласна, поскольку перед ней стоит задача обеспечить спрос на множество бесполезных с точки зрения обеспечения жизни вещей, обладающих несравнимо большей стоимостью, чем те, которые действительно необходимы. Реклама стремится избыточное превратить в жизненноважное, склонить людей относиться с максимальной серьезностью к тому, что не имеет оснований претендовать на серьезность, то есть насколько это, возможно, лишить потребление признаков игры и приблизить к борьбе за выживание.

Как уже ранее было сказано, всегда, когда у двух субъектов обнаруживается что-либо общее, что-то, в чем их можно сравнить, тут же появляется соревновательность. В рамках социума, такими «полями боя» становятся ценности, как то: красота, власть, мудрость, современность. Размышляя о том, каким образом реклама побуждает человека к потреблению, давя на стремление к превосходству, можно выделить, по крайней мере, два пути:

Первый способ рекламы обострить соревновательность: создание отдельных брендов, т.е. закрепление за отдельными товарами статусов выразителей каких-либо ценностей, и на этом основании введение этих товаров в соответствующие «поля» соревнования. Таким образом, для людей, соревнующихся между собой, скажем, в соответствии модным тенденциям в одежде, реклама подкидывает средство превзойти других, называющееся, например, «Прада», и аргументирует его действенность, категорично и недвусмысленно называя всех, кто не носит «Прада», обидным словом [рис. 1].

d:\text\астуденты\философия рекламы дек. 2008\ермакова нат. (1)рекламная кампания цума, август 2007.jpg

Рисунок 1.

Интересно, что бренды в свою очередь, также «соревнуются» между собой. Однако скорее не за то, какой бренд обеспечит обладателю наибольшую степень превосходства, а за то, какой из них пользуется большим спросом, то есть за то, в чей бренд поверило больше людей. Несмотря на законодательство, запрещающее любые попытки дискредитации конкурирующих торговых марок, иногда такие соревнования брендов принимают публичный характер: [рис. 2,3,4,]

d:\text\астуденты\философия рекламы дек. 2008\ермакова н. (2)рекламодатель - bmw, печатная реклама, намек на превосходство над audi.jpg

Рисунок 2.



d:\text\астуденты\философия рекламы дек. 2008\ермакова н. (3)печатная реклама, ответ audi на провокацию bmw.jpg

Рисунок 3.



d:\text\астуденты\философия рекламы дек. 2008\ермакова н. (4)печатная реклама, ответ subaru на перепалку bmw и audi.jpg

Рисунок 4.

Другой механизм обострения социальной напряженности, возникающей на фоне всеобщей увлеченности потреблением: возникновение благодаря институту интегрированных маркетинговых коммуникаций ещё одной специфической ценности, поля для соревнования людей – обладание брендированными вещами. Основанием для превосходства здесь уже не служит ни функциональность, ни эстетичность, а только прямое указание на превосходство, заключенное в названии торговой марки. Мне не раз доводилось видеть по ТВ интервью с известной личностью, где-нибудь на светской вечеринке, когда на вопрос «Что на вас сегодня?» звезда отвечала что-то вроде: «это «Дольче», это «Диор», носки «Джон Гальяно», резинка для волос «Бенеттон» и т.д.». Это тот пример рекламы (в данном случае применимо понятие скрытой рекламы, то есть «случайное» упоминание бренда звездой), когда стремление к превосходству демонстрирует свое могущество, и вместе с тем свою бестолковость.

Однако сила стремления к превосходству небезгранична. Где-то рядом со стремлением к превосходству находятся потребности в самореализации, самовыражении. Здесь хочется подчеркнуть «Само-». Человек, вероятно, не отвергнет способ превзойти других не за счет собственных ресурсов, а за счет чего-то инородного, но действительно удовлетворен он будет только при условии, что его превосходство - заслужено и обосновано. Подтверждение этой мысли мы находим у Э. Роттердамского в «Похвале глупости»: «Вообразите человека невежественного в законах, чуть не прямого врага общего блага, преследующего единственно свои личные выгоды, преданного сладострастию, ненавистника учености, ненавистника истины и свободы, менее всего помышляющего о процветании государства, но все меряющего меркою собственных прибытков и вожделений. Наденьте на такого человека золотую цепь, указующую на соединение всех добродетелей, возложите ему на голову корону, усыпанную дорогими каменьями, вручите ему скипетр, символ правосудия и неподкупной справедливости, наконец, облеките его в пурпур, знаменующий возвышенную любовь к отечеству. Если государь сопоставит все эти украшения с жизнью, которую он ведет, то он устыдится своего наряда и ему станет страшно, как бы какой-нибудь шутник не сделал предметом посмеяния этот величественный убор». В качестве комментария к тексту предположу, что государю, для того чтобы сопоставить и устыдиться необходимо располагать хотя бы в минимальном объеме разумом и нравственностью. Возвращаясь в область рекламы, можно говорить о том, что реклама, апеллирующая только к чувству превосходства и не имеющая адекватных аргументов ни для чего другого, возможна, но, чем более образован и нравственен потенциальный потребитель, тем меньше у нее шансов достичь своей цели. Примером может служить рекламная кампания дезодоранта AXE, обращавшаяся к целевой аудитории, состоящей из молодых людей в возрасте от 15 до 25, только начавших борьбу за женское внимание. Создатели бренда акцентируют внимание на том, что аромат дезодоранта обладает уникальным Axe-эффектом, который способствует достижению успеха у прекрасной половины человечества. Разумеется, ни о каком революционном эффекте речи быть не может, и люди, чей возраст и уровень образования выше, чем у ЦА, едва ли примут в серьез обещания превратить любого, кто купит дезодорант, в объект вожделения большинства женщин. Тем не менее, целевая аудитория на призыв откликнулась и кампания имела успех. [Рис. 5]



d:\text\астуденты\философия рекламы дек. 2008\ермакова н. (5)печатная реклама axe effect сентябрь 2007.jpg

Рисунок 5.

В последней части своей работы снова затрону этический вопрос. Стремление к превосходству, возникающее на этой почве соревнование за владение не самыми необходимыми вещами, реклама, подливающая масло в огонь, социальная напряженность, как результат всего этого… не лучше ли было бы сдерживать этот процесс с самого начала? Здесь хочется снова привести цитаты.

«Человеческая жизнь уходит на подготовку. Готовишься к будущему, а жизнь пролетает мимо. Еще не подготовился, а уже умираешь. Люди бегают за материальными вещами; покупают себе то, чем хотят обладать и наслаждаться. Но часто бывает так, что они умирают, не успев одеть всю свою одежду, потратить все свои деньги или насладиться всеми своими игрушками»3

«Лао-Цзы в сущности не приписывал полного физического отстранения от жизни: не бежать от мира, а лишь внутренне освободиться от него, поборов в себе страсти и творя всюду добро. Он проповедовал путь медленного восхождения от подножия к вершине, от плотских искушений, соблазна, богатства, изнеженности к нравственной чистоте и красоте. Лао-Цзы учил: “Предаваться роскоши - это всё равно, что хвастаться наворованным”, "Нет греха тяжелее страстей. Нет большего преступления, как признавать похоть вседозволенной". К худшим человеческим порокам мудрец относил гордость, стремление к почестям и славе. Он проповедовал добродетель, любовь ко всему сущему, простоту и смирение. "Я имею три сокровища, которыми дорожу, - говорил Лао-Цзы, - первое - человеколюбие, второе - бережливость, а третье - состоит в том, что я не смею быть впереди других". 4

Восточная философия учит тому, что в жизни человека есть нечто важное, и это отнюдь не обилие материальных благ и даже не слава и почести. Другими словами, к материальным благам не следует относиться слишком серьезно. Не следует зависеть от роскоши и прочих не самых необходимых вещей. Роскошь, богатство для человека – избыточны. Настоящие ценности, настоящая жизнь человека имеют мало отношения к материальным благам. Если эти утверждения верны, то так же верно будет утверждать, что, согласно восточной философии, потребление должно быть игрой. Поскольку противопоставленность излишней серьезности, свободный характер и отсутствие принуждения, избыточность, а также отграниченность по отношению к настоящей, обыденной жизни – и есть основные признаки игры. И, если, читая эти наставления, мы понимаем, что они безнадежно далеки от современной картины мира, есть основания предполагать, что соревнование за владение вещами на сегодняшний день едва ли походит на игру. Результат – социальная напряженность.



На мой взгляд, заметно более гуманным и менее напряженным было бы общество, в котором потребление предметов роскоши было бы игрой со всеми ее признаками. Поскольку реклама изначально заинтересована в обратном, она – не лучший помощник в решении этой проблемы. Тем не менее, рискну предположить, что реклама, обладающая некоторыми чертами, в меньшей мере способствует лишению потребления игрового характера:

  1. Если в рекламном сообщении четко определена целевая аудитория и, ещё лучше, если присутствует обращение к ней, сообщение будет в значительной мере освобождено от эффекта общеобязательности. Если в той части рекламного сообщения, где определяется целевая аудитория, не будет содержаться какой-либо оценочности, у воспринимающего сообщение не будет ощущения давления, опасения перед осуждением общества в случае, если человек не сочтет объект рекламы полезным и/или желанным. Таким образом, потребление приобретет первый из недостающих ему признаков игры, согласно которому всякая игра - прежде всего и в первую очередь свободное действие.5

  2. Другой признак игры – она всегда избыточна. «для человека взрослого и наделенного чувством ответственности игра – то, без чего он мог бы и обойтись» поясняет Й. Хейзинга. Если при составлении рекламы предметов роскоши и иных товаров/ услуг, не связанных напрямую с удовлетворением витальных потребностей, избегать намеков на неполноценность человека, не владеющего объектом рекламы, а также не наделять рекламируемый объект свойствами, заведомо отсутствующими у предмета, пусть даже в рамках «художественного преувеличения» (как в примере с дезодорантом Axe), это подчеркнет избыточный характер потребления.

  3. Чтобы потребление предметов роскоши перевести в разряд игры, согласно Й. Хейзинге, оно не должно быть «обыденной» или «настоящей» жизнью. Оно должно прерывать процесс непосредственного удовлетворения нужд и страстей, будучи действием, ограниченным во времени и пространстве, совершаемым ради удовлетворения, доставляемого самим этим свершением. И действительно, если люди будут встречать рекламу предметов роскоши не повсеместно, а в таком пространственно-временном контексте, в котором напоминание о таких товарах будет уместно, вероятно, это снимет ненужную нагрузку в повседневной жизни. Например, встречая на улицах города рекламу с изображениями предметов роскоши, человек теряет сосредоточенность на хлопотах, связанных с обыденной жизнью, погружаясь в неконструктивные мечтания о «вожделенных игрушках».

1 Ролло Мэй, «Смысл тревоги»

2А.И. Розов «Стремление к превосходству как одно из основных влечений», Психологический журнал. 1993. Том 14. № 6 . С. 133-141

3 Чокья Нима Ринпоче «Путеводитель по жизни и смерти» (буддизм), http://spiritual.ru/lib/estb.html

4 Биографические материалы Еленой Юрьевной Зазнобиной, проект «Академия», http://grani.roerich.com/academy/laotzu.htm

5 В своей работе я привожу признаки игры, которые зафиксировал Йохан Хёйзинга в труде «Человек играющий»

Каталог: assets -> files -> russian-thing
files -> К проблеме адаптации студентов к обучению в вузе
files -> 2. Характеристика базовых терминов образовательно-реабилитационной модели
files -> Непрерывное профессиональное образование казачества: содержание, перспективы организации
files -> Формирование профессионально-коммуникативной культуры студентов педагогического вуза
files -> Конкурентоспособность выпускников вузов как ориентир государственных образовательных стандартов
files -> Муниципального бюджетного дошкольного
files -> Анализ и выбор средств оценки самостоятельной работы будущего бакалавра
russian-thing -> Фирменный стиль в системе взаимодействия с целевыми аудиториями
russian-thing -> «интернет-продвижение фольклорного коллектива «шайтане» в молодежной


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница