Посвящается всем идущим по Пути Левой Руки вне зависимости от того, как они называют свое мировоззрение


Qelhma: взгляд мистиков на Единое и Иное



страница11/21
Дата21.04.2016
Размер3.77 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   21

Qelhma: взгляд мистиков на Единое и Иное

Но прогресс есть прогресс, и прогресс есть восторг — постоянный, ошеломляющий, […] А посему восстань, как я восстал.

Liber a'Ash Vel Capricorni Pneumatici. Sub figura CCCLXX.

Потому я известна вам под именем своим Нут,[251] ему же — под тайным именем, которое вручу ему, когда, наконец, познает меня. Сделайте так же, ибо я — Бесконечное пространство и Бесконечные звезды сего [пространства]. Не связывайте ничего! Пусть никто из вас не делает различия между одной вещью и другой вещью; ибо с этим приходит вред.

Сравните сами: Нут — это концепция, родственная Единому. Бесконечность бытия, находящаяся везде постоянно ("…сознание непрерывности бытия, вездесущности моего тела" — ibid.,I:26). По легенде: "Вездесущность моего тела" — первоначально этих слов в манускрипте не было. В диктовке прозвучало "неразрывный неатомный факт моей универсальности", что было за гранью понимания писца, и он подумал, что люди не смогут этого понять. Айваз ответил: "Напиши своими словами. И пойдем дальше".

Во время написания атом был еще «неделим». Фразу можно трактовать, как опередивший свое время взгляд на Вселенную: «монолитность» вещей — иллюзия, все они суть "одно и то же" — «пляска» субатомных частиц.

Кстати, если Единый бог — это олицетворение всеобщего равенства, ибо при Абсолютном Порядке все мертво и равно между собой в небытии — Imperium Dei, то Нут таким свойством не обладает:



Где Бог и Поклоняющийся, там я никто: они не видят меня. Они как бы на земле; я же есмь Небеса, и нет там иного Бога кроме меня и господина моего Хадита.

Как видите, здесь Хадит/Нут выступают аналогично ин/янь, а не в виде стандарно-человеческой дихотомии подобно зороастрийской. Важно, что поклоняющиеся и ищущие [единого] бога не видят Нут — что можно интерпретировать, как неспособность этой категории существ воспринимать Единство Вселенной, ее Суть. Если хотите — дао, этот термин достаточно точно отражает то, что мы хотим выразить.



Придите! все, и познайте тайну, доселе еще не открытую. Я, Хадит,[252] — дополнение Нут, невесты моей.[253] Я лишен протяженности; имя Дома моего — Хабс.[254]

В этой сфере я вездесущий центр, она — окружность, коей не сыщешь нигде.

Но она будет познана, я же — никогда.

Обратите внимание на очевидные соответствия Satanas'у: помимо соответствий черт архетипа упоминающимся в сноске древнеегипетским богам, он, как соответствующий Тьме (в сатанизме, если проводить параллели; у Кроули везде фигурирует Свет (знания, естественно)), непознаваем и соответствует активности, повелевающей Силе ("…и господина моего Хадита"). Из Тьмы же прекрасно видно то, что освещено ("Хабс пребывает в Ху,[255] но не Ху пребывает в Хабсе" — ibid., I:8), то есть Ху — это первое и самое очевидное покрывало, которое должно быть сброшено для осознания Хадита. Простейшая напрашивающаяся аналогия "Ад пребывает в душе, но не душа в Аду" — и для того, чтобы выявить Ад (Тьму) в себе, надо отринуть чел-овеческую душу.

Что касательно Света, то показательна еще одна цитата Кроули:

Так же и с поглощаемым светом. То, что поглощает мало, зовется белым и блистающим; то, что поглощает все, зовется черным.

Обратите внимание: черное (Тьма) поглощает все, то есть, в итоге — содержит в себе все. Белое, оно же Светлое и т. д. — отказывается от многого. Абсолютно белое тело отражало бы все лучи, не принимая ничего. Наглядная демонстрация идеальной "светлой души": полное отсутствие связей с внешним миром, реальностью.

Интересно сопоставить окружность Нут у Кроули с теориями Николая Кузанского, неортодоксального средневекового теолога, который рассматривал как божественное (соответственно, «Единое» для христианина) как сферу бесконечного радиуса, центр которой находится везде. При этом возникает вопрос, оставленный епископом без ответа, но который указан в Книге Закона: центр — это Хадит. Можно рассматривать Нут как бесконечное расширение, а Хадит — как бесконечное уплотнение. Что интересно, это наглядно показывает предпочтительные пути развития для Deus'а — экспансивный, т. е. распространение на как можно большую «площадь» и количество адептов, и Satanas'а — экстенсивный: малое число адептов, но высокого уровня.

Таким образом, получаем следующую метафизическую картину: Нут (Deus) находится везде постоянно, что логически обосновано: функция сдерживания изменений должна прилагаться повсеместно, к каждому объекту и субъекту бытия. Между тем, Хадит (Satanas) находится в точке, но эта точка одновременно находится всюду. Тем самым изменение происходит также в любом месте (как физически, так и метафизически), но конкретно в точке приложения сил. При этом обнаруживается интересное обстоятельство касательно Хадита, зафиксированное в той же Книге Закона:



Я — один: нет бога там, где я есмь.

Если расписать метафизическую картину совсем упрощенно, то любое изменение мира (в том числе — и магическое воздействие, но это не относится к описываемой теме) происходит в результате проявления Satanas (Хадит): там, где «точка» становится из виртуальной (по аналогии с виртуальными частицами — термин, применяемый в квантово-механических теориях вакуума и т. п.) реальной, проявляет себя, исчезает Deus — и происходит изменение. После этого Satanas прекращает активное воздействие, а Deus получает возможность установить нарушенное равновесие, но уже с учетом проведенных изменений — просто для стабилизации системы.

Интересным также будет отметить, что в Книге Закона также проводится ассоциация Хадита со Змеем (подробнее архетип Змея будет рассмотрен далее):

Я — Змий, дающий Знание и Наслаждение…

И, наконец, весьма интересно звучит строфа II:17:

Послушайте, люди печали!

Мучения, боль и укор —

Для мертвых и ищущих смерти,

Не знавших меня до сих пор.[256]

Не осознающие Хадита (Satanas) существуют лишь условно, как тени или куклы, в Иллюзии Страдания. То, что с ними произойдет — не имеет значения:

Не беспокойтесь о сих глупцах человеческих и бедствиях их. Они чувствуют немного; то, что есть у них, уравновешено вялыми радостями; вы же — избранные мои.

Весьма показательно: те, кто отрицает Сатану — отрицают мир. Они существуют в майе, мире иллюзий, и страдают из-за своей подсознательной неполноценности.[257] И действительно, поскольку это среднестатистические, стандартные[258] люди, то замена одной стандартной детали на другую не вызывает никаких затруднений. Уникальные детали куда более трудны для замены, а шедевры ручной работы никогда не тождественны друг другу.

Процитируем слова самого Кроули ("Магия в теории и на практике", XXI:2):

Этот змий, Сатана, не враг Человеку,[259] но Тот, кто сделал нас Богами, знающими Добро и Зло.[260] Он потребовал: "Познай самого себя!" […] его эмблема — Бафомет, то есть Андрогин, который является иероглифом таинственного совершенства. […] А посему он есть Жизнь и Любовь.[261] И более того: Его буква — Аин, то есть Глаз; а это значит, что Он есть Свет. Его зодиакальный образ — Козерог, быстроногий козел, атрибутом которого является Свобода

Nota bene: разумеется, просто перестать отрицать Сатану (в метафизическом смысле) далеко не достаточно для избавления от иллюзий. Но это — необходимое условие.

Следует обратить внимание на существующее мнение, что Кроули осуждал сатанизм; это не так. "Магия в теории и на практике", глава XXI, выделения в тексте — наши:

Братья Левого Пути — это те, кто замкнулся, кто отказался отдать свою кровь в Чашу, те, кто растоптал Любовь, чтобы возвеличить себя […] они становятся козлами — одинокими покорителями горных вершин […] оторвавшимися от стада овец, которые сгрудились в долине. И те из них, кто хорошо усвоил уроки Пути, готовы жить поодиночке и отдать свою жизнь Ребенку Преисподней, Ребенок же есть не что иное, как они сами, и в то же время — не они[262]

В приложении к сатанистам важно не допустить тут следующей ошибки: "возвеличить себя" тут значит не громко орать, какой ты крутой, а стремиться к непрерывному росту, и добиваться этого тем Путем, который подходит лично тебе больше всего, соответствуя Желаниям. Иными словами: возвеличить себя в собственных глазах, будучи при этом самым строгим собственным критиком. Сатанист содействует, возвышенно говоря, делу Ада не потому, что его наняли и т. п.; а исключительно потому, что цели и задачи совпадают. Ergo — сатанист работает на себя; но при этом автоматом это является его служением делу сатанизма. Аналогия: ученый удовлетворяет свою любознательность, но при этом автоматом развивает науку. Сатанизм — это не «идея», привнесенная извне, это суть самого сатаниста.

Кроули пишет de facto о дьяволопоклонниках, тех, кто поклоняется Сатане, причем обычно его христианизированному образу (гл. VII):

Но продажа души Дьяволу вне зависимости от размеров личной выгоды… Здесь уже нет благородного жертвования[263] — есть лишь торговец, предлагающий товар.

Именно так и обстоит дело. Для сатаниста продажа души (как бы не трактовался этот термин) за блага — это нонсенс.



И мы разверсты перед Адом своими пламенем и Преисподней, не умеющие предать или отвергнуть, отступить или дать слабину, отворены пред Сатаною своими верностью и честью и тем, что мы есть Ад.

Сатанист не может "продать душу" — поскольку он ее изначально не имеет.

Если «душа» — это yuch, то ее продажа — бессмыслица. Если душа понимается метафизически, то душа сатаниста — это и есть часть Ада, так что продажа ее опять же бессмысленна.

"Вряд ли кто-нибудь из людей торжественно обещал постоянно дышать или есть. Так зачем же произносить громкие слова о том, что и так делаешь сам по себе? Потому что ты сам именно таков? Если Тьма внутри, а ты — внутри Тьмы, какой смысл присягать, обязуясь приблизиться к ней?

Далее Кроули фактически издевается именно над дьяволопоклонниками:



Прочие гордятся своим пурпуром и отказываются жертвовать жизнью. Они самозвано коронуют себя Ужасом Преисподней, они малюют на своих лбах Рассеяние Хронозона;[264] они облачаются в отравленные одежды Формы; они замыкаются. Когда же сила, создававшая их, исчерпывается, их мощные башни рушатся, и они становятся Поедателями Навоза уже в свои дни Бытия-с-нами, и их лохмотья разлетаются по Преисподней и пропадают навеки.

Касательно одежд Формы — это как раз предостережение против попыток установить какой-либо канон, обязательный для всех — то, что настойчиво предлагают изобрести все невоспринимающие сатанизм, мотивируя это отсутствием строгой формальной формулировки (с четкими дихотомичными критериями), кого можно считать сатанистом, а кого — нет. Однако у самих сатанистов таких проблем не возникает — зачем отдавать себя в рабство форме?

Примечание: Алистер Кроули не был сатанистом, хотя ему это не раз инкриминировали. Хотя многие его идеи и близки к нам, он все же использовал то, что не приемлемо для сатаниста — скажем, поклонение божеству (см., например, Liber Astarte vel Berylli, Sub figura CLXXV[265]). Хотя это у Кроули это и временная мера для определенных практик, поклонение несовместимо с сатанизмом даже в виде "осознанной глупости" К. Кастанеды. Он стремился к Познанию, но был отягощен грузом эзотерических знаний предшествующих веков, к которым он относился со слишком большим пиететом.

Хотя этот вопрос крайне сложен: "знания предшествующих веков" он использовал достаточно не канонически. И он был первым, кто начал показывать подоплеку этих знаний, связывая их с наукой и психологией. Кстати, Кроули ввел термин «magick» для обозначения различия с тем, что люди привыкли называть «magic», чтобы различать знания и заблуждения.

То есть, с одной стороны:

Отменяются все ритуалы, все испытания, все слова и знаки […].

Смотри: ритуалы давних времен черны. Злые да будут отброшены; добрые[266] да будут очищены Пророком!

С другой стороны, какой смысл, скажем, в герменевтике, широко применяемой Кроули? Разумеется, это не значит, что все, сложившееся исторически — неверно. Но древние очень любили украшательства, аллегории и т. д.; кроме того, многие пути их поиска Знания заводили в откровенный тупик. Также Кроули широко применяет христианскую метафизику, хотя тоже не в стандартном понимании: его Ангел-Хранитель не имеет ничего общего с ангелами по библии и т. д. — с таким же успехом его можно назвать Демоном-Хранителем. Но выбрал как название Алистер все же Ангела

Заслуга же Кроули в том, что он был Магом — именно так, с большой буквы — и наглядно продемонстрировал, что истинный Маг без предубеждений понимает и использует идею Сатаны. Мы не будем останавливаться на подробном анализе, но очевидные факты: самоназвание Кроули Зверем 666, to mega Qhrion, его Ангел-Хранитель Айваз, ассоциирующийся с фаллически-солнечным символом, говорят за себя; да и вообще — прочтите Книгу Самех (Theurgia Goetia Summa, sub figura DCCC). Кроме того, Кроули как Маг впервые явно определил Магию именно как совершение изменения, а не как "достижение желаемого некими методами согласно рецепту". Также можно отметить отношение Кроули к Пану как к объекту самадхи, единения со Вселенной, — см. хотя бы "Оду Пану".

Познающие Реальность приходят к похожим между собой выводам, как бы они не назывались и как бы внешне не отличались друг от друга на неискушенный взгляд.[267]

Это — еще один аспект того, с чего начали: "Не связывайте ничего! Пусть никто из вас не делает различия между одной вещью и другой вещью; ибо с этим приходит вред".

То есть на достаточно высоком уровне внутреннего развития начинаешь понимать, что в основе религий и учений (которые, кстати, магами и создаются), лежит одно и то же «нечто», только интерпретированное и описанное для разных времен, народов, уровней развития et cetera. И есть смысл искать это «нечто», а не заниматься изучением и критикой искаженных последователями[268] учений.[269]

Именно поэтому Кроули издал Книгу Закона с уведомлением, запрещающим ее толкование. Творения типа Liber AL — многомерны, понимание зависит от того, с какого именно ракурса эта "многомерная фигура" наблюдается. То есть, сфокусировано ли внимание в точке (одна трактовка), в плоскости, или разум воспринимающего тоже многомерен. Пример: есть такие рисунки, на которых то ли белая ваза, то ли два черных профиля. Одни обращают внимание всех на вазу, и они будут видеть эту вазу до тех пор, пока кто-то не намекнёт о профилях (или сами не дойдут, если не попали под влияние «авторитетности» трактовки). Но даже когда знаешь о «секрете» рисунка, разум фиксируется или на профилях или на вазе. Для того, чтобы получить полную картину, нужно отключить разум, тогда можно увидеть всё одновременно. На достижение этого "отключения разума" как раз и направлены магические техники.

Развитие психологического начала в различных мировоззрениях

Даже зеркалу не под силу показать тебя тебе самому, если ты не желаешь смотреть.

Сэм Сиддхартха

Понимание мира, подобное рассмотренному в предыдущей главе, независимо обнаруживается в рамках других культур. Например, в даосизме оно соответствует вышеописанному практически один в один.

В главном произведении даосизма, "Дао Дэ Цзин", космогония дается через числовую символику аналогичным образом (стих 42, курсив наш):

Дао порождает Одно,

Одно порождает Два,

Два порождают Три,

Три порождают всю тьму вещей.

Традиционные комментарии этого места разъясняют его так:

Одно, как вариант — Единое, — это порождаемая Дао "изначальная сила" (Юань-Ци). Концепция этой "изначальной силы", первозданного хаоса сил, в общих чертах тождественна "великому пределу", Тай-Цзи (некоторые все же различают нюансы); а также и самому понятию Дао, определение которого довольно туманно. Можно сказать, что Дао — этот же принцип, употребляемый в другом контексте, в значениях: путь, метод, закон, учение, истина… Очевидно тождество этих понятий абстрактной составляющей Universum'а в нашей системе, без реализации действия в мире.

Два — негативная, темная[270] сила Инь и положительная, светлая сила Ян, на которые разделяется единая недифференцированная квазиматериальная субстанция Юань-Ци.

Тут и комментировать нечего. Это обычная диалектическая пара противоположностей. В концепции развития они соответственно «отвечают» за консерватизм и прогресс и соответствуют у нас Deus и Satanas. Правда, в национальных традициях понятия несколько перекручены. Так темное начало в этой диаде пассивно, а активно — светлое. Для восточной культуры это не критично, т. к. противоположности тут не разодраны по полюсам, а находятся в сплаве, в гармонии, что собственно и символизирует известная эмблема Инь/Ян.

Три — это Небо, Земля и Человек, — синтез Инь и Ян, создающий ощущаемую реальность.[271] Число три, как нам кажется, привлечено сюда для сохранения числового ряда. В действительности же, здесь можно было обойтись еще одной единицей, представляющей собой арену человеческого бытия. Впрочем, указанные три компоненты отдаленно напоминают координатные оси этой реальности и намекают на множественность ее компонентов.

Подобную схему можно выстроить в понятиях многих культур Востока и Запада. И во многих философских и религиозных системах эти понятия пытались разъяснить.

В Индии, например, в качестве Единого выступает Брахман,[272] как высшая реальность, безличное абсолютное начало, из которого проявляется мир со всем, что в нем находится. Вместе с тем все, что есть в мире, разрушаясь, растворяется в нем, сам же он вне времени и пространства, вне причинно-следственных отношений, свободен от качеств и действий, невыразим в терминах и рамках какой-либо частичной логики.

Даосизм мы уже разобрали. Больше всего, как нам кажется, на роль Единого подходит термин Тай-Цзи — великий предел, категория, выражающая идею предельного состояния бытия. Однако следует иметь в виду, что значение этого «предела» — бесконечность, так что, возможно, более подходит другое понятие, У-Цзи — беспредельность.

В буддизме[273] есть очень специфический термин — Природа Будды. Но более удобно понятие, возникшее в направлениях буддизма-Махаяна — Шуньяваде и Мадхьямике. Это понятие «Шунья» — буквально «Пустота». Это взгляд с другой стороны на Беспредельность. Существует тесная психологическая связь между абстрактными понятиями «Все» и «Ничто». Во второй части «Фауста» доктор Фауст просит Мефистофеля проводить его к «материям» (сущностям мира, первоосновам). Мефистофель предупреждает: там — "пустота, ничто". Но Фауст предчувствует в этом невообразимые возможности: "В твоем Ничто я мыслю Все найти". "Там, где нет ни одной готовой формы, течет источник творчества всех форм".

В славянском язычестве Единому соответствует понятие Навь.[274]

А мы в значении Единого часто употребляем слово Тьма.[275]

Европейская философская мысль с начала христианской эпохи испытывала определенные затруднения в проработке этого вопроса. Дело в том, что на ее пути запрудой встало представление о едином боге, преграждая путь к более универсальным и удобным представлениям. В крайнем случае, применялось понятие Абсолют, но опять же с оглядкой на бога, да и, по сути, оно не отличалось настолько принципиально, чтобы это выглядело прогрессом.

Между тем, даже полинезийцы, находящиеся практически на уровне каменного века, дошли до понимания Единого, которое они называли Ио.

У индейцев, создавших в Андах развитые цивилизации, также был бог или абстрактное понятие, включающее в себя Все, которое не имело ни иконографии, ни настоящего имени, хотя его все же называли Виракочей.

В мировоззрении индейцев Месоамерики (Мексиканского субконтинента) подобные космогонические понятия отражались с некоторым сдвигом. Единое, олицетворяемое богом по имени Ометеотль, уже имеет трещину, готовую развалить его на диалектические противоположности. Его имя означает "Владыка Двойственности", и обитает он в Омейокане, "Обители Двойственности", простирающейся за пределами 13-го неба. То есть, персона пока Одна, но уже готова развалиться на Две. И действительно, этот образ тут же проявляется в двух ипостасях, «мужской» и «женской», Ометекутли и Омесиуатль. Но это, так сказать, олицетворение изначального принципа двойственности. Эти персонажи еще не показаны впивающимися в горло друг другу в извечной борьбе противоположностей. Так что на этом уровне мы еще видим олицетворение Единства. А дуэль между противоположными лагерями со всей драматичностью представлена во взаимоотношениях кланов богов другого уровня, возглавляемых богами Кетсалькоатлем и Тескатлипокой.

Интересная особенность — если на востоке относились к Единому с благоговением, то на западе в отношении такого рода понятий, как Хаос, Тьма, чувствуется страх,[276] и даже рафинированно-"светлый" Единый подразумевает "страх божий".

В античное языческое время предвечный Хаос, порождением которого является Мрак-Эреб (уточним: не порождением, а атрибутом), но из недр которого возник упорядоченный мир, Космос, опять же не вызывал у людей теплых симпатий.

Но в древнем средиземноморском язычестве не бросается в глаза и война между «добром» и «злом». Все непредвзятое внимание язычников приковано к камерной зоне Actiones.

Какая-то часть Единого служит ареной сознательной активности человека и других существ. Эту часть называют Бытие, Явь и т. д. На этом и заканчиваются представления о Вселенной части индивидуумов, у которых тяжелые взаимоотношения с абстракциями.[277] Оставшаяся часть Единого, за вычетом Яви, — это Иное, Небытие, Навь и т. д. Причем эта часть склонна отождествляться с собственно Единым, т. к. сознание, дошедшее до понимания Нави осознает, как правило, и ее соотношение с Явью и упускает последнее из виду. Некоторые вообще обозвали Явь Лилой (игрой — инд.) или Майей (иллюзией — инд., будд.), а Навь, соответственно, Истинной Реальностью.

Но отброс Яви в сторону как исключительно иллюзии — это тоже перегиб. При «отбрасывании» Яви метавнимание сознания тут же цепляется за что-то другое. Происходит перемещение в другой мир, с другими правилами Игры, и это будет другая Иллюзия, не закрывающая от взора Навь, но, тем не менее, отвлекающая от нее. Собственно иллюзия не в том, что это явление не настоящее, а в том, что оно исчерпывающее и исключительное. Возможно, пожалуй, и рассеять внимание, рассеять любую Явь, но при этом просто потеряется часть реальности, как и при отрицании Нави. И вообще смысл этому придавался в меру способностей. Кто-то понял слово «иллюзия» не более чем туман, скрывающий от него "истинную реальность". Но те, кто ввел это понятие, имели в виду другое. Представим Единое как множество действительных чисел, а доступную нам обычно реальность (Явь) вообразим множеством натуральных чисел. Последнее полностью содержится в первом, представляет его подмножество, выделенное по принципу определенного закона.[278] Этот закон и есть правила Игры и определитель Иллюзии, закрывающей от восприятия множество действительных чисел, для которого точное соответствие натуральному числу тоже иллюзия. В рамках обусловленного таким образом мира возможно бесконечное развитие в направлении бесконечности. Когда-то древний человек совершил интеллектуальную революцию, додумавшись до дробей. Думаем, дальнейшая аналогия понятна.

Условно можно назвать "истинной реальностью" Навь или Хаос, но разве что только для них самих. Самоосознающей Личности не свойственно стремиться к собственному небытию, слиянию с "истинной реальностью", предвечным Хаосом, тем самым, теряя собственную самоотождествленность.[279] Суть самоосознания — именно отделение себя от всего остального. Полное, однозначное и окончательное. Если разум где-то остался «слит» с остальным миром, не видит "линии раздела" в какой-то области — в этой области нет разума, а то, что есть — к «Я» не относится. Разум определяет собственные границы, только зафиксировав границы "иного".[280]

Но склонность к таким рассуждениям и вообще способность оперировать столь абстрактными понятиями присуща лишь незначительной части чел-овеческого рода. Остальным проще "думать о вечном" в конкретных понятиях. Они требуют, чтобы все силы были олицетворены, то есть имели имя, внешний вид, характер. Другими словами, были персонифицированы.[281]

Прежде всего, персонифицируются ближайшие к человеку силы: феномены природы и социума. Таким образом, возникают живописные языческие пантеоны и увлекательнейший жанр — мифы, повествующие о взаимоотношениях богов. Этот уровень — персонификация слоя Actiones. Иллюстрацией в чистом виде и может служить греко-римская мифология, где представления о добре и зле не абсолютизируются, а целиком зависят от точки зрения рассказчика.

Далее распространение процесса персонификации охватывает область противоположностей Deus <=> Satanas. В результате этого возникает Бог Добра и Бог Зла. Ярчайшим примером такого результата может служить зороастризм.

И наконец, осталось персонифицировать область Единого, Universum. Это приводит к возникновению концепции Единого Бога.

И это выглядело бы забавной игрой, если бы к этому не относились столь серьезно, и не приписывали бы космогоническому принципу характеристику, отражающую уровень своего умственного развития, да еще с конкретным заносом в область одной из противоположностей (пережиток предыдущего уровня персонификации).

Наше мнение: персонификация на первом этапе создает увлекательный мир образов и одухотворяет окружающую человека обстановку (язычество). В раннем детстве разум, сталкиваясь с окружающим миром, еще не может мыслить абстрактно, в отрыве от известных и понятных образов. Конкретное мышление — признак детского, еще развивающегося Разума. Но детство не должно длиться до старости. И дальнейшее движение в этом направлении уродует менталитет и культуру. Причина в том, что мир Actiones изобилует конкретными вещами, которые можно олицетворять без ущерба для их понимания. Остальные же уровни исключительно абстрактны, и их олицетворение приводит к профанации их сути. Приписать Единому личность, какие-то желания и виды на нас — означает низвести его до житейского уровня.

Принцип, который можно постичь, — не извечный принцип.

Имя, которое можно произнести, — не извечное имя.



Дао Дэ Цзин

Чтобы иметь адекватное представление о Едином, нужно быть Им. А так любой рассматривает лишь каплю из этого океана; каплю, отражающую его самого. Человек, стоящий на берегу океана, видит только волны разных форм — то легкую рябь, то штормовые валы, а иногда — даже цунами, которые могут убить его мимоходом. Море видится ему влекущим и отталкивающим одновременно — но он никогда не сможет увидеть океан целиком, стоя на берегу моря и рассматривая свое отражение в воде: для этого надо подняться вверх даже не на самолете, а на космическом аппарате. А для того, чтобы исследовать глубины, ему надо опуститься вниз, в батискафе, рискуя своей жизнью. Но все это не поможет ему понять океан как целое, как Единое — для этого надо стать океаном,[282] а не оставаться внешним наблюдателем, который лишь видит волны как иллюзорное представление форм вещей, на мгновение формирующихся из Пустоты Предвечного Хаоса — самого океана…

Когда некоторые европейские философы применяют термины «бог», «всевышний», «абсолют» в значении безличного Единого, европейская чернь по привычке представляет себе седовласого старичка, сидящего на облаке, закутавшись в простыню и давшего людям десять заповедей; или сострадательного бродягу, "умершего за наши грехи"; на худой конец, нечто без облика и имени (бог — это должность), но имеющего конкретный моральный облик, требования к нам и меры воздействия. Этот образ заслоняет от черни всю перспективу (это их проблемы) и превращает их в опасных фанатиков (а это уже, к сожалению, и наши проблемы тоже).

Поэтому мы избегаем употребления этого избитого термина — "бог".

Возвращаясь к четверице как целостности, обратим внимание на интересный факт: те же христиане прекрасно подсознательно воспринимают значение четвертичности, почему и возражают против введения такого принципа в мировоззрение — их вполне устраивает троичный, иллюзорный мир. Юнг приводит как пример подобной фанатичности некоего Герарда Дорне, франкфуртского врача и алхимика, возражавшего против основных алхимических принципов (четыре стихии и так далее), "поскольку миром правит Троица, а Четверица — от Дьявола". Даже в Библии бог не сказал по поводу второго дня творения, что "это хорошо". Второе — это Иное. На второй день он именно отделил небо от земли, разделив мир на материальный и небесный, духовный.

В христианской мифологии ясно выделяются следующие четыре сущности, упрощенно:

Отец — защита + фрустрация + страх, стандартный психологический комплекс;

Сын — жертвенность (примечание: ассоциация преимущественно с Сыном, а не с Отцом показывает подсознательную инфантильность христианства, но это несколько не по теме данного исследования);

Дух — абстрактный принцип. Это легко показывается тем, что, в отличие от других составляющих Троицы, он не имеет четкого определения; олицетворяет стремление к "чему-то возвышенному" — не знание, но стремление показать знание как откровение;

Дьявол — действие.

Как видите, приходим к тому же самому и с этой точки зрения (что неудивительно, поскольку современная западная культура сформирована на основе христианского мировоззрения и одно от другого, к сожалению, отделяется с трудом.).

Если реальность мира подразумевает возможность действия (что, надеемся, не надо никому специально обосновывать), то здесь же, в реальном мире, находится и Дьявол — quod erat demonstrandum.



Объект, не обладающий никакой собственной волей, которая при известных обстоятельствах могла бы быть противопоставлена воле творца, и никакими качествами, которые отличались бы от качеств этого творца, не имеет никакого независимого существования и не способен сам выносить этических решений. В лучшем случае он представляет собой просто часовой механизм, который, чтобы функционировать, должен заводиться Создателем. Вот почему Люцифер, по-видимому, лучше кого бы то ни было, понимал волю Божью, направленную на сотворение мира, и тем самым образом точно исполнил ее, восстав против Бога и превратившись в результате в активный принцип такого создания, которое противопоставляет Богу собственную, отличную от него, волю.

Если отвлечься от христианизированного контекста, то это можно перефразировать приблизительно так: воля Природы заключается в том, чтобы разумное существо, рожденное природой, превзошло саму Природу. Это указывает на еще один аспект архетипа Сатаны — превзойти изначальные условия, управлять собственной природой. Однако из этого не следует необходимость нанесения природе вреда "из принципа" (такое следование просто глупо: «принципы» — следствие/обобщение, а не причина/основа), а также отречения от всего природного (животного) в себе. Надо просто подчинить свое животное начало разумному, а затем использовать, но не подчиняться самому.



Животное управляется своими органами, человек управляет своими органами и господствует над ними.

Как верно писал Юнг (и не только он), жизнь, будучи энергетическим процессом, нуждается в антагонизмах, без которых энергия невозможна, так как происходит энтропийное выравнивание всех потенциалов.



Добро и зло — не что иное, как моральные аспекты таких естественных антагонизмов. То, что мы столь напряженно их ощущаем, многократно осложняет человеческое существование. Но нам не избежать этого страдания, неминуемо сопряженного с жизнью.

Однако если посмотреть несколько с другой точки зрения, то можно сделать иной вывод: поскольку восприятие определенных обстоятельств, как страдание, неизбежно для человека, и при этом не имеет смысла (Вселенная имморальна!) то надо перестать быть человеком, что также относится к архетипу Сатаны. Никто не утверждает, что это легко; но этот вывод лежит на поверхности. Естественно, что вместе с этим придется отбросить и некоторые другие черты, характерные для человека — но cujus periculum, ejusdem commodum.

Интересно отметить, что процесс индивидуализации неизбежно сопровождается осознанием Тени.[283] Помните общепринятое по всему миру убеждение, что "нечистая сила" тени не отбрасывает? А если учесть, что полностью избавиться от нее невозможно по определению, поскольку она составляет часть психики, т. е. существа в целом — остается только ее ассимилировать, осознать, принять как должное, и тогда исчезнут ее внешние проявления; Тень перестанет отбрасываться.

Функционально Тень лежит в основе всякой невротической диссоциации и не может быть принята сознанием до тех пор, пока ее бессознательное содержание не будет принято безусловно. А это, в свою очередь, возможно лишь в случае принятия человеком тенденций, выраженных Тенью (пусть с критикой и коррекцией, но как свои идеи и устремления). Что как раз и ведет к внеобщественному, внестадному[284] поведению, к независимости от общественного мнения, без которой индивидуализация немыслима. Снова процитируем Юнга:



Всякий, кто априорно подчиняется закону и всеобщему ожиданию, ведет себя как тот человек из притчи, который схоронил свой талант. Индивидуализация представляет собой в высшей степени трудную задачу […] Только лишь словами и удобными самообманами при этом не обойтись: слишком много здесь скрыто деструктивных возможностей. Почти неминуемая опасность — увязнуть в этом конфликте и, стало быть, в состоянии невротической диссоциации. Здесь оказывается вмешательство терапевтического мифа, порождающего разрешающий эффект, даже если нет и следа сознательного понимания. Достаточно — издревле было достаточно — живо ощущаемого присутствия архетипа, перестающего действовать лишь в том случае, когда возможность сознательного понимания оказывается и уместной, и достижимой, а, значит, и должна быть достигнута. Оставаться бессознательным в подобных обстоятельствах просто губительно — однако именно это происходит сегодня с большим размахом в христианской цивилизации.[285]

Таким образом, для среднестадного человека характерен невроз выбора между «хочу» и «нельзя», который приводил бы к психозу в большинстве случаев, если бы не бессознательное понимание, что "если нельзя, но очень хочется, то можно" — как раз в виде терапевтических мифов. Совершенно необязательно быть верующим христианином, язычником, религиоведом или историком, чтобы когда-либо услышать мифы о Прометее и Люцифере, которые занимают надлежащее место в бессознательном.[286]

Далее интересно отметить, что именно максимальное осознание[287] архетипа приводит к полной реализации всех заложенных в нем возможностей. С этой точки зрения можно дать психологический критерий сатаниста — это тот, кто соответствует архетипу Сатаны.

Обычно это выражается более широко: тот, кто имеет инвольтацию к эгрегору Сатаны. Фраза в тексте является психологическим аспектом приведенной здесь. В коллективном бессознательном существует архетип Сатаны, обозначим его как ש \'7bf1, f2…., fn\'7d, где f — это черты архетипа. Строго по списку их перечислить нельзя, но по поводу каждой произвольной черты можно сказать, принадлежит она ש или нет. Суть каждой личности (мировоззрение) также можно выразить подобным образом: S \'7bg1, g2…, gm\'7d. Если ש и S отображаются друг на друга взаимно-однозначным образом, то получаем лично Сатану J.

Если не существует такого gi, которое соответствует fj по смыслу, но при этом несовместимо с ним по направлению, то мы получаем сатаниста. То есть — сатанистом является тот, кто проявляет какие-либо черты архетипа Сатаны в своем мировоззрении и при этом не обладает чертами, несовместимыми с архетипом Сатаны. При этом могут существовать g, которые не имеют соответствия среди f, это — черты, которые не имеют отношения к сатанизму. Скажем, не определено, должен ли сатанист быть филателистом или ни в коем случае.

Обратите внимание, что вполне вероятен случай, когда сатанистом является тот, кто относительно не развит (скажем, просто не смог набрать знаний из-за возраста, и не является гораздо более развитый по тем же параметрам индивидуум, который при этом имеет какую-либо черту, несовместимую с архетипом.

Примечание: это не значит, что могут быть недоразвитые сатанисты, у которых, условно говоря, пара черт развита чуть выше нуля, а все остальные по нулям, но противоречий нет. Инвольтироваться может только цельная личность или близкая к этому, находящаяся в становлении, что подразумевает достаточно высокое развитие личности.



Warrax & olegern
Ни одного такого случая не зафиксировано, за исключением злобного хихиканья, потирая руки.[39]чувство юмора
Манихеи, павликиане, богомилы, катары
Литература нового времени
Добро/зло — мифы и реальность
Психологические корни архетипа
Сера как символ алхимиков
Хаос и сатана
Филология и фольклор
Размышления на тему

Каталог: books -> download -> rtf
rtf -> Елена Петровна Гора учебное пособие
rtf -> Игорь Иванович Кальной, Юрий Аскольдович Сандулов Философия для аспирантов
rtf -> Руководство по профилактике душевных расстройств Клиническая характерология Посвящается участникам моих психотерапевтических групп
rtf -> Александр Никонов Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека Александр Никонов
rtf -> Алена Либина Психология современной женщины: и умная, и красивая, и счастливая… Алена Либина
rtf -> Панарин а с православная цивилизация а с панарин
rtf -> Шамбаров Валерий Евгеньевич Государство и революции Аннотация издательства: книга
rtf -> Анатолий Иванович Уткин Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне Анатолий Уткин


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   21


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница