Посвящается всем идущим по Пути Левой Руки вне зависимости от того, как они называют свое мировоззрение



страница1/21
Дата21.04.2016
Размер3.77 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


Warrax & Olegern

Princeps Omnium


Warrax

Olegern

Издание 2-е, незначительно исправленное и значительно дополненное

Посвящается всем идущим по Пути Левой Руки

вне зависимости от того, как они называют свое мировоззрение.

Январь-июнь XXXV A.S.

Март-июнь, октябрь-ноябрь XXXVII A.S.

текст:


© Olegern, olegern@mail.ru

© Warrax, warrax@warrax.net

иллюстрации:

© Shewolf, violet_keeper@mail.ru



Вступительное слово DoctoR'а

Терпеть не могу писать вступления… Объясняю — вступление всегда выступает в роли своеобразного анонса основного произведения.

Если во вступлении написать, что анонсируемое произведение — бред сивой кобылы с тяжелыми последствиями черепно-мозговой травмы, то такое вступление, скорее всего, не подойдет, и время, затраченное на его написание, будет являться единственным результатом подобной работы.

Если написать, что книга «вселяет», «вдохновляет», "нестандартно подходит" и т. д., то после каждого подобного эпитета элементарная скептическая честность заставит вставлять обороты «мне», "для меня", «по-моему» и пр.

Вступление, не являющееся "чистой рекламой", является «причесанным» частным мнением субъекта, который обязательно считает, что произведение достойно публикации (иначе он бы написал не вступление, а рецензию или фельетон). И, следовательно, все равно в той или иной мере оно рекламирует основное произведение.

Научные труды не нуждаются в рекламе — если кто-либо не заинтересован в получении конкретного знания, то дилетантская или поверхностная реклама (бoльшего просто не позволит объем вступления) будет не в состоянии пробудить стойкого интереса, достаточного для погружения в тему. А предварительно-ориентировочную функцию гораздо лучше, чем вступление, выполняет краткий авторский или редакционный дайджест книги (всего несколько строк) или ее реферат на 1–2 страницы.

Но в этот раз я все же занялся написание вступления — и это связано с общественными стереотипами. Так как книга посвящена исследованию сатанизма как мировоззрения. Пусть читатель сам прикинет, часто ли в качестве ассоциации к слову «сатанизм» человеку в голову приходит слово «мировоззрение»? Я не имею в виду обывателя, у которого с сатанизмом связаны слова «кладбище», «кошка» и «младенцы». Я не имею в виду также ортодоксального христианина, который, услышав что-либо, связанное с сатанизмом, автоматически рисует рукой крест, начиная с верхней точки своего тела. Нет, я говорю о думающем образованном человеке, уверенном, что он не подвержен общественным шаблонам (по крайней мере в области научных исследований), не верящим в привидения, знакомым с методологией научных исследований. Но…

По моим более чем 3-хлетним наблюдениям именно в этом вопросе у такого человека "методология не срабатывает". Шаблоны по поводу сатанизма сродни шаблонам по поводу СПИДа и Чернобыля. Они практически одинаковы для большинства — вне зависимости от образованности и степени развития интеллекта. Эти шаблоны могут быть по-разному выражены, высказаны в разных формах, но во всех в них отсутствует одно — тот самый научный методологический подход. Даже "философские рассуждения" по поводу сатанизма в конце концов сводятся или к христианской догматике (Бог-Дьявол) или к диалектическому материализму (единство и борьба противоположностей вида "хорошо-плохо"). Но религия и диамат — это не наука, это идеология на социальном поле. Даже ученый-естественник, как только речь заходит о сатанизме, забывает о том, что прекрасно известная ему методология научных исследований не имеет ограничений в применении. Тут имеют место два варианта:

Вариант первый — собственное мировоззрение субъекта настолько не продумано и догматично, что он не в состоянии методологически корректно оценить феномен сатанизма и принимает существующий общественный шаблон, не осознавая этого (часто хуже — не желая даже пытаться осознать).

Вариант второй — субъект считает, что метафизические (мировоззренческие) идеи не имеют эмпирического субстрата, поэтому они «непроверяемы». По поводу самих «идей» у меня, естественно, возражений нет. Я возражаю против вполне конкретных и совершенно необоснованных эмпирических выводов, которые делаются из этой посылки — "т. к. нельзя проверить, что есть на самом деле, мировоззрение формируется, исходя из воспитания и личных качеств субъекта". Хорошо воспитывали — «гуманист», плохо — "сатанист".

Почему такое заключение некорректно? А потому, что категории «хорошо» и «плохо» — сами изначально метафизичны, порождены разумом, а не природой. На уровне каждого конкретного разума они резко субъективны, на уровне "моря разумов" — социума — выполняют более сложные (регулирующие) функции, но тоже никак не становятся от этого "объективными категориями". Если из системы убрать «разум», из нее исчезнут и все метафизические категории, порожденные этим самым разумом.

Но любая метафизическая идея, реализованная в конкретных субъектах, имеет вполне эмпирические проявления, и, следовательно, эти проявления можно исследовать, применяя вполне научные методы. Вот именно эта банальная мысль просто не воспринимается большинством людей. И именно ради «озвучивания» этой мысли я сел писать это вступление. Авторы работали над темой сатанизма, исходя не из идеологических, а из исследовательских целей, их вел не прозелитизм или, тем паче, фанатизм, а научный подход. Насколько корректно этот подход реализован — судить читателю, но само по себе исследование сатанизма, а не его «порицание» или «прославление» — является достойным того, чтобы книга "Princeps Omnium" номинировалась и была рекомендуема именно как монография по исследованию сатанизма. Сатанизма как вполне объективного явления на уровне социума и полноценного мировоззрения на уровне субъекта.



DoctoR ( doctor@skeptik.net ), ноябрь 2002

DoctoR Home Site: http://dr-gng.dp.ua/

Послесловие к "Вступлению":

Если кто-либо, прочитав это вступление, решил, что «сатанист-DoctoR» рекламирует труд сатанистов Olegern'a и Warrax'a, то саму книгу он может и не начинать читать, ввиду достаточно серьезных собственных проблем в интеллектуальной области.



Предисловие ко второй редакции

Стоит появиться вопросам,

Как они набирают силу.

Чем больше ты знаешь,

Тем больше тебе нужно узнать.

Рам Цзы понимает.

Иметь все ответы -

Значит

Выйти за пределы вопросов.

Итак, перед Вами вторая редакция "Princeps Omnium".

Возможно, Вы уже читали первую версию этой нашей работы. Тогда Вы без труда обнаружите существенные изменения. Книга стала почти в два раза толще. Добавлены новые разделы — «Каббала», «Ислам», "Хаос и Сатана", "Иконография Дьявола". Практически все остальные разделы значительно расширены. Была исправлена пара неточностей, имевших место в первой версии. Также в ряде случаев применяется термин «чел-овечество», что сделано для создания единого семантического поля с "Гомогенезом".

Можно задаться вопросом, чем был обусловлен столь существенный update. Как мы писали, невозможно предоставить окончательный список черт, относящихся к архетипу Сатаны. Это значит, что никакая разработка в этой области не может являться окончательной.

При каждом просмотре нашей книги мы находим новые примеры, иллюстрирующие ее содержание, а нередко приходят и новые идеи. Это связано с тем, что и наш уровень и наша эрудиция перманентно растут, как и у всех сатанистов и других разумных существ. Вполне вероятно, что "Princeps Omnium" так и останется нашей главной работой, но при этом он будет меняться и расширяться до тех пор, пока мы будем в состоянии думать и стучать по клавиатуре.

Еще в нашей команде появился художник, и нашу книгу украсили замечательные рисунки.

В заключение хотелось бы отметить то, что книга является именно исследованием архетипа, а не чем-либо еще. Это не "учебник по сатанизму" или что-то подобное. Как бы мы не правили эту нашу работу или другие, совместные и раздельные, мы сразу можем заявить — литературы на тему "как надо" от нас не дождетесь.

И те, кто жаждет получить инструкции — могут даже не начинать читать то, на чем стоит наше авторство.

Мы пишем для себя в первую очередь и во вторую — для тех, кто мыслит самостоятельно и с кем последующее общение может оказаться целесообразным. Все остальные интереса не представляют.

Многие хотели бы отнять у меня время. Я избегаю их. Некоторые проводят со мной мое время. Они развлекают меня. Бесценная горстка людей прибавляет свое время к моему. Я обожаю их.

Olegern, Warrax

Intro

Знание — это барьер, препятствующий обучению.

Кода Бене Джессерит

Часто задают вопрос: как узнать, кто является сатанистом, а кто нет? Дайте четкое определение!

Конечно, можно потребовать от спрашивающего для начала определить, например, что значит «соленый» или «сладкий», чтобы он убедился наглядно в том, что даже общепризнанные и конкретные термины вовсе не так легко формулируются в виде определений.[1] Можно дать ответ, против которого не возражал еще ни один сатанист: "имеющий инвольтацию к эгрегору Сатаны". Однако, если термины «эгрегор» и «инвольтация» определены более-менее однозначно, то конкретно с эгрегором Сатаны возникает проблема, полностью аналогичная предыдущей. Впрочем, объяснить восприятие архетипа Сатаны[2] несколько проще, хотя кратко, как обычно просят, не получится — хотя бы из-за стандартных искажений, которые общеприняты и заслоняют реальность.

Та ложь, которая инкриминируется Сатане христианами и им подобными, например, в прозвище "Отец Лжи[3]", по сути исходит не от Сатаны, а обращена на него его противниками.

Характерно, что, несмотря на приписываемое ему звание "Князя Лжи", нет даже христианских легенд, в которых он врет, самое большее, он недоговаривает и подлавливает на неосторожности. Соответственно — в архетипе такой черты, во-первых, точно нет, во-вторых, архетип иммунен к попыткам прицепить ему таковую черту. Дополнительная иллюстрация несоответствия: Ложь — намеренное искажение информации — человеческий фактор, во Вселенной ее нет, поскольку она безлична.

Однако это не значит, что с точки зрения сатанизма ложь — порок, а честность — достоинство. Любая информация адекватна реальности лишь в той или иной мере. И это связано не только с сознательной инверсией ее в каком-либо звене, но и с субъективным восприятием — выборкой фактов, акцентированием, а также с самообманом и проч. Никакая информация не обязана (и не может быть!) быть абсолютно достоверной, ни приходящая, ни исходящая. Если некто в процессе верификации допустил просчет, это не только "его обманули", но в первую очередь — он обманулся сам. Попытка возвести честность в абсолютную добродетель — это попытка упростить мир, подогнать его тяжесть под свои силенки.

5. Знай же, что нет никого, кто не солгал бы хоть раз. Как нет и того, кто хоть раз не сказал бы правду.

6. Многие же лгут, считая, что говорят правду. Многие же говорят правду, уверенные, что лгут.



7. А есть и те, которые не лгут лишь потому, что не знают правды.

8. И что правда для одного, то ложь для другого.

9. Постоянно лгущий строит непрочную башню. Одно неосторожное слово — и рухнет она, погребя его под своими обломками.

10. Правдивый же открыт для всех. И лишь ленивый не уязвит его.

11. Ищи же середину и не уподобляйся ни одному и ни другому. Не громозди ложь, но и не открывайся всякому.

12. Тогда будешь ты силен, и уязвить тебя будет трудно.

13. Тогда и научишься отличать ложь от не лжи и правду от неправды.

Разобраться во всем этом незаинтересованному человеку сложно, и большинство тупо следует христианской пропаганде, поддерживаемой средствами массовой информации. Но, что интересно, архетип Сатаны[4] заимствовал из этих наветов то полезное, рациональное и целесообразное, что в них было… и развивался дальше. Сатанизм — это не конкретная историческая религия (и не религия вообще). Это следование определенному архетипу сквозь все религиозные и философские системы. Впитывая все, соответствующее развитию, и оставляя позади соответствующие очередной эпохе окаменелости, сатанизм всегда на гребне развития. Собственно говоря, непрерывное творческое развитие — это и есть один из главных аспектов данного архетипа.

Представьте себе христианина или приверженца иной монотеистической религии, говорящего: наш бог в непрерывном развитии, наш бог адогматичен.[5] Его распнут его же коллеги по вере, т. к. краеугольным камнем таких религий является статичность и неизменность бога.[6] Это вполне очевидно. Признание того, что бог находится в постоянном развитии, равносильно признанию несовершенства божества,[7] что в монотеизме не практикуется, поскольку в этом случае все воздвигнутое здание религии рушится с треском. Понятие "прогрессивное развитие" обозначает фактическое признание неполноты, несовершенства нынешнего состояния. А монотеистические догматы всегда говорят с одной стороны о непознаваемости бога, что исключает всякую оценку его "текущего состояния", а с другой стороны — о демиурге, творящем "изначальное совершенство", не требующее дальнейшего улучшения. Мы уж не будем говорить о субъективности такого понятия, как "совершенство".

В этой работе мы попытаемся рассмотреть наиболее приближенный к целостному пониманию Вселенной и ее законов архетип,[8] который на протяжении тысячелетий некорректно и неполно представляется многими конфессиями и учениями, который на протяжении тысячелетий трактуется преимущественно в культурно-прикладном смысле — конфессионном, оккультно-мистическом, идеологическом, литературно-художественном и пр., вследствие чего зачастую искажается весьма вульгарно, в т. ч. с использованием небылиц о падших ангелах, актах купли-продажи, подписанных кровью, жертвоприношениях, оргиях и тому подобном. И который вследствие социального заказа практически всегда связывается с преступлениями уже не против "высших сил", а против субъекта и общества, а это связано с совершенно иными архетипами и подключает совсем другие эгрегоры…

Итак, отбросьте в сторону все, что вы слышали до этого, и читайте это исследование "с нуля". После прочтения Вы можете восстановить свои знания в памяти, и, если Вы обладаете ценными сведениями, которые не отражены в этой работе — мы будем благодарны, если Вы нам об этом напишете.

Несложно догадаться, что о Сатане, каким бы именем его не называли, всегда существовало, по меньшей мере, хотя бы два мнения: наиболее популярное — тех, для кого он Ужас и Враг, и мнение того меньшинства, для которого он — Путеводная Звезда (причем не в смысле маяка, к которому надо плыть, а в смысле Несущего Свет — освещающего Путь).

Последнее мнение старательно вытравлялось представителями интересов толпы (себя они называют защитниками общечел-овеческих ценностей[9]) на протяжении тысяч лет. Собственно говоря, с того самого момента, как человек счел себя вправе вводить в мировоззрение в качестве якобы реальных искусственные понятия, созданные его фантазией, и начался этот процесс. Более того, характерная особенность чел-овечества не останавливаться на разумной середине привела к тому, что сейчас эти абстракции многими считаются более реальными, чем сама реальность.

Добро — это понятие, сотворенное и использованное богом ради его неправых целей

Поэтому свидетельства тех, для кого Сатана — Враг, гораздо обильнее.

Этими свидетельствами вполне допустимо пользоваться, делая скидку на источник.

Различие таковых отношений легко понять, если вспомнить, насколько люди консервативны по своей натуре и склонны к сверхобобщениям. То есть — все то, что они неспособны воспринять, они практически автоматом относят к «злу», и помимо этого распространяют любую ситуацию на себя: "если будут убивать всех дураков — то вдруг меня за дурака примут?".



У большинства людей любовь к справедливости — это просто боязнь подвергнуться несправедливости.

Раскрытию понятия архетипа Сатаны и посвящена эта работа.[10]



Примечание первое : в тексте приводится множество фактов, но, за исключением тех случаев, когда непредставление ссылки выглядело бы явным плагиатом, мы умышленно не проставляли источники данных. В книге показывается общая картина, для которой совершенно не важно, кто первый обратил внимание на частность. Со всеми же ссылками текст походил бы на диссертацию, что неуместно в данном случае, поскольку научная работа — это всегда исследование снаружи, а не изнутри.[11] Теми же причинами вызваны встречающиеся в тексте вульгаризмы и отступления от общего научного стиля.

Использование в качестве иллюстраций к мыслям примеров из христианской религии связано с ее общеизвестностью и, соответственно, понятностью для большинства читателей.

Также приносим извинения за множество цитат: они приводились не для "придания веса" тексту (некоторые из них принадлежат вовсе не всемирно известным людям, а иногда даже попросту нашим знакомым). Перефразировать удачно сформированные мысли нет резона, а уж не указывать при этом авторства — плагиат. В общем, мы писали так, как считали нужным, а не для того, чтобы произвести впечатление.

"Серьезность — это способ сделать простые вещи сложными" ©



Примечание второе : Бесполезно рассуждать о том, существует ли Сатана как личность. Любое личное восприятие легко объясняется психологическими установками визионера (вспомните классический случай, когда Лютер кидался чернильницей в Дьявола, который пришел мешать ему писать). Мы утверждаем, что Сатана реален как архетип; но мы не утверждаем, что он — не более чем архетип (эгрегор).

Итак, приступим к рассмотрению развития архетипа Сатаны с самого начала…



Эпиграфы

Небо и Земля не обладают человеколюбием и предоставляют всем существам жить их собственной жизнью.

…чтение сей книги требует постоянного напряжения ума, вооруженного суровой логикой вкупе с трезвым сомнением… Не каждому такое доступно, лишь избранным дано вкусить сей горький плод и не погибнуть.

Глупец прочтет сию книгу Закона и комментарии к ней, но не поймет ее.

Сатана старше годами всех могучих и страшных богов, память о которых осталась в истории человечества

Доисторическая эпоха

Все, что не убивает, делает сильней.

Ф.Ницше

Нередко приходится встречать мнение, что первобытный человек верил в добрых и злых духов. Это примитивное представление, основанное на моральном дуализме, появившемся гораздо позднее.

Даже в те времена, несмотря на то, что действие естественного отбора над человеческой породой не было еще нейтрализовано, представители человеческого рода стоили разного.

В любой культуре есть идеи, с которыми знаком и может ими оперировать далеко не каждый. Часто их суть скрывалась от обывателей, в противном случае они превратно и вульгарно ими понимались и толковались. Для ординарных представителей чел-овечества существовала персональная версия, как была особая версия для детей. Часто этнографы, набравшись в каком-нибудь племени сказок, которыми там забавляют подрастающее поколение (и взрослых, которые "более дети, чем сами дети"), считают, что достигли в этом вопросе дна. А немногочисленным проявлениям эзотерических идей просто не доверяют, подозревая, что «дикари» нахватались их при контактах с европейцами.

Между тем, отдельные представители «диких» проявляли мистические и философские взгляды на уровне Упанишад или почти научно-атеистический нигилизм в сочетании с твердой уверенностью в своих силах. Как отметил Мирча Элиаде, философы начнут появляться именно среди этих людей, страстно пытающихся разгадать тайны существования и по призванию склонных к экспериментальному познанию внутренней жизни.

В самом узком кругу жреческой элиты Новой Зеландии имелось в высшей степени абстрактное представления об Ио, высшем принципе, нематериальном, содержащем все сущее, источнике мысли, жизни и т. д., т. е. напоминающем Брахман или Абсолют и, вместе с тем, не нуждающемся в культе. Рядовые члены новозеландского общества об Ио вообще не ведали.

Другой пример: откровения, записанные этнографом В. Фольцем в начале XX века во внутренних районах Суматры. Европеец пытался выведать религиозные представления у представителя народа кубу, находящегося на очень низком уровне культурного развития. И он нарвался на ответы, достойные наиболее просвещенного жителя Европы. Собеседник Фольца давал самые рациональные объяснения «таинственных» явлений, в крайнем случае, признавался, что не в курсе, и был полностью свободен от суеверного страха. В своей книге, вышедшей в 1929 году, Фольц сделал вывод, что у кубу вообще нет религии, что стало сенсацией в этнографических кругах. На кубу набросились экспедиции, которые без труда обнаружили религиозные представления. Благодаря этому энтузиазму, религия кубу очень хорошо изучена и играет теперь в соответствующей отрасли ту же роль, что и муха дрозофила в генетике.

Совсем неплохую космогонию создали африканцы. Если собрать отдельные кусочки, рассеянные в мифах разных народов, можно лишь поразиться, как точно они стыкуются, образуя целостную мозаику мироздания. Вселенная вечна, полагают басуто, она никем никогда не создавалась и не будет уничтожена, многие другие африканские племена считают так же. Вселенная вечна, ибо родилась из вечного Хаоса. Бамбара, как и греки, представляют этот Хаос в виде Пустоты, пребывающей в постоянной вибрации. Хаос не был чем-то застывшим и неупорядоченным, добавляют бете и догоны, он обладал спиральным вращением, иногда возмущаемым мощными взрывами. Басаа и дуала уточняют, что эта космическая спираль была огненной, и именно из нее произошел мир.

Уровень развития оккультного знания[12] в культуре не зависит от технического уровня цивилизации. Потому что носители его — это редкие личности, оторвавшиеся от уровня окружающей их массовой культуры и воспринимающие Мир не через ее призму, а непосредственно. Впрочем, такая формулировка — не точна, хотя и распространена. Непосредственное восприятие — это "восприятие без компаратора", как, например, у амебы. Разумное существо всегда воспринимает мир опосредованно — именно это лежит в основе любых идей о невозможности объективного знания. Мы подразумеваем то, что в данном случае "собственная Вселенная" не содержит в своей основе социальных заморочек — поскольку она действительно собственная, уникальная для каждого воспринимающего, и включение в мироустройство "общественных призраков" — социальных, культурологических, этических — не имеет смысла, т. к. все это — признаки общества, а не Вселенной, которой глубоко плевать на внутривидовые амбиции Хомо.

…могущественная сила, пронизывающая и поддерживающая равновесие всей Вселенной, слишком обезличена, чтобы заботиться о счастье или беде существ из плоти и крови, живущих на шарике из грязи, что является нашим домом.

Но вернемся к вопросу о «добрых» и «злых» духах. Духи, то есть наделенные сознанием силы (кем наделенные — в данном контексте не важно, как и их реальное существование), олицетворяли явления действительности. Действительность была сурова. Духи были… злые? Да, для рядового члена племени. Для колдуна они были опасными, но он знал, как с ними обращаться. Он и сам был опасным духом.

Колдуны знали, что в Мире за все нужно платить. Они достигали своего могущества сверхъестественными с точки зрения среднего человека усилиями и расплачивались за это тем, что обычные люди считают неотъемлемой частью себя. Достаточно вспомнить шаманскую практику посвящения — не имеет значения, происходит ли это "на самом деле", но претендент умирает, и рождается шаман — иная сущность, нежели тот человек, который рискнул перестать быть просто человеком.

А если платить нечем или страшно? Тогда рождается мечта о бесплатных благах.[13]

Обычный человек устал от ужаса, который внушала ему Природа, и он придумал духов-покровителей, чтобы отгородиться от страшной реальности, выстроил себе нору из стереотипов и предрассудков. От непонимания взаимосвязи природных феноменов родилась идея коллективной ответственности и система табу, в конечном счете — условности морали.[14]

Чтобы оправдаться в собственных глазах, мы нередко убеждаем себя, что не в силах достичь цели; на самом же деле мы не бессильны, а безвольны.

Прохристианские религиоведы иногда с сарказмом заявляют, что язычники торгуются со своими богами, имея в виду жертвоприношения. Не задаваясь здесь вопросом, насколько это справедливо по отношению к язычникам, заметим, что это всего лишь неудачная попытка осуществить принцип "за все нужно платить" на практике. Но насколько же нелепее идея, что можно получить все даром, благодаря тому, что "бог нас любит"! Нужно только не брыкаться, а позволить ему отлюбить вас: расслабиться, так сказать, и получать удовольствие… Помимо того, те же презирающие "язычников-идолопоклонников" христиане могут изучить собственный Ветхий Завет, в котором книга Левит расписывает, как и когда им нужно приносить жертвы. Почему христиане не исполняют заповеди своего же бога — это уже другой вопрос.[15] В любом случае, иудео-христианский бог требует от своих почитателей если не жареного мяса, так определенного поведения. С языческими же богами можно привести такое сравнение: когда вы обращаетесь к другу с просьбой и угощаете его пивом, то это как — вы приносите ему жертву, подкупаете его или же просто высказываете уважение?[16]

В любом случае вспомним, что первобытные представления не включали в себя понятия о «добрых» и «злых» богах — все духи были духами природы, а природа имморальна.

Здесь можно вспомнить миф о грехопадении во всей его красе. Жил-был человек, ничего не боялся и понимал природу, как самого себя. Потом вдруг что-то случилось, понимать природу он перестал и резко испугался. И увидел, что он наг, и познал, что такое добро и зло. Христианская позиция согласна с тем, что природа имморальна[17] и что добро и зло вошли в жизнь из-за неких изменений в самом человеке; более того — это положение практически они сами и выдвинули и держатся за него из последних сил. Однако при этом они не дают определений добра/зла, кроме как "добро — это то, что от бога", и суть приводимого нами тезиса не в том, что людям лучше бы не знать «добро» и «зло», а в том, что эти понятия не имеют денотата, то есть не соответствуют в реальности ни одному объекту, между тем преподносятся именно как некие реально существующие абсолюты, на которые надо равняться.

Духи разделялись человеком в зависимости от того, как ему казалось, получает ли он от них пользу или вред. Это зависело от характера и культуры народа, климата и исторических событий. Отношение к духу могло меняться на противоположное в достаточно короткий срок, а затем — обратно.

Однако благотворные духи не были врагами духов зловредных, и как первые не были всегда благодетельными, так вторые — всегда вредными.[18] Человек никогда не мог поручиться за настроение духов, под опекою которых он находился; боялся оскорбить друзей, боялся разозлить врагов, и, в равном усердии одинаковых средств, старался расположить к себе всех их, не вверяясь слишком — никому.

Можно, конечно, смеяться над дикарями, которые бьют своих идолов, если не обеспечили удачную охоту, а затем мажут их кровью и танцуют в их честь, когда охота удалась. Эти насмешки — результат некомпетентности и поверхностного понимания культуры. Многие элементы современной культуры или обрядности ничуть не продвинутее упомянутых. Но обратите внимание на такой аспект: «дикарям» не вменяется в обязанность бояться тех сил, которые идолы олицетворяют. Если кто-то и боится их так, что может умереть от страха, то другие толкуют с богами на равных. Это еще один из аспектов архетипа Сатаны: он не внушает страха (если кто его и боится, то исключительно по собственной неспособности к восприятию). Дьяволу неизвестен эквивалент "страха божьего". Причем, как прямой, так и, с учетом толкований особо изворотливых церковников, страх "расстроить божество"[19] (в психологической трактовке — войти во временное противодействие архетипу).

Собственно говоря, "страх божий" в описаниях большинства христианских толкователей — это классическая психиатрическая фобия — вполне определенное психологическое состояние, возникающее априорно, до осознания. Подробный разбор этого вопроса не относится к теме книги, важен лишь такой аспект: неосознанные реакции или инстинктивны (достались нам от предков), или стали таковыми в результате длительного научения, в результате которого закрепились как бессознательные реакции. Человек приходит в конкретную религию с уже сложившимся "страхом божьим", просто еще не оформленным в виде образа. Конкретный бог еще не назван по имени (это зависит от среды формирования человека). Такой страх не возникает с номинацией веры, он рождается и формируется вместе с субъектом — с его слабостями, неспособностью противостоять чему-либо, желанием списать эти слабости на "неподвластную [высшую] силу". Подобные особенности субъекта наследуются под влиянием средового фактора, фиксируются в детстве, углубляются в процессе жизни, априорная боязнь "неподвластной силы" совмещается с верой в наличие таковой, наполняется ритуально, сопрягается с не менее априорным ее обожествлением, но часто — еще не осознанным, на уровне "что-то там такое есть, потому как не может не быть, я же это чувствую!". По мере взросления субъекта начинает работать внутренняя психологическая самозащита — ну как же, ведь нужно фактически признать, что "великая и ужасная" неодолимая сила — всего лишь собственная волевая, социальная и интеллектуальная импотенция… Слабый разум будет всячески оберегать своего носителя от подобных потрясений, и, скорее всего, приведет его в ту или иную религию (либо квазирелигию, где божество заменено абстрактной идеей, но сохранены вера и поклонение — см. гуманизм, коммунизм и т. п.). С основным «оправдывающим» мотивом: "Ну как же — не я один такой! Вон нас сколько, а 1000000 леммингов не могут быть не правы!.."

Возвращаясь к колдунам и шаманам: обыватели относятся к превосходящим их со смесью почтения и страха. Толпе хотелось бы иметь таких же специалистов, но чтобы их не нужно было бояться — добрых служителей добрых богов. Кстати, еще раз обратите внимание, что природа имморальна — Понятия «добро» и «зло» введены человеком именно из-за возникшего страха у людей, потерявших понимание природы. Точнее говоря, подменивших поле для ее понимания на поле собственных нужд: "У меня стало больше (еды, коров, женщин, почитания и пр.)? — "хорошая сила [бог]". Появились дополнительные нужды (погибли посевы, украли коров, ушли женщины и перестали уважать в племени) — "плохая сила [бог]!" Можно сказать, что это зачатки мегаломании на уровне всего вида: даже не просто считать себя "венцом творения", но еще и полагать, что законы природы на человека уже не распространяются, а дальше формируется совсем уж идиотская идея "природа создана для человека".[20]

Чел-овечество оценивает действительность с точки зрения собственных потребностей и приписывает ей свои предпочтения, игнорируя то, что у бытия нет и не может быть каких-либо «плюсов» и «минусов». Любое ранжирование субъективно и возникает лишь в том случае, когда кому-либо что-то от бытия надобно. Природные же феномены просто есть, и любое их ранжирование — не более чем спекуляция. Люди более склонны диктовать природе свои условия, чем прислушиваться к ней, и даже когда делают последнее, они слышат лишь то, что сами уже успели продиктовать.

Больше всего доверяют ярлыкам те, кто их сам и навешивает. — Warrax

Так вот, эти желания "добрых богов" соответствовали чаяниям людей, но совершенно не соответствовали реальности; поэтому они были немощны, и вместо магии у них выступало чудо. Разница такова: магия[21] — это результат собственной деятельности, а религиозные чудеса творит посторонний дядя, которому это ничего не стоит — надо только попросить тем способом, который ему нравится (а нравится ему обычно, когда его во всеуслышанье называют «самым-самым», а себя перед ним — полным ничтожеством).

Итак, в результате народ получил «добрых» священнослужителей. Все прочие в их глазах стали «злыми», хотя сами «злые» и не употребляли таких понятий, так как понимали, что у Вселенной нет «верха» и «низа». Но это выше понимания толпы.

3. Но оглянись вокруг себя, человече. Где ты видишь зло?

4. Нет в этом мире ни добра, ни зла. Что же ты называешь этими словами? […]

6. А где ты видишь зло в Природе? Ты просто не приемлешь Ее законов. Ибо не для человека они.

7. Зло приходит в мир лишь тогда, когда появляются глаза, видящие зло, там, где зла нет по сути. Когда появляется сердце, чувствующее зло, там, где нет его.

8. В этом сердце и рождается зло. А больше его нет нигде. И приходит оно в этот мир, когда кто-то пытается творить добро.

9. Ибо нельзя совершить добра, не причинив кому-то зла. Как нельзя причинить зла, не сделав при этом добра.

10. И ни зло, ни добро не властвуют в этом мире, ибо нет их. Они выступают лишь как проявление двух величайших сил, имя которым Необходимость и Целесообразность.

"Злых" боялись и ненавидели. Неистовая злоба примитивных людей к колдунам, очевидно, как всегда, была обусловлена двумя факторами: страхом и завистью.

Страх базировался на непостижимости для вульгарного ума того, с чем связывается интеллектуальная элита. Это та же самая фобия, которая и сейчас существует в отношении не только магии, но и науки. Сюда же примешивается и ощущение своей беззащитности, и неминуемого поражения в случае конфронтации. Отсюда желание заранее прижать к ногтю, поставить под контроль, запретить заниматься… А то вдруг, случись что, и не помогут боевые гориллы — единственная сила, доступная пониманию, и потому приемлемая.

О «злых» поползла молва, диктуемая страхом перед ними. Их обвиняли в каннибализме (там, где он не был распространен), в наведении порчи путем похищения у спящего надпочечного жира или крови из сердца, человеческих жертвоприношениях, сексуальных отношениях с Дьяволом, всемирном заговоре и т. п. Их начали преследовать, объясняя их «кознями» все свои напасти.

В те давние времена «происки» колдунов были дежурным объяснением всех чел-овеческих напастей. Только в более позднее время в сознании людей все гадости взял на себя оптом Дьявол, а колдуны стали рассматриваться как его прислужники. В доисторическую же эпоху колдуны сами мыслились и организаторами и претворятелями людских злоключений. Именно они, монстры в человеческом теле, часто являлись имперсонаторами того, что народ именовал "злом".

Стремление чел-овечества найти "козла отпущения" везде, где не хватает собственных сил для решения проблем, уже практически является инстинктом и, видимо, алгоритмы, облегчающие проявление и развитие подобных субъективных качеств уже зафиксированы генетически, как способствующие лучшей приспособленности к среде обитания Хомо.[22] Проистекает это из стремления сохранить целостность разума (того, что хуманы этим называют). Это сродни инстинкту самосохранения физического тела, и сформировалось, а затем генетически закрепилось на самых ранних этапах отделения «Я» от всего остального. Но подобные побуждения вполне контролируемы, это прямо зависит от воли и интеллекта. Интеллект в данном случае — это отстраненная, внешняя оценка ситуации и себя в ней, воля — способность принять эту оценку.

Зависть же по отношению к колдунам возбуждалась их уникальными способностями. Например, молва считала, что колдуны способны жить чуть ли не вечно, а ведь этого так хочется смертным людишкам. И поэтому хочется отомстить, убить… Причем зависть обычных людей — это одно. А зависть и соперничество со стороны их «белых» коллег — это уже другое, тут недолго и до организованной травли.

И еще одним раздражающим свойством колдунов часто была их своеобразная чужеродность. Они были "не такими, как все" — не разделяли многие интересы обычных сородичей, проходили иные обряды посвящения, часто не дорожили своим членством в обществе.

Где-то колдунов еще кое-как терпели, пока те не "пойманы с поличным", надеясь извлечь из них выгоду для себя. В других обществах колдунов изгоняли из общины, их стремились уничтожить, обычно каким-нибудь неприятным способом — закапывали живьем, сжигали и т. п. Это могло происходить либо сразу при выявлении, если уже само колдовство считалось страшным преступлением, либо когда колдун "переполнял чашу терпения".

В колдовстве подозревались люди с большими, чем у основной массы, способностями. Не умея поставить себе на службу эти способности, масса испытывала недоверие и опасение перед их обладателями. Групповая консолидация достигалась за счет выравнивания членов, отсечения и преследования всякой уникальности (кроме разве что дозволенного превосходства вождя). Такой путь ведет к стагнации общественной жизни во всех ее сферах и весьма подобен, пусть на менее развитом и потому явном уровне, современным демократическим и социалистическим общественным принципам, основанным на все том же пресловутом стремлении к "равноправию априори". Но любая более-менее сложная социальная структура иерархична, т. е. неравноправие заложено в ее основы. И это гораздо выгодней учитывать, просчитывать и использовать, а не в очередной раз убеждать себя (вслед за штатными идеологами) в том, что истинно равноправные всеобщие социальные отношения не только возможны, но и вот-вот наступят…

Преследование инакомыслящих и вообще «инаких» людей — симптом того, что общество намерено намертво остановиться на достигнутом состоянии. Что характерно, инакомыслящих преследовали (в лучшем случае — отторгали из общества) в той или иной форме всегда и во всех социумах. Вот яркий пример тому — происхождение слова «идиот». Исходно греческое слово idioV имело значения «свой», «собственный», «частный», «особый», «отличный», «иной»; отсюда idiwthV — частное лицо. Но греки были очень озабочены общественной жизнью и тот, кто ее сторонился, становился жертвой молвы. Так и слово это постепенно превратилось в плевок. И если у Геродота (484–424 до н. э.) idiwthV anhr — это "частный, стоящий в стороне от политики, от общественных дел", то у Плутарха (40-120 н. э.) термин уже используется как «несведущий», «непросвещенный» (idiwthV ocloV).

Упомянутый выше процесс не имеет конкретной исторической привязки. Это тенденция, реализация которой началась в доисторическую эпоху и растянулась вплоть до нашего времени, поэтому мы считаем целесообразным с самого начала пояснить характерную особенность чел-овеческой психики: те группы населения, которые не считают нужным (либо не имеют такой возможности) вести максимально открытую жизнь, обрастают самыми нелепыми слухами. Если же власть [над умами толпы] имущие видят в них потенциальную угрозу своей власти, то эти слухи формируются практически по одному стандарту: кровавые жертвоприношения, похищение/убийство детей, а также сексуальные действия, не принятые в социуме. В общем, все самое страшное/отвратительное с точки зрения обывателя. Все знают, сколько обвинений выдвинуто христианами в отношении сатанистов, а также и иудеев, от которых сами произошли (Действительно, на чем же еще мацу замешивать, как не на крови христианских младенцев? Особенно если учесть, что у иудеев вообще религиозный запрет на пищу с кровью). Также известны обвинения против катаров, тамплиеров и других, придерживающихся собственного мнения по поводу общепринятых религиозных представлений. Но — самое забавное — даже это христиане не придумали сами, а, как и остальное, слямзили у язычников. Причем, что не менее характерно, заимствовали не лучшее, а вовсе даже наоборот. Сравните сами:



"Говорят, что они [христиане], не знаю по какому нелепому убеждению, почитают голову самого низкого животного — голову осла: религия, достойная тех нравов, из которых она произошла… Другие говорят, что эти люди почитают половые органы самого предстоятеля и жреца и благоговеют перед ним… Не знаю — может быть, это все ложно, но подозрение очень оправдывается их тайными ночными богослужениями… То, что говорят об обряде приема новых членов в их общество, известно всем (курсив наш — O.&W.) и не менее ужасно. Говорят, что посвящаемому в их общество предлагается младенец, который, чтобы обмануть неосторожных, покрыт мукой, и тот, обманутый видом муки, получив предложение сделать невинные будто удары, наносит глубокие раны, которые умерщвляют младенца, и тогда — о нечестие! — присутствующие с жадностью пьют его кровь и разделяют между собой его члены… собираются для совместной трапезы со всеми детьми, сестрами, матерями, без различия пола и возраста. Когда после различных яств пир разгорится и вино воспламенит в них жар любострастия… в бесстыдной темноте они предаются без разбора отвратительной похоти".

Замените "голову осла" на "голову козла" — и вы получите образец для статей про деяния секты сатанистов, публикуемых в газетах с обобщенным названием "Желтая Утка".

Но самое забавное, что эти инсинуации стали стандартом настолько, что применялись даже при разборках церковников между собой, к примеру, следующие тезисы взяты из диспута между доминиканцами и францисканцами в 1507 году (Бернская хроника Calonius Gronnerius, 1585, цитируется по Г.Л. Штрак, "Кровь в верованиях и суевериях человечества"):

"Доминиканцы подали принятому в орден портному Iezer'у хлеб святых даров, окрашенный кровью Христа. Также ему предложили питье, приготовленное из Харизама, воды пасхальной купели, воска пасхальных свечей, освященной соли и из волос и крови ребенка".



Ни одного такого случая не зафиксировано, за исключением злобного хихиканья, потирая руки.[39]чувство юмора
Манихеи, павликиане, богомилы, катары
Литература нового времени
Добро/зло — мифы и реальность
Психологические корни архетипа
Qelhma: взгляд мистиков на единое и иное
Сера как символ алхимиков
Хаос и сатана
Филология и фольклор
Размышления на тему

Каталог: books -> download -> rtf
rtf -> Елена Петровна Гора учебное пособие
rtf -> Игорь Иванович Кальной, Юрий Аскольдович Сандулов Философия для аспирантов
rtf -> Руководство по профилактике душевных расстройств Клиническая характерология Посвящается участникам моих психотерапевтических групп
rtf -> Александр Никонов Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека Александр Никонов
rtf -> Алена Либина Психология современной женщины: и умная, и красивая, и счастливая… Алена Либина
rtf -> Панарин а с православная цивилизация а с панарин
rtf -> Шамбаров Валерий Евгеньевич Государство и революции Аннотация издательства: книга
rtf -> Анатолий Иванович Уткин Забытая трагедия. Россия в первой мировой войне Анатолий Уткин


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница