Послесловие научного редактора



Дата22.02.2016
Размер68.1 Kb.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

НАУЧНОГО РЕДАКТОРА


Клиентоцентрированную терапию и человекоцентрированный подход в психотерапии российские читатели обычно ассоциируют с именем ее основоположника и лидера К.Роджерса. Действительно, имя К.Роджерса (подобно именам З.Фрейда, А.Адлера, К.Юнга, Р.Ассаджиоли, В.Франкла, Я.Морено, Ф.Перлза, Р.Мэя и других отцов-основателей) навечно вписано в анналы современной психотерапии.

Вместе с тем понятно, что ни одна терапевтическая теория и практика не может существовать как дело лишь одного человека. За каждой из психотерапевтических систем стоят десятки (а подчас и сотни) тысяч адептов-практиков. Следует отметить, что лишь очень немногие из числа этих практических психологов рефлексируют свою психотерапевтическую работу в качестве авторов психологических текстов. Если учесть, что психотерапевтическая система, созданная К.Роджерсом, занимает вторую позицию (после психоанализа З.Фрейда) в рейтинге наиболее распространенных и влиятельных психотерапевтических систем, то можно представить, насколько велико число психологов-консультантов и психотерапевтов, работающих в русле человекоцентрированного подхода. До последнего времени вся эта армия специалистов пребывала для большинства российских читателей в тени фигуры самого Роджерса. (В качестве очень незначительного исключения, сошлемся здесь, к примеру, на публикации М.Боуэн, 1993, и Н.Роджерс, 1994.)

Книга, которую вы держите в руках, привносит существенное изменение в сложившуюся ситуацию. Авторы этой книги – главным образом европейские психотерапевты, теоретическая и практическая работа которых во многом определяется влиянием К.Роджерса. Сразу же подчеркнем, что в числе авторов этой книги не найдется, пожалуй, ни одного, кого можно было бы назвать подлинным адептом человекоцентрированного подхода в строгом смысле этого слова. Это и понятно, если учесть свободные, эгалитарные и творческие устои данного подхода и негативное отношение самого К.Роджерса к возможности появления ортодоксии («роджерианства») в сообществе клиентоцентрированных психотерапевтов.

Основная цель издания этой книги в русском переводе состоит в том, чтобы представить современное состояние клиентоцентрированной психотерапии как сложное, многоаспектное проблемное поле и одновременно как неиссякающий источник новых идей, понятий, техник и практик. Каждая из четырнадцати глав книги представляет собой детальное и подчас достаточно эвристичное рассмотрение различных аспектов теории и практики человекоцентрированного подхода в психотерапии. Каждая глава обладает реальным инновационным потенциалом, стимулирующим дальнейшее развитие данного подхода и его взаимодействие с другими направлениями и школами современной психотерапии, в числе которых можно указать экспрессивную терапию, фокусирование, мультимедийную терапию, психодраму, семейную терапию и групповую терапию.

Существование человекоцентрированного подхода неразрывно связано с непрекращающейся дискуссией между К.Роджерсом и представителями других психотерапевтических направлений. В этой связи можно сослаться на его диалоги с Бэйтсоном, Скиннером и Мэем (см. Kirschenbaum H., Henderson V. (Eds.) Carl Rogers: Dialogues. Boston: Houghton Mifflin Co, 1989). Такая полемика оформляла своего рода «внешний контур» человекоцентрированного подхода, выявляла его специфические отличия от других подходов и школ. Вместе с тем, сам человекоцентрированный подход как арена непрекращающихся внутренних дискуссий был скрыт для российского читателя за тем монологом, который до настоящего времени был представлен переводами публикаций самого Роджерса. Выход в свет данного сборника изменяет ситуацию и в этом отношении.

В кратком послесловии невозможно уделить внимание всем тем дискуссионным аспектам человекоцентрированного подхода, которые обсуждаются авторами сборника. Позволю себе остановиться лишь на двух наиболее принципиальных, на мой взгляд, аспектах.

Один из них имеет отношение к хрестоматийной теме «необходимых и достаточных условий» позитивных терапевтических изменений личности (см. гл.4). Роджерс (Rogers, 1957) описывает данные условия как необходимые и достаточные. Все многолетние усилия критиков Роджерса были направлены на то, чтобы доказать, что эти условия являются необходимыми, но не достаточными. Дж.Боцарт, рассматривая историю данной дискуссии и показывая ее обусловленность исходными предубеждениями критиков, сам оказывается в полемике с Роджерсом, поскольку стремится доказать, что «базовые условия» не обязательно необходимы, но всегда достаточны. Парадоксальным образом тезис Роджерса оказывается при этом и чрезвычайно усиленным (всегда достаточны), и чрезвычайно ослабленным (не обязательно необходимы). Мне представляется, что автор стремится снять напряжение, существующее между человекоцентрированным подходом и другими направлениями современной психотерапии в вопросе о «необходимых и достаточных условиях» позитивных терапевтических изменений: существуют, якобы, и другие необходимые условия. Одновременно, он делает уступку адептам человекоцентрированного подхода: базовые условия, якобы, всегда достаточны. Ни тем, ни другим не стоит волноваться и можно спокойно заниматься своим делом. Все, по-своему, правы. Проблемы якобы нет. На мой взгляд, это пример «решения» научной проблемы средствами логической казуистики. Позиция Роджерса иная: он формулирует гипотезу и доказывает ее всей своей теоретической и практической деятельностью. Да, организация и методы научных исследований в области психотерапии еще далеки от совершенства. Да, исходные теоретические и личностные установки психотерапевтов оказывают существенное влияние на эффективность терапии. Но означает ли все это, что логика научного исследования должна смениться логикой уступок?

Второй заслуживающий особого внимания дискуссионный аспект – это понятие Я (см. гл.3 и12, а также гл.9 и 14). Это еще один принципиальный фронт, где тенденции современных исследований в самых разных областях психологии приводят к ревизии индивидуалистического понятия Я, якобы изначально характерного для человекоцентрированного подхода. Однако действительно ли понятие Я у Роджерса можно свести к плоскому индивидуальному Эго? Действительно ли оно игнорирует значимость межличностных отношений и связей? Действительно ли понятие Я у Роджерса – это лишь «западный концепт», ограниченный к тому же временем своего создания? Действительно ли оно настолько внутренне противоречиво, что приводит к хроническому кризису идентичности, наблюдающемуся у человекоцентрированных психотерапевтов? Вполне очевидно, что видение Я у Роджерса являлось скорее организмическим, нежели персонологическим, что основным понятием его подхода было понятие «человек» (индивид, а не личность) и что трактовка тенденции к актуализации у Роджерса явно претендовала на универсальное значение. Поэтому стремление ряда авторов этого сборника локализовать и ограничить значение термина Я представляется нам явно неадекватным исходным положениям теории Роджерса. В соответствии с положениями его теории Я изначально является универсальной, тотальной, социальной и самоактуализирующейся сущностью каждого человеческого существа. Потенциально эта сущность свободна от любых (половых, расовых, возрастных, этнических, культурных и социальных) ограничений, столь явно представленных в сфере межличностного общения. Актуализация данного потенциала представляет собой главное направление и главный результат человекоцентрированной психотерапии.

Людям свойственно жить с иллюзией, что все, что относится к прошлому (даже весьма недавнему), – вчерашний день. Но это далеко не всегда так. Понимание этого становится особенно очевидным, когда имеешь дело с людьми, масштаб деятельности которых намного превышает обычный уровень. Вполне понятно человеческое желание быть после него, однако для этого нужно осуществить всего лишь такой же прорыв в области психологии и психотерапии, который сопоставим с созданием гуманистической психологии и человекоцентрированного подхода. Ясно, что способность реализовать данное желание находится за пределами возможностей эпигонов.

Когда ушел из жизни К.Маркс, Ф.Энгельс сказал, что «человечество стало на голову ниже». Без всякого ложного пафоса то же самое можно сказать и о К.Роджерсе. В психологии и психотерапии он как никто другой осваивал terra incognita. Его обращения, адресованные всем нам из этой сферы непознанного и аконвенционального, обычно воспринимаются как слишком простые, почти банальные, не дающие пищи нашему диспропорционально развитому интеллекту. Подлинность, принятие, эмпатия воспринимаются нами как идеи, в то время как для него они были явлениями практики. Роджерс, оставаясь психологом-исследователем, обращается к нам из другого измерения, из другого – лишь кажущегося простым, но на деле являющегося предельно сложным для нас - бытия. Вот почему для того, чтобы оказаться beyond Rogers («за» Роджерсом, «после» и «дальше» него), надо сначала проделать его путь и воплотить в себе его способ бытия.

Будущее человекоцентрированного подхода видится мне не на путях «построджерианского мышления», поскольку сам Роджерс не был не просто ученым-мыслителем, не просто методологом «новой науки» и, тем более, «роджерианцем» (сама идея ортодоксии в рамках человекоцентрированного подхода была ему глубоко чужда). Это будущее не связано для меня и с созданием так называемой «интегральной» (или, точнее, эклектической) психотерапии, составленной из разнородных идей, принципов, понятий и техник. Это будущее не видится мной и в «развитии той революции, которую начал Роджерс», поскольку, как прекрасно известно, всякое «развитие революции» в действительности неизбежно оказывается инволюцией. Более того, Роджерс не начинал никакой революции и уж тем более никогда не призывал ее развивать. Он сам был революцией. Именно поэтому будущее человекоцентрированного подхода возможно только как индивидуальная самоактуализация, революция в пределах индивида, переход в иное измерение, индивидуальное воплощение иного способа бытия.



Этот сборник выходит в свет в русском переводе после 100-летия Роджерса (1902-1987). Отдавая дань памяти корифею теоретической и практической психологии ХХ века, мы не должны забывать, что «воспоминания о Роджерсе» – это всегда воспоминания о будущем. Вот почему книгу, названную «Карл Роджерс и его последователи: психотерапия на пороге XXI века», я предложил бы завершить его последней прижизненно опубликованной статьей (Rogers, 1986; Роджерс, 2001). Эта работа является своего рода его психологическим и психотерапевтическим завещанием, в котором он не только резюмирует сущность клиентоцентрированного / человекоцентрированного подхода в психотерапии и консультировании, но и рассматривает новые интуитивные, духовные перспективы своей психотерапевтической практики. Давайте почитаем самого Роджерса, давайте послушаем его самого со всем тем принятием и со всей той эмпатией, на которые способны мы сами.
А.Б.Орлов

доктор психологических наук


Каталог: library -> scipubl
library -> Учебно-методический комплекс дисциплины основы журналистики для студентов факультета журналистики
library -> Монолог… или диалог? (Закономерности развития и формирование побуждений детей в семье)
library -> Библиографический обзор Махачкала, 2013 Человек – творец, созидатель культуры
library -> Стандарты и управление проектами
scipubl -> Секция: pca и российская психология: точки соприкосновения и различий pca and Russian psychology: points of coincidence and differences
scipubl -> Психотерапия в процессе рождения1 А. Б. Орлов
scipubl -> Предисловие научного редактора
scipubl -> Неделя с Карлом Роджерсом
scipubl -> А. Б. Орлов Александр Борисович Орлов психолог и психотерапевт, заведующий лабораторией межличностных семейных отношений, заместитель директора Исследовательского центра семьи и детства Российской Академии обра


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница