Положительные и отрицательные эмоции в социокультурном контексте



Скачать 196.16 Kb.
Дата24.04.2016
Размер196.16 Kb.
ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ И ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ В СОЦИОКУЛЬТУРНОМ КОНТЕКСТЕ

Иванова Т.В.

Социальные трансформации не только затрагивают структурные и рациональные компоненты общественных отношений, но также находят отражение в общественном мнении и социальном самочувствии, которые, в свою очередь, опосредуют реализацию любых социальных, политических или экономических изменений. По мнению М. Горбуновой и Л. Фиглина «…эмоции всё чаще предстают в качестве той критической связки, которая соединяет микро- и макроуровни социальной действительности [Горбунова, Фиглин, 2010:20].

Социальные изменения, как правило, сопровождаются увеличением эмоциональных расстройств в обществе и распространением негативных настроений [Головаха, Панина, 1994]. С другой стороны, считается, социальная стабильность, материальное благосостояние, уверенность в будущем являются факторами эмоционального благополучия и психического здоровья [Layard et al., 2012]. Субъективное ощущение счастья рассматривается как важный показатель общего благополучия конкретной страны, территории, сообщества.

Однако, если социально-экономические показатели социальной стабильности (нестабильности) включают относительно соизмеримые факторы (ВВП, уровень безработицы, наличие и эффективность социальных программ и т.д.), используя которые, можно сравнить разные страны, то измерение социального самочувствия базируется, в первую очередь, на субъективных оценках. В основе оценок собственного эмоционального состояния могут быть самые разнообразные факторы (события личной жизни на момент опроса, критерии оценки своего самочувствия, социально-культурные нормы в понимании счастья и несчастья и т.д.) [Погорелая, Диева, 2007].

Как результат, мы можем столкнуться с любопытными результатами. Например, в десятку счастливых стран вошла Гватемала, у которой индекс счастья оказался одинаковым с Люксембургом и Канадой, а на 45-46 местах оказались Индия и Япония также с одинаковыми индексами счастья [Veenhoven, 2010].


Следует признать, что точка зрения о чрезвычайной желательности положительных эмоций и необходимости избегания негативных переживаний в последнее время приобретает достаточно широкое распространение. В структуре позитивных эмоций на первый план выступает гедонистический компонент – получение удовольствия, переживание радости. Вместе с тем существуют и другие формы проявления положительных эмоций, переживание которых для современного человека не является столь актуальным. Например, К. Изард [Изард, 1999] выделяет эмоцию интереса, которую он описывает как положительное эмоциональное состояние, способствующее развитию навыков и умений, приобретению знаний. В свою очередь отрицательные эмоции оцениваются в качестве нежелательного дискомфортного состояния, которое свидетельствует о наличии опасности для организма и сопровождается дискомфортными переживаниями различной формы и интенсивности.


В рамках конструктивистского направления разрабатывается положение о том, что эмоции (как положительные, так и отрицательные), существуют в контексте социально-культурных норм, а, следовательно, их оценка, проявления и переживания во многом являются результатом социального конструирования, а, следовательно, они не всегда могут быть сопоставимыми, даже если речь идет об одинаковых «названиях» эмоций. В частности, конструктивисты считают, что содержание эмоциональных реакций можно понять и объяснить только в рамках конкретной культуры. Более того, люди часто регулируют собственное эмоциональное состояние с целью его соответствия определенным социальным нормам и правилам [Hochschild, 1979].

Тем не менее, даже сами термины – «положительные эмоции», «отрицательные эмоции» свидетельствуют о том, что переживания определенной категории изначально рассматриваются как более ценные либо значимые в человеческой жизни. В частности, достаточно часто в исследованиях подчеркивается важность переживания позитивных эмоций для сохранения психического и соматического здоровья [Fredrickson, B. L., Cohn, 2008, Lyubomirsky et al., 2005]. Считается, что положительные эмоции усиливают устойчивость человека в экстремальных или кризисных ситуациях и позволяют быстрее снять симптомы депрессии [Fredrickson et al., 2003].

Следует отметить, что выводы относительно значимости положительных эмоций и их позитивного влияния на психическую жизнь человека основаны, главным образом, на изучении респондентов, проживающих на территории США и Западной Европы. Кросскультурные исследования показывают, что существуют определенные различия в особенностях переживания эмоций. Например, в западной и восточной культурах положительные эмоции могут вызываться различными факторами. В западной культуре переживание положительных эмоций связано с личным успехом, высокой самооценкой и хорошим здоровьем. Американцы, описывая счастье, в большей степени ориентируются на обозначение его положительных моментов и гедонистического компонента, в то время как японцы чаще указывают на негативные моменты счастья (его неустойчивость, в частности). Кроме того, японцы склонны испытывать ощущение счастья при наличии гармонии в социальных отношениях. Для американцев, напротив, одним из критериев счастья является индивидуальный успех, основанный соревновании и конкуренции, критерием которого является победа над окружающими [Heine et al., 1999; Kitayama et al., 2000; Taylor, S. E., & Brown, 1988].

Существуют также определенные культурные различия в переживании отрицательных эмоций. В частности, американцы, описывая опыт переживания негативных эмоций, чаще фокусируются на их внешних проявлениях (гнев, агрессия), в то время как японцы подчеркивают значение негативных переживаний как фактора трансцендентной переоценки собственных поступков и самосовершенствования [Uchida, Kitayama, 2009].

Увеличение социальной миграции явилось одной из причин, активизировавших интерес к изучению кросскультурных различий в переживании положительных и отрицательных эмоций. В практике психотерапевтов, психологов, психиатров стали появляться пациенты других культур, формы эмоциональных проявлений которых весьма существенно отличались привычных. Согласно наблюдениям американских врачей, проявления депрессии у азиатов в большей степени выражается на соматическом, а не психологическом или эмоциональном уровнях [Kleinman, 1982; Parker2002; Ryder, 2008]. Начинают высказываться предположения о необходимости анализа эмоциональных нарушений в контексте культурных норм, регулирующих и регламентирующих эмоциональные проявления [Chentsova-Dutton et al., 2007].

Например, в американской культуре нормой считается заметная эмоциональная экспрессия, особенно это относится к положительным эмоциям - проявления бодрости, активности и оптимизма считаются социально-позитивными и желательными и, в конечном итоге - нормальными [Bellah et al., 1985]. Отклонение эмоциональной экспрессии от существующей культурной нормы (в частности, снижение ее положительного полюса), будет оцениваться (как пациентом, так и врачом) как проявление негативного (депрессивного) эмоционального состояния. В азиатских культурах, напротив, нормой считается умеренность в выражении эмоций [Bond, 1991].

Повышенная социальная значимость положительных эмоций может повлиять даже на функционирование некоторых психических процессов, в частности, памяти. Ретроспективные измерения эмоциональных состояний выявили, что американские студенты, в среднем, чаще оценивали пережитые эмоциональные ситуации как положительные, в то время как японские и тайваньские студенты чаще использовали нейтральные оценки [Mesquita, B., & Karasawa, 2002].

Одним из первых социологов, предложившим изучать эмоции разных знаков в широком социокультурном контексте, был Г. Ховстед [Hofstede, 1998]. Он выделил следующие классификационные характеристики стран - индивидуализм / коллективизм, феминность / маскулинность и дистанция власти, которые, по его мнению, связаны с переживаниями эмоций разных знаков.

 В дальнейшем появилось достаточно много исследований, которые рассматривали влияние выделенных параметров на преобладание в обществе определенных эмоций. В частности, в исследовании Ида и Динера [Eid, Diener, 2001] сравнивались оценки эмоций, как положительных, так и отрицательных, в странах с индивидуалистической (США, Австралия) и коллективистической культурой (Китай, Тайвань). Исследование показало, что респонденты, которые проживали в индивидуалистическом культурном контексте, положительно оценивают все положительные эмоции (радость, любовь, гордость, удовольствие) и отрицательно - все отрицательные эмоции (гнев, страх, печаль, чувство вины). В Китае некоторые положительные эмоции оценивались как имеющие также и негативный характер. В Тайване радость и любовь оценивались как положительные эмоции, а гордость - как отрицательная. Также имели место различия эмоциональных норм в отношении негативных эмоций. Если австралийцы, американцы и тайваньцы все предложенные для оценки отрицательные эмоции рассматривали как нежелательные, то значительная часть китайцев оценивали чувство вины как положительную, или как нейтральную эмоцию. Авторы исследования делают вывод, что нормы для отрицательных эмоций имеют значительную вариативность в разных культурах по сравнению с нормами для положительных эмоций.

В исследовании Миямото с коллегами [Miyamoto etc., 2010] было показано, что в американской культуре соотношение между переживаниями положительных и отрицательных эмоций имеет отрицательную корреляцию, в то время как у японцев или китайцев – слабую положительную корреляцию. Полученные данные свидетельствуют о том, что в американской культуре существует тенденция противопоставлять положительные и отрицательные эмоции, и то время как для восточной культуры в большей мере характерно стремление видеть положительное в плохом и наоборот. Исследования Лео с соавторами [Leu etc., 2009] дополнили высказанное предположение. Авторы изучали оценки позитивных и негативных ситуаций представителями восточной и западной культур. Исследование показало, что если американские студенты – выходцы из Западной Европы, при оценке позитивной ситуации видят в ней только положительные стороны, то представители Китая и Японии склонны находить плохое в хорошем (в позитивных ситуациях). Различий не было при оценке негативных ситуаций - представители как восточной, так и западной культур одинаково часто пытались обнаружить в них положительные моменты.

Таким образом, ценности индивидуалистических культур приводят к тому, что удовлетворенность жизнью понимается как максимальное ощущение положительных эмоций, и минимальное - отрицательных. Негативные эмоции не соответствуют данному идеалу и поэтому подвергаются осуждению и вытеснению [Холмогорова, Гаранян, 1999]. В коллективистских странах с ориентацией на гармонию межличностных отношений эмоции оцениваются с позиций их способности сохранить такие отношения. В этом контексте оценка нежелательности отрицательных эмоций не будет настолько высокой, потому что их наличие всегда соотносится с их влиянием на взаимоотношения [Kuppens et al., 2008].

Классификационная характеристика страны по дихотомии феминность / маскулинность достаточно редко используется исследователями. Согласно Ховстеду, маскулинная культура в большей мере ориентирована на традиционное распределение ролей, при котором активность, агрессивность и ориентация на экономический успех приписывается мужчинам, в то время как для женщин отводится сфера межличностных отношений. Феминная культура характерна для обществ, в которых как женщины, так и мужчины фокусированы на качестве взаимодействия, во-первых, и на гармоничных взаимоотношениях с окружающими, во-вторых. Примерами маскулинных культур, по Ховстеду, являются США, Япония, Германия и Мексика. К феминным культурам он относит Финляндию, Швецию, Таиланд. Некоторые исследования [Paez, D., Vergara, 1995], которые проводились в этом направлении, показали, что показатель феминность / маскулинность зачастую является более важным для описания особенностей переживания и проявления эмоций в конкретной стране, чем коллективизм / индивидуализм. В частности, изучение особенностей экспрессии и переживания эмоций в странах, которые можно отнести к категории феминных показало, что для эмоциональной сферы жителей таких стран характерен выраженный внутренний физиологический компонент эмоций и высокий уровень выразительных и поведенческих реакций. Это означает, что эмоциональный и когнитивный компоненты социальных отношений не противопоставляются, и эмоции, таким образом, оцениваются не только с позиций естественности (вариант – естественно, но неприемлемо в социальном взаимодействии), но и нормативности (вариант – естественно и приемлемо в социальном взаимодействии) как нормальный уровень социального взаимодействия. Как результат – для феминных культур характерен высокий уровень субъективного благополучия и положительных эмоциональных переживаний.



Дистанция власти отражает осознание степени неравенства в обществе. Ховстед [Hofstede, 1998] считает, что при большой дистанции власти отношения между людьми зависят от их статуса, а чрезмерные эмоциональные проявления (как положительные, так и отрицательные) в отношении лиц более высокого статуса считаются неприемлемыми. Особенно контролируется выражение негативных эмоций. Таким образом, в обществах с высоким уровнем дистанции власти чаще имеет место внешнее выражение положительных эмоций и реже - отрицательных. В обществах с низким уровнем дистанции власти проявления отрицательных эмоций встречается чаще не потому, что люди чаще их испытывают, а вследствие отсутствия общественных негативных санкций за их выражения.

В рамках структурного подхода соотношение социального статуса и эмоций изучал Кемпер [Kemper, 1979]. В качестве основных параметров социальных отношений он выделял статус и власть. По мнению Кемпера, лица с высоким уровнем власти и статуса чаще испытывают положительные эмоции, в то время как низкий статус сопровождается эмоциями страха, печали и гнева. Лангнер и Келтнер [Langner, Keltner, 2008], в своем исследовании взаимодействия лиц с разным уровнем власти в диадах, выявили, что влияние статуса на знак переживаемой эмоции часто возникает в ситуации непосредственного социального сравнения. При наличии у партнеров разного уровня власти в рамках диадического взаимодействия, лица, обладающие властью, в большей степени склонны переживать положительные эмоции, низкий же уровень власти чаще сопровождался отрицательными эмоциями. Аналогичные результаты получены в исследовании Шерифа и Трейси [Shariff, Tracy, 2009], которые обнаружили, что с высоким статусом связано переживание гордости, в то время как с низким - гнева и печали. Корреляция между социальным статусом и знаком эмоций также наблюдается в детских коллективах. Дети, имеющие высокий статус среди сверстников чаще испытывают положительные эмоции [Schultz et al., 2009]. В этом же русле следует вспомнить работы, в которых рассматривается «эмоциональный менеджмент», т.е. управление эмоциями в зависимости от профессиональных функций [Hochschild, 1979]. По мнению Лавли [Lively, 2000], лица, занимающие высокий статус, склонны тщательно управлять своим поведением, в том числе подавляя негативные эмоции. В исследовании Боно и Ильяса [Bono, Ilies, 2006] было показано, что харизматические лидеры склонны чаще проявлять позитивные эмоции, как на уровне лицевой экспрессии, так и при вербальном взаимодействии.

Также отмечается взаимосвязь отрицательных эмоций и уровня статуса и власти. Влияние эмоций может быть опосредованным – негативные эмоции, снижая качество межличностного взаимодействия, могут уменьшить возможности продвижения и самореализации личности [Lucas, Michael, 1998]. С другой стороны, социальное положение индивида на уровне низшего социального класса (низкий уровень доходов, образования, ресурсов, статуса) может повлиять на формирование определенных эмоциональных переживаний. В частности, среди низшего класса распространены такие эмоции как тревога, печаль и гнев [Gallo, Matthews, 2003]. Представители низшего класса с излишней эмоциональностью реагируют на неприятности [Matthews etc., 2010], чаще дают дисфорические аффекты [Kraus etc., 2011]. Низкий статус может вызывать ощущение «беспомощного озлобления» [Scheff, 1986:74], потому что индивид оценивает собственную позицию в социальной структуре как неблагоприятную. Лангнер с соавт. [Langner etc., 2012] считают, что в основе отрицательных эмоций у лиц низкого социального статуса лежит процесс подавления негативной эмоциональной экспрессии и эмоции гнева (стеническая эмоция). Подавление гнева и агрессии приводит к формированию астенических отрицательных эмоций (депрессия), что, в конечном итоге, негативно сказывается на состоянии здоровья .

Не все социологи поддерживают точку зрения относительно прямого соответствия между знаком эмоции и статусом человека (высокий статус сопровождают положительные эмоции, а низкий - отрицательные). Определенная часть негативных эмоций (гнев, агрессия) часто связан с борьбой за доминирование в группе [Майерс, 2002]. По мнению Риджвея и Джонсона [Ridgeway, Jonson, 1990], выполнение производственных заданий часто ставит перед руководителем необходимость принимать непопулярные решения, управлять коллективами, члены которых имеют разные стили поведения и отношения к производственным задачам. Именно поэтому руководители периодически вынуждены проявлять негативные эмоции, в частности, гнев. Кроме того, лица с высоким статусом могут испытывать негативные эмоции в случаях, когда они не чувствуют должного уважения от людей с низким статусом [Conway etc., 1999]. В исследовании Тернера [Turner, 2002] было обнаружено, что в случаях неполучения ожидаемого результата при групповой работе, лица более высокого статуса склонны переживать негативные эмоции (гнев или печаль) и обвинять в неуспехе подчиненных.

С другой стороны, представители низшего класса могут демонстрировать повышенную чувствительность к страданиям других людей и ориентацию на сочувствие. В основе этого лежит, во-первых, пережитый опыт негативных переживаний, что дает возможность распознать страдания других людей, во-вторых, повышенное внимание к внешним - ситуативным и контекстным, факторам среды, что является способом получения информации о внешних угрозах [Stellar etc., 2011].

Несмотря на существование общепринятой точки зрения о необходимости поддерживания, культивирования и переживания положительных эмоций, ряд исследований выявили определенные регулятивные механизмы (психологические, культурные и социальные), которые оказывают влияние на уровень переживания и эмоциональной экспрессии положительных и отрицательных эмоций.

 Например, лица с пониженной самооценкой пытаются ослабить переживание положительных эмоций по сравнению с людьми с высокой самооценкой [Wood etc., 2005]. Кроме того, люди уменьшают интенсивность положительной эмоциональной экспрессии в определенных ситуациях, например, при взаимодействии с незнакомцами [Erber etc., 1996].

Также положительные и отрицательные эмоции играют разную роль в структуре человеческой деятельности. В частности, положительные эмоции в большей степени связаны с переживанием непосредственности бытия, а отрицательные – со стратегическим планированием деятельности. Индивид может даже культивировать переживание негативных эмоций в случае, если они способствуют достижению долгосрочных целей [Tamir, 2009].

По мнению Тамира и Форда [Tamir, Ford, 2009], люди склонны переживать полезные эмоции. Если человек считает гнев полезным в определенной ситуации, то он будет его чаще переживать; так же и ощущение полезности положительных эмоций ведет к усилиям по их поиску или активизации.

Анализ культурного контекста, в котором происходит развертывание эмоций, позволяет говорить о существовании «культурных сценариев» [Wierzbicka, 1992] регулирования эмоций. В частности, в западной культуре доминирует сценарий, согласно которому в структуре переживаний должны доминировать положительные эмоции, позитивное мышление, энтузиазм, в то время как отрицательные эмоции необходимо избегать или, по крайней мере, не проявлять открыто. Восточная культура в большей степени тяготеет к диалектическому равновесию, т.е. в основе картины мира лежит представление о постоянной смене хорошего и плохого, о взаимопересечении и взаимопроникновении понятий «счастье» и «несчастье».

Культурный сценарий определяет особенности переживания положительных и отрицательных эмоций в разных ситуациях. Как показали исследования [Leu etc., 2009], в положительной ситуации представители культуры Востока испытывают как положительные, так и отрицательные эмоции. Жители Запада переживают только положительные эмоции. В негативной ситуации различий практически не обнаруживается.

Культурные различия в переживании и интерпретации эмоций начинают учитываться при конструировании тактик терапии психического здоровья. Как показали в своем исследовании Leu с соавт., [Leu etc., 2011], активизация положительных эмоций имеет благоприятный прогноз для поддержания психического здоровья у представителей западной культуры, в то время как аналогичные тактики могут ухудшить психическое состояние пациентов, живущих в рамках восточной культуры.

Разнообразные культурные контексты также дифференцированно оценивают значение различных эмоциональных состояний для тех или иных социальных отношений. Например, Нисбет и Коэн [Nisbett, Cohen, 1996] описали "культуры чести» (американский юг, некоторые средиземноморские страны), в которых открытое проявление враждебности поощряется и оценивается как проявление гнева, а не агрессивности. Для народности Халук (атолл Микронезии) счастье рассматривается как выражение легкомыслия и пренебрежения обязанностями [Mauss etc., 1007].

Социальные и культурные факторы также по-разному влияют на формы проявления и уровень интенсивности положительных и отрицательных эмоций. В отношении же того – какие эмоции - положительные или отрицательные – подвергаются наибольшей социально-культурной трансформации, существуют достаточно противоречивые толкования. Ряд исследователей [Basabe etc., 2000] считают, что культурные факторы в большей степени влияют на частоту и формы проявления негативных эмоций. Культурная регуляция положительных эмоций в большей степени относится только к уровню их интенсивности. Иными словами, в культуре существуют различные механизмы по контролю и регуляции положительных и отрицательных эмоций. В большей степени регулируются отрицательные эмоции - формы проявления, частота и т.д. Положительные эмоции регулируются меньше - только интенсивность.

С другой стороны, Leu с соавт., [Leu etc., 2011] изучавшие особенности протекания депрессии у представителей разных наций, утверждают, что культурной и нормативной трансформации в большей степени подвергаются положительные эмоции, что проявляется в разном восприятии и оценке позитивных эмоций у представителей западной и восточной культуры. В частности, западная культура тяготеет к максимизации удовольствия, в то время как восточная – к его умеренности. Негативные же эмоции, по мнению указанных авторов, в меньшей мере испытывают влияние культурного контекста.

Итак, положительные и отрицательные эмоции, несмотря на их очевидную биологическую запрограммированность, имеют достаточно высокий уровень социальной опосредованности. В обществе существуют определенные стандарты и нормы в отношении формы переживания и оценки положительных и отрицательных эмоций. Социальные стандарты, интериоризируясь, способны изменять или трансформировать физиологические реакции индивида, заставляя его переживать социально- или ситуативно-приемлемые эмоции. Социокультурный контекст формирует определенное смысловое поле в виде сценариев для реализации эмоций, которое опосредствует понимание событий и эмоциональное отношение к ним.


Литература

Головаха Е.И. Панина Н.В. Социальное безумие. История, теория и cовременная практика. Киев: Абрис, 1994.

Горбунова М.Ю., Фиглин Л.А. Эмоции как объект социологических исследований: библиографический анализ // Социол. исслед. 2010. №6. С.13-22.

Изард К.Э. Психология эмоций. СПб., 1999.

Майерс Д. Социальная психология. СПб: Питер, 2002.

Погорелая Н., Диева Т. Объективные и субъективные факторы психологического благополучия (Польша, Венгрия, Грузия, Украина) // Социология: теория, методы, маркетинг. 2007. № 1. С. 151-166.

Холмогорова А., Гаранян Н. Эмоциональные расстройства и современная культура: на примере соматоформных, депрессивных и тревожных расстройств // Московский психотерапевтический журнал. 1999. №2. С. 61-90.

Basabe N., Paez D., Valencia J., Rimé B., Pennebaker J. Sociocultural factors predicting subjective experience of emotion: a collective level analysis // Ed. by Diener and José L. González // Psicothema. Oviedo. 2000. Vol. 12. P. 55-69. Bellah, R. N., Madsen, R., Sullivan, W. M., Swindler, A., & Tipton, S. M. Habits of the heart: Individualism and commitment in American life. New York: Harper & Row, 1985.

Bond, M. H. Beyond the Chinese face. New York: Oxford University Press, 1991. Bono J. E, Ilies R. B. Charisma, positive emotions and mood contagion // The Leadership Quarterly. 2006. Vol. 12. P. 317–334.

Chentsova-Dutton, Y. E., Chu, J. P., Tsai, J. L., Rottenberg, J., Gross, J. J., & Gotlib, I. H. Depression and emotional reactivity: Variation among Asian Americans of East Asian descent and European Americans // Journal of Abnormal Psychology. 2007. Vol. 116. P. 776–785.

Conway, M., DiFazio R., Mayman S. Judging Other’s Emotions as a Function of the Others’ Status // Social Psychology. 1999. Quarter 1. Vol. 62(3). P.291-305. Eid, M., & Diener, E. Norms for experiencing emotions in different cultures: Inter- and intranational differences // Journal of Personality and Social Psychology. 2001. Vol. 81(5). P. 869-885.

Erber, R., Wegner, D., & Therriault, N. On being cool and collected: Mood regulation in anticipation of social interaction // Journal of Personality and Social Psychology. 1996. Vol.70. P. 757-766.

Fredrickson, B. L., Cohn, M. A. Positive emotions // Handbook of emotions / Ed. By M. Lewis, J. M. Haviland-Jones, & L. Feldman Barrett. 2008. P. 777–796.

Fredrickson, B. L., Tugade, M. M., Waugh, C. E., & Larkin, G. R. What good are positive emotions in crisis? A prospective study of resilience and emotions following the terrorist attacks on the United States on September 11th, 2001 // Journal of Personality and Social Psychology. Vol.84. P. 365–376.

Gallo, L. C., & Matthews, K. A. Understanding the association between socioeconomic status and physical health: Do negative emotions play a role? // // Psychological Bulletin. 2003. Vol. 29. P. 10–51.

Heine, S. J., Lehman, D. R., Markus, H. R., & Kitayama, S. Is there a universal need for positive self-regard? // Psychological Review. 1999. Vol. 106. P. 766–794.

Helliwell J., Layard R. and Achs J., eds. World Happiness report. 2012.

Hochschild, A. Emotion Work, Feeling Rules, and Social Structure // American Journal of Sociology. 1979.Vol.85(3). P. 551-575.

Hofstede G., ed. Masculinity and Femininity: The Taboo Dimension of National Cultures. 1998.

Kemper T. D. Emotion Work, Feeling Rules and Social Structure // American Journal of Sociology. 1979. Vol. 85. P. 551–575.

Kitayama, S., Markus, H. R., & Kurokawa, M. Culture, emotion, and well-being: Good feelings in Japan and the United States

// Cognition and emotion. 2000. Vol. 14. P. 93–124.

Kleinman, A. Neurasthenia and depression: A study of somatization and culture in China // Culture, Medicine & Psychiatry. 1982. Vol.6. P. 117–190.

Kraus, M. W., Piff, P. K., & Keltner, D. Social class as culture: The convergence of resources and rank in the social realm // Current Directions in Psychological Science. 2011. Vol.100. P 246 –250.

Kuppens P., Realo A., Diner E. The Role of Positive and Negative Emotions in Life Satisfaction Judgment Across Nations // Journal of Personality and Social Psychology. 2008. Vol.95. No. 1. P. 66–75.

Langner C. A., Keltner D. Social power and emotional experience: Actor and partner effects within dyadic interactions // Journal of Experimental Social Psychology. 2011. Vol.44. P. 848 –856.

Langner C. A., Epel E.S., Matthews K.A., Moskowitz J.T., Adler N.E. Social Hierarchy and Depression: The Role of Emotion Suppression // The Journal of Psychology. 2012. Vol.146(4). P. 417–436.

Leu, J., Mesquita, B., Ellsworth, P., Zhang, Z., Yuan, H., Buchtel, E., et al. Situational differences in dialectical emotions: Boundary conditions in a cultural comparison of North Americans and East Asians // Cognition and Emotion. 2009. Vol. 24. P. 419-435.

Janxin Leu, Jennifer Wang, and Kelly Koo Are Positive Emotions Just as Positive Across Cultures? // American Psychological Online First Publication, March 28, 2011. URL: http://www.jenniferwang.org/Leu%20Wang%20Koo%20Emotion%202011.pdf (дата обращения: 28.07.2012).

Lively, K. J. Reciprocal Emotion Management: Working Together to Maintain Stratification in Private Law Firms // Work and Occupations. 2000. Vol. 27(1). P. 32-63.

Lucas, J. W., Michael, J. L. Leadership Status, Gender, Group Size, and Emotion in Face-To-Face Groups // Sociological Perspectives. 1998. Vol. 41(3). P. 617-37..

Lyubomirsky, S., King, L. A., & Diener, E. The benefits of frequent positive affect: Does happiness lead to success? // Psychological Bulletin. 2005. Vol. 131. P. 803–855.

Matthews, K. A., Gallo, L. C., & Taylor, S. E. Are psychosocial factors mediators of socioeconomic status and health connections? // A progress report and blueprint for the future. Annals of the New York Academy of Sciences. 010. Vol. 1186. P. 146 –173.

Mauss I. B., Bunge S. A., Gross J. J. Culture and Automatic Emotion Regulation // Social and Personality Psychological compass. 2007.

Mesquita, B., & Karasawa, M. Different emotional lives // Cognition and Emotion. 2002. Vol. 16(1). P. 127-141.

Miyamoto, Y., Uchida, Y., & Ellsworth, P. C. Culture and mixed emotions: Co-occurrence of positive and negative emotions in Japan and the United States // Emotion. 2010. Vol. 10. P. 404–415.

Nisbett, R. E., Cohen, D. Culture of honor. 1996.

Paez, D., & Vergara, A. Culture differences in emotional knowledge // Everday conceptions of emotion / Eds. by J.A. Russel, Fernández-Dols, J.M.; Manstead, A.S.R. & Wellenkamp,J.C. 1995.

Parker, G., Cheah, Y.-C., & Roy, K. Do the Chinese somatize depression? A cross-cultural study // Social Psychiatry & Psychiatric Epidemiology. 2002. Vol. 36. P. 287–293.

Ridgeway, C. L., Jonson C. What Is the Relationship Between Socioemotional Behavior and Status in Task Groups? //American Journal of Sociology. 1990. Vol. 95(5). P. 1189-1212.

Ryder, A. G., Yang, J., Zhu, X., Yao, S., Yi, J., Heine, S. J., & Bagby, R. M. The cultural shaping of depressive symptoms: Somatization and psychologization in China and North America // Journal of Abnormal Psychology. 2008. Vol. 117. P. 300–313.

Scheff, T. J. Micro-Linguistics and Social Structure: A Theory of Social Action // Sociological Theory. 1986. Vol. 4(1). P. 71-83.

Schultz, D., Izard, C. E., Stapleton, L. M., Buckingham, S., Bear, G. A. Children's social status as a function of emotionality and attention control // Journal of Applied Developmental Psychology. 2009. Vol. 30. P. 169–181.

Shariff A. F., Tracy J.L. Knowing Who’s Boss: Implicit Perceptions of Status From the Nonverbal Expression of Pride Emotion // Emotion. 2009. Vol. 9, No. 5. P. 631–639.

Stellar J. E., Manzo V. M., Kraus M. V., Keltner D. Class and Compassion: Socioeconomic Factors Predict Responses to Suffering // Emotion. 2011. P. 1-11.

Tamir, M. What do people want to feel and why? Pleasure and utility in emotion regulation // Current Directions in Psychological Science. 2009. Vol. 18. P.101-105.

Tamir, M., & Ford, B. Q. Choosing to be afraid: Preferences for fear as a function of goal pursuit // Emotion. 2009. Vol. 9. P. 488-497.

Taylor, S. E., & Brown, J. D. Illusion and well-being – A social psychological perspective on mental-health // Psychological Bulletin. 1988. Vol. 103. P. 193–210.

Turner, J. H. Face to Face: Toward a Sociological Theory of Interpersonal Behavior. Stanford: Stanford University Press. 2002.

Uchida, Y., & Kitayama, S. Happiness and unhappiness in east and west: Themes and variations // Emotion. 2009. Vol. 9. P. 441–456.



Veenhoven R. Top 10 happiest countries in the world. URL: http://www.financialjesus.com/how-to-get-rich/top-10-happiest-countries/ (дата обращения: 02.08.2012).

Wierzbicka, A. Talking about emotions: Semantics, culture and cognition [Special issue on basic emotions]. Cognition and Emotion. 1992. Vol. 6. P.285–319.



Wood, J., Heimpel, S., Newby-Clark, I., & Ross, M. Snatching defeat from the jaws of victory: Self-esteem differences in the experience and anticipation of success // Journal of Personality and Social Psychology. 2005. Vol. 89. P. 764-780.


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница