П. Линдсей, Д. Норман системы памяти1 «Непосредственный отпечаток»



Дата02.06.2016
Размер4,66 Mb.
П. Линдсей, Д. Норман

СИСТЕМЫ ПАМЯТИ1

«Непосредственный отпечаток» сенсорной ин­формации. Эта система удерживает довольно точную и полную картину мира, воспринимаемую органами чувств. Длительность сохранения картины очень невелика, порядка 0,1—0,5 с.

Похлопайте четырьмя пальцами по своей руке. Проследите за непосредственными ощущениями, за тем, как они исчеза­ют, так что сначала у вас еще сохраняется реальное ощущение похлопывания, а затем остается лишь воспоминание о том, что оно имело место.

Закройте глаза, затем откройте их на мгновенье и закройте снова. Проследите за тем, как увиденная вами четкая, ясная картина сохраняется некоторое время, а затем медленно ис­чезает.

Прислушайтесь к каким-либо звукам, например к посту­киванию своих пальцев или насвистыванию. Проследите за тем, как исчезает из сознания четкость звукового образа.

Поводите карандаш (или просто палец) взад и вперед перед глазами, глядя прямо перед собой. Обратите внимание на расплывчатый образ, следующий за движущимся предметом.

Эта последняя иллюстрация — самая важная, поскольку с ее помощью можно приблизительно определить, в течение какого времени сохраняется образ предмета... зрительный след сохраняется около 0,25 с (250 мс)...



Кратковременная память. Кратковременная память удер­живает материалы иного типа, нежели «непосредственный отпечаток» сенсорной информации. В данном случае удержи­ваемая информация представляет собой не полное отображе­ние событий, которые произошли на сенсорном уровне, а непосредственную интерпретацию этих событий. Так, если при вас произнесли какую-то фразу, вы запомните не столько составлявшие ее звуки, сколько слова. Между запоминанием образа событий и запоминанием интерпретации этих событий имеется явное различие, которое более подробно разбирается в дальнейшем.

См.: Линдсей П., Норман Д. Переработка информации у человека. М., 1974.

487

Информация, подобная нескольким последним словам предложения, которое вы только что услышали или прочи­тали, номеру телефона или чьей-нибудь фамилии, может быть удержана в кратковременной памяти, но емкость этой памяти ограничена. Обычно запоминаются лишь пять или шесть последних единиц из предъявленного материала. Сделав со­знательное усилие, вновь и вновь повторяя материал, содер­жащийся в кратковременной памяти, его можно удержать на неопределенно долгое время.



Способность активно сохранять материал в кратковремен­ной памяти путем такого повторения составляющих его эле­ментов представляет собой одну из наиболее важных харак­теристик системы памяти. «Непосредственные отпечатки» сенсорной информации невозможно повторять. Они сохраня­ются лишь несколько десятых долей секунды, и продлить их нет возможности. В кратковременной же памяти можно путем повторения удерживать небольшое количество мате­риала в течение неопределенно долгого времени.

Долговременная память. Существует явное и убедительное различие между памятью на только что случившиеся события и на события далекого прошлого. О первых мы вспоминаем легко и непосредственно, а вспомнить вторые бывает трудно, и это происходит медленно. Только что происшедшие события еще остаются в сознании, они не покидали его. Однако вве­дение в долговременную память нового материала требует времени и усилий. Извлечение воспоминаний о событиях прошлого также происходит с трудом. Итак, кратковремен­ную память можно охарактеризовать как непосредственную и прямую, а долговременную — как трудоемкую и напря­женную.

Из кратковременной памяти: «Какими были последние слова предыдущего предложения?»

Из долговременной памяти: «Что вы ели на обед в прошлое воскресенье? »

Долговременная память — наиболее важная и наиболее сложная из систем памяти. Емкость систем «непосредствен­ных отпечатков» сенсорной информации и кратковременной памяти очень ограничена: первая составляет несколько деся­тых секунд, а вторая — несколько единиц хранения, емкость же долговременной памяти, по-видимому, практически неог­раничена. Все что удерживается на протяжении более чем нескольких минут, очевидно, должно находиться в системе долговременной памяти. Весь приобретенный опыт, в том числе правила грамматики, должен составлять часть долгов-

488

ременной памяти... Экспериментальная психология занима­ется в основном проблемами введения материала в долговре­менную память, хранения его в этой памяти, извлечения оттуда и надлежащей его интерпретации.



Главный источник трудностей, связанных с долговремен­ной памятью,— это проблема поиска информации. Количе­ство информации, содержащейся в памяти, очень велико, и поэтому извлечение из нее именно тех сведений, которые требуются в данный момент, сопряжено с серьезными труд­ностями. Тем не менее отыскать необходимое удается быстро. Даже в такой обычной деятельности, как чтение, для интер­претации значения символов печатного текста приходится непосредственно и немедленно обращаться к долговременной памяти...

Таковы системы памяти. Мы начнем изучение памяти с рассмотрения нервных механизмов. Мы рассмотрим структу­ры мозга, участвующие в хранении и извлечении информа­ции, а также психологические процессы, лежащие в основе памяти.



ВИДЫ ПАМЯТИ

В процессе обработки и интерпретации информа­ции, получаемой от сенсорных систем, участвуют несколько видов памяти. Каждая из них несет особую функцию, хранит особую форму информации, обладает своими пределами ем­кости, и все они действуют на основе нескольких различных принципов. Рассмотрим, как функционирует каждый из этих видов памяти.



«Непосредственный отпечаток» сенсорной информации

Для того чтобы успеть выделить характерные при­знаки сенсорного сигнала и установить, что он собой пред­ставляет, может потребоваться больше времени, чем время действия самого сигнала. Логическая функция системы «не­посредственных отпечатков» сенсорной информации (ее иног­да называют иконической памятью — ИП) заключается в том, чтобы обеспечить системам выделения признаков и рас­познавания образов время, необходимое для обработки сиг­налов, воздействующих на органы чувств.

После воздействия зрительного сигнала его образ сохра­няется несколько десятых секунды. Этот образ представляет собой «непосредственный отпечаток» зрительной сенсорной

489


информации. Следовательно, можно обрабатывать сигнал в течение времени, превышающего длительность действия само­го сигнала. «Непосредственный отпечаток» полезен в тех случаях, когда сигнал действует очень недолго, как при просмотре кинофильмов и телевизионных передач; он обес­печивает также непрерывность восприятия при моргании или движении глаз. При кратковременном предъявлении сигнала длительность воздействия почти не играет роли; существенное значение имеет лишь время, в течение которого сигнал ос­тается в системе ИП.

Очевидно, система ИП не только сохраняет четкое пред­ставление о сенсорных сигналах, поступивших в течение последних нескольких десятых секунды, но и содержит боль­ший запас информации, чем может быть использовано. Это расхождение между количеством информации, хранящимся в сенсорной системе, и тем ее количеством, которое может быть использовано на последующих ступенях анализа, имеет чрезвычайно важное значение. Оно указывает на некоторую ограниченность объема памяти на последующих стадиях, не свойственную самой сенсорной стадии. Эта ограниченность проявляется при попытке запомнить предъявленный матери­ал. Огромное количество информации, содержащейся в сен­сорном образе, обычно несущественно для интерпретации его значения. Более того, нередко чрезмерное количество деталей лишь затрудняет дело. ЭВМ, которые пытаются читать пе­чатный текст, расшифровывать фонограммы устной речи и даже читать напечатанные нотные знаки, легко сбиваются при наличии в информации на входе самых нехитрых деталей, на которые человек никакого внимания не обратит при вы­полнении той же задачи. Мельчайшие пятна краски или разрывы печатных букв сбивают счетно-решающие устройст­ва, человек же часто просто не замечает даже орфографичес­ких ошибок.

Сенсорная система должна сохранять точный образ всего, что воздействует на органы чувств, поскольку, хотя большая часть этой информации окажется ненужной, сенсорная система не способна определить, какие аспекты вводимой информации могут быть существенными. Это могут выполнить только такие системы, которые распознают и интерпретируют сиг­налы. Система ИП, казалось бы, идеально отвечает своему назначению. Эта система удерживает в течение короткого времени весь материал, обеспечивая процессам распознавания образов возможность извлечения и выбора...

490




Рис.1

Емкость системы ИП. Легко показать, что система ИП исходно содержит больше информации, чем используется на последующих ступенях анализа. Предположим, что испыту­емому на мгновенье предъявляют сложный зрительный образ. Он сможет извлечь из этого образа лишь небольшое количество содержащейся в нем информации и заявит, что ему не хватило времени «увидеть» все. Но если испытуемому велят смотреть лишь на определенную часть изображения, он сможет сосре­доточить на ней все свое внимание и дать очень точное описание. Это свидетельствует о том, что ограничение нашей способности воспринимать сенсорные сигналы появляется в процессе анализа.

Эксперимент Сперлинга. Следует тщательно проанализи­ровать этот эксперимент, чтобы ознакомиться с основной

491





методикой, используемой при изучении «непосредственного отпечатка» сенсорной информации. В одном из основных экспериментов карточку, на которой изображено 9 букв, рас­положенных в три строки по 3 буквы в каждой (рис. 1), предъявляют в тахистоскопе в течение 50 миллисекунд. Обыч­но испытуемому удается прочитать только 4 или 5 букв из 9. Даже если увеличить число букв в карточке или изменить длительность ее предъявления, испытуемый почти неизменно называет примерно 4—5 букв (рис. 2).

Если мы хотим выяснить, что же в действительности может увидеть испытуемый, не следует просить его сообщать обо всем, что он видит. Возможно, что он видит все буквы, а затем забывает некоторые из них. Чтобы проверить это предположение, мы можем попросить его дать частичный отчет о предъявленных буквах. В этом случае, как и ранее, предъявим карточку с девятью буквами, но затем предъявим карточку, где прямоугольным значком отмечено место одной из них, и попросим испытуемого просто назвать отмеченную букву. До предъявления карточки с прямоугольной меткой испытуемый не знает, какая из девяти букв будет отмечена (рис.1)2.

Если испытуемый всегда может назвать произвольно по­меченную букву, это означает, что он действительно в состо­янии увидеть в одно мгновение все девять букв; если он может узнать, какая буква будет помечена лишь после предъ­явления стимулирующей карточки, значит, он удерживает в системе ИП все девять букв, чтобы иметь возможность отыс­кать там отмеченную букву и назвать ее.

Результаты этого эксперимента показаны на рис. 3; испы­туемый почти всегда правильно называет помеченную букву. Таким образом, он видит больше, чем может сообщить в отчете. Очевидно, в исходном эксперименте в системе ИП содержались все буквы, но к тому времени, когда испытуемый воспроизвел три или четыре из них, остальные стерлись в его памяти.

Это весьма ценная методика для изучения восприятия. Следующий способ ее применения состоит в том, что вводится

2 Сперлинг указывал, какую букву надлежит запомнить посредством звукового тона, а не отмечал ее прямоугольником. Это дает несколько иные результаты, чем те, которые приведены здесь, но разница невелика, и продемонстрированный здесь принцип остается правильным.

задержка, т. е. метка появляется не тотчас же после букв, а с некоторым интервалом. Это должно помочь нам выяснить, что представляет собой система ИП...

Типичные результаты подобного эксперимента показаны на рис. 4. Способность воспроизводить произвольно указан­ную букву постепенно понижается по мере задержки появ­ления метки, причем после интервала около 500 мс кривая выравнивается. По-видимому, «непосредственный отпечаток» представляет собой образ сигнала, который стирается с тече­нием времени, так что по истечении 0,5 с от этого образа мало что остается. (Иначе говоря, стирание образа в памяти происходит по экспоненте с постоянной времени, равной при­мерно 150 мс.)

...Предъявление второго сигнала (маскирующего) прекра­щает переработку первого. Таким образом, хотя ИП сохра­няется некоторое время после предъявления сигнала, время для переработки этого сигнала можно строго регулировать, предъявляя в нужный момент маскирующий сигнал.




492

493






Один из методов, позволяю­щих установить, с какой ско­ростью может происходить пере­работка каждой предъявленной буквы, состоит в том, чтобы вслед за показом букв предъяв­лять маскирующие сигналы. Число букв, которое испытуе­мый может перечислить за время переработки, равное ин­тервалу между сигналом и мас­кирующим стимулом, показы­вает скорость действия системы.

В настоящее время при тахистоскопическом предъявлении материала испытуемому обычно вслед за этим дается маски­рующий сигнал. Без маскировки ИП сохраняет образ, так что невозможно точно установить, сколько времени испытуе­мый затрачивает на переработку материала. Применение же маскировки дает возможность экспериментатору точно опре­делить это время.



Кратковременная память

В 1954 г. Ллойд и Маргарет Петерсоны (1959) про­вели очень простой эксперимент, который, однако, дал уди­вительные результаты. Они просили испытуемых запомнить три буквы, а спустя 18 с воспроизвести их. Этот эксперимент кажется совершенно незначительным. А между тем оказалось, что испытуемые не могли запомнить эти три буквы. В чем же дело? Все очень просто: в промежутке между предъявле­нием букв и моментом, когда нужно было их припомнить, испытуемые должны были проделать некоторую умственную работу: они должны были в быстром темпе вести «обратный счет тройками».

Этот простой эксперимент иллюстрирует главное свойство системы кратковременной памяти. Более того, изменение характера материала, подлежащего запоминанию, удивитель-

3 При «обратном счете тройками» испытуемый начинает с произвольно названного трехзначного числа, например 487. Затем он должен вслух называть числа, получающиеся при вычитании 3 из каждого предыдущего числа, т. е. 487, 484, 481, 478, 475... Испытуемый должен вести этот счет или просто «быстро», или под метроном. Попробуйте сами выполнить задачу — она труднее, чем кажется.

но мало влияет на запомина­ние, если число предъявляе­мых единиц остается неиз­менным. Посмотрите на рис. 5. На нем показана скорость за­бывания материал испытуемы­ми. Кривая II представляет ре­зультаты только что описан­ного эксперимента. По оси абс­цисс отложено время между моментом предъявления этих трех букв (все они были согласными) и их воспроизведением. (Следует помнить, что в течение всего этого отрезка времени испытуемые занимались «обратным счетом тройками».) По оси ординат отложен процент случаев, когда испытуемые могли припомнить материал по истечении различного времени. Например, если между предъявлением трех согласных и их воспроизведением проходило всего 6 секунд, только 40% испытуемых могли припомнить все три согласные.

Как вы думаете, что произойдет, если испытуемым предъ­явить три слова вместо трех согласных? Будет ли память работать иначе для трех слов домяблококнига, чем для трех согласных букв брт? Сравните кривые I и II на рис. 5. Они почти одинаковы.

Какие же механизмы ответственны за такую систему па­мяти? Эта память, очевидно, имеет очень малую емкость и очень короткую жизнь. Но емкость ее не слишком чувстви­тельна к длине хранящихся в ней единиц. Очевидно, это не система ИП, описанная в предыдущем разделе, поскольку в ней след сохранялся только долю секунды, здесь же он хранится около 20 с. Но это и не система долговременной памяти, в которой информация сохраняется неопределенно длительное время. При этом же виде памяти материал удер­живается лишь на короткое время; следовательно, это крат­ковременная память.



Ошибки припоминания при кратковременной памяти. На­чните с предъявления некоторой последовательности зритель­ных сигналов, например букв алфавита. Чтобы проверить запоминание этих букв, попросите испытуемого записать все буквы, какие он может припомнить. Если испытуемый сде­лает ошибку, пытаясь припомнить букву Н, то он скорее запишет вместо нее Т или Д, но не П. Хотя у Н и П есть


494

495


общие визуальные признаки, буквы Т и Д ближе друг другу фонетически. Точно так же П припомнят скорее как Б, а не как Н. Когда испытуемый делает ошибку, вероятнее всего, она выразится в написании буквы, которая звучит подобно той, которую он пытается припомнить, а не буквы, которая имеет сходное написание.

...Говоря о системе распознавания образов, мы приводили примеры ошибок противоположного типа — там испытуемые путали П и Н, но, конечно, не Т и Н. Это различие объясняется тем, что кратковременная память представляет собой более поздний уровень в этой системе. На первых ступенях распо­знавания зрительного образа могут возникнуть зрительные ошибки. Эти ошибки показывают, что в процессе введения зрительной информации в кратковременную память инфор­мация переходит в акустическую форму. Однако при этом эксперименте испытуемому никогда не предлагали воспроиз­вести материал устно он видел буквы, когда ему их предъ­являли, и его просили записать эти буквы.



Акустические ошибки. Эта концепция дала толчок огром­ному количеству экспериментов и теоретических построений. Вначале подобного рода наблюдения казались естественными и очевидными. Большинство людей «слышит» себя, как если бы они произносили вслух то, что они читают. Если мы произносим про себя слова и фразы, то не естественно ли, что мы должны и запоминать не изображения, а звуки? Но что же представляет собой это «произнесение слов»? Хотя вы и слышите себя, но это — внутреннее прослушивание беззвучной речи.

Является ли внутренняя речь совершенно необходимой для речевых процессов? Если это так, то что можно сказать о людях, глухих от рождения? Они овладевают чтением, явно не нуждаясь в том, чтобы преобразовывать видимые слова в слышимые.

А вот еще вопрос: действительно ли упомянутые ошибки зависят от звучания произнесенных слов или, может быть, они являются артикуляционными?..

Возникает еще один вопрос: почему вообще необходимо акустическое кодирование?

Совершенно очевидно, что нет нужды преобразовывать в слова все, что мы видим. Но в представлении о том, что вводимый в систему материал переводится в какую-то единую форму, заложен здравый смысл. Следует признать необходи­мость некоторого единообразия вводимого материала. Безус-

496


ловно, глупо было бы хранить мельчайшие детали каждого отдельного сигнала. Не важно, произнесено ли предложение медленно или поспешно, держим ли мы печатный текст прямо перед собой или под каким-то углом. Это несущест­венные физические вариации: запоминанию подлежит смысл слов, а не их внешний вид... Не разумно ли было бы, чтобы те же механизмы, которые игнорируют такие мелкие вариа­ции, как угол, под которым видны буквы, устраняли и другие детали?

...Проблема установления смысла сенсорных сигналов очень сложна. Ясно, однако, что процесс мышления должен ока­зывать влияние на какое-то внутреннее кодирование — ко­дирование, отражающее смысл обдумываемого материала, а не его физическое воплощение. Чтобы контакт с информацией, хранящейся в долговременной памяти, был наиболее эффек­тивным, полезно было бы преобразовывать всю информацию в одну и ту же общую форму.



Повторение. Значение внутренней речи проявляется и в другой форме. Предположим, что вам нужно запомнить список имен или номер телефона. Обычно, когда необходимо удержать информацию более чем на несколько секунд, часть ее теряется, если не повторять ее сознательно несколько раз. Это мысленное повторение «про себя» материала, подлежащего запоминанию, выполняет две основные функции: во-первых, оно обеспечивает удержание материала в кратковременной памяти в течение неограниченного отрезка времени; во-вторых, оно, очевидно, способствует переводу материала из кратковременной памяти на более длительное хранение в долговременную память.

Удержание материала в кратковременной памяти посред­ством повторения осуществимо только в том случае, если количество подлежащего удержанию материала невелико. Хотя повторение может помочь удержать материал, оно не в состоянии увеличить объем системы памяти. Процесс по­вторения как бы просто подхватывает слабый, стирающийся след сигнала и освежает его, вновь вводя его таким образом в кратковременную память. Именно так изображено повто­рение на рис. 6: оно образует как бы петлю, выходящую из кратковременной памяти и вновь входящую в нее. Если же нужно повторить слишком большой материал, то его повто­рение не завершится вовремя. Последняя его часть сотрется, прежде чем до нее дойдет очередь в процессе повторения.

497



Рис. 6

С какой скоростью может идти повторение? Внутренняя часть имеет почти такую же скорость, как и внешняя. Чтобы определить скорость внутренней речи, возьмите карандаш и считайте в уме (т.е. беззвучно) как можно быстрее от одного до десяти. Дойдя до 10, начните снова, одновременно сделав пометку на бумаге. Повторяйте это в течение ровно 10 с, а затем сосчитайте пометки. Сколько вы насчитали? Если вы дошли до 82, значит, вы повторяете 8,2 единицы в секунду. Можно проверить это на другом материале, например, ис­пользуйте буквы алфавита.

Забывание. Как происходит исчезновение материала из кратковременной памяти? Тут возможны два пути: забывание может быть результатом интерференции другого материала или просто результатом постепенного стирания следов вре­менем. Рассмотрим обе эти возможности.

Забывание как следствие интерференции. При рассмот­рении этого процесса мы допускаем, что кратковременная память может вместить ограниченное число единиц. Это можно представить себе по-разному. Например, можно рассматривать кратковременную память просто как ряд ячеек где-то в мозге. Любой предъявленный материал подвергается обычной пере­работке в сенсорной системе и интерпретируется на разных уровнях механизма распознавания образа. Затем опознанный образ предъявленного материала вводится в одну из пустых ячеек кратковременной памяти. Если число ячеек ограничено, скажем, их семь, то при введении восьмой единицы одна из предыдущих семи должна исчезнуть.

Эта исходная формулировка ограниченности объема крат­ковременной памяти предполагает, что забывание вызывается интерференцией со стороны вновь предъявленных единиц,

498

так что каждое новое предъявление приводит к утрате одного старого. (Это, конечно, происходит только после того, как кратковременная память заполнена.) Эта модель кратковре­менной памяти в виде автомата с ячейками слишком проста, чтобы дать четкое представление о процессе; например, из нее следует, что всегда будет удерживаться ровно семь единиц, не более или не менее, и что данная единица либо отлично запоминается, либо совершенно забывается. Однако можно легко модифицировать модель, с тем чтобы снять эти возра­жения.



Образ какой-то единицы в памяти — это ее след. Это тот сигнал, который мы пытаемся припомнить на фоне других образов, запечатлевшихся в памяти, т. е. шума. Чем яснее след в памяти, тем легче его расшифровать...

Каким же образом слабеет интенсивность следов в памяти? Согласно данной теории, устойчивость памяти зависит от числа введенных в нее единиц. Представим себе, что при первоначальном введении в память некой единицы образуется след с интенсивностью А. Предъявление каждой новой еди­ницы заставляет интенсивность следов всех предыдущих еди­ниц снижаться на некоторый постоянный процент от их исходной силы. Если эту долю интенсивности следа выразить через коэффициент забывания f (f, очевидно, представляется собой некоторое число между 0 и 1), то можно проследить судьбу какой-то единицы (назовем ее критической единицей) по мере предъявления нового материала (рис. 7).

Когда единица предъявляется впервые, интенсивность ее следа равна А.

Когда предъявляется еще одна единица, интенсивность следа критической единицы падает до Af.

Когда предъявляется вторая новая единица, интенсивность следа критической единицы падает до (Af)f, или Af2 .

Если некоторое число интерферирующих единиц (I) было предъявлено после предъявления критической единицы, ин­тенсивность критической единицы будет равна Afi, т.е. ин­тенсивность следа памяти убывает по геометрической про­грессии в зависимости от числа предъявленных единиц.



Забывание как следствие постепенного стирания следов временем. Второй причиной, которая может привести к ог­раничению объема кратковременной памяти, является про­цесс, зависящий от времени: чем дольше единица остается в памяти, тем слабее она становится, пока наконец не исчезнет полностью. В этом случае само по себе время играет решаю-

499





Рис. 7

щую роль в исчезновении материала из памяти, подобно тому как это происходит при разрядке конденсатора или при ра­диоактивном распаде. В остальном это очень напоминает вышеизложенную теорию интерференции...

Причина забывания - время или интерфе­ренция? Чтобы провести решающий тест для оценки двух соперничающих теорий, нужно сначала предъявить испыту­емому материал, а затем обеспечить условия, при которых он не будет делать ничего до момента проверки запоминания. Согласно теории стирания следов временем, в этом случае материал будет забыт. Теория интерференции такой утери не предполагает. Трудность подобного эксперимента заклю­чается в обеспечении того, чтобы испытуемый «ничего не делал». Если ему действительно больше нечего делать, он повторяет предъявленный ранее материал. Отличное запоми­нание в подобном эксперименте может равным образом объ­ясняться как повторением, так и отсутствием интерференции, и результаты эксперимента не докажут ничего. Если воспре­пятствовать повторению, дав испытуемому какое-либо другое задание, то это может вызвать интерференцию, и плохое запоминание также ни о чем не будет говорить, поскольку исчезновение материала может равным образом объясняться как стиранием следов временем, так и влиянием интерфе­ренции.

Один из способов постановки такого эксперимента — дать испытуемому задание настолько сложное, что он не сможет повторять материал, подлежащий запоминанию, и вместе с тем настолько отличающийся от этого материал, что он не вызовет интерференции. Одним из таких заданий может быть различение слабого сигнала на фоне шума. Таким образом, если испытуемому сначала предъявляют ряд букв для запо­минания, затем на 30 секунд дают сложную задачу по раз­личению сигнала, а после этого проверяют запоминание букв, то создается возможность избежать как повторения, так и интерференции.

Результаты подобных экспериментов показывают, что сле­дует найти какой-то компромисс между двумя предложен­ными объяснениями. Спустя 30 секунд после предъявления материала, подлежащего запоминанию, испытуемые помнят его почти безукоризненно, без каких-либо признаков стирания временем. Сначала кажется, что этот результат подтверждает правильность теории интерференции. Но это еще не все. По прошествии 30 секунд память становится настолько хруп-

501


кой, что даже незначительная интерференция разрушает ее. По истечении 30 секунд, очевидно, происходит какое-то из­менение памяти — не изменение способности припомнить вве­денные единицы, а изменение их чувствительности к интер­ференции. Одно из объяснений может заключаться в том, что интенсивность следа действительно очень снизилась, но все же выделяется на фоне шума. Однако достаточно любого вмешательства, чтобы либо интенсивность следа понизилась ниже уровня шума, либо уровень шума повысился и подавил след.

Как это часто случается, когда для объяснения какого-либо явления предлагают две теории, истина, возможно, лежит где-то посередине. Очевидно, забывание в процессе кратко­временной памяти вызывается и разрушением с течением времени, и интерференцией в результате предъявления нового материала...



От кратковременной к долговременной памяти

Представьте себе, что вам сообщают номер телефона или представляют кого-то. В течение нескольких секунд вы знаете номер или имя, но затем след их полностью стирается. Материал прекрасно укладывается в кратковременной памя­ти, но, по-видимому, так и не переходит в долговременную память. Различие между точным запоминанием материала, еще находящегося в кратковременной памяти, и скудной, обедненной памятью об остальном материале можно легко показать.

Вас просят заучить список слов, не связанных между собой. Каждое подлежащее заучиванию слово предъявляют по отдельности: оно либо вспыхивает на экране, либо четко и ясно произносится. На восприятие дается ровно 1 секунда, а затем предъявляется следующее слово. Наконец, после того как предъявлено 20 слов, испытуемого просят припомнить все, что он может. Проделайте этот эксперимент с 20 словами из таблицы. Если вы попробуете выполнить его сами, это поможет вам почувствовать, что значит участвовать в подоб­ном эксперименте, и вам будет легче разобраться в последу­ющем анализе.

Большинство испытуемых, выполняющих это задание, считают выгодным как можно скорее воспроизвести послед­ние из предъявленных слов, прежде чем пытаться вспомнить что-нибудь еще. Последние слова как бы находятся в своего рода «резонаторе», во временной памяти, из которой легко

502
извлечь слова только при отсутствии помех. Если при этом идет разговор или если испытуемый пытается сначала при­помнить другие слова, то содержимое «резонатора» исчезает. Этот «резонатор», конечно, не что иное, как кратковременная память. Большинство испытуемых быстро приобретают навык немедленно опустошать кратковременную память, прежде чем перейти к другим словам.

Таблица


1. Стол

Час

Грач

Век

Соль

Грач

2. Дверь

Нож

Бур

Полк

Где

Пир

3. Жар

Пить

Вял

Ключ

Матч

Шут

4. Пядь

Дом

Чан

Твой

Петь

Класс

5. Штык

Винт

Джаз

Пень

Лук

Свой

6. Сор

План

Брат

Блеск

Ешь

Жил

7. Конь

Крыть

Зонт

Шифр

Льнуть

Мель

8. Ток

Прочь

Боль

Мыть

Сын

Шарф

9. Рубль

Жечь

Столб

Знай

Люк

Вспять

10. Зоб

Двор

Чай

Шкаф

Треп

Смотр

11. Дед

Щель

Смех

Скальд

Пол

Холл

12. Уж

Нос

Рев

Шлем

Сметь

Трель

13. Блин

Грязь

Штамп

Груб

Трон

Край

14. Лео

Ком

Свист

Грызть

Лес

Мысль

15. Шнур

Аут

Пляж

Сеть

Рой

Тролль

16. Темь

Красть

Часть

Плыл

Лось

Жди

17. Лист

Смять

Снег

Груз

Вой

Блеск

18. Шпик

Черств

Шаль

Смел

Торг

Злость

19. Гусь

Мяч

Змей

Бланк

Кисть

Свет

20. Зонт

Кость

Гнев

Пыль

Пик

Воз

Один из способов анализа результатов заключается в том, чтобы перенумеровать слова в порядке их предъявления и обозначить вероятность их воспроизведения в зависимости от их положения в списке. В результате подобного анализа мы получим кривую «место в списке — припоминание» (рис. 8). В этом случае предъявлялся список из 30 слов; указан процент случаев припоминания каждого из них с учетом положения слова в списке. Приведенная кривая построена по данным эксперимента, который провел Б. Мэрдок в 1962 г. Девят­надцати испытуемым читали список из 30 не связанных между собой слов со скоростью одно слово в секунду. По окончании каждого списка им давали 1,5 мин для записи в любом желаемом порядке тех слов, которые они запомнили. Через 5—10 с, после того как они кончали запись, им читали

503









Рис. 9.1 — 20 единиц по 2 се­кунды на каждую; II — 20 еди­ниц по 1 секунде на каждую

новый список. Эту процедуру повторяли 80 раз (в течение четырех дней, так что за один раз давали только 20 списков).

Кривая «место в списке — припоминание» представляет большой интерес для психологов. На самом деле это не единая кривая, и ее следует разделить на две части, как показано на рис. 10. Слова в конце списка запоминаются лучше, чем остальные. Последняя единица запоминается в 97% случаев. Поэтому правый конец кривой показывает припоминание из кратковременной памяти, а остальная ее часть отражает иной процесс — извлечение информации из долговременной па­мяти.

Каким образом мы узнаем это? Прежде всего некоторые процедуры оказывают влияние только на один из видов па­мяти. Например, если предъявление слов замедлить и давать на каждое слово 2 с вместо одной, то получаются результаты, сходные с показанными на рис. 9. В части кривой, относя­щейся к кратковременной памяти, изменений нет. В резуль­татах же, относящихся к долговременной памяти, наблюда­ется улучшение. (Эти данные также получены Мэрдоком; единственное отличие состояло в том, что испытуемым предъ­являлись списки из 20 слов и на каждую единицу отводилось по 2 секунды.) Очевидно, дополнительное время дает испы­туемым возможность дольше работать над материалом и по­вторять его, выводя таким образом большее количество ин­формации в долговременную память; на кратковременную же память дополнительное время не влияет. Изменяя число предъявляемых единиц и скорость их предъявления, можно получить семейство кривых (рис. 11), которое вновь под-

504

тверждает, что компонент кратковременной памяти одинаков для всех кривых, тогда как части, относящиеся к долговре­менной памяти, различны.

Можно продемонстрировать и обратное явление — факто­ры, влияющие не на долговременную, а на кратковременную память. Очевидно, для этого необходимо предотвратить не­медленное припоминание испытуемыми слов из кратковре­менной памяти в конце эксперимента. Для этого, после того как испытуемым предъявлен весь список, им дают трехзначное число и просят вести «обратные счет тройками»... Припоми­нание из кратковременной памяти исчезает. Проще всего убедиться в этом, проделав такой эксперимент. Возьмите 20 слов из таблицы и прочитайте их со скоростью одно слово в секунду. Дойдя до конца списка, начните «обратный счет», вычитая из какого-нибудь произвольно выбранного числа, скажем из 978, тройки. Ведите счет как можно быстрее примерно в течение 20 с. За это время ваша кратковременная память полностью сотрется. Результаты подобного экспери­мента показаны на рис. 12. Обратите внимание на то, что последняя часть кривой совершенно выравнивается — крат­ковременная память отсутствует. В таких экспериментах перед испытуемыми ставится трудная задача. Предполагается, что они должны очень внимательно относиться к каждому предъ­являемому слову, повторять его и сознательно стремиться


заучить как можно больше слов. При отсутствии такого со­знательного стремления лишь очень небольшая часть предъ­явленной информации будет передана в долговременную па­мять. Что произойдет, если ис­пытуемые не будут стараться запомнить предъявленный им материал, если они будут уде­лять ему недостаточно внимания? Учитывая все сказанное, можно предположить, что при этом в постоянную память ничего не попадает — заучивание не осуществится. Совер­шенно очевидно, что в интерпретации введенного материала важнейшую роль играют процессы внимания.








Рис. 11. I — 10 единиц по 2 секунды на каждую; II — 15 единиц по 2 секунды на каждую; III — 20 единиц по 2 секунды на каждую; IV — 20 единиц по 1 секунде на каждую; V — 30 единиц по 1 се­кунде на каждую; VI — 40 единиц по 1 секунде на каждую.

506

Каталог: op seminar
op seminar -> Этические выводы
op seminar -> Лекции о душе человека и животных
op seminar -> П. П. Блонский основные предположения генетической теории памяти1
op seminar -> Лекция 7 психологическая теория деятельности
op seminar -> Теплов Б. М. Современное состояние вопроса о типах высшей нервной деятельности человека и методика их определения. Типологические свойства нервной системы и их значение для психологии // Психология индивидуальных различий / Под ред
op seminar -> 279 Уровень притязаний и теория результирующей валентности
op seminar -> Происхождение и развитие психики в филогенезе
op seminar -> Блейлер (Bleuler) Эйген
op seminar -> Современные представления о переживании
op seminar -> Хекхаузен Х. Экстринсивная и интринсивная мотивации


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница