Осколки детских травм. Почему мы болеем и как это остановить «Эксмо» 2015 ббк 616 Наказава Д. Д


Да / Нет Если да, поставьте 1 10. Сидел ли кто-либо из ваших домочадцев в тюрьме? Да / Нет



страница8/98
Дата11.12.2022
Размер2,61 Mb.
#196498
ТипРеферат
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   98
Связанные:
oskolki detskikh travm

Да / Нет
Если да, поставьте 1
10. Сидел ли кто-либо из ваших домочадцев в тюрьме?
Да / Нет
Если да, поставьте 1
Подсчитайте сумму и напишите результат:
(Это ваш результат по шкале ACE.)
Теперь еще раз задайте себе вопрос: мог ли ваш опыт повлиять на ваше физическое, эмоциональное или психическое благополучие? С тех же позиций оцените вероятность того, что от негативного детского опыта пострадал кто-то из любимых вами людей. Подумайте: возможно, именно сейчас кто-то из детей, чья судьба вам небезразлична, находится в тревожащей
ситуации?
Держите в голове свой результат и результаты близких людей, когда будете читать истории, рассказанные в этой книге. Этот же результат поможет лучше понять выводы, которые
последуют за ними. Очень может быть, что эти выводы, преломленные через призму вашего
собственного опыта, и есть то недостающее звено, восполнив которое, вы поймете причины
проблем со здоровьем. И это недостающее звено приведет вас к информации, которая понадобится вам для исцеления.
16
Д. Д. Наказава. «Осколки детских травм. Почему мы болеем и как это остановить»


Часть I. Как мы стали такими, какие мы есть


Глава первая. Все взрослые были когда-то детьми

Лора живет в Нью-Йорке. Сейчас ей сорок шесть лет. Она прекрасно одевается. У нее


золотисто-каштановые волосы и зеленые глаза. От нее веет ощущением «я знаю себе цену».
Она выглядит как абсолютная хозяйка собственной жизни, но это впечатление обманчиво
– призраки детства до сих пор преследуют ее.
Мать Лоры страдала биполярным расстройством; не вдаваясь в подробности, объясним: у нее очень часто менялось настроение безо всяких на то причин. Когда все было хорошо, она
помогала Лоре со школьными проектами, заплетала ей косички, много рассказывала о живой
природе, хорошо разбираясь в этом предмете. Но, когда у нее случались приступы депрессии, она надолго запиралась в своей комнате. Бывало и так, что она становилась маниакально при-дирчивой, и это распространялось на все, что ее окружало.
Отец Лоры, сосудистый хирург, был добр с дочерью, но он целыми днями пропадал на
работе. Как говорит сама Лора, он «поздно приходил домой, а уходил очень рано, а потом
наступил момент, когда и вовсе перестал возвращаться».
Лора вспоминает семейную поездку на Большой Каньон, ей тогда было десять лет. На
снятой в тот день фотографии она и ее родители сидят на скамейке, веселые и беззаботные.
Небо голубое, светит солнце, позади них роскошный вид на скалы. Превосходный летний день!
– Пока мы прогуливались вдоль каньона, мама рассказывала мне о соснах, растущих
здесь… Любой, посмотрев на нас, пришел бы к выводу, что мы нормальная любящая семья, –
вздыхает Лора.
На самом деле день был не таким уж безоблачным. Перед тем как фотографироваться, родители Лоры начали спорить о том, где самый выгодный ракурс. К тому времени, когда они
сели втроем, мать с отцом не разговаривали. И если бы только это… Натянув улыбку перед
камерой, мать Лоры ущипнула ее за талию и прошипела:
– Перестань пялиться в пространство.
Затем снова ущипнула ее:
– Неудивительно, что ты превращаешься в толстушку. Ты вчера так много чизкейка
съела, что просто вываливаешься из шортов!
Если внимательно всмотреться в лицо Лоры на фотографии, видно, что она не щурится
на ярком солнце Аризоны, а сдерживает слезы.
Через пять лет, когда Лоре исполнилось пятнадцать, ее отец ушел из семьи и переехал в
другой штат. Он писал ей, присылал деньги, но звонил все реже и реже.
Биполярное расстройство ее матери усугублялось. Каждый день на Лору сыпались
оскорбления.
– Стоило мне появиться в гостиной, моя мать выдавала что-то наподобие: «Ты уже стала
поперек себя шире. Если ты задумывалась, почему мальчики тебя не приглашают на свидание, так вот, именно поэтому!»
Чаще всего Лора слышала:
– Ты была таким прелестным ребенком, я не знаю, что случилось.
И, разумеется, не обходилось без едких обличительных речей против отца.
– Мать поливала его грязью буквально с пеной у рта. Я старалась не слушать, что она
говорит, но как не услышишь? Когда начинались ее эти бесконечные обличения, меня просто
трясло.
17
Д. Д. Наказава. «Осколки детских травм. Почему мы болеем и как это остановить»
Лора никогда не приглашала к себе друзей из страха, что они узнают ее секрет: ее мама
«не такая, как другие мамы».
– Даже сейчас, спустя тридцать лет, – говорит Лора, – я чувствую присутствие своей
матери. Если машина резко тормозит, или мне грубит кассирша в магазине, или мы спорим
с мужем, или мой босс вызывает меня обсудить какую-то проблему, внутри что-то перевора-чивается, как тогда, в детстве. Будто кто-то подносит спичку слишком близко к фитильку, и
может рвануть при малейшем дуновении ветерка… Меня не оставляет состояние тревоги, –
признается женщина. – Я постоянно чувствую, что что-то не так. Все ощущается масштабнее, чем есть на самом деле. Я делаю из мухи слона, мне кажется, будто я живу в эмоциональном
бум-боксе, где звук включен слишком громко.
Состояние стресса, укрепившееся внутреннее ощущение, будто «что-то не так», отразилось на физическом здоровье Лоры. Между тридцатью и сорока годами она начала страдать мигренью, которая на много дней отправляла ее в постель. В сорок лет у Лоры развилось
аутоиммунное заболевание щитовидной железы. В сорок четыре года во время планового мед-осмотра врачу не понравилось звучание ее сердца. ЭКГ показало аритмию, а эхокардиограмма
выявила еще одну серьезную проблему – дилатационную кардиомиопатию. Левый желудочек
ее сердца был слабым, и мышцы с трудом нагнетали кровь. Лора перенесла хирургическую
операцию, и сейчас ее сердцу помогает работать имплантированный кардиовертер-дефибриллятор. Двухдюймовый шрам от операции обманчиво мал, и если бы дело было только в этом
шраме!


* * *

Родители Джона познакомились в Азии, где служил его отец. После бурного романа молодые люди поженились и переехали в Соединенные Штаты.


– Брак моих родителей был очень сложен, как и мои отношения с отцом, – говорит
Джон. – Я считаю, что меня вырастили мать и бабушка по материнской линии. Мне страстно
хотелось иметь более глубокую связь с отцом, но ничего не получалось: его просто не хватало
на это.Вспоминая детство, Джон время от времени проводит руками по своим коротким свет-лым волосам; видно, что ему трудно подбирать слова.
– Отец накручивал себя и приходил в бешенство по малейшему поводу. Было совершенно
очевидно, что он ошибается, но он все равно продолжал спорить.
Если отец Джона утверждал, что столицей штата Нью-Йорк является город Нью-Йорк, ему было бесполезно доказывать, что на самом деле это Олбани.
– Он просил меня помочь в гараже, и я все делал правильно, но если он считал, что я
не под тем углом держу отвертку, он начинал орать и никогда не смягчался. Чтобы похвалить
меня, такого никогда не было. Даже когда он сам допускал ошибку, это каким-то образом становилось моей виной. Мой папочка всегда и во всем был непогрешим.
Матери тоже доставалось – отец постоянно критиковал ее, причем часто в присутствии
Джона и его брата.
Когда Джону было двенадцать, он начал вмешиваться в драки между родителями. Авто-ритет отца уже не давил на него, и он постепенно начал понимать, что к чему.
Однажды в Сочельник Джон – ему к тому времени исполнилось пятнадцать – проснулся
от визга и шума.
– Я понял, что это мама визжит. Выскочил из кровати и побежал в комнату родителей
с криком: «Какого черта здесь происходит?» Мать пробормотала: «Он меня душит!» Отец и
правда держал мать за горло. Я заорал на него: «Стой и не смей двигаться! Мама пойдет со
18
Д. Д. Наказава. «Осколки детских травм. Почему мы болеем и как это остановить»
мной». Я увел мать на первый этаж. Она всхлипывала. Это было тяжело, но я пытался быть
взрослым для них обоих.
Утром отец Джона спустился в гостиную, где спали Джон и его мать. Он вел себя так, будто ничего не произошло.
– Мой брат присоединился к нам, и мы провели рождественское утро как самая обычная
семья.Вскоре после этого бабушка Джона внезапно умерла.
– Бабушка была неиссякаемым источником любви для мамы и меня. Ее смерть стала
страшным потрясением для нас обоих. Отец не мог поддержать нас в горе. Он сказал матери:
«Тебе надо просто пережить это!» Он был типичный нарцисс. Если его это не касалось, то он
не считал это важным.
Сегодня Джону сорок. У него теплые карие глаза и широкая дружелюбная улыбка, которой сложно не поддаться. Но, увы, он страдает целым букетом хронических заболеваний. К
тридцати трем годам у Джона было потрясающе высокое для молодого человека давление. Каждый день у него болела голова. Он часто испытывал приступы острой боли в желудке, в его
стуле присутствовала кровь. К тридцати четырем годам у него появилась хроническая усталость, и он иногда еле высиживал рабочий день.
Джон любил ходить в походы, они помогали ему справляться со стрессом, но к тридцати
пяти годам он понял, что походы остались в прошлом: ему не хватало физической выносливо-сти тащить на спине тяжелый рюкзак.
Вдобавок ко всему у Джона не складывались отношения с противоположным полом. В
тридцать с хвостиком он наконец-то влюбился. После года свиданий девушка пригласила его
познакомиться с семьей; семья жила в другом штате.
– Наблюдая за ними, – признается Джон, – я остро ощутил, насколько я отличаюсь от
тех, кто рос без того стыда и обвинений, которые выпали на мою долю. Все сидели вокруг
обеденного стола, а я смотрел на ее близких, и единственной мыслью было: «Я не из их круга».
Все были такими нормальными и счастливыми. Внезапно я пришел в ужас от того, что мне
придется притворяться, будто я знаю, как быть частью счастливой семьи.
В тот же день сестры его девушки предложили пойти потанцевать в дансинг, но Джон
отказался под предлогом усталости.
– Моя девушка осталась со мной, – Джон говорит это совсем тихо, опустив голову. –
Она все спрашивала и спрашивала, что не так, и в какой-то момент я начал плакать и не мог
остановиться. Она стала меня утешать, а я вместо того, чтобы сказать, в чем кроются причины
моей неуверенности в себе, вдруг выдал, что плачу, потому что не люблю ее.
Девушка Джона не могла понять, что случилось. Еще раз повторим: Джон был впервые
в жизни влюблен по-настоящему, но страх победил.
– Я не мог позволить ей обнаружить, насколько был искалечен стыдом, живущим внутри
меня.Итог печален: гипертония, язва, синдром хронической усталости и несостоявшаяся личная жизнь. Джон погрузился в боль и одиночество и не мог оттуда выбраться.


* * *

Джорджии, казалось бы, повезло больше, чем другим. Ее отец был банкиром, выпуск-ником Йельского университета, стены их роскошного дома были увешаны дипломами Лиги


плюща. Мать сидела дома с Джорджией и ее двумя младшими сестренками. На фотографиях
они выглядели дружной счастливой семьей.
Но это только на фотографиях.
19
Д. Д. Наказава. «Осколки детских травм. Почему мы болеем и как это остановить»
– Я очень рано почувствовала, что дома что-то не так, хотя никто об этом не говорил, –
рассказывает свою историю Джорджия. – В нашем доме всегда ощущалась какая-то неловкость.
Нельзя было точно понять, в чем дело, но атмосфера угнетала.
Мать Джорджии была склонна к жесткому контролированию своих детей. И к тому же
она была скупа на эмоции.
– Если ты скажешь или сделаешь что-то, что ей не нравилось, – вспоминает Джорджия, –
она просто в ходячую статую превращалась. Она нас не замечала, не разговаривала с нами. От
нее веяло холодом.
По признанию Джорджии, самым сложным для нее было то, что она не понимала, что
сделала не так, ведь мать ничего не объясняла.
– Она могла молчать сколь угодно долго, а потом, опять же без объяснения причин, минус
менялся на плюс, и я снова попадала в поле ее зрения. Хотите пример? Мать дает нам с сестрами малюсенькую столовую ложку мороженого и говорит: «Вам троим надо разделить моро-женое между собой». Ну и как делить? Мы понимали, что жаловаться нельзя. Если мы это
делали, она говорила, что мы неблагодарные, и переставала с нами разговаривать.
Отец Джорджии был на грани алкоголизма и мог внезапно взорваться по пустякам.
– Однажды он менял лампочку и начал сыпать проклятьями, когда сломался патрон.
У него случались непредсказуемые вспышки ярости. Они были редкими, но незабываемыми.
Временами я была так напугана, что мне хотелось убежать, поджав хвост, где-нибудь спря-таться и переждать опасность.
Джорджия была настолько чувствительной к переменам настроения своего отца, что
могла точно сказать, когда его застигнет приступ ярости и ей с сестрами не поздоровится.
– Нам приходилось притворяться, что у отца не было этих приступов. Он орал из-за
какой-нибудь мелочи, а затем шел вздремнуть. Или бренчал на гитаре в своей комнате.
Бóльшая часть детства Джорджии прошла между бойкотами матери и взрывными тира-дами отца. Все силы уходили на то, чтобы предвосхитить злость родителей и избежать ее. В
девять-десять лет у нее было чувство, что злость родителей направлена друг на друга.
– Они не дрались, но между ними всегда чувствовалась враждебность. Иногда казалось, они страстно ненавидят друг друга.
Однажды, боясь, что подвыпивший отец разобьет машину после ссоры с матерью, Джорджия забрала ключи от машины и отказалась их отдавать. Прооравшись, отец ушел спать.
Сегодня Джорджии сорок девять. Она не любит вспоминать о своем детстве.
– Я загнала внутрь себя все эмоции, которые бушевали в нашем доме, и это отравило
мою жизнь.
Детская боль не прошла бесследно. Проблемы моральные переросли в проблемы физические.
– Сначала, – говорит Джорджия, – физическая боль давала о себе знать как тихий шепоток, но этот шепоток становился все громче. Когда я поступила в магистратуру Колумбийского
университета, чтобы получить степень по классической литературе, у меня начались серьезные проблемы со спиной. Приступы были такими сильными, что я не могла сидеть на стуле
и приходилось учиться лежа.
В возрасте двадцати шести лет Джорджии поставили диагноз «остеохондроз». Еще через
несколько лет была выявлена фибромиалгия – скелетно-мышечная боль хронического характера и плюс к этому сильная депрессия.
– Моя взрослая жизнь прошла в клиниках, где мне пытались подобрать лекарства, чтобы
унять боль, – констатирует она. – Но облегчения пока нет.
20
Д. Д. Наказава. «Осколки детских травм. Почему мы болеем и как это остановить»


* * *

Истории Лоры, Джона и Джорджии показывают, какую цену мы платим за негативный


опыт в детстве. Новые открытия в нейробиологии и психологии подтверждают: травмирующие
психику события приводят к биологическим изменениям в нашем организме. Полученные в
детстве эмоциональные травмы имеют далеко идущие последствия. Они меняют архитектуру
нашего мозга, подтачивают иммунную систему, запускают и питают воспалительные процессы, то есть оказывают комплексное воздействие на физическое здоровье и долголетие.


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   98




База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2023
обратиться к администрации

    Главная страница