Окончательный диагноз



страница16/16
Дата03.05.2020
Размер0,56 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16
Глава 24

В огромной мрачной прихожей лакей принял от О'Доннела пальто и шляпу. Что заставляет людей богатых и независимых жить в этих угрюмых стенах, подумал О'Доннел, оглядываясь вокруг. Хотя такому человеку, как Юстас Суэйн, эти темные панели, оленьи рога, тяжелый мрамор стен напоминают о собственном величии и создают, должно быть, иллюзию феодальной власти.

Что станет с этим домом, когда умрет его владелец? Скорее всего здесь откроют музей или художественную галерею или он просто будет стоять, пустой и заброшенный, как многие подобные здания. О'Доннел подумал, что в этих стенах прошло детство Дениз. Была ли она счастлива здесь?..

– Мистер Суэйн немного устал сегодня, сэр, – прервал его раздумья лакей, – он просил узнать, не возражаете ли вы, если он примет вас в спальне?

– Пожалуйста. – О'Доннел проследовал за лакеем по широкой крутой лестнице в огромную спальню Суэйна.

Старый магнат полулежал в старинной кровати с пологом. Подойдя поближе, О'Доннел заметил, как сильно сдал Суэйн с того памятного обеда, на котором произошла его встреча с Дениз.

– Благодарю вас, что пришли, – произнес Суэйн слабым голосом, указывая на кресло у кровати.

– У меня был Джо Пирсон, – промолвил он, когда О'Доннел сел. – Дня три назад.

– Это хорошо, что он навестил вас, сэр.

– Он сказал, что уходит из больницы. – Голос старика звучал устало, в нем не было и тени упрека. – Должно быть, есть вещи, которые от нас не зависят. – Теперь в его голосе слышалась горечь.

– Да, – тихо согласился О'Доннел.

– У Джо Пирсона было две просьбы ко мне, – продолжал Суэйн. – Первая касалась моих пожертвований в фонд больничного строительства. Он просил, чтобы я не ставил больнице никаких условий. Что ж, я согласен.

Суэйн умолк. О'Доннел также не произнес ни слова. Слишком неожиданным был этот поворот. Идя сюда, он ожидал другого.

– Вторая просьба Пирсона носит личный характер. У вас в больнице работает, если я не ошибаюсь, некий Александер?

– Да. – О'Доннел был совсем озадачен. – Это наш лаборант.

– Это у него погиб ребенок?

– Да.

– Джо Пирсон просил, чтобы я субсидировал его учебу на медицинском факультете университета. Так вот, я решил учредить такой фонд и передать его в распоряжение больничного совета. Но я ставлю условие. – Суэйн взглянул в лицо О'Доннелу. – Это будет фонд имени Джозефа Пирсона. У вас есть возражения?



– Майк, пожалуйста, скажи мне правду, – говорила Вивьен. Они смотрели друг на друга. Девушка лежала на больничной кровати, Майк Седдонс стоял рядом.

После операции, перенесенной Вивьен, они виделись впервые. Вивьен пристально вглядывалась в лицо Майка. Ей было страшно поверить в то, о чем она уже догадывалась.

– Вивьен, – начал Майк. Было заметно, что он волнуется. – Я должен; сказать тебе…

– Кажется, я знаю, что ты хочешь сказать мне, Майк. – Голос звучал безжизненно. – Ты раздумал жениться на мне. Боишься, я буду тебе обузой…

Больше всего Майку хотелось убежать от этих устремленных на него страдальческих глаз. Но он еще медлил.

– Я хотел спросить: что ты теперь думаешь делать?

– Право, не знаю. – Вивьен прилагала заметное усилие, чтобы голос ее звучал ровно. – Если возьмут, буду опять медсестрой. Ведь еще неизвестно, чем все кончится. Вот так, Майк!

У него хватило такта промолчать. Подойдя к двери, Седдонс обернулся.

– Прощай, Вивьен.

Девушка попыталась ответить, но выдержка изменила ей, и она разрыдалась.

– Доктор Коулмен! Прошу вас, заходите. – Кент О'Доннел учтиво приподнялся, приветствуя молодого врача. – Курите? – О'Доннел протянул Коулмену портсигар.

– Благодарю. – Коулмен взял сигарету и прикурил ее от зажигалки, предложенной О'Доннелом. Он откинулся на спинку кресла. Чутье подсказывало ему, что разговор предстоит серьезный.

О'Доннел встал из-за стола. Его широкоплечая фигура почти закрыла собой окно, в которое светили яркие лучи утреннего солнца.

– Вы, разумеется, уже слышали, что Пирсон уходит из больницы? – сказал он, обращаясь к патологоанатому.

– Да, – сдержанно ответил Коулмен. И к собственному удивлению, добавил:

– В последние дни он не жалел себя, работал днем и ночью, почти не покидая больницы.

– Да, да, я знаю. – Главный хирург пристально разглядывал тлеющий кончик своей сигареты. – Но это уже ничего не может изменить. Джо хочет уйти немедленно, – продолжал он. – А это означает, что должность главного патологоанатома остается вакантной. Что вы скажете, если я предложу ее вам?

Секунду Дэвид Коулмен не знал, что ответить. Это было то, о чем он всегда мечтал, – свое отделение, возможность поставить работу так, как он считает нужным, используя все современные достижения.

Но какая огромная ответственность ляжет на его плечи! Он будет совсем один. Без старшего, с кем можно посоветоваться. Его слово, его решение будет последним. Окончательный диагноз будет теперь зависеть от него. Готов ли он к этому? Если бы можно было выбирать, Коулмен предпочел бы еще несколько лет работы под руководством более опытного патологоанатома. Но ему предлагают выбор уже сейчас. Надо решать.

– Если бы вы мне предложили эту должность, – твердо сказал он, – я бы принял ее.

– Отлично. Я предлагаю ее вам, – улыбнулся О'Доннел.

Главный хирург испытывал чувство удовлетворения. Он не сомневался, что сделал правильный выбор. К тому же они отлично сработаются, а это пойдет только на пользу больнице Трех Графств. И чтобы помочь своему молодому коллеге избавиться от некоторой натянутости, задал Коулмену несколько вопросов. Вскоре их беседа приняла тот непринужденный характер, который свидетельствует о том, что люди прекрасно понимают друг друга.

Была вторая половина дня. О'Доннел, шедший по коридору главного здания больницы, замедлил шаги.

– Устал, Кент? – услышал он голос.

Задумавшись, он не заметил, как доктор Люси Грэйнджер поравнялась с ним.

Они пошли рядом.

Милая, добрая, все понимающая Люси. Какими далекими казались теперь мысли о Дениз в Нью-Йорке. Как он этого не понимал? Его место здесь, в Берлингтоне, в больнице Трех Графств.

– Люси, мне так много надо тебе сказать. Где я могу тебя видеть?

– Пригласи меня пообедать, Кент, – ласково сказала Люси.

В подвальном этаже больницы, там, где находилось патологоанатомическое отделение, темнело рано. Повернув выключатель, Дэвид Коулмен подумал, что сразу же поставит вопрос о предоставлении отделению более удобного помещения. Свет и воздух здесь так же необходимы, как и в других отделениях.

Только сейчас Коулмен заметил доктора Пирсона. Он разбирал ящики своего стола.

– Удивительно, – заметил Пирсон, поднимая голову, – сколько ненужного хлама может накопиться за тридцать лет!

Пирсон задвинул последний ящик и переложил часть бумаг в небольшой чемоданчик.

– Вы получили новое назначение, я слышал. Поздравляю вас.

– Поверьте, мне бы хотелось, чтобы все это произошло как-то иначе! – искренне воскликнул Коулмен.

– Что говорить об этом! – Пирсон защелкнул чемоданчик и оглянулся вокруг. – Кажется, все. Если я что-нибудь забыл, можно прислать мне вместе с чеком на получение пенсии.

– Я хотел бы вам кое-что сказать, если позволите, – промолвил Коулмен.

– Слушаю.

– Речь идет о диагнозе. Помните сестру-практикантку, у которой ампутировали ногу? Сегодня утром я исследовал ампутированную конечность. Правы были вы, а я ошибался. Это костная саркома.

Пирсон не ответил. Казалось, мысленно он был уже где-то за пределами больницы и ее интересов.

– Я рад, что не ошибся хотя бы в этом случае, – наконец тихо сказал он и, взяв пальто, сделал несколько шагов к двери, но вдруг остановился, словно раздумывая. – Позвольте дать вам совет?

– О, конечно!

– Вы еще молоды, – сказал Пирсон, – у вас есть характер, вы знаете свое дело. Вы знаете то, чего я уже, пожалуй, не смогу узнать. Но примите мой совет и постарайтесь следовать ему. Это будет нелегко, но вы не сдавайтесь.

Пирсон указал рукой на стол, за которым только что сидел.

– Вот вы приходите на работу, садитесь за этот стол, и тут же начнет звонить телефон. Администратор больницы хочет выяснить вопрос, касающийся бюджета. Затем кто-то из лаборантов подает заявление об уходе, и вам надо все улаживать и выяснять. А там приходят врачи и требуют заключений. – Губы его искривила горькая усмешка. – Затем является коммивояжер и предлагает небьющиеся пробирки или вечные горелки. А когда вы наконец выпроводили его, является еще кто-нибудь. И так все время. Пока наконец вы с ужасом не обнаруживаете, что день ушел, а вы ничего не сделали. – Пирсон умолк.

Коулмен понимал, что старому патологоанатому очень важно сказать все это. Ведь он рассказывал о себе.

– Так летят дни, годы. За это время вы не один десяток врачей отправляете на курсы усовершенствования, заставляете следить за всем новым, что появляется в медицине. А у вас самого все нет для этого времени. Научная и исследовательская работа заброшена: вы слишком устаете за день, вечером даже не можете читать. И вот однажды вам становится ясно, что ваши знания устарели. И уже поздно что-либо изменить.

Пирсон положил руку на рукав Коулмена.

– Прислушайтесь к словам старика, который прошел через все это и допустил непоправимую ошибку: отстал от жизни. Не повторите моей ошибки. Заприте кабинет, бегите от телефонных звонков и бумажек. Читайте, учитесь, держите глаза и уши открытыми для всего нового. Тогда вас никто не сможет упрекнуть, никто не скажет: “Он отстал, это – вчерашний день медицины”. – Голос старого врача дрогнул, и он отвернулся.

– Благодарю вас, я запомню все, что вы мне сказали, – тихо ответил Коулмен. – Я провожу вас.

Они поднялись по лестнице на первый этаж. В больнице была обычная предвечерняя суета. Наступило время ужина. Мимо, шурша накрахмаленным халатом, прошла сестра с подносом, направляясь в палату. Они посторонились, чтобы дать дорогу коляске, в которой сидел пожилой мужчина – одна нога у него была в гипсе. Весело переговариваясь, пробежала стайка сестер-практиканток. Мужчина, крепко держа в руках букет цветов, шагал к лифту. Где-то плакал ребенок. Это был привычный мир больницы, в нем, как в зеркале, отражалась жизнь, которая текла за ее стенами.

Пирсон, казалось, жадно впитывал в себя все и запоминал. “Сегодня, быть может, он видит это в последний раз, – подумал Коулмен. – Интересно, что будет со мной через тридцать лет? Вспомню ли я этот день, день прощания старого Джо Пирсона с больницей?”

– Доктор Коулмен! Доктор Коулмен! Вас требуют в отделение хирургии! – послышалось из рупора внутренней радиосети.

– Итак, ваш день начинается, – сказал Пирсон. – Вас вызывают для установления диагноза. – Он протянул Коулмену руку. – Желаю удачи.

– Благодарю вас. – Коулмен с чувством пожал ее. Старый врач направился к выходу.

– Доброй ночи, доктор Пирсон, – вежливо промолвила спешившая по коридору медсестра.

– Доброй ночи! – поклонился ей Пирсон. И, на секунду остановившись под табличкой “Не курить”, раскурил свою сигару.


11

Мертвые учат живых (лат.)



22

Здесь и далее вся медицинская терминология дается в соответствии с английским оригиналом.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница