О хозяйственной реформе



страница4/13
Дата17.06.2020
Размер349 Kb.
ТипЛекции
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Из зала: Что-то вы все о грустном, о грустном.

С.В.: Ну, а о веселом вы мне завтра будете рассказывать!

Из зала: Скоро пенсионный фонд будут создавать эти плавающие структуры?

С.В.: На самом деле проблема здесь в другом. Не надо на это сильно рассчитывать, если это происходит без государства. На самом деле они и сейчас существуют, они просто начинают усиливать этот демультипликатор, просто начинают его быстрее раскручивать, потому что это выгодно.

Например, сейчас есть проблема банкротства. Банкротить предприятия или нет? На самом деле понятно, что эти предприятия банкротить нельзя и бессмысленно. Вместо банкротства вы добьетесь остановки. Это означает, что вся цепочка останавливается. Губернаторы понимают, что область рухнет, мэры понимают, что города остановятся и т.д. И как бы все замораживается. Но поскольку процедура банкротства есть, то самоорганизующиеся структуры начинают это использовать для другого – они пытаются эти цепочки вычленять и выдергивать. Например, есть такая совершенно легальная организация "Альянс", Бажанов ее возглавляет. Вот он совершенно профессионально занимается банкротством предприятий в больших масштабах. У него где-то с полутора десятком областей просто официальные договоры. Как они делают? Они делают это не с точки зрения увеличения производства, а за счет вычленения тех предприятий, с которых они могут получить. Будут они работать, не будут – это уже вопрос бизнес-риска. Сложная довольно схема, но начинают этим заниматься. Но не факт, что они занимаются увеличением производства. Ведь вы знаете такой биржевой закон: когда идет падение, надо играть на понижение, это гораздо более выгодно, чем если вы начнете играть на повышение. Если у нас экономика падает, то почему вы думаете, что люди глупые и будут работать на подъем, если все вместе падает? Это все равно, что на тонущем корабле подпрыгивать. Этот корабль все равно тонет, а вы с него спрыгнуть не можете. Значит, надо играть на понижение. Но это вы лично выиграете. Выиграет ли все это вместе – это уже вопрос для многих теоретический.



Из зала: В регионах разные соотношения наличных денег и взаимозачетов. Если какой-то регион значительно повышает обороты денег, он делает это за счет других регионов или просто раскручивает этот мультипликатор у себя? Например, у нас в "Новосибирскэнерго" значительно повысился сбор наличных денег – чуть ли не до 80 %, в "Омскэнерго" – меньше 20. Как выглядит этот процесс в общей системе?

С.В.: На это в общем виде довольно трудно ответить. По регионам такая, примерно, картина. На самом деле эти межрегиональные связи работают и в одну, и в другую сторону. Потому что, например, по алюминию вся долговая часть скапливается в Новосибирске, а не там, где получают доход, в Братске. По другим схемам – в обратную сторону. Но тут ведь еще и ситуация такая, что сами регионы этот процесс даже контролировать не могут. А потом, есть регионы, которые уже окончательно превращаются в рудники, есть, в которых концентрируются. По разным сферам деятельности – по-разному.

Из зала: Значит, на уровне региона этот процесс нельзя рассматривать – надо в стране в целом смотреть ситуацию?

С.В.: Нет, можно. Но я думаю, что процентов 30 проблем можно решать в регионах. Но тем не менее никто же не мешает межрегиональным ассоциациям и прочим. Они на самом деле пока этим не очень занимаются. Почему – это вы их можете спросить. Может, они просто не считают эту проблему способной решаться.

Итак, давайте все за ночь подумаем и завтра начнем обсуждать все варианты.


22.04.99
С.В.: Итак, мы с вами вчера худо-бедно, но обсудили ту организацию хозяйства, которая у нас в результате реформ получилась. Сегодня мы попробуем обсудить варианты того, что с этой сложившейся системой можно делать. Обратите внимание, что пока мы не обсуждаем, что именно нужно делать, а – вообще, что возможно делать. Реальная ситуация задает те границы, в которых можно действовать и в которых действовать нельзя, потому что нет ничего хуже иллюзий, что мы можем что-то сделать, а потом получается "как обычно".

Я сейчас коротко повторю, как эта система устроена. Она устроена таким образом (рис. 10), что у нас сохранились предприятия, которые завязаны между собой в целые производственные комплексы; предприятия, которые работают либо плохо, либо очень плохо, либо не очень хорошо. Все или большинство экономических функций создают компании и предприятия второго уровня, которые созданы как бы этими предприятиями (их руководством или еще как-то), которые создают такой псевдорынок, потому что основные ресурсы идут на основные предприятия, они же содержат большое количество людей, на них, собственно, сосредоточено основное производство. А дочерние компании, соответственно, осуществляют всю необходимую рыночную структуру – продажу, торговлю, услуги, обслуживание – и при этом осуществляют еще одну очень важную функцию, без которой вся система не работала бы, – превращение товара в деньги. При этом мы обсудили, что, как минимум, три вида денег функционирует: это деньги живые, деньги взаимозачетные и деньги, которые числятся в бухгалтерских и в налоговых документах, но которые никогда не будут выплачены, что заранее закладывается в структуру бартерного обмена и взаимозачетов. И – компании третьего уровня, которые концентрируют в себе взаимозачетные деньги и, соответственно, осуществляют организацию товарных потоков практически по всей стране или, по крайней мере, по нескольким регионам.

Эта система замыкается на то, что сейчас у нас называют естественными монополиями, – это РАО ЕЭС и Газпром, транспортные предприятия и т.д., которые не могут перестать работать, вынуждены поставлять все виды ресурсов предприятиям; предприятия, соответственно, находятся во взаимных долгах, долгах государству и т.д.

И существуют еще государственные структуры, которые, в основном, распределены таким образом: мэрии, областные администрации фактически вынуждены поддерживать и сохранять вместе с руководством предприятий эти старые структуры. В какой-то мере они являются поддерживающими компании второго уровня, а федеральные структуры, в основном, поддерживают эти два слоя. При этом то, что у нас называется коррупцией, на самом деле в определенной степени коррупцией не является. Вот вчера после лекции подошли товарищи и этот вопрос обсуждали: что 90 % воруют. Но ведь это уже не воровство, это просто другая система распределения. Это означает, что эта система не удовлетворяет и не устраивает всех участников данной системы. Кроме того, мы отметили, что поверх этой системы существует большой оборот денег, которые не попадают, не проходят через счета предприятий (то, что у нас называется "налом"). И их очень большое количество. Фактически у нас страна двух валют – существует рубль и существует доллар, причем его количество уже сопоставимо или превышает размеры рублевого оборота. При этом, естественно, учитывается весьма малая часть этих денег, а это означает, что с них не идут налоги, они не участвуют в государственном производственном обороте, а если участвуют, то произвольно и неизвестным способом.

Это я очень коротко повторил то, что у нас получилось. Отмечу только один момент. В результате реформ фактически оказались разрушенными все механизмы накопления. До этого у нас существовал, как мы его условно называли, в соответствии с азиатским способом производства, механизм накопления в государственных структурах – государство вкладывало накопленные деньги как капиталовложения и развивало определенные отрасли. Теперь этот механизм разрушен. Механизмов накопления внутри коммерческих структур тоже не возникло. И вы прекрасно знаете, что даже весьма успешные руководители ряда предприятий всегда в наших условиях делают одну вещь: они просто с них деньги собирают, а вкладывают – в соответствии с колониальной схемой, которую мы вчера обсудили, – столько, чтобы минимально поддерживать существование. Потому что как только они начнут показывать прибыль, бурно развиваться и прочее, у них возникнет масса неприятностей со всех сторон. А деньги вкладывают в другие механизмы накопления – в США и Европе. Внутри страны этот механизм просто отсутствует – как государственный, так и частный.

И
второй момент: такая прикрепленность экономики (причем внутренняя прикрепленность – как мускулы прикреплены к костям) к этой административной системе фактически создает не коррупцию, а… я даже не знаю, как это назвать, – когда сама государственная система вынуждена участвовать в поддержании этой структуры. В этом смысле это коррупция наоборот. Коррупция – это когда сидят правильные чиновники, приходят к ним неправильные бизнесмены, и за определенную мзду те осуществляют действия в рамках своих служебных полномочий – несоответствующие закону, корысти ради. А когда тот же чиновник, посидев какое-то время, создает какие-то фирмы, которые будут ему приносить доход, и порождает эту бизнес-структуру, заранее зная, что она будет прикреплена к государству, – это не коррупция. Это совершенно другое явление. Государство как бы является источником многочисленных структур и фирм, которые живут на этом материале. Поэтому посадками с этим процессом бороться совершенно бессмысленно, потому что приходят другие и делают то же самое. И так будет продолжаться, поскольку есть такая структура, такой механизм.

Вот теперь мы попробуем обсудить, что можно и необходимо с этой системой сделать, чтобы она перешла в некое другое состояние. Надеюсь, те, кто вчера были здесь, что-то по этому поводу подумали, тем успешнее будет наше обсуждение.

Не знаю, успеем мы сегодня или нет, но разобьем тему на три части. Во-первых, мы обсудим, что делать с производящими предприятиями и производящим бизнесом в целом. Во-вторых, что можно сделать с системой ЖКХ. В-третьих, что нужно и можно делать с финансовой системой. Мы поймем, что они очень сильно друг с другом завязаны, и делать одну какую-то часть без остальных, вообще говоря, не получится.

Итак, что можно и нужно было бы сделать с этими предприятиями? – Ничего!

Дело в том, что, в принципе, рамки, в которых следующий шаг должен происходить, вообще говоря, понятны. Во-первых, в любом случае, при любом правительстве, при любой политической ориентации необходимо остановить тот демультипликатор, о котором мы говорили, чтобы каждый цикл производства приносил прибыль, а не наоборот, убытки.

Второе: желательно сделать, чтобы этот мультипликатор в каком-то виде все-таки у нас заработал, т.е. чтобы стали возможны инвестиции. Инвестиции невозможны не потому, что американцы не дают или мы такие нехорошие, а именно потому, что вкладывать в промышленность, которая в результате цикла производства дает убыток или дает прибыль, но теневую, которая уходит, – для инвесторов дело совершенно бессмысленное.

Третье, что просто необходимо сделать, – восстановить какие-то внутренние механизмы накопления, потому что пока эти механизмы накопления концентрируются в долларе и во внешних структурах, соответственно, будет осуществляться вынимание ресурсов из всего государства.

И четвертое, что обязательно нужно сделать, – чтобы возникла конкурентоспособность (как внутренняя, так и внешняя) бизнеса и производства. В противном случае, если этого не сделать (вчера мы это обсуждали), через несколько циклов система начнет уже совсем разваливаться. В каком виде – трудно сказать. Или она на регионы начнет разваливаться, или кусками вымирать – это уже другой вопрос.

Итак, какие есть варианты работы с промышленностью? Если мы проанализируем работу всей этой совокупной системы, то мы выясним следующую вещь. Вообще говоря, сейчас уже оформились целые системы, связанных между собой бизнесов (как это называют бизнес-консультанты), т.е. цепочки предприятий (рис. 12), которые работают друг с другом, и в результате где-то в конце этой сложной цепочки получаются места, где получаются деньги. Это, например, или продажа товаров населению, или экспорт за рубеж, где продолжают пока расплачиваться деньгами. В принципе, такие схемы по всем видам работающих предприятий построены, и вообще говоря, первая мысль, которая приходит людям типа Скуратова и остальных, – надо взять и это дело (12.1.) ликвидировать или взять под свой контроль.

Но проблема заключается в том, что если эти деньги, которые убегают за рубеж, мы распределим по всей цепочке, их не хватит! Потому что эти предприятия находятся в долгах, и если взять какую-нибудь алюминиевую промышленность, которая активно работает за рубеж, выясняется, что в конце получается только примерно 30 % необходимых денег. Естественно, часть этих денег отправляется живыми, часть накапливается где-то в других местах. Но даже если их все возвращать в страну, в силу неэффективности этой системы, их все равно не хватает.

Спрашивается: так что же и как с этим делать? Здесь есть несколько проблем. Первая – это растущие налоги и растущая налоговая задолженность. Она растет, как снежный ком, как вы понимаете, поскольку каждый цикл производства порождает нереальные цены, с которых, соответственно, берутся нереальные налоги, которые никогда не будут выплачены. Частично такой механизм есть: это банкротство предприятий. Но что происходит при банкротстве? Процедура банкротства на самом деле не отработана, и получается: предприятие банкротят, ставят временного управляющего, на какое-то время долги замораживаются, а потом новый собственник должен заплатить эти долги и что-то делать с предприятием. В результате у нас возникли предприятия, которые по 3-4 раза банкротятся, и каждый раз все происходит по новой, поскольку они включены в единую цепочку, и ничего из этого не получается, кроме варианта, когда банкротят либо с целью присоединить к какой-то другой цепочке, либо с целью распилить и продать по дешевке.

При этом совершенно ясно, что такую работу необходимо проводить, потому что если выделить здоровую часть (12.2.), она составит небольшую часть этого предприятия. Все остальное на наших предприятиях уже в значительной мере восстановлению не подлежит. Например, в Петербурге есть один такой завод – "Большевик". Там ракетные комплексы производили, теперь они в полуживом состоянии. Но полторы тысячи человек ходят на работу. И когда возникла ситуация с Югославией, их спросили: "А если вам сейчас дадут заказ изготовить несколько десятков этих ракет, сможете?" Как вы думаете, какой ответ? – Конечно, не смогут! И люди уже не те, и оборудование наполовину разворовано, наполовину в непригодном состоянии, помещения не те т.д. Спрашивается: а зачем их тогда держать, если они в принципе не могут? А сколько надо на восстановление? Выясняется, что на восстановление нужно примерно столько, сколько стоит построить новое такое производство, а с современными технологиями – может быть, даже дешевле. Спрашивается: чего их держать? Но тем не менее их держат.

Построение таких цепочек содержит одну такую проблему. В свое время правительство Кириенко пыталось решить такую задачу. Вот – в Приморье, как вы знаете, энергетический кризис: отключают электричество, всякие прочие неприятности. На самом деле энергетического кризиса там нет, там есть перепроизводство электроэнергии, потому что все электростанции там работают где-то на 10-15 % загрузки, а их условная рентабельность – около 50 %. Т.е. если они хотя бы на 50 % будут загружены, они уже выходят в прибыль, а так – на 10 % – они работают просто в убыток. Есть там угольный разрез, который поставляет уголь, но он может в несколько раз больше поставлять, просто у него нет потребителей. Точнее, потребители по больше части не платят: там еще государство, армия и т.д.

Какое решение сначала было предложено? Казалось бы, его можно найти, и его в принципе нашли: берут, объединяют угольный разрез с ГЭС, тем самым удешевляя все взаиморасчеты. При этом электроэнергия становится еще дешевле, подключаются другие предприятия, которые платят за счет того, что она дешевле, достигается вот этот уровень – 50 или больше процентов загрузки, – при котором это становится эффективно. Вопрос состоит в том: что делать с этими государственными структурами. Когда посчитали, выяснилось, что, скажем, на армейские структуры отпускают (в прежних ценах) 1 млрд. рублей в год. По их договорам им нужно 3. Что это означало? – Чтобы всю эту цепочку замкнуть, надо дополнительно профинансировать армию на 2 млрд. Они вернутся сюда, заплатят налоги, причем строилась такая цепочка, чтобы они ушли как раз на налоги, т.е. вернулись в бюджет.

Когда все это сделали и включили эту систему, вдруг выяснилось, что эти армейские и прочие структуры тратят на самом деле 10 млрд. – через все вторичные фирмы, которые на них подключены. Когда Кириенко пришел к Ельцину, он получил по шапке. Ельцин сказал: "Армию не трожь. Как есть, так и будет". Потому что если мы изменим бюджет, то его дефицит будет не 2 %, а 15. Соответственно, дальше МВФ денег не даст, и вообще – мы будем выглядеть плохо.

Следовательно, эти цепочки получаются незамкнутыми, и денег все равно не хватает. Поэтому эта система существует только в том случае, если эти деньги тратятся на эффективное производство (12.3.), на менеджмент, на организацию всего этого. А эти предприятия головные – типа электродного завода в Новосибирске, – на них долговая нагрузка все возрастает, и ничего не происходит.

Значит, нужно делать следующее. Первое – нельзя производить банкротство одного предприятия, нужно производить банкротство всей этой цепочки. А для этого ее еще надо вычислить Второе – должна быть произведена процедура санации, т.е. вырезания этих работоспособных частей, которые в цепочке выстроены до живых денег, и их организация. И третье – поскольку денег все равно не хватит, должен быть организован какой-то инвестиционный механизм. Этот инвестиционный механизм, естественно, требует одного условия: чтобы вложенные деньги вернулись с прибылью. Спрашивается, как это можно построить и какие гарантии могут быть?

Здесь опять же возникает несколько вариантов. Например, взять инвестиции под поставку товара, который, скажем, все время поставляется на зарубежный рынок. И тут возникает гораздо более сложная проблема. Выясняется, чтобы производственные цепочки выстроить, организовать так, чтобы инвестиции начали отрабатываться, – цикл такого перевооружения, по меркам США, составляет около 8 лет. Мы можем, конечно, напрячься и сделать это за несколько лет. Но все равно это годы. А у нас, вы знаете, годами правительство не живет, оно не выживает. Поэтому кто-то должен эту цепочку на протяжении нескольких лет удерживать. Это первая проблема, которая возникает даже в том случае, если механизм как-то выстраивается.

Второй вариант, который здесь может произойти, если бы удалось эту структуру как-то выделить и более-менее облагородить… есть такие идеи в федеральной службе о несостоятельности, они уже поняли, что банкротство ничего не дает, что нужно вводить структуру санации с последующими инвестициями. В противном случае у нас получится, как при приватизации: все приватизировали, а предприятия эффективнее работать не стали. Цель-то состоит в том, чтобы они стали работать эффективнее. У них есть идея, которая опять-таки требует для осуществления несколько лет, которых опять же нет, – сделать государственную компанию по санации предприятий (12.4.), которая бы делали такую вещь: она бы цепочку выделяла и банкротила уже все предприятия. Не знаю, как по Омску, а по Красноярску 90 % предприятий – должники бюджета, по Новосибирску – 70-80, думаю, что и по Омской области примерно такая же ситуация, она по всей стране такая. Организовать эту цепочку, отдать государственной компании по санации, которая бы все это сделала, а потом под обеспечение товарными потоками ввести инвестиции и начинать хотя бы в некоторых зонах строить процедуру, обратную этому демультипликатору, постепенно расширяя зоны.

И есть еще другой механизм, который сейчас пока не обсуждается, но думаю, что в скором будущем будет обсуждаться (правда, видимо, уже при следующем правительстве). Он состоит в следующем. Государство могло бы всю эту процедуру проделать (именно государство, а не частные компании, потому что они могут это сделать, но, я еще раз повторяю, в силу такого устройства они будут работать на понижение, т.е. будут зарабатывать на снижении продукции и более быстрой продаже, в результате этот демультипликатор будет продолжать работать). Денег, правда, у государства нет, но под такие дела можно вполне осуществить эмиссию, фактически выдать эмиссионный кредит под увеличение количества произведенного товара. А поскольку у нас предприятия сильно не загружены, это вполне можно сделать. И вот эту добавку натурального продукта – того же алюминия – тогда можно было бы получать в виде компенсации за осуществленное вливание. При этом, естественно, заморозить на какое-то время налоги и долги, потому что они тоже безнадежны. Таким образом, мы получили бы восстановление некоторого механизма накопления и его реализацию.

Надо понимать, однако, что здесь мы сталкиваемся с двумя техническими проблемами. Первая – куда девается вот эта часть (12.5.)? На самом деле эта часть в значительной степени должна быть еще дальше передана жилищно-коммунальному, городскому и прочему хозяйству, т.е. резко возрастает нагрузка на них. А остальная часть должна быть тоже как бы уничтожена и ликвидирована. И второе: оказывается, мы таких операций проделать не можем, поскольку у нас финансовая систем устроена совершенно непригодным для этого способом: получается, что осуществить эмиссию и кредитование на несколько лет под увеличение продукции и получение денег за это совершенно невозможно. Поэтому вторая проблема – это финансовая система. Этими вопросами будем дальше заниматься.

Обратите внимание: это я общие принципы говорю. На самом деле вариантов здесь по каждому конкретному случаю великое множество. Но главные проблемы, которые здесь возникают, в том, что время и завязанность на другие социальные и прочие структуры не дают возможности такую операцию осуществить, хотя она крайне необходима.

Вопросы, замечания есть?





Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница