Нравственные, правовые и организационные пути решения проблемы девиантного поведения человека



страница1/3
Дата11.02.2016
Размер0.79 Mb.
  1   2   3
Раздел 6. Нравственные, правовые и организационные пути решения проблемы девиантного поведения человека
Агрессия и насилие в среде несовершеннолетних осужденных
Дмитриева Дарья Михайловна, студент 3 курса Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, Москва, Россия.

Вершинин Дмитрий Сергеевич студент 3 курса Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, Москва, Россия. Научный руководитель: Котлярова Любовь Николаевна, кандидат психологических наук, доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, Москва, Россия
Агрессия – одна из форм деструктивного поведения, наносящего вред другому лицу, в силу чего действия агрессора часто вступают в противоречие с нормами уголовного права, а сам он становится объектом уголовно-правового воздействия (Змановская Е.В., 2010).

При условии неэффективности принудительных мер воспитательного характера и условного осуждения суд применяет к несовершеннолетним преступникам, как правило, крайнюю и наиболее чувствительную меру воздействия – реальное лишение свободы с отбыванием назначенного срока в воспитательных колониях.

Как правило, эта мера применяется к лицам, совершившим тяжкое либо особо тяжкое преступление. Это приводит к тому, что в местах лишения свободы, по существу, концентрируется та часть подростков, которые наиболее склонны к насилию и агрессии, требуют особых условий содержания и применения специальных мер воспитательного и психолого-педагогического воздействия (Антонян Ю.М., 2010).

Несмотря на то, что подавляющее большинство несовершеннолетних впервые содержатся в воспитательных колониях, большинство из них ранее либо состояли на учете в органах внутренних дел, либо имели условную судимость или отсрочку исполнения приговора (С.Я. Лебедев,2007) . Изоляция преступников от общества имеет ряд специфических последствий отрицательного характера. Так в условиях замкнутого пространства происходит концентрация асоциальных однополых личностей, у которых сформировался агрессивный стереотип поведения. Как показывают данные исследований поведения несовершеннолетних осужденных (Ю.М. Антонян, 2010), агрессивные дети вырастают, как правило, в семьях, где они отчуждены от родителей, ими мало или вообще не интересуются, а в качестве воспитательных мер преобладают физические наказания.

Поэтому трудно ожидать, что в местах лишения свободы лица со сформировавшимся за 16-17 лет жизни агрессивным типом поведения будут вести себя иначе. Проявления агрессивного поведения подростков довольно стойкие, и они не исчезают в местах лишения свободы, несмотря на более жесткий надзор за их поведением, неотвратимость наказания за проявление насилия в отношении других осужденных.

Социально-демографическая характеристика несовершеннолетних осужденных подтверждает, что антиобщественный образ жизни подростков формируется под влиянием окружающей среды при отсутствии надзора, заботы и любви со стороны родителей. Так каждый десятый, отбывающий наказание в воспитательной колонии – сирота, и почти каждый четвертый подросток, так или иначе, утерял связи с родителями, фактически является социальным сиротой. Однако из числа подростков, имеющих родителей, многие лишены нормальных условий воспитания (Дозорцева Е.Г., 2000).

Наиболее показательны в этом отношении данные об осужденных девочках. Так, 48% из них систематически подвергались избиению со стороны родителей, свыше 70% проживали в семьях, где родители систематически употребляли алкоголь или наркотики, 54% подвергались сексуальному насилию и 5% были изнасилованы в детстве (С.Я. Лебедев,2007).

Вместе с тем условия воспитания в семье, это не единственный фактор, который способствует противоправному поведению. Значительный опыт агрессивного поведения подростки приобретают и в общении со сверстниками. В компании происходит взаимное усиление агрессивности ее членов. Одним из путей обучения агрессивному поведению является наблюдение за чужой агрессией. В этом плане весьма негативную роль играет демонстрация актов вербальной и физической агрессии в средствах массовой информации.

К числу специфических факторов формирования агрессивного поведения подростков следует отнести асоциальную субкультуру осужденных. В группировках асоциальной направленности в местах лишения свободы формируется специфический жесткий социальный уклад, в котором те, кто противостоит действию неформальных норм, часто подвергаются физическому насилию.

Впервые в наиболее жесткой форме несовершеннолетние правонарушители сталкиваются с субкультурой в следственных изоляторах. Основным способом определения внутригруппового статуса в системе асоциальной субкультуры является «прописка». Существуют разные способы «прописки», но их суть неизменна – выяснение личностных особенностей новичка для определения его места в группе. «Прописки», как правило, жестоки, изобретательны и циничны (Пирожков В.Ф.,2007). Однако ребята, которых дома часто били, относятся к ней безразлично, т. к. привыкли к насилию на свободе, а в местах лишения свободы относятся к этому как к привычному и должному. Несмотря на то, что подростки в силу психических и социальных особенностей ориентированы на взрослых, администрация видится надежной защитой далеко не всем. Если возникает реальная угроза серьезного конфликта, чреватого избиением, то 57% подростков рассчитывают только на себя, 15% надеются на друзей, а на администрацию полагаются лишь 10% (Аджипа В.А.,2004). Можно предположить, что прежний опыт, приучивший подростка бороться за собственную безопасность при отсутствии поддержки и защиты со стороны родителей (взрослых), переносится и на поведение в местах лишения свободы.

При определении истоков агрессивности несовершеннолетних осужденных нельзя исключать и состояние здоровья, наличие у большинства из них патологических черт характера, психических отклонений. Кроме того, все больше в воспитательные колонии поступает подростков, состояние здоровья которых напрямую связано с образом жизни и условиями воспитания.

Связанные с этими заболеваниями изменения в личности способствуют развитию конфликтности подростка. А такие особенности, как повышенная возбудимость, тревожность, аффективная взрывчатость, свойственные подростковому возрасту, еще больше способствуют агрессивным формам поведения (В.Ю. Завьялов,1988).

По результатам исследования Е.Г. Дозорцевой подростки с проблемами интеллектуального развития неожиданно могут выбрать тактику противоборства с ярко выраженной агрессией. Начинаются деструктивные действия, которые усугубляются возрастной эмоциональной неуравновешенностью, умственным недоразвитием и проблемами социализации.

Подростки-алкоголики, в основном, в конфликте уступчивы и склонны к компромиссу (Д.И. Шустов,2005). Однако бывают и исключения из правил.

Для подростков, отбывающих наказание в местах лишения свободы, общим утяжеляющим ситуацию фактором является перенесенный психологический стресс, вызванный арестом, судебным процессом, приговором, наказанием в виде лишения свободы, а также потеря привычного окружения, нарушение личного пространства, необходимость постоянно находиться у всех (администрации, других осужденных) на глазах, нахождение в среде, где существуют традиции, ориентированные на систему отношений с позиции силы.

Осужденные с психическими девиациями эпилептоидного (возбудимого) круга нередко совершают преступления насильственного характера. Более чем в половине случаев эпилептоидные типы являлись лидерами групповых преступлений, хотя вполне могли совершить преступление без соучастников. Наибольшая криминогенная активность наблюдается у стеничных психопатов. Преобладание рассудочности над эмоциональной сферой, волевая направленность и отгороженность от окружающих при внешней активности делают их преступления особо изощренными, циничными и расчетливыми. Они стремятся к лидерству и с теми, кто пытается сопротивляться, скрытно и жестоко расправляются.

Повышенную криминогенную опасность представляют также лица с паранойяльными психопатическими чертами. Хотя их доля в общей массе осужденных невелика (4-5%), они совершают наиболее тяжкие преступления против личности. Главной их чертой является склонность к образованию сверхценных идей. Они угрюмы, злопамятны, грубы, бестактны и упрямы, видят в каждом недоброжелателя. Частые конфликты, столкновения, только придают им силы для дальнейшей борьбы. При таких патохарактерологических особенностях они способны совершать тяжкие преступления против личности. Круг совершаемых ими преступлений сводится к убийствам, причинению тяжкого вреда здоровью и разбою.

Среди причин насильственных действий, конфликтов и проявления агрессии можно выделить: стремление к поддержанию авторитета и его защиту, борьбу за сферу влияния, защиту от притеснений, желание отомстить за обиду и оскорбление, враждебную позицию к окружающим.

Значительная часть насильственных действий связана с борьбой за сферы влияния, физическое и психологическое пространство. Насильственные действия зависят от особенностей адаптации несовершеннолетних осужденных.

Таким образом, тенденция к агрессивным формам поведения конкретных личностей прогнозируема и, следовательно, предполагает возможность предупреждения по отношению к другим осужденным. Поэтому, воспитательная работа в местах лишения свободы должна планироваться и проводиться в соответствии с личностными и поведенческими характеристиками несовершеннолетних осужденных.

Неверно выбранные психолого-педагогические методы управления поведением подростка подготавливают почву для усвоения им силовой тактики отстаивания своих интересов, насилия.

По сути, наказание заставляет скрывать внешние проявления агрессивного поведения, но не устраняет его причины. Тем не менее наказание во многих случаях оказывается действенным средством модификации поведения, но оно дает долговременный эффект только в том случае, если применяется своевременно и адекватно проступку. В этом случае наказание способствует существенным изменениям в поведении.

Изучение поведения несовершеннолетних преступников показывает, что, если наказание мягче ожидаемого подростком, оно неэффективно. Об этом свидетельствует тот факт, что часто подростки не воспринимают условное осуждение как наказание; лишение свободы – единственное наказание, но в то же время оно воспринимается неоднозначно. Подростки, как правило, признают его необходимость, но практически ни один не согласен с мерой – сроком наказания, считая его слишком большим и не соответствующим проступку.

Таким образом, агрессивное поведение несовершеннолетних не является «стихийным бедствием», оно управляемо. Для этого важно знать его причины и найти адекватные меры воспитания личности, обучающие общению и решению проблем (Р. Уолтерс, 2000).

Одна из причин агрессивного поведения, конфликтных ситуаций и противоправного поведения подростков заключается в отсутствии у них элементарных навыков общения, соблюдения социальных умений и норм поведения (Реан А.А., 2006).

Профилактика насилия и агрессии в среде несовершеннолетних должна быть основана на знании особенностей подросткового возраста, причин агрессивного поведения. Развитие у агрессивных личностей навыков общения и умений разрешения конфликтных ситуаций могут оказаться весьма полезными и действенными для снижения уровня агрессии и насилия. Способы достижения этого могут основываться на применении специальных психологических тренингов, которые начали внедряться в практику воспитательных центров.


Литература

  1. Антонян Ю.М., Эминов В.Е. Личность преступника. Криминолого-психологическое исследование. М.: Издательство Норма, 2010.

  2. Аджипа В.А. Механизмы личностной адаптации осужденных подростков // Психическая саморегуляция. М. - 1994 г. - № 3.

  3. Дозорцева Е.Г. Аномальное развитие личности у подростков и юношей с делинквентным поведением: Дис….д-ра психол.наук. Москва, 2000.

  4. Завьялов В.Ю. Психологические аспекты формирования алкогольной зависимости. Новосибирск, 1988.

  5. Змановская Е.В., Рыбников В.Ю. Девиантное поведение личности и группы. СПб.: Питер, 2010.

  6. Лебедев С.Я., Кочубей М.А. Криминология. М., 2007.

  7. Пирожков В.Ф. Криминальная психология. М.: «Ось-89»,2007.

  8. Ричард Уолтерс. Подростковая агрессия. Изучение влияния воспитания и семейных отношений. М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.

  9. Реан А.А. Психология человека от рождения до смерти/под ред. А.А.Реана. СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2006.

  10. Шустов Д.И. Аутоагрессия, суицид и алкоголизм. М.: «Когито-Центр», 2005.


Нравственные, правовые и организационные пути решения проблемы девиантного поведения подростков на уроках русского языка и литературы
Долгих Ольга Юрьевна, учитель МОУ СОШ №45 г. Мурманск, Россия
В настоящее время проблема девитантного поведения подростков требует серьезного внимания и серьезного рассмотрения.

Каковы причины данной проблемы?

Прежде всего- это материальный и духовный кризис, который затронул все наше общество, а это сразу же отразилось на семейных отношениях. Уровень общения в семьях свелся на узко бытовой. Все больше появилось семей, где преобладает попустительский стиль воспитания, а иногда отсутствует и такой. Все это толкает ребенка «на улицу». Нам хорошо известно, что в подростковом возрасте происходит познание жизненных ценностей, на основе которых строятся дальнейшие отношения с окружающим миром. Как правило, вначале девиантное поведение немотивированное. Подростку хочется соответствовать требованиям окружения, хочется подчеркнуть свою взрослость и как бы самоутвердиться. Но из-за неумения правильно определить свою роль, он быстро попадает под влияние асоциальных элементов.

Среди основных причин девиантного поведения молодых людей можно назвать и неорганизованный досуг. Отдых подростков в настоящее время непродуманный. Настораживает легкая доступность спиртной и табачной продукции.

Итог-безразличие, грубость, хамство, жестокость, преступность, агрессивность подростков.

Сегодня этой проблемой приходится заниматься не только психологам, социальным педагогам, юристам, медицинским работникам, но и учителям школ, в том числе учителям русского языка и литературы.

Образование подростков с отклоняющимся поведением, на мой взгляд, должно быть прежде всего направлено на их воспитание. Вспомним слова швейцарского педагога конца 18-начала 19 века И. Песталоцци: «Воспитание и только воспитание-цель школы».

Воспитательное значение имеют все предметы, изучаемые в школе. Но особенную роль в этом играют гуманитарные дисциплины. Русский язык и литература не являются среди них исключением. Особенность этих предметов заключается в том, что они требуют не только усвоения знаний, но и выработки практических умений, которые будут нужны на протяжении всей жизни. Поэтому воспитание на уроках русского языка и литературы должно органически сливаться с обучением, а учитель- проявлять незаурядное мастерство, чтобы этого добиться, особенно в общении с «трудными» подростками.

Говорить о работе с этой группой ребят очень сложно, т.к. не существует конкретных разработок, предусматривающих деятельность учителя.

Я выбрала эту тему для того, чтобы поговорить о возможных путях решения данной проблемы.

Выдающийся деятель отечественной медицины 19 века Н. Пирогов писал: «Истинный предмет учения состоит в приготовлении человека быть человеком». Из этого следует, что основным направлением в работе с такими детьми было и остается нравственное воспитание.

Мы понимаем, что этим детям нужны не скучные нотации и поучения, а понятная беседа, понятная аргументация, понятный диалог. Например, на уроке русского языка в 6-ом классе ведем разговор о профессиях. (Тема «Лексика».)

Основные вопросы:

- Какую профессию ты хочешь выбрать?

- Что ты знаешь о ней?

- Чем интересны люди этой профессии?

Лучше, если эти и другие вопросы ребята сами зададут друг другу. Как правило, «трудные» дети отмалчиваются, они не включаются в диалог. И тут вступает учитель, который помогает таким ребятам разговориться. Деликатно нужно сказать о том, что в выборе профессии важны не только увлечения, но и характер, его совместимость или несовместимость с требованиями профессии. Чтобы не говорили ученики, их надо подвести к мысли, что человек должен быть готов с первого и до последнего дня трудовой жизни учиться. И этого не надо стыдиться. Продолжением этого разговора может быть встреча с родителями, которые расскажут о том, как они выбрали свою профессию.

Следующий путь решения проблемы девиантного поведения- это организация и демонстрация положительного опыта, который убедил бы подростка в справедливости нравственных норм и необходимости следовать им в жизни. Например, читаю и комментирую рассказы В.П.Астафьева «Васюткино озеро» и «Конь с розовой гривой», «трудные» дети слушают затаив дыхание.

Основные вопросы:

- Что помогло героям не сломиться в трудную минуту жизни?

- О ком они вспоминают в такие минуты?

В процессе работы появляются такие слова и выражения: пример семьи, опыт, передаваемый из поколения в поколение, забота близких, любовь. Наблюдения показывают, что в некоторых семьях эти простые человеческие понятия отсутствуют.

Таким образом, на уроках русского языка и литературы воздействие на подростков в нравственном плане безусловно происходит, хотя и не может быть или вряд ли может быть быстрая отдача. Важно другое: такое воздействие приводит к расширению контактов с жизнью, к взаимодействию с книгой, с историей, дает новые впечатления.

Нам, учителям русского языка и литературы, на своих уроках нечасто приходится использовать правовые документы. Но они очень нужны в проведении классных часов, в проведении индивидуальных занятиях с «трудными» подростками. Как правило, эти ребята не любят читать такие документы, т.к. скучно и неинтересно.

Как быть?

Предлагаю такой путь решения проблемы. Зачитываю несколько эпизодов из произведений В.Короленко «Дети подземелья» или А.Приставкина «Ночевала тучка золотая».

Основные вопросы:

- Кто, по-вашему, мог бы защитить этих детей?

- К кому они могли бы обратиться за помощью, если бы жили в наше время?

Обращаю внимание на то, что современным детям живется намного легче, чем жилось литературным героям, потому что героев защитить было некому. В настоящее время у подростков есть свои права, которые зафиксированы в Конвенции ООН о правах ребенка, в Конституции РФ. Наше государство, реализуя эти документы о правах детей, создает все условия для развития и образования. По мере взросления подростки получают новые возможности, набираются опыта, приобретают новые права, но появляются обязанности и ответственность. Прав без обязанностей в обществе не бывает. Необходимо подчеркнуть, что Конвенция стоит даже на страже тех детей, которые нарушили закон и заслуживают наказания. После этого разговора можно прочитать и обсудить отдельные статьи из Конвенции и Конституции РФ, рассказать о деятельности Уполномоченного по правам ребенка.

Таким образом, сформировать представление о правах детей, об ответственности за свои поступки, нравственный выбор помогают литературные герои, а разговор становится проще и понятнее.

Всем ясно, что интерес учащихся к предмету зависит от личности учителя, от его умения общаться с учениками, от умения так организовать работу на уроке, чтобы она заинтересовала и увлекла «трудных» подростков.

В работе с данной группой детей организацию уроков необходимо проводить по-разному: в зависимости от ситуации и от настроения этих ребят. Чаще всего предлагаю задания по выбору, опираясь на потребности и возможности ученика. Если идет работа со всем коллективом, то эти ребята выполняют задания, используя образцы, памятки и алгоритмы, так происходит непроизвольное запоминание материала.

Планируя уроки литературы, строю их на основе яркой детали, творческого приема втягивания при помощи вопроса в разговор «трудных» детей. Например, вопрос: в семье какого героя ты хотел бы жить- у Васютки (рассказ В. Астафьева «Васюткино озеро») или у девочки Лели (рассказ Л. Андреева «Кусака»)? Эти ребята, как правило, выбирают семью Васютки. Чем привлекает их семья героя? В ней господствует уважение, взаимопонимание. Васютку любят, но не балуют. Его воспитывают на примере деда и отца, т. е. не словами, а делами.

Чтобы заинтересовать подростков, чтобы скучные и нудные правила воспринимались легко и с интересом, чтобы разрядить обстановку в классе, прибегаю к шутке и юмору, не жалею несколько минут урока для шутливого стихотворения или шутливого разговора.

Таким образом, организационная работа с «трудными» подростками не может быть жесткой. Учитель должен подчеркнуть свое доверие к ученикам, выразить надежду на то, что знания, которые не получил сейчас, получит завтра, а самое главное заключается в том, чтобы ребенок поверил в себя, в свои силы.

Итак, разрешение проблемы девиантного поведения среди подростков имеет важное значение для развития нашего общества. Задача школы- не пропустить таких ребят, не оставить их без поддержки. Мы, учителя русского языка и литературы, не стоим в стороне, мы стараемся поддерживать таких детей, выявлять их субъективный опыт и предоставлять им возможность выбирать способы и формы учебной работы и характер ответов, подбадриваем их вниманием и терпением.
Литература

1.Бачинин В. А. Духовная культура личности.-М., 1986.

2.Гусейнов А. Золотое правило нравственности.-М., 1979.

3. .Девиантное поведение детей и подростков: проблемы и пути их решения/ под ред. В.А.Никитина.-М., 1996.

4.Дейкина А. Д. Обучение и воспитание на уроках русского языка и литературы.- М., 1990.

5.Клейберг Ю.А. Психология девиантного поведения: Учеб. пособие для вузов.-М., 2001.

6.Мещерякова Н.Я. Нравственное воспитание учащихся на уроках литературы в 6-7 классах.- М., 1984.

7.Самыгин П.С. Девиантное поведение молодежи: учебное пособие.- Ростов-на-Дону, 2006.

8.Уледов А.К. Духовная жизнь общества.-М., 1986.

9.Ушинский К.Д. О нравственном элементе в воспитании.-М., 1978.


Уголовная ответственность умалишенных и формирование психиатрии в национальных законодательствах

(период становления и развития)
Молчанов Борис Алексеевич, доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права и процесса Российского университета дружбы народов, Москва, Россия

Кули-Заде Турал Алладинович, аспирант профессор кафедры уголовного права и процесса Российского университета дружбы народов, Москва, Россия
Теоретические идеи, касающиеся темы настоящего исследования, были сформулированы еще во времена развитого просвещенного «золотого века древнегреческих полисов» в сколько-нибудь сформированном виде, и нашли постепенное (хотя далеко не всегда оптимальное) развитие. Истории психиатрии известны два основных варианта отношения к душевнобольным - отвергание и почитание. Согласно первому, деяния душевнобольных признавались преступле-ниями, за которые следовала божья кара. В памятниках права, начиная с Рим-ского, таких лиц называли «в уме лишенные», «безумные», «умалишенные», «су-масбродные», «действующие в припадке болезни, приводящей в умоисступление или совершенное беспамятство», «душевнобольные и слабоумные» и даже «оде-ржимые бесом», «беснующиеся», «скудоумные», «юродивые», «под видом изум-ления бываемые» и «лунатики (сонноходцы)»1.

В настоящее время установлено, что психозы поражают не только пре-дставителей культурного человечества, но встречаются и среди примитивных племен. В самых различных местностях (даже там, где нет ни алкоголя, ни сифилиса) «дети природы», совершенно нетронутые цивилизацией, болеют, однако, артериосклерозом мозга, шизофренией, эпилепсией и дают похожие на истерию патологические реакции. Очевидно, как было и в древнейшие времена. И, надо думать, что доисторическое население земного шара обра-щалось со своими душевно-больными приблизительно так же, как современные жители тропической Океании или сибирских тундр: агрессивные и опасные больные считались одержимыми злым духом, безобидные и тихие - почитались иногда любимцами богов; первых гнали и порой избивали, за вторыми ухаживали2.

Этот первобытный анимизм еще долго потом служил объяснением для психопатологических фактов. Когда, приблизительно за 2000 лет до нашей эры, царь Саул болел какими-то депрессивными приступами, - библейский летописец с полной уверенностью определил их причины: бог покинул царя и тогда злой дух вселился в него. Кем-то, однако, была предложена наиболее действительная терапия: посылали за молодым человеком Давидом, который должен был играть на струнном инструменте и петь мелодичные песни, которые он сам слагал. Другое предание говорит о Навуходоносоре, наказанном безумием за надменность и гордость. Автор рассказа не жалеет красок для описания унизительного состояния, до которого дошел вавилонский царь: он скитался как вол, опустив голову, по пастбищам, одичал, весь оброс и питался травой2.

В древних священных книгах встречается еще целый ряд таких картин, полных той своеобразной поэзии, какой вообще отличаются примитивы. Под синим эллинским небом люди также обнаруживали нередко те странности поведения, которые считались результатом вмешательства божества. Афина Паллада, богиня, нашла нужным покарать Аякса. И тогда он в ярости кидается на стадо баранов и наносит стремительные удары, воображая, что перед ним враги. Все происшедшее потом настолько угнетает его, что он кончает самоубийством, бросившись на собственный меч. По приказу Аполлона, Орест убивает свою мать Клитемнестру, в отмщение за смерть отца. Но потом он не может найти покоя: его преследуют Эвмениды (упреки совести), которые постепенно доводят героя «до бешенства»3.

Здесь интересна своеобразная черта древнеэллинского мировоззрения: хотя убийство совершено по приказу бога и является справедливой местью, однако, оно все же преступно, ибо с убийством матери не мирится человеческая душа. Впрочем, совесть точно так же преследовала бы Ореста, если бы он не послушался Аполлона и не отомстил бы за смерть отца. Видимо, эллины считали такой непримиримый психический конфликт крайне важным моментом в этиологии «неистовых» состояний. Кроме того, они думали, что некоторые преступления, к которым в первую очередь относились все тяжелые нарушения вековых устоев семейного быта, до такой степени ужасны, что за них люди неминуемо должны поплатиться рассудком1.

Классическая мифология дает нам несколько примеров эпидемического распространения бредовых идей. Три дочери тиринфского царя Прэта ушли из родительского дома и бродили по лесистым предгорьям, утверждая, что они превратились в коров. Такое несчастье постигло их из-за того, что они презрели статую Геры, богини плодородия и брака. Эти девушки - Лизиппа, Фаннойя и Ифианасса - сделались центром целой психической эпидемии, так как к ним присоединились другие женщины из Тиринфа и Аргоса. Вылечил их некий Меламп — пастух-прорицатель. По одной версии он напоил их отваром чемерицы (знаменитым средством, которое потом, вплоть до XVII века нашей эры, сохранило виднейшее место в психиатрической рецептуре), по другой — Меламп заставил сильных юношей беспощадно гнать их прутьями до города Сикиона; истомленные диким бегом девушки выздоровели, примирившись, вероятно, с Герой, богиней плодородия и брака2.

Из всех нервно-психических заболеваний, уже в самые отдаленные времена, сильное впечатление производила эпилепсия. Молниеносное начало припадка, крик, потемневшее лицо, кровавая пена и судороги — все это как нельзя более подходило для сверхъестественного объяснения: грозное божество невидимым ударом бросает человека на землю; это - «божественная болезнь». Однако, уже в VI веке до нашей эры, существовали попытки вполне реалистического истолкования припадков. Их выразителем был великий математический гений, творец акустики, ученый, признавший одним из первых шарообразную форму земли — Пифагор с острова Самоса объяснял эпилепсию заболеванием мозга. Он учил, что разум (nous) и рассудок (phren) помещаются в головном мозгу, а чувство (thyinos) имеет местопребывание в сердце1.

Все вышеизложенное дает отрывочные указания об очень долгом историческом периоде, от которого остались намеки, как отдельные островки от материка, навсегда погрузившегося в бездну. Это был период несистематических наблюдений и случайного подбирания фактов, воспринимавшихся порой сквозь призму теологического мироощущения, порою выступавших в своем подлинном виде, как естественные явления. Накопленный материал, результат коллективной деятельности множества поколений, должен был лечь со временем в основу медицинской науки.

Это осуществилось тогда, когда древнегреческая культура, совершенствуясь материально во всех отношениях, достигла пышного расцвета, который характеризует эпоху Перикла - V век до нашей эры. Хирургия и соматическая медицина очень рано, еще в период создания гомеровского эпоса, вступили на путь трезво-практических наблюдений и систематизированного опыта. Илиада не говорит ни о каких заговорах и чарах: «стрелы искусной рукой вынимают из тела воина, кровотечение останавливают, пользуются мазями, истощенных поят вином». Материально наиболее обеспеченная, раньше других классов приобщенная к просвещению, аристократия требовала для себя наиболее действительных видов медицинской помощи. Бедняку предоставлялось право купить за грош амулет, отправиться в храм или к священному источнику.

Богатый купец или крупный чиновник, полководец или моряк, повидавшие свет, уже не довольствовались рассуждениями о каком-нибудь божественном гневе; они призывали к себе на дом работника, который умел остановить кровь, вылечить лихорадку или помочь человеку, когда он впадает в «неистовство». Отец истории, Геродот, во многих отношениях далеко не отличавшийся критицизмом, рассказывая о душевных болезнях, почти не пользуется теологическими объяснениями.

Спартанский царь Клеомен после утомительного путешествия «вернулся в Спарту и заболел помешательством». В дальнейшем рассказ развертывается следующим образом: «Впрочем, он и раньше был не совсем в здравом уме — каждый раз при встрече с кем-нибудь из спартанцев он бросал ему в лицо палку. Ввиду такого поведения родственники посадили Клеомена в колодки, как помешанного. Находясь в заключении, он заметил однажды, что страж при нем остался один и потребовал у него меч: тот сначала отказался, но Клеомен стал угрожать ему наказанием впоследствии, и, под страхом угроз, страж подал ему меч. Взявши меч в руки, царь стал изрезывать себя в полосы, начиная с бедер, а именно: он резал на себе кожу от бедер до живота и поясницы, пока не дошел до желудка, который тоже изрезал в узкие полоски и так умер»1.

Отчего же случилась с Клеоменом такая большая беда? На этот вопрос могли ответить сами спартанцы, которые прекрасно знали все обстоятельства жизни царя: при каждом приеме иностранных послов и по всякому вообще поводу он неумеренно пил неразбавленное вино. Клеомен заболел от пьянства. Так отметили уже древние эллины этот экзогенный момент.

Тот же Геродот рассказывает о другом душевно-больном. Персидский царь Камбиз отличался большой жестокостью и вместе с тем был болен эпилепсией. Приведя рассказ о том, как он без всякого повода убил стрелой сына одного из своих придворных, Геродот замечает, что «дух не может быть здоров, если тело больное». Он уже объяснял эпилепсию какой-то телесной причиной. Эллинам, принадлежавшим к материально обеспеченным классам, страстным любителям гимнастики, создателям олимпийских игр, творцам несравненных скульптур, красота которых блистала здоровьем и силой, выражая одновременно ясность мыслей и уравновешенность всех чувств,—эллинам влияние телесных свойств на психические особенности человека казалось чем-то само собой понятным. Об этом говорили писатели, не имеющие ничего общего с медициной. Богатый землевладелец, спортсмен и охотник, а вместе с тем сократовский ученик — Ксенофонт пишет в своих «Воспоминаниях»: «забывчивость, малодушие, недовольство, помешательство — все это может происходить от слабости тела, при чем последняя иногда так сильно отражается на душевной жизни, что все знания, когда-либо приобретенные человеком, без остатка улетучиваются». Во всех вышеприведенных мифах и цитатах употребляются слова мания и паранойя, по-видимому, как синонимы. Ксенофонт говорит, что Сократ часто разбирал, чем отличается незнание от мании. В другом месте при аналогичном контексте стоит слово паранойя. Возможно, что термин «мания» (от глагола mainesthai — неистовствовать) заключал в себе указание на сильный аффект и двигательное возбуждение, в то время, как название паранойя сильнее подчеркивало неправильности суждения и вообще дефекты формальной логики. Кажется, слово мания соответствовало тому, что в современной разговорной речи обозначается словом сумасшедший, когда хотят указать на некоторую необычность поведения человека, находящегося в волнении.

Как обращались древние эллины со своими душевнобольными? Они не скупились на энергичные меры. В Спарте посадили в колодки даже царя. Душевнобольных, бродивших по окрестностям, отгоняли камнями, если они приставали к здоровым. Одно действующее лицо у Аристофана обращается к остальным со следующими словами: «В вас бросают камнями, как в помешанных, даже в священных местах». Когда Сократа обвиняли в том, что он проповедует непочтительное отношение к родителям, он отвечал, что здесь очевидное недоразумение: смысл его речи заключался лишь в том, что всякий сын, согласно закону, может связать своего отца, если тот явно безумен. Из этих слов совершенно ясно, что связывание душевнобольных было в обычае.

Об организации общемедицинской помощи того времени существуют некоторые указания. В эпоху, когда жили Софокл и Эврипид, Сократ и Платон, Геродот и Фидий, городское благоустройство стояло в Афинах на большой высоте; уже успела выработаться официально признанная врачебная корпорация, вступавшая в соперничество с жрецами-целителями в храмах Асклепиада. Кроме частных были и городские врачи, заведовавшие бесплатными лечебницами; эти «иатреи» представляли собой первые попытки к созданию общественных амбулаторий, наподобие египетских учреждений такого же рода. Можно думать, что это были отделения при аптеках и цирюльнях, где имелись особые комнаты, так что больной, которому пустили кровь или сделали перевязку или более сложную операцию мог отлежаться и окрепнуть; и, конечно, бывали случаи, когда, по обстоятельствам дела1.

Неизвестно, принимались ли туда душевнобольные. Но нет никаких сведений на какую-либо организацию помощи беспокойным и возбужденным больным. Вероятно, состоятельные люди держали своего заболевшего психозом родственника дома под надзором слуг. В книге Теофраста «Характеристики» описывается суеверный афинянин, который при встрече на прогулке с помешанным пли припадочным плюет себе на грудь!; отсюда очевидно, что душевнобольные могли бродить на свободе. Нет сомнения, что много душевно больных из неимущих слоев погибало от недостатка ухода и от несчастных случаев; безобидные идиоты и слабоумные нищенствовали у храмов, на рынках и перекрестках дорог, как это почти в полной неприкосновенности сохранилось и теперь.

К эпохе Перикла приурочена легенда о том, как жители некоего города заподозрили одного из граждан, что ум его помутился, а так как это был человек известный, то призвали к нему знаменитейшего врача. Это было на границе Фракии и Македонии, вблизи богатых золотых рудников, в Абдере, где когда-то окончил свои дни Левкипп из Милета, первый высказавший основной принцип всякой науки: не может быть действия без причины и все вызывается необходимостью. Другие его идеи классически формулировал в той же Абдере его ученик и последователь Демокрит, за колоссальной фигурой которого исчез облик учителя. Сограждане почему-то объявили Демокрита помешанным. Тогда к пациенту, основателю атомистической физики, пригласили издалека того, кто впоследствии получил почетное звание «отца медицины». Он приехал с острова Коса, посвященного богу медицины Асклепию и сестре его, богине здоровья, Гигие.

Предание говорит, что с нетерпением ожидали жители Абдеры, чем кончится свидание обоих мыслителей, сверстников по возрасту, беседовавших в саду у «Верхней дороги». Беседа эта закончилась довольно неожиданно для жителей Абдеры. Им было указано, что Демокрит отличается здоровым и ясным умом, чего никак нельзя сказать об его согражданах. Так навсегда объединила легенда два великих имени, которые внутренне связаны естественно-нера-зрывными узами: имя отца медицины и имя основателя научного материализма — Гиппократа и Демокрита1.

«Эллинская нация, - говорит Гомперц, - имеет за собой не одну заслугу. На ее долю, или по крайней мере на долю тех гениальных умов, которые она создала, выпало грезить блестящие теоретические сны. Им было дано создать несравненное в царстве образов и слов. Но более, чем несравненным, прямо единственным, является другое творение греческого ума — положительная или опытная наука». На маленьком острове, называемом теперь Станко, получила начало медицина; здесь же были собраны первые очищенные от всякой мистики психиатрические наблюдения. В «Собрании» Гиппократа пробиваются первые истоки психиатрических знаний2.

Огромное влияние на всю последующую науку имели, однако, не только врачи, но и великие философы древности. По некоторым вопросам к ним обращались даже охотнее, чем к врачам. Так же, как и в последующие времена — «мудрецы» казались особенно компетентными во всем, что касалось психической жизни. Платон, Аристотель, стоики внесли свою долю участия в первоначальную работу над основными понятиями о «болезнях души». Таким образом, основатель идеалистической философии является в этом пункте настоящим соматиком. Платон в своих «Законах» санкционирует обычай своего времени, говоря: «неистовые не могут оставаться на свободе, их необходимо держать взаперти, при чем родственникам вменяется в обязанность сторожить их; если они не исполнят этого, то их следует штрафовать»3.

В IV веке до христианской эры афинская образованность, в силу целого ряда условий экономического и политического характера, стала приходить в упадок, и центр тяжести древне-греческой культуры переместился в Александрию. Здесь, на берегах Нила, получили дальнейшее развитие научные идеи, когда-то возникшие в греческой метрополии. К сожалению, мы не знаем, имел ли какое-нибудь отношение к психиатрии знаменитый музей, основанный Птоломеем Филадельфом, - настоящий университет с четырьмя факультетами, — или Серапейон, в котором помещался госпиталь и читались медицинские лекции. Предание говорит нам о пышном расцвете анатомии, которая изучалась на человеческих трупах.

Познание нервной системы — одно из главных достижений александрийской врачебной науки. Но нам неизвестно, существовала ли в древней столице Египта какая-нибудь организация помощи или призрения душевно-больных и каковы были взгляды, например, того же Эразистрата на психические заболевания? Легенда о том, как он вылечил сына сирийского тирана, обрисовывает нам этого врача как опытного психолога-практика. Молодой человек, Ангиох, страдал депрессивным состоянием и, казалось, день ото дня умирал. Эразистрат заподозрил затаенную любовь. Он положил больному руку на сереце и распорядился, чтобы все живущие во дворце женщины по очереди подходили к нему. Когда порог переступила молодая мачеха юноши, красавица Стратоника, рука находчивого врача ощутила беспокойное биение сердца больного, который изменился в лице и задрожал; капли пота выступили у него на лбу. Все кончилось, однако, благополучно, так как великодушный отец, Селевк, отдал Стратонику своему сыну в жены. Если не считать этой поэтической легенды, вся психопатология и психиатрия на протяжении целых 300 лет представляет собой зияющую пропасть, как говорит Литтре. Но зато на другом краю этой пропасти возвышается крупная фигура Цельса, первого римского писателя по вопросам психиатрии. Есть основание предполагать, что в его сочинениях отразилась значительная часть не дошедших до нас александрийских подлинников. Авл Корнелий Цельс (Aulus Cornelius Celsus), живший в Риме в I веке нашей эры, во времена Тиберия, не был врачом. Разносторонне образованный дилетант, он оставил потомству огромную энциклопедию, в которой собраны все современные ему знания, начиная с космографии и кончая сельским хозяйством. От этого утерянного труда сохранилось только 8 книг медицинского содержания; в третьей книге, в VIII главе, содержится, хотя и краткая, но систематическая обработка учения о душевных болезнях. Перед нами, таким образом, первый по времени связный психиатрический трактат. У Цельса общим названием для всех видов душевного расстройства служит insania — безумие, точный перевод греческого паранойя. Цельс различает три вида безумия:

1. Френит - острое заболевание, сопровождающееся лихорадкой с расст-ройством психической деятельности, представляющее разнообразные картины: от легкого возбуждения с веселым оттенком, до глубокой печали, большой раздражительности, даже буйства, когда бывает необходимость связывать больного и держать его в темноте.

2. Меланхолия — второй вид безумия, которое овладевает человеком на более долгое время, начинается почти без лихорадки, а потом дает легкие припадки последней.

3. Третий род безумия — самый длительный из всех. Эта болезнь проявляется в двух видах: во-первых, человека могут обманывать восприятия; во-вторых — мысли1. Уход за спокойным больным во все времена был сравнительно прост. Роковым вопросом психиатрии был больной беспокойный. Римский писатель времен Тиберия предложил одно из решений. Однако, приблизительно в ту же самую эпоху, некоторые врачи высказывали на этот счет мысли, совершенно иные, чем Авл Корнелий Цельс. Самым замечательным памятником греко-римской психиатрии являются сочинения Аретея. Как показали исследования Велльмана, Аретей излагает учение Архигена, уроженца Сирии, жившего в Риме в эпоху Траяна (54— 117 гг. нашей эры); его писания утеряны, и если бы не Аретей, мы ничего не знали бы о его замечательных достижениях. Сам Аретей, уроженец Каппадокии, жил в Риме во второй половине I века; кроме того факта, что его годы учения протекли в Александрии, о нем больше ничего неизвестно. Кроме описанных психических симптомов, болезнь имеет еще целый ряд иных признаков. Меланхолики страдают бессонницей, а если и заснут на короткое время, то просыпаются в страхе.

В дальнейшем своем течении меланхолия выражается нередко все усиливающимся равнодушием ко всему и полным отупением, когда больные, например, не узнают окружающих, забывают кто они, и мало помалу доходят до совершенно животного состояния: more brutorum vitain exigent, как говорит Аретей (надо думать, что материалом для этого описания послужили случав раннего слабоумия и, быть может, органических поражений мозга, ближайший характер которых, разумеется, не может быть установлен). Мы не знаем, какие меры лечения предлагал Архиген и вслед за ним Аретей при мании — эти главы утеряны. Но зато сохранились терапевтические советы, касающиеся френита; они представляют как психиатрический, так и бытовой интерес.

Остается отметить еще одно достижение Аретея: ему было известно, что эпилепсия может дать психотическую картину. Он начинает с указания на крайнее разнообразие форм, свойственных падучей болезни; некоторые из ее проявлений поистине ужасны а, - говорит он, - и могут повести за собой настоящие катастрофы (нападения, убийства и проч.).

Наивысшим достижением римской психиатрии, особенно со стороны практики и ухода за душевно-больными, надо считать деятельность Сорана, грека, родом из Эфеса, жившего в Риме в царствование Адриана. Его репутация достигла своего апогея лишь триста лет спустя, когда Целий Аврелиан перевел на латинский язык 4 сочинения Сорана1.

В западноевропейской и русской литературе эти исследования начались чуть более полутора веков назад, но одни из первых рассуждений на эту тему были сформулированы ещё в диалогах Платона. Платон, в своем известном труде «О государстве», пишет: «Мы не без основания признаем двойственными и отличными друг от друга эти начала: одно из них, с помощью которого человек способен рассуждать, мы назовем разумным началом души, а второе, из-за которого человек влюбляется, испытывает голод и жажду, бывает охвачен другими вожделениями, мы назовем началом неразумным и вожделеющим, близким другом всякого рода удовлетворения и наслаждений»1. Платон, считавший индивидуальную душу истечением мировой души, полагал, что она представляет собой соединение трех начал: разумного, эффектного (яростного), и вожделеющего. В монологе «Пир» он прямо говорит о стремлении человеческой природы к любви, счастью, причем само по себе это стремление не может быть ни плохим, ни хорошим вне его социальной оценки2.

В 6 в. н. э. в законодательных актах Китая и Италии было предусмотрено смягчение наказания в случае совершения деяния под воздействием психических аномалий, несмотря на суровые наказания за тяжкие преступления3. Китайские законы (VI в. н. э.) предусматривали смягчение наказания инвалидам, среди которых различались слабоумные и сумасшедшие.

Уже в законах Рима периода империи обнаруживается стремление дифференцированно регулировать пределы и характер ответственности лиц, в отношении которых имелись сомнения в их способности к вменению. Так, у детей до 7 лет, а также у душевнобольных эта способность отрицалась. Для лиц до 14 лет судья должен был решить, имелась ли эта способность в конкретном случае. К душевной болезни относились и высшие степени аффекта; в ряде случаев освобождались от наказания лица, совершившие деяния в состоянии опьянения.

История вопроса об ответственности лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, не может быть рассмотрена в отрыве от истории понятия невменяемости. Вопрос о том, что движет человеком при совершении того или иного деяния, в чем заключается источник вины, дилемма между социальным и биологическим на протяжении длительного исторического времени была основным в рассуждениях философов, богословов, правоведов, психологов и психиатров, что находило отражение и в законодательстве и в практике его применения.

Аристотель, первым выделил психическое как особый предмет рассмотрения, доказывая неразрывность души и тела, считая, что человеку, в отличие от других живых существ, присущ ум, который является определяющим его поступков1. Еще с Платона и Аристотеля началось противопоставление биологического социальному, что привело к различным построениям системы профилактических и защитных мер, объединяемых вместе с тем единым стремлением - благо, милость.

В зависимости от приоритетов соотношения биологического и социального, строилась система взглядов на ответственность, наказание, меры социальной за-щиты, теории опасного состояния и виновной ответственности. Это противопо-ставление воплотилось в философской науке в фантастических образах эйдило-нов и ксинедринов. Эйдилоны (от греческого - «умелый») - некие органические машины, мышление и поведение которых генетически запрограммировано; ксинедрины - мышление и поведение полностью создается внешней средой.

Античная правовая мысль нашла непосредственное выражение в римском праве, в частности в деликтном и уголовном праве, для которого воля была оп-ределяющим критерием. Римские юристы подготовили в этой области понятий-ный аппарат, которым охватывались общие понятия вины, умысла, неосторо-жности, невиновного причинения вреда, причем каждому из основных терминов сопутствовали смежные, «оттеночные». Например, большая небрежность и грубая вина, означавшая чрезвычайную небрежность, т.е. непонимание того, что все понимают. Высшей степенью виновности признавался злой умысел, он предполагал сознательное и умышленное совершение преступного деяния, знание всех его аспектов и неблагоприятных последствий.

Таким образом, именно римскому праву мы обязаны существующей до настоящего времени теорией о том, что противоправность деяния не рассматривается в качестве обязательного элемента умышленной вины. При всех достижениях римского права в области теории вины утверждению принципа субъективного вменения препятствовали институты, допускавшие возможность частного уголовного преследования и устрашающего возмездия, несоразмерного вине.

Вопрос об освобождении душевнобольных от наказания длительное время не рассматривался, несмотря на то, что одна из первых известных истории законодательных формулировок освобождения безумных от наказания за убийство была закреплена в Дигестах Юстиниана (VI в.): «достаточно, что он наказан безумием»1, а при определении меры ответственности рекомендовали принимать во внимание факт психического расстройства субъекта2.

В X - XI веках в Европе происходит своеобразная рецепция античных идей субъективного вменения. Появилось деление преступлений на умышленные и непредумышленные. Принцип личной виновной ответственности напрямую был связан с вопросом о том, кто является преступником. Преступниками объявлялись не только убийцы, насильники, воры, мошенники и прочие. Профессор Б.А.Спасенников подчеркивает, что «правоведы цивилизованных в правовом отношении стран под субьектом преступления понимали не только лицо физическое, но и юридическое, не только человека, но и животное»3. Судебная практика многих времен и народов представляет многочислен-ные примеры, подтверждающие существование взглядов на животное как субъект преступления. По законам зороастризма собака за укушение человека должна быть лишена правого уха, за повторение — левого; если она и после этого не исправится, то ей отрубают хвост, потом, при дальнейшем повторении, — одну, другую лапу и, наконец, лишают жизни.

По законам Моисея (постановление 21-й главы Исхода) бык, забодавший человека, побивался камнями. По греческим законам Дракона (Драконта) и Солона производился суд над животным, причинившим смерть человеку, и животное осуждалось на смерть. В Риме император Нума Помпилий установил предавать казни как того, кто нарушил межу, так и тех быков, которыми производилась вспашка1. В Африке до сих пор некоторые народности распинывают львов-людоедов для того, чтобы устрашить других и оградить деревни от их нападений. В США (штат Техас) в 1990 году был вынесен смертный приговор собаке по кличке Маркус за неоднократные нападения на людей.

История права содержит свидетельства того, что существовала даже разли-чная подсудность для животных - домашних, приручаемых (собаки, лошади и др.) и тех, которые «не поддаются власти человека» (насекомые, мыши и др.)2. Первые подлежали суду светскому, вторые - церковному. Мы полагаем, что при этом суд не рассматривал проблемы вменяемости животных, которых он судил. Так, например, в 1313 году во Франции, в местечке Моази-Ле-Тампля, разъяренный бык, вырвавшийся из стойла, ударил рогами случайного прохожего, погибшего на месте получения травмы. Граф Карл де-Валуа издал повеление об аресте быка и производстве над ним суда. Чиновник графа, проведя следствие (осмотрев место происшествия, тело погибшего, собрав свидетельства очевидцев), приговорил быка к повешению. Казнь была исполнена на месте убийства.

Шаранж в Dictionnaire des titres originaux приводит счет палача города Фалега виконту этого города по оплате расходов по выполнению приговора смертной казни через повешение свиньи, съевшей ребенка Жонне де-Массона, в размере 10 французских су и 10 турецких лир. В 1497 году свинья, «которая съела подбородокъ одного дитяти» в городе Шароне, была приговорена судом к смерти, «чтобы мясо ея было разсъчато на куски и брошено собакам»3.

Эти и подобные приговоры были результатом точного исполнения процесс-суальных норм, общих для животного и человека (животное, причинившее смерть человеку, подвергалось аресту при тюрьме того города, где производился суд; прокурор составлял обвинительный акт, который выслушивался в назначенный день, допрашивались свидетели, и затем суд произносил приговор о виновности и наказании). Использование этих норм доходило до того, что в 1474 году в городе Базель был осужден на сожжение петух за то, что он «снес яйцо» и тем самым навлек на себя подозрение в связи с дьяволом.

Судебные разбирательства над саранчой, гусеницами, мышами, крысами, которые наносили вред, убытки посевам, проходившие в церковном суде, особенно католическом, отличались тонкостью исполнения процессуальных норм. Такие процессы имели место в XIV, XV, XVI и даже XVII столетиях. Так, в 1522—1530 годах мыши до того размножились в епископстве Отенском, что опустошили поля и жители стали опасаться голода. Когда обычные средства избавиться от этих животных оказались недостаточными, они обратились с просьбой в церковный суд, чтобы он совершил экскомуникацию мышей. Мыши были приглашены явиться. Первая неявка была обращена против них, и обвинитель потребовал приступить к окончательному решению.

Адвокат мышей в числе причин отсрочки вердикта сослался на то, что не все его подзащитные (мыши) получили уведомление о вызове в суд вследствие большого ареала их распространения. Этим доводом он добился второго оповещения, которое было сделано с кафедры каждого церковного прихода. После второй неявки мышей приговор суда состоял из их проклятия и отлучения от церкви. В царствование Франциска I во Франции суд местечка Компьен 9 июня 1566 года постановил: «Выслушав стороны и признавая справедливою жалобу жителей, предлагаем гусеницам удалиться в течение шести дней, в случае же неисполнения сего объявляем их проклятыми и отлученными от церкви»1. Так реализовывался принцип ответственности всякого, причинившего вред.

По мнению Н.С. Таганцева, к компетенции судов, главным образом духовных, относились те случаи, когда животное являлось источником общественных бедствий (например, истребление посевов): «Испуганное население ввиду грозящего зла прибегало к духовенству, а то, не ограничиваясь молитвами об отвращении или прекращении бедствия, устраивало судбища против нарушителей мира. Наказания в этом случае имели, конечно, характер не материальный: виновным повелевалось оставить местность, назначалось отлучение и анафема их»1.

Корни норм, по канонам Библии, рассматривавших животное как субъект преступления, во-первых, исходят из античной ментальности (на языке римского права ments — ум, душа), для которой животное было одухотворенным существом, живущим той же интеллектуальной и моральной жизнью, что и сам человек. Миропонимание основывалось на том, что животные, окружавшие человека, чувствуют, говорят и действуют так же, как и он. Они были его друзьями и врагами. Животные принимали самое непосредственное участие в жизнедеятельности человека.

У некоторых народов допускалось вступление в брак с животным, а у ряда современных - не преследуется скотоложство. Это не относится к христианским народам. Памятников древности, доказывающих рассмотрение животных восточными славянами в качестве субъекта преступления, в истории права, правовой археологии, по мнению многих исследователей древности, не найдено (книга Левита, глава XX, стих 15.)2. Античная мифология описывает животных, действующих по моральным побуждениям, совершающих благородные или преступные деяния, а подчас по своему уму и великодушию превосходящих и самого человека. Отсюда и происходит, вероятно, взгляд на животное как на существо, способное быть субъектом преступления, закрепленный в законодательствах ряда стран.

В повседневной жизни на подсознательном уровне современный человек сохранил представления о некоторой одухотворенности животных, безусловно, в стертой, ларвированной форме. Например, человек наказывает провинившихся животных: кнутом и палкой бьет лошадь, лягнувшую его; поводком бьет со-баку за неисполнение команды; убивает волка, напавшего на собаку; рукой шлепает кошку за непослушание; убивает лису, разорившую курятник, и др. При этом он «не наказывает» неодухотворенные предметы: молоток, ударивший по кисти; нож, порезавший палец, и др.

Рассмотрение представителей животного и растительного мира в качестве субъекта преступления исходит, на наш взгляд, и из канонического права. Обоснование своего предположения мы находим в одиннадцатой главе Евангелия от Марка, рассказывающей о проклятии Христа бесплодной смоковни-цы1. Именно проклятие, отлучение и анафема как приговор церковного суда наиболее часто упоминаются правоведами прошлого.

Н.С.Таганцев указывает, что процессы над животными объяснялись взгля-дом на преступление как на деяние, «оскорбляющее божество и охраняемый им мир». Кроме того, сами процессы имели цель устрашения людей, готовящихся к преступлению. Н.С.Таганцев приводил случай казни при царе Михаиле Федоровиче обезьяны, забежавшей в церковь «и произведшей там беспорядок», но обезьяна была казнена без суда, прямо по приказу патриарха2.

В Европе до XVII века проходили процессы над трупами, над неодушев-ленными предметами, животными, нередко присуждавшимися к смертной казни. Эпоха Возрождения и Реформации совпала с распространением судебных процессов о колдовстве и религиозными гонениями на еретиков. Как верно указывал В.Г. Павлов, уголовная ответственность животных, насекомых и вещей являлась не столько ответственностью за виновное деяние, сколько наказанием за опасные вредные действия, независимо от кого или чего они исходили3.

Булла папы Иннокентия Восьмого (1484г.), направленная против еретиков, колдунов и ведьм, зачастую реализовывалась в судебном преследовании душев-нобольных. Проникновение в науку уголовного права гуманистических идей Возрождения, все более активная деятельность университетов, развитие филосо-фии, естественных наук инициируют появление новых законов, в которых широко и вместе с тем более тонко реализуется принцип субъективного вменения4.

Сквернословие военнослужащих, как форма проявления вербальной агрессии.
Невенчанный Сергей Владимирович, соискатель ученой степени кандидата психологических наук при кафедре социальной и педагогической психологии Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова, психолог войсковой части 03770, Москва, Россия. Научный руководитель: Сорокоумова Елена Александровна, доктор психологических наук, профессор кафедры социальной и педагогической психологии Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова, Москва, Россия
Бытует мнение, что сквернословие – генетическая черта русских. Естественно, это неправда: во все времена сквернословили только плохо воспитанные, нерелигиозные, распущенные люди. Образованные, культурные граждане бранью и нецензурщиной пользовались только в редких и в самых крайних случаях, без женщин и детей.

Крепкие выражения, брань, нецензурщина возникли исторически как защитное средство против резких эмоциональных потрясений. Позже они начали выполнять роль эмоционального отношения к действительности, предельно свернутого и емкого выражения чувств. Ударил человек ногу о камень, рассек бровь в лесу или упал в лужу – крепко выругался, проклиная все вместе: и свою нерасторопность, и плохую дорогу, и обстоятельства. Ему стало легче: часть боли выплеснулась вместе с ругательствами. Крепкое слово в данном случае защитило нервную систему от перегрузки.

Это подтверждается исследованиями психологов из Килского университета (Великобритания), которые доказали, что сквернословие имеет обезболивающее действие. Ученые Ричард Стивенс, Джон Аткинс и Эндрю Кингстон решили проверить, есть ли в самом деле связь между руганью и физической болью [7]. Известно, что желание выругаться рождается в центрах мозга, отвечающих за эмоции. Происходит это, по-видимому, в правом полушарии, тогда как за язык у нас отвечает левое. 64 добровольцев попросили опустить руки в ледяную воду и держать их там как можно дольше, повторяя свое любимое ругательство. Затем эксперимент повторили, но уже с самым обычным словом. Во втором случае терпения у волонтеров явно поубавилось [7].

Обычаи сквернословить есть у всех народов. Меняются лишь формы выражения несдержанности, да нецензурные слова употребляются другие.

В чем здесь проблемы, почему общественность бьет тревогу? Главная заключается в том, что ненормативная лексика все больше загрязняет язык, он становится примитивным. Так называемый «тюремный жанр», в котором написаны книги, - образец деградации языковых норм.

Употребление ругательств и нецензурщины без всякого на то повода и причины – это вторая проблема. На вопрос: зачем ты употребил только что ругательное слово? следует недоуменный взгляд: разве?, а потом столь же недоуменный вопрос: а что тут такого? Так все выражаются. Приходим к выводу, что сквернословие – всего лишь дурная привычка, сформированная невнимательным воспитанием.

Проблема сквернословия сопричастна с такими проблемами как табакокурение, потребление алкоголя и наркотиков, бесцельное времяпрепровождение, принадлежность к компании девиантного поведения, а так же тесно связана с этапами возрастного развития и самоутверждения [3]. Нередко определенного стиля выражения требуют обстоятельства, неписанные правила группы, к которой примыкает юноша. А поскольку тон в таких группах задают, как правило, ограниченные, неразвитые и физически крепкие молодые люди, можно легко догадаться, как здесь начинает выражаться нормальный юноша. Усвоенные привычки икореняются с трудом.

У сквернословия несколько причин. Первая – наследственная [13]. Многие серьезные ученые полагают, что способ выражения мыслей и чувств генетически обусловлен. Не передаются генетически сами слова и выражения, а способ заложен. Впрочем, с этим можно и не соглашаться, просто то, что обусловлено генетически, неискоренимо. Вторая причина – социальное наследование норм общения, сложившихся в обществе, образа выражения мыслей и чувств [10]. Третья причина та, что воспитание почти не обращает на это внимания.

Засорение речи бранными словами – видимое свидетельство низкой культуры. Для ругательных выражений характерен не смысл, а эмоциональное содержание, причем одно и то же слово может отображать весьма разнообразные эмоциональные состояния. Понятно, что чем меньше человек способен точно передать свои переживания, тем чаще он будет прибегать к универсальным суррогатным обозначениям. Поэтому среди солдат и бытуют универсальные жаргонизмы типа «железно», «клево», «ништяк» и т.п. В эти слова можно вложить большое количество эмоциональных оттенков.

Школа никогда не сможет побороть проблему сквернословия, пока в нашем обществе будет моден «тюремный жаргон», пока средства массовой информации и общество в целом не поставит перед собой такую цель. А вот в Армии молодой человек изолирован от воздействия групп с девиантным поведением. Он поставлен в жесткие рамки уставов и распорядка дня. И здесь представляется гораздо более возможным бороться с проблемой сквернословия.



Для преодоления сквернословия командирам всех степеней и офицерам воспитательных структур необходимо:

  1. Придерживаться только нормативной лексики, ни при каких обстоятельствах не опускаться до сквернословия;

  2. Терпеливо, последовательно и настойчиво помогать солдатам избавляться от бранных, ругательных слов при выражении мыслей и переживаний;

  3. Помогать усваивать образцы, «штампы» вежливого, культурного выражения мыслей и чувств в типичных ситуациях;

  4. Наглядно, доходчиво и убедительно показывать, как можно выразить свои чувства красиво, без сквернословия и ругательств;

  5. На конкретных примерах убеждать, что приятное слово действует на людей куда сильнее, чем самое крепкое ругательство;

  6. Убеждать солдат, что к ругательствам прибегают только самые слабые и ограниченные люди, которым нечего сказать обыкновенными словами;

  7. Формировать непривлекательный образ человека, употребляющего к месту и не к месту бранные слова, нецензурные выражения;

  8. Подчеркивать и показывать на конкретных примерах, что у плохо воспитанных людей непривлекательное будущее, что именно сквернословие не позволило многим достичь успеха в жизни. Подкреплять это конкретными примерами;

  9. Формировать неприятие сквернословия как способа выражения мыслей и чувств;

В рамках борьбы со злокачественной агрессией у военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, борьба со сквернословием является одним самых приоритетных направлений, так как сквернословие полноправно можно отнести к вербальной агрессии [4]. В подразделениях, в которых командиры ревностно относятся к вопросам дисциплины и правопорядка, проявления физической агрессии практически исключены. В таких случаях последним инструментом в руках солдат, желающих проявить неуставные взаимоотношения, остается вербальная агрессия, то есть сквернословие, ругательства, угрозы и многое другое, что может привести к не менее плачевным последствиям, чем проявления физической агрессии.

Каталог: uploads -> media
media -> Андрюшенко Михаил Трофимович, доктор философских наук, профессор кафедры философии и религиоведения Владимирского государственного университета, Владимир, Россия Введение. Проблема, которой посвящена статья
media -> Человека исследования проблемы профилактики наркомании среди детей и молодежи
media -> Подходы к диагностике девиантного поведения человека
media -> Пути решения проблемы и вопросов входящих в проблему отклонений в поведении: индивидуальные и социальные аспекты
media -> Анатолий Викторович Грудинин
media -> Мнения позиции размышления. Динамика ценностных ориентаций современной молодежи велиева Валидабад кызы
media -> Семинар «Отказ от употребления алкоголя, антиалкогольная пропаганда в формировании здорового образа жизни у детей и подростков»
media -> «Струны общности» в современном художественно-образовательном пространстве Материалы международной научно-практической конференции, посвященной памяти доктора педагогических наук, профессора Лейли Леонардовны Надировой


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница