Неверная жена («Насо» 5760) Неверная жена



Скачать 248.87 Kb.
Дата21.05.2016
Размер248.87 Kb.
НЕВЕРНАЯ ЖЕНА («Насо» 5760)

 

Неверная жена 



В недельном чтении “Насо” продолжается описание исчисления сынов Израилевых “по семействам их, по отчим домам их”, т.е. продолжается провозглашение семьи, как меры и истока человеческой индивидуальности. И видимо, не случайно вскоре после завершения этого исчисления дается закон о “неверной жене”, о горьких водах соты, выявляющих внебрачную связь.

Подозреваемая в неверности жена, если она отрицала свою вину, подвергалась испытанию. Она должна была выпить специально приготовленную смесь, в результате чего, если она действительно была неверна своему мужу, то “опухало чрево ее, и опадало бедро ее” (Бемидбар 5.27). Подобная практика существовала только в период первого храма и впоследствиии была утрачена.

Тем не менее характерно, что воды соты не являлись универсальным “детектором лжи”, что они касались исключительно супружеской неверности. Это говорит нам о том, что с ложью в брачной сфере Тора не желает мириться неким особенным образом.

Неверность замужней женщины расценивается иудаизмом весьма сурово. При этом, правда, важно отметить, что речь в данном случае идет именно о замужней женщине, а тем самым закон Торы как бы высвобождает определенное место для интимных отношений вне формального брака. Трактат Талмуда Кидушин начинается с разъяснения того, что женщина становится чьей-либо женой посредством символической купли, брачного контракта и непосредственного обладания. Таким образом простое сожительство мужчины и женщины является полноценным браком.

Однако если такое сожительство со временем завершается, если пара расстается, то развода не требуется. По существу в наше время даже когены могут вступать в брак с такой, побывавшей в неформальном браке, женщиной.

Кто-то скажет, что подобный союз имеет только преимущества, и не обнаруживает никаких недостатков. Однако именно неокончательность, незавершенность этого союза не устраивает многих. В браке люди стремятся как раз к максимально большей определенности. Но тем самым они неизбежно вовлекаются в религиозную сферу. Брак, равно как рождение человека и его смерть - это те пункты, в которых даже самая отдаленная от религии душа чувствует, что находится у границ бытия и вспоминает о Всевышнем (92% израилитян делает новорожденным мальчикам брит-милу, 91% читают кадиш по умершим родителям, и 87% делают хупу).

Итак, нет ничего странного в том, что подавляющее большинство людей стремится к тому, чтобы их брак был освящен религиозным обрядом, а вместе с этим обрядом на них ложатся и всевозможные обязательства, первым и главным из которых является безусловная взаимная верность.

 

Свидетели незаменимости 



В отношениях между мужем и женой галаха отмечена определенной асимметрией, а именно неверность мужа и неверность жены осуждаются с разной строгостью. Тем не менее это не отрицает того факта, что брачный союз держится на равной незаменимости партнеров.

Разумеется, каждый наш ближний, каждый человек - это уникальная незаменимая личность. Для иудаизма это неоспоримая данность. Так в нашем недельном чтении описываются приношения, сделанные поочередно главами двенадцати колен. Эти приношения были идентичны: “одно серебряное блюдо в сто тридцать шекелей веса, кропильница одна серебряная в семьдесят шекелей.... и т.д.” (Бемидбар 7.13). Между тем вместо того, чтобы сказать, что перечисленные предметы были принесены каждым коленом в свой день, Тора двенадцать раз подряд слово в слово воспроизводит одну и ту же пространную опись. Зачем? Традиция видит в этом именно свидетельство уникальности каждого колена. При всем том, что дары были идентичны, они перечисляются отдельно, для того чтобы подчеркнуть неповторимость каждого из двенадцати патриархов.

Итак, каждый человек уникален, каждая личность неподменима. Однако дело в том, что в браке речь идет о некоем специфическом единении, в котором неподменимость дополнительно обнаруживается и подчеркивается.

Так, если незаменимая семья Рабиновичей сегодня занята, мы идем в гости к неподменимой семье Берковичей. Если неподменимый Шимон сегодня готовится к докладу, то мы едем на рыбалку с уникальным и неповторимым Рувеном. Есть люди, которые таким же образом воспринимают и своих сексуальных партнеров. Однако это означает по меньшей мере лишь то, что они не очень понимают, с чем имеют дело.

Любовь между мужчиной и женщиной - это не застолье и не рыбалка, при всем том, что за этими занятиями неподменимые человеческие души также общаются. Любовь между мужчиной и женщиной - это дело, в которое вовлекаются также и их тела, столь же неподменимые, как и их души. Таким образом в тех культурах, где сформировано представление об индивидуальности, тело мужа оказывается неподменимо для жены, также как и ее собственное тело. Тем самым в браке уникальность партнера переживается во всей мыслимой полноте, переживается как собственная уникальность.

Поясню это положение следующим примером. Нет сомнения, что человек познается и мерится своей жертвенностью. Если человек способен поделиться последним с другим человеком, он заслуживает глубокого уважения. Так, если кто-либо жертвует своим имуществом или даже собственной жизнью ради другого, мы высоко ценим его. Однако если кто-либо (как это принято у некоторых примитивных народов), из духа гостеприимства предложит кому-либо свою жену, то мы отнесемся к нему с недоумением и гадливостью.

С чем это связано? Почему в одном случае порыв поделиться воспринимается как подвиг, в другом - как моральное уродство? По-видимому, по той простой причине, что в одном случае индивидуальность раскрывается, а в другом - разрушается. Потому что в одном случае жертва приносится индивидуальностью, в другом жертвуется сама индивидуальность.

Таким образом, брак является одним из важнейших критериев индивидуальности и ее мерой. Муж и жена - свидетели друг друга, свидетели взаимной уникальности и неподменимости. Не регулируя свои интимные связи браком и разводом, беспорядочно обмениваясь партнерами, люди разрушают собственную индивидуальность, подрывают основы собственной личности.

Прелюбодеяние, т.е. связь с замужней женщиной, по закону Торы карается смертью. Однако для того, чтобы прибегнуть к этой крайней мере, необходимо, чтобы прелюбодеи были предупреждены о грозящем им наказании и чтобы имелись свидетели их связи.

Во всех других случаях, т.е. когда муж уверен в неверности жены, но нет свидетелей (другие доказательства не обладают в еврейском праве юридической силой), то неизбежно должен последовать развод. Иными словами, замужняя женщина, вступившая в интимную связь с посторонним мужчиной, делается запрещенной для них обоих.

Таким образом воды соты были необходимы не просто для того, чтобы умерять муки ревнивых мужей, а для того, чтобы разрешать нестерпимую по своей сути ситуацию. Любой обман со стороны наших ближних мы вправе простить, но не обман со стороны супруга. Поэтому никакие другие отношения, кроме супружеских, не нуждаются в том “детекторе лжи”, которым являлись воды соты.

Итак, освященная брачным союзом любовь между мужчиной и женщиной - явление уникальное: жена не вправе подменить в своей постели тело мужа на другое мужское тело так же, как она не может подменить собственного тела.

 

Воскресение и реинкарнация 



В этом смысле физический брак - тайна соединения мужчины с женщиной - поразительно напоминает психофизическую тайну, т.е. тайну соединения души с телом. Суженые не могут существовать друг без друга, и эта предназначенность суженых уподобляется иудаизмом предназначенности души и тела, причем даже не в момент зачатия, а в момент воскресения. В Зогаре Элиэзер, посланный Авраамом сосватать невесту Ицхаку, уподобляется вестнику Воскресения, Ицхак - душе, а Ривка - праху.

Иными словами, муж и жена предназначены друг другу столь же неотвратимо, как их собственные души предназначены их собственным телам.

Тем самым можно сказать, что иудаизм признает связь мужа с женой столь же нерасторжимой, как и связь души с телом. Однако развод возможен, и только этим обстоятельством я могу объяснить тот факт, что наряду с воскресением иудаизм допускает также и возможность реинкарнации.

В целом тема перевоплощения душ, “гилгуль” - это большая и сложная тема, которой при случае я еще надеюсь коснуться. Однако в связи с обсуждаемым в этой статье вопросом следует отметить, что учение о реинкарнации (известное нам по индуизму и другим восточными учениям) по сути целиком соответствует беспорядочному обмену сексуальными партнерами, стирающему всякую индивидуальность. Строго говоря, идея воскресения и идея реинкарнации полностью взаимоисключают друг друга, и нет ничего удивительного в том, что и христианство, и ислам, исповедующие веру в воскресение плоти, не верят в перевоплощение душ. На этом же основании отрицают перевоплощение и многие иудеи (Саадия Гаон квалифицировал веру в перевоплощение как “чужое служение”, “авода зара”).

Как бы то ни было, реинкарнация полностью отрицает смысл брака и тем самым человеческую индивидуальность. В самом деле, человек, смотрящий на супружеские узы как на нечто самоценное и вечное, может в течение жизни сменить несколько жен, однако при этом он признает, что связывая свою судьбу со следующей женщиной, он расторгает связь с предыдущей. Между тем если человеческая душа перевоплощается, то у нее помимо ее воли должно оказаться несколько жен, каждая из которых имеет несколько мужей. Если же учесть, что по вере многих, душа перевоплощается прежде всего внутри рода, то значит, эти последующие супруги могут быть ее собственными внуками и правнуками. Иными словами, если реинкарнация возможна, то все наши семейные связи заведомо абсурдны и лишены всякой ценности.

Что же тогда значит вера иудаизма в возможность повторного рождения? В перспективе я надеюсь вернуться к этому вопросу, но предварительно отмечу, что на мой взгляд, концепции воскресения и реинкарнации могут сочетаться только в том случае, если реинкарнация подразумевает полное отречение ото всей своей предыдущей жизни со всеми ее человеческими связями.




Человеческое единство

Логика уникальности

В недельном чтении “Насо” продолжается перечисление сынов Израилевых, начатое в главе “Бемидбар”: “И Господь говорил Моше так: Сочти поголовно также сынов Гершона по отчему дому их, по семействам их. От тридцатилетнего возраста и выше, до пятидесятилетнего возраста исчисли их всех, являющихся для совершения службы, чтобы исполнять работы в шатре соборном” (Бемидбар, 4:22). Счет производился с помощью шекелей. Это делалось для того, чтобы не пересчитывать сынов Израиля непосредственно, что обычно интерпретируется в том смысле, что каждый из них уникален и не может подвергаться подсчету наравне с другими: он не равен другим, он - другой.

В этой связи еще более показательно приводящееся в этой же главе перечисление приношений, сделанное главами колен Израилевых. “И был принесший в первый день приношение свое Нахшон. А приношение его было: одно серебряное блюдо в сто тридцать шекелей весом, кропильница одна серебряная в семьдесят шекелей… Одна ложка в десять шекелей золота, наполненная курениями. Один бык молодой, один овен, один агнец годовалый” и т.д. Вслед за этим говорится: “Во второй день принес Нетанель, сын Цуара, начальник Иссахара. Принес он жертву свою: одно серебряное блюдо в сто тридцать шекелей весом, кропильница одна серебряная в семьдесят шекелей… Одна ложка в десять шекелей золота, наполненная курениями. Один бык молодой, Один овен, один агнец годовалый” и т.д. Вслед за этим в Торе слово в слово повторяется то же самое приношение, сделанное в третий день начальником сынов Звулуна: “одно серебряное блюдо в сто тридцать шекелей весом, кропильница одна серебряная в семьдесят шекелей” и т.д.

Двенадцать раз, по числу колен Израилевых, в Торе повторяется один и тот же внушительный список: “одно блюдо, одна ложка, один бык, один овен, один агнец”. Только после всего этого перечисления производится суммирование: “Вот освящения жертвенника в день помазания его от начальников Израиля: серебряных блюд двенадцать, серебряных кропильниц двенадцать, золотых ложек двенадцать… Двенадцать быков, двенадцать овнов, двенадцать агнцев” (Бемидбар 7:85-87).

Согласно традиционному объяснению, эта двенадцатикратная повторяемость обусловлена неповторимостью и уникальностью каждого из колен.

Идейная сторона этой уникальности разъясняется в трактате Санэдрин (37-а), где сказано: “Кто спас одну еврейскую душу - спас целый мир”, а также: “Адам был создан единственным... ради мира между людьми, чтобы не говорил человек человеку: “Мой отец больше твоего” и чтобы выразить величие Пресвятого. Ибо человек чеканит много монет одним чеканом и все они похожи друг на друга. А Царь над царями царей отчеканил всех людей чеканом Первого Человека, но ни один из них не похож на другого. Поэтому каждый должен говорить: Ради меня создан мир”.

Согласно исконному иудейскому подходу, человек самоценен. Это положение стало общим и центральным положением также и европейской культуры, существованию которой угрожали, да и продолжают угрожать тоталитаризм и конформизм.

Виктор Франкл в следующих словах формулирует эту ценностную предельность человеческой личности: “Человека нельзя ввести составляющим элементом ни в какую систему высшего порядка - ведь при этом он неизбежно теряет особое качество, которое отличает собственно человеческое бытие, - чувство достоинства. Наиболее ярко это проявляется в феномене массы, или толпы. Толпа как таковая не имеет ни сознания, ни ответственности. И именно поэтому она лишена существования. Несмотря на то, что толпа может действовать и в этом смысле она “реальна”, она не действует ни внутри себя, ни сама по себе. Социологические законы действуют не поверх людских голов, а напротив - люди сами являются проводниками этих законов. Возможно, подобные законы и кажутся имеющими силу, но они являются таковыми лишь в той степени, в какой является предсказуемым среднестатистический человек. Но этот среднестатистический человек - выдумка ученых, а не реальная личность. Он никак не может быть реальным человеком именно в силу своей предсказуемости”.

Итак, человек не суммируется с другими людьми, не создает вместе с ними следующую “большую” интегральную реальность. Религиозная община видит своим центром каждого члена, воспринимает каждого члена как себя целиком. Община отказывается оценивать входящих в нее лиц функционально.

Нельзя не признать, что вопреки сказанному многие религиозные авторы уподобляют религиозную общину человеческому организму. Так Магараль в 67 главе книги “Гвурот Ашем” сравнивает положение Израиля среди народов с положением головы и мозга среди прочих частей человеческого тела, которые все по-своему осмысленны. А апостол Павел видел Церковь именно в телесном образе: “Как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело - так и Христос… И вы - тело Христово, а порознь члены. И иных Б-г поставил в Церкви во-первых Апостолами, во-вторых пророками, в третьих учителями, далее иным дал силы чудодейственные, также дары исцелений, вспоможения, управления, разные языки” (1 Кор 2:12-28).

Однако в действительности здесь нет противоречия. Речь идет лишь об одном аспекте, в котором любая религиозная община оказывается также и живым организмом. Ведь община обитает в этом мире и многообразно проецируется на этот мир. Это данность, которую невозможно отрицать: как органы несут разные функции, так разные функции несут и разные члены общины: один делает обрезание, второй читает Тору, третий пишет мезузы, четвертый толкует законы и т.п. Но это не отрицает того факта, что каждый из членов, независимо от своей функции, является центральной фигурой общины.

Более того, следует отметить, что по крайней мере в иудаизме почти все эти “профессионалы” являются посланниками каждого в отдельности. Еврей должен сам сделать своему сыну обрезание, но делает это с помощью посланника, он должен сам прочитать свиток Торы, но это делает за него специально подготовившийся к этому чтению человек и т.д. Иными словами даже все функции сводятся в последнем счете к каждому отдельному человеку. Центром Израиля все равно выступит каждый отдельный еврей!
Органические образы личности

Пожалуй, ничто так не подтверждает представления об Общине, центром которой является каждый ее член, как мистические прозрения Сведенборга. Согласно видениям этого независимого мистика каждая община имеет на небесах образ человека. В книге “О небесах, о мире духов и об аде” Сведенборг пишет: “Каждое общество на небесах изображает человека”. “Всякое общество, когда оно в сборе, является одним лицом в образе человека” 68,70).

“Надо знать, что хотя всякое общество, когда оно в сборе, является одним лицом в образе человека, тем не менее ни одно общество в человеческом образе своем не подобно другому обществу; они различаются между собой, как лица одной семьи… Достойно замечания, что чем более ангелов составляют одно небесное общество и образуют одно целое, тем совершеннее человеческий образ этого общества” (71).

Сам Сведенборг в следующих словах характеризует надорганическую логику единства общины: “Как небеса составляют человека в наибольшем образе и каждое небесное общество в меньшем, так и каждый ангел (так Сведенбогом именуется душа, удостоившаяся небесной жизни - А.Б.) в наименьшем; ибо в образе, столь совершенном, каков образ небес, целое подобно части, а часть подобна целому” (73).

При всем том, философы весьма преуспели в разработке органически понимаемого единства, определений, сходных со сведенборговским, которые можно было бы использовать для описания логики личностного единства, существует не так уж много. В этом отношении заслуживают упоминания изречения Анаксагора: “Во всем есть часть всего” и Николая Кузанского: “Все вещи суть само единство в единственном максимуме”.

Вместе с тем можно отметить, что хотя личностное единство находится по другую сторону единства органического, ему тоже можно отыскать органические прообразы. Я бы хотел привести ряд примеров.

Во всех тканях клетка вплетена в общую структуру, нигде она не претендует на индивидуальность. Однако не таков сперматозоид.

Тот, кто наблюдал в микроскоп поведение сперматозоидов, не может удержаться от мысли, что каждый из них одержим той же страстью, которая обуревает целого мужчину. Мужчина испытывает половое влечение не потому, что миллионы его сперматозоидов томятся в семенных железах и воздействуют на него. Нет. Естественней предположить, что желание, овладевающее мужчиной, не является суммой желаний миллионов его сперматозоидов, но что это то же самое желание, которое присущее каждому из них.

Это предположение, кстати говоря, полностью разделял Сведенборг, который писал: “Душа содержится вся целиком в самой малой сущности, которая есть семя, а равным образом и в самом большом сосуде, который есть тело” (“Супружеская любовь” 220).

Другой пример, голография. В каждой точке голографической фотопластинки записана информация обо всем изображаемом на ней объекте. Это значит, что если разрезать стеклорезом голографическую фотопластинку, то каждый из кусков будет воспроизводить одну и ту же полную голографическую картину. Единственное отличие будет состоять в качестве изображения. Чем мельче мы будем дробить пластину, тем менее резким и четким будет голографическое изображение.

Как тут не вспомнить замечания Сведенборга, что малочисленные общины выглядят менее совершенными, т.е. имеют слабое “разрешение”!

Наконец, невозможно не заметить, что вся Вселенная в целом также напоминает общину.

В самом деле, теория относительности показала, что явление “разлетающихся галактик”, обнаруженное благодаря смещению спектра, наблюдается одинаково изо всех точек вселенной. Иными словами, галактики разлетаются, но центра, из которого они разлетаются, не существует. Или, что то же самое, этим центром может быть представлена любая точка. Все точки вселенной равноценны.

Обычно разлетающиеся галактики сравнивают с поднимающимся тестом, все точки которого удаляются друг от друга. Но в действительности это лишь грубая аналогия. В тесте легко установить центр. В космосе же этот центр полностью отсутствует. Т.е. отсутствует то 4-е измерение, которое позволило бы обнаружить центр.

Более подходящая аналогия представляет Вселенную в качестве двухмерной поверхности раздуваемого резинового шара. По мере того как шар будет раздуваться, расстояния между всеми его точками будут увеличиваться, причем “скорость разлетания” окажется пропорциональна изначальной отдаленности одной точки от другой.

Итак, даже в природных предметах иногда просматривается та же парадоксальная логика надорганического единства, которым отмечено единство Общины.



ВОЗВРАЩЕНИЕ В РАЙ («Насо» 5765 - 09.06.2005)

 

Общение и уединение 



В недельной главе «Насо» среди прочего говорится о некоем способе верификации подозрений жены в неверности. Мы читаем: «Каждый человек, жена которого совратится и нарушит верность ему, и ляжет кто с нею с излиянием семени, и скроется это от глаз мужа ее; и она тайком осквернилась, и свидетеля против нее нет, и не была она захвачена; И найдет на него дух ревности, и будет он ревновать жену свою, а она осквернилась; или же найдет на него дух ревности, и будет он ревновать жену свою, а она не осквернилась, То пусть приведет муж жену свою к священнику… И подведет ее священник, и поставит ее пред Господом. И возьмет священник святой воды в глиняный сосуд, и земли, которая на полу скинии, возьмет священник и положит в эту воду… И когда напоит он ее этою водою, то, если она осквернилась и поступила вероломно против мужа своего, то станет в ней эта вода, наводящая проклятие, горькою, и опухнет чрево ее, и опадет бедро ее, и будет эта жена проклятием среди народа ее. Если же не осквернилась жена и чиста она, то останется она невредимою и будет оплодотворяема семенем. Это наставление о ревности, когда совратится жена скрытно от мужа и осквернится, Или когда на мужа найдет дух ревности, и будет он ревновать жену свою, и представит жену пред Г-спода, и сделает с нею священник по всему этому закону. И будет муж чист от греха, а жена понесет на себе грех свой». (5.10-31).

Как мы видим, Тора до такой степени считается с чувством мужской ревности, что предусматривает для его умиротворения целое специальное чудо!

И это не удивительно. Брак держится на полном и безусловном доверии супругов, на полной принадлежности одной личности другой. Неопределенность в таком вопросе как супружеская верность способна полностью отравить человеческое существование. И соответственно чувство ревности может многое поведать нам о природе супружеской любви.

Учитывая, что в браке утверждается наша собственная индивидуальность, в нем обнаруживаются свои, подчас весьма неожиданные, духовные законы, в частности повышенная требовательность к супругу. Так, если кто-либо из наших друзей совершил недостойный поступок, то мы можем продолжать поддерживать с ним дружеские отношения, т.е. быть к нему снисходительными и т.п.

Но по отношению к своим супругам мы неизбежно оказываемся такими же требовательными и строгими судьями, как по отношению к самим себе. Если нашим супругом было совершено что-то недостойное, мы вынуждены добиваться полного раскаяния, полного исправления своей половины. В противном случае наши взаимоотношения будут вынуждены «понизить профиль» и перейти с любовных на дружеские.

Очевидно, что если жена какого-либо человека колдует, ворует или убивает, то он не может вступить с ней в интимные отношения и при этом не стать ее сообщником, не стать колдуном, вором и убийцей.

Но в первую очередь эта требовательность, разумеется, касается сферы самой супружеской жизни, касается взаимной верности супругов. Человек не может находиться в интимных отношениях с неверной женой, он должен расстаться с ней. И это уже не только его внутренний порыв, таково требование галахи.

Ревность, таким образом, является в определенных ситуациях совершенно закономерным и естественным чувством. Она неизбежно возникает в минуту сомнений в верности своей половины и также неизбежно прекращается, когда выясняется истина – какой бы она не оказалась.

При этом присущая супружеской любви ревность быть может как ничто другое выявляет особенность этой любви в ряду всех прочих самоотверженных человеческих отношений.

В самом деле, почему одна сестра милосердия не ревнует к другой сестре, когда именно к той поступает тяжело раненный солдат? Почему друзья немедленно и навсегда рассорятся, если один из них станет претендовать на всецелое внимание другого и начнет устраивать сцены? Почему в супружеской любви присутствует не просто избирательность, но именно то, что в широком смысле слова уместно обозначить словом «ревность»?

Супружеская любовь радикально отличается от любой другой любви всецелой претензией на личность другого человека. В супружеской любви происходит таинственное отождествление личностей. Чужое «Я» воспринимается в браке так же, как свое собственное: общаясь с внешним по отношению к себе лицом, человек удивительным образом оказывается «наедине с самим собой».

Общение с посторонним - даже самое заинтересованное и дружеское - требует перерывов, требует возвращения к себе в уединении. Человек может, разумеется, устать и от самого себя, но в целом это особая ситуации. В норме человек утомляется от общения с другими и отдыхает наедине с собой.

Между тем общение ладящих между собой супругов представляет собой исключительную ситуацию, при которой дружеское общение не только никогда не утомляет, но, напротив, придает сил. Иными словами, радость общения парадоксально сочетается в браке с радостью уединения.

 

Брак в свете садоводства 



В связи с отмеченной особенностью брачных отношений уместно обратить внимание на то, что брак нередко сопоставляется с райским блаженством, представляется неким возвращением в рай.

Причем такое ощущение возникает не только в связи с теми наслаждениями, которые приносит сексуальная близость, но также и по некоторым другим ассоциациям.

Утрата райского состояния сопровождалась, как это описывается в Торе, рядом событий. Так мы читаем, что Адам и Хава увидели, что они наги, и устыдились. Но этот естественно заложенный в человеке стыд обнажения утрачивается по отношению к супругам. Муж и жена так же не стесняются друг перед другом своей наготы, как ее не стеснялись Адам и Хава до грехопадения. Разве это не свидетельство своеобразного возвращения в рай?

Мы читаем также, что в результате грехопадения труд стал тяготой, источником страданий: «в поте лица твоего будешь есть хлеб свой» (3.19). При этом, однако, мы знаем, что ранее человеку уже было дано поручение трудиться, а именно «возделывать и хранить» Эдемский сад (Берешит 2.15). Садовник – это самая древняя, базисная профессия человека. Соответственно садоводство - это деятельность, напоминающая о «Ган Эдене» - об «Эдемском саде».

Условно можно сказать, что в отличие от земледелия, являющегося тяжелым трудом, садоводство остается чистой радостью. «Возделывать и хранить» сад - остается одной из самых базисных потребностей человека. Если даже у кого-то нет земельного участка и досуга обрабатывать его, он, по меньшей мере, установит в своей квартире или на балконе горшки с цветами и станет любовно следить за их произрастанием.

Этим качеством радости отмечено, разумеется, не только садоводство. Многие люди находят в некоторых видах деятельности не только источник дохода, но также и источник нравственного удовлетворения. Но это лишь значит, что не только садоводство напоминает им о райском саде, но и что-то еще.

В этой связи уместно вспомнить, что человеческие отношения также являются трудом, причем одним из самых тяжелых его видов. На каждое «легкое», приятельское общение человеку выпадает по меньшей мере десяток общений «тяжелых». Сохранение уважительного отношения к окружающим, при одновременной снисходительности и требовательности к ним требует от человека немало сил. А в так называемой «сфере обслуживания» на угождение «клиенту» вообще уходит большая часть вкладываемой душевной энергии.

В браке же примечательно прежде всего то, что забота о другом осуществляется «под охотку». Проявлять внимание по отношению к обаятельному существу противоположного пола, предупреждать все его желания - легко и приятно.

Классический европейский роман обыгрывает именно эту особенность: герой спасает героиню, а ее благодарность очень скоро перерастает в нечто большее. В каком-то романе, кажется Майн Рида, герой откровенно рефлектирует на то, что если бы ему пришлось спасать старуху, то это было бы куда менее вдохновляющее предприятие.

Но справедливо и обратное: когда человек стремится к браку, он стремится не просто к наслаждениям, а в не меньшей мере также и к заботе о другом человеке, т.е. прежде всего к некоему нравственному служению. То, что именуют «любовью», является стремлением наполнять человеческими чувствами те отношения, которые властно заданы самой природой.

Таким образом, в браке ценно именно то, что человеческое служение в нем (так же как и в садоводстве) оказывается выхваченным из общего ряда проклятых видов деятельности и совершается «без пота».

Эти естественные свойства брака, являющиеся воспоминанием о Ган-Эдене, невольно превращают его в естественную религию тех людей, которые другой религии не знают.



ВЫСШАЯ ЕВРЕЙСКАЯ МАТЕМАТИКА («Насо»)

 

Пересчет и перебор



В недельном чтении «Насо» продолжается перечисление сынов Израилевых, начатое в главе «Бемидбар»: «И Господь говорил Моше так: Сочти поголовно также сынов Гершона по отчему дому их, по семействам их. От тридцатилетнего возраста и выше, до пятидесятилетнего возраста исчисли их всех, являющихся для совершения службы, чтобы исполнять работы в шатре соборном» (4.22).

Что стоит за этими числами? Зачем Всевышнему понадобилось пересчитывать евреев? В этой связи некоторые сравнивают Его с неким «скупым рыцарем», любящим перебирать свои сокровища. Раши пишет: «Из любви к евреям Всевышний часто повелевает их пересчитывать. Когда евреи вышли из Египта, Он сосчитал их, когда много их пало после поклонения золотому тельцу, Он считал их. И сейчас, устанавливая среди них Свою обитель, Он вновь сосчитал их: в первый день месяца нисан был возведен шатер для богослужения, а в первый день месяца ияр Он повелел их сосчитать».

Согласно другим комментаторам пересчет подтверждает важность каждой личности, число свидетельствует о том, что учтен каждый еврей.

Как известно, иудаизм запрещает пересчитывать евреев. Пересчет велся посредством шекелей. Каждый приносил полшекеля, клал его, а уж потом пересчитывалось общее число монет. Когда евреи подсчитывают, набралось ли их десять человек (миньян), для того чтобы они могли прочитать общественную молитву, то они произносят специальную «считалочку» из десяти слов.

Что же может означать запрет на пересчет евреев? По всей видимости то, что уникальность не суммируется с другой уникальностью, что «каждый человек должен считать, что ради него создан мир». Однако при этом стоит обратить внимание на одно обстоятельство: То, что мы обычно зовем «счетом» – в сущности, является операцией сложения, т.е. прибавлением единицы к уже определившемуся числу.

Но даже если слово «счет» подразумевает определенный вид «сложения», возможна и другая трактовка этого слова, близкая к перебиранию. В соответствии с этим значением, «пересчитать» ложки - значит перебрать их, т.е. каждый раз, взяв ложку в руку, говорить «один», потов взяв вторую, говорить еще раз «один», взяв третью – еще раз «один» и т.д. Ведь то, что мы каждый раз берем – это именно «один». Перебирая ложки и говоря «один, два, три, четыре» мы на самом деле не просто пересчитываем, а складываем, т.е. прибавляем каждую ложку ко всем предыдущем.

Но разве существует такая «математика скупого рыцаря», при которой предметы «бесцельно» и «бескорыстно» перебираются один за другим? Разве кто-нибудь когда-нибудь так считал: «один, один, один, один, еще раз один, еще раз один, еще раз один»?

Не знаю, как и где, но в нашем недельном чтении приводится пример именно такого исчисления, приводится образец именно такой математики.

В недельной главе «Насо» приводится перечисление приношений, сделанное главами колен Израилевых. «И был принесший в первый день приношение свое Нахшон. А приношение его было: одно серебряное блюдо в сто тридцать шекелей весом, кропильница одна серебряная в семьдесят шекелей… Одна ложка в десять шекелей золота, наполненная курениями. Один бык молодой, один овен, один агнец годовалый» и т.д. Вслед за этим говорится: «Во второй день принес Нетанель, сын Цуара, начальник Иссахара. Принес он жертву свою: одно серебряное блюдо в сто тридцать шекелей весом, кропильница одна серебряная в семьдесят шекелей… Одна ложка в десять шекелей золота, наполненная курениями. Один бык молодой, Один овен, один агнец годовалый» и т.д. Вслед за этим в Торе слово в слово повторяется то же самое приношение, сделанное в третий день начальником сынов Звулуна: «одно серебряное блюдо в сто тридцать шекелей весом, кропильница одна серебряная в семьдесят шекелей» и т.д.

И так – двенадцать раз по числу колен израилевых, повторяется один и тот же внушительный список: «одно блюдо, одна ложка, один бык, один овен, один агнец». Только после всего этого перечисления производится суммирование: «Вот освящения жертвенника в день помазания его от начальников Израиля: серебряных блюд двенадцать, серебряных кропильниц двенадцать, золотых ложек двенадцать… Двенадцать быков, двенадцать овнов, двенадцать агнцев» (Бемидбар 7.85-87).

Что значит это буквальное слово в слово двенадцать раз совершенное повторение?

Когда Колобок в пятый раз повторяет: «я от бабушки ушел, я от дедушки ушел», то этому повтору легко найти свои поэтические и дидактические основания. Но в том перечислении, которое приводит Тора, заранее отсутствует какой-либо литературно-эстетический смысл. В подобных случаях всегда говорят: «каждый принес одно блюдо, одну ложку, одного быка… и т.д.» и не изводят напрасно чернила и пергамент.

Традиционное объяснение этого странного фрагмента именно таково: Каждое из колен уникально и во имя этой уникальности, ради того чтобы подчеркнуть эту уникальность, требуется перечислить все, что принес глава данного колена безо всякой связи с тем, что принесли другие колена. После же того, как главы колен удалились, появилась возможность суммировать их подношения (как это делалось при подношении шекелей).

Таково еврейское понимание счета; таково понимание числа, когда речь заходит не о предметах, а о сынах Завета. Но для того, чтобы лучше уяснить себе принцип этого счета, стоит обратиться к нормативному пониманию числа, к нормативной математике, пришедшей к нам из древней Греции.

 

Неоплатоническая аномалия 



Пифагорейцы считали математические элементы «элементами всего сущего», уподобляя все вещи числам. Они утверждали, что «число владеет всеми прочими вещами, и существует разумное отношение у всех чисел друг к другу». Пифагореец Филолай утверждал, что без счета вообще нельзя отличить одной вещи от другой, и в пределах вещи нельзя отличить одной части вещи от ее другой части. Поэтому число - это ключ познания.

Один из ведущих специалистов по древнегреческой философии А.Ф. Лосев в таких словах пересказывает учение Филолая о числах: «Число определялось как совпадение противоположностей предела и беспредельного и становилось совокупностью монад, оно становилось «сущностью всего», или точнее говоря, принципом всеобщих космических связей, т.е. «первичной моделью творения мира», «органом суждения творца мира», почему бог и оказывается «неизреченным числом». Вследствие этого все числа не только относятся между собою смысловым образом и не только являются сами по себе «соразмерностями», т.е. особого рода структурами и потому «гармониями», или «благом». Но числа являются также и принципом всеобщего оформления и у богов, и у людей, и в природе, и в искусствах, и во всем космосе... И вообще, «все существует благодаря подражанию числам», так что у пифагорейцев, как и у Платона, «числа суть причинные основы сущности для всего прочего», и Аристотель довольно красочно и подробно изображает это пифагорейское воззрение на всеобщую творческую силу числа, так что из чисел состоит весь космос, все небо. У пифагорейцев и весь небосвод есть число, и душа есть число или соотносится с числом, а также что не только душа, но и ум тоже есть число, и что благоприятное время, справедливость и всякая добродетель и даже брак есть число».

Зная еврейское увлечение гематрией, т.е. стремлением сводить имена и понятия к числам, усматривая между ними «числовые гармонии», мы можем посчитать, что иудейский подход близок к пифагорейскому. Однако это впечатление обманчиво.

В основе еврейского представления о мире лежит идея не пересчитываемых, не суммируемых лиц. Еврейский подход не сводит персону к числу, а прямо наоборот - сводит число к персоне, а тем самым к одному, и в пределе к Единому.

Действительно, для того, кто вычисляет гематрию, совершенно не существенно, какое он получит число, а существенно то, что у другого слова гематрия оказывается такой же. Тем самым будет выявлена их тайная связь, их сходство. В гематрии существенно не число, а именно слово. Числовой «предел» отмечается, но это лишь один из аспектов. Акценты совершенно другие.

Более того, из приведенной выше интерпретации пифагоризма становится совершенно ясно, что сложение сынов Израилевых, подчинение их Числу может рассматриваться как идолослужение, как поклонение «неизреченному числу».

В «еврейской математике» ничто самоценное не суммируется. Евреи не пересчитываются, а «перебираются», и в результате этой процедуры («один, один, еще один и еще один») вы всегда получите только одного (которого в настоящий момент как раз держите).

У пифагорейцев единица вовсе не считалась числом, у евреев числом (в личностной сфере) считается только единица.

Числа описывают и упорядочивают лишь мертвые предметы, но не живых людей. Для пересчета (перебора) самоценных предметов – человеческих личностей применимо лишь одно число – единица. Таковы основы дополнительной альтернативной математики, которая известна иудаизму.

Между тем в этой связи невозможно не упомянуть о таком мощном явлении греческой мысли как неоплатонизм, в котором учение о единице может показаться близким к еврейскому.

В неоплатонизме единица, Единое также стоит в центре всего. Возникновение единичных предметов многообразного мира понимается этим учением как эманация сверхсущего Единого. Вещи возникают только по принципу их причастности и их подобию Единому, по принципу их единичности. Все, что есть, есть только в той мере, в какой оно именно «единица», т.е. в той мере, в какой оно ни с кем не сложено. Но при этом Единое радикально отличается от множественных единичностей, созданных по его образу. Так основоположник этой философии Плотин (205-270 н.э.) писал в своих «Эннеадах»: «Первоединый есть все и вместе с тем ни одно из существ. Начало всего не может быть совокупностью всех существ; начало есть все лишь в том смысле, что все к нему сводится, из него исходит… Все могло и должно было произойти от него именно потому, что он не есть ни что-либо из этого всего, ни все вместе».

В христианстве и европейской науке установилось двойственное отношение к этой философии. С одной стороны многие положения неоплатонизма активно используются в христианской теологии, но с другой стороны неоплатонизм расценивается как высший взлет именно языческой мысли. Так А.Ф. Лосев пишет: «На самом деле «Эннеады» Плотина при всей своей духовности не имеют ничего общего с христианством и с учением о едином и истинном Боге, опровергают творение мира, не знают никакого грехопадения, совершенно чужды христианскому учению о боговоплощении, об искуплении мира».

Между тем в контексте иудаизма неоплатонизм вовсе не выглядит столь однозначно языческим учением, и гораздо более широко может быть использован (и используется) религиозной мыслью. В иудаизме, не знающем никакого боговоплощения, учение Плотина в гораздо большей мере, чем в христианстве может быть представлено как учение о «едином и истинном Боге».

Сам Плотин был мистиком, который невольно производит впечатление человека, знавшего личного Бога. Он писал: «Если ты соединился с Ним и достаточно с Ним общался, расскажи другим, если можешь, что есть вышний союз… Пусть те, кому неведомо это состояние, представят себе по опыту любви в этом мире, какова должна быть встреча с самым возлюбленным существом… Настоящий предмет любви – в горнем мире… Вдруг вспыхивает свет, единственный, чистый. Ты спрашиваешь себя, откуда он идет, снаружи или изнутри. Когда он исчезает, ты говоришь: Он шел изнутри – и все же не изнутри».



Я, разумеется, не могу поручиться, что Плотин писал о том же Едином, Который обращался к пророкам Израиля. Но вместе с тем несомненно, что для еврея чтение «Эннеад» не может не вызвать вполне однозначных и устойчивых ассоциаций.


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница