Народные музыкальные игры как средство формирования полоролевого поведения детейдошкольного возраста



Скачать 200.44 Kb.
Дата16.04.2016
Размер200.44 Kb.
Народные музыкальные игры
как средство формирования полоролевого
поведения детейдошкольного возраста
Усвоение ролей мужчины и женщины в народной педагогике осуществлялось через игру. В русском языке XVIII — XIX в.в. слово «играть» применительно к ребенку было идентично словам «жить», «дружить». В какой-то степени это сохраняется и в языке современных людей. Дети обычно говорят: «Я хочу с тобой иг­рать», вместо того, чтобы сказать: «Я хочу с тобой дружить».

Согласно исследованиям Ю.В. Шурдуковой, «врастание в мир взрослых происходило через игровую деятельность, которая от­ражала жизнь крестьянского общества. Детские игры были свое­го рода подготовительной работой, требующей иногда немалых усилий, чтобы в последствии, путем различных приемов, выра­ботанных в игре, шутя и забавляясь, с толком и пользой прило­жить эти приемы в практической жизни» [2].

Игровая деятельность как бы моделировала жизнь взрослых людей. В играх воспроизводились многие жизненные ситуации, воссоздавались социальные отношения между людьми, харак­терные для деревенского общества. Дети приучались преодоле­вать трудности, боль, сохранять выдержку в трудных обстоятель­ствах, не таить зло на обидевшего их человека. С помощью игры усваивались нормы и правила поведения в обществе, мужские и женские умения и навыки, оттачивались представления о добре и зле, мудрости и глупости, трусости и храбрости, честности и справедливости.

В процессе игр дети приучались к общению между сверстни­ками своего и противоположного пола, взаимным услугам, вза­имному сохранению интересов. Игра, кроме того, позволяла тре­нировать физическую силу, ловкость, скорость, а также развивать различного рода способности, заложенные в человеке: умение плясать, петь, рассказывать сказки, былины, имитировать по­ведение животных, птиц.

Традиционная детская устная культура донесла до нас игры с припевками и приговорами. Многие из них уходят своими корнями в далекое прошлое, связаны с древними мировоззренческими представлениями и сохранили драгоценные свидетельства о старинных русских обычаях и обрядах, о труде и быте народа. Для всех них характерно гармоничное сочетание эстетического и этического начал, соединенных с задачей полоролевого, физического воспитания в интересной драматизированной, ролевой форме.(3)

Детские игры в народной педагогике носили опережающий ха­рактер, т.к. дети наблюдали и проигрывали самые разнообразные стороны жизни. Иная девочка, оставленная матерью хозяйкой в доме и надзирательницей над целой кучей ребят меньше себя, рас­поряжалась ими как большая, покрикивала на них, поучала, и когда нужно, давала и «шлепки». Мальчик степенно вел разговор на счет семейных работ, аренды земли, скота, знал, сколько ка­ким хлебом засеяно земли, сколько родится, важно сидел на возу с дровами или сеном, которые поручено ему отвезти в город.



В современном российском обществе заметен отход от тради­ционных установок в воспитании детей, что объясняется не толь­ко желанием педагогов и родителей как можно быстрее и лучше подготовить детей к жизни в урбанизированном обществе, но и характерным для последних десятилетий отрывом русских лю­дей, особенно городских, от национальной почвы.

Естественно, восстановление традиционной системы воспи­тания, какой бы хорошей она ни казалась, в наши дни вряд ли возможно, да и вряд ли нужно. Новые условия жизни и быта лю­дей, иной взгляд на мир, новые задачи, стоящие перед обществом, не позволяют воспитывать детей так, как их воспитывали наши далекие предки. Русские люди справедливо говорят: «Прожитого не прожить, а прошедшего не воротить». Однако в тех же рус­ских пословицах говорится: «Не будь грамотен, будь памятен, может, что и сгодится». Сегодняшняя задача — постараться по­нять жизнь далеких от нас поколений русских людей, взять у них для себя то, что покажется интересным и нужным.

Ребенок до семи лет в русской деревне не воспитывался в современном понимании этого слова. Дети до 7 лет, а иногда и до 8 лет, не имели никаких даже самых минимальных обязан­ностей. Родителям не приходило в голову специально показы­вать малышам, как надо шить или прясть, плести лапти или запрягать лошадь. Однако это не означало, что родители не пред­принимали никаких усилий, чтобы вырастить из своего малы­ша достойного, трудолюбивого крестьянина, ремесленника или всеми уважаемую хозяйку дома. Крестьяне ненавязчиво при­учали ребенка к мысли о том, что ему придется в жизни много трудиться, и что труд может быть радостью и удовольствием. Этот основной постулат крестьянской жизни закладывался в душу ребенка через своеобразную игру «в труд» взрослых с деть­ми, а также поощрением любого желания малыша включиться в работу.
Игра «в труд» с малышом 2—4 лет возникала в русской де­ревне на каждом шагу. Сын видит вернувшегося с охоты отца, слушает его рассказы, у него, естественно, возникает желание стать таким же удачливым охотником, как отец. И поэтому отец вместе с сыном отправлялся на огород, ставил там из веревоч­ной петли и берестяного колпачка ловушку, обещал, что в нее обязательно попадет перепелка, только надо немного подож­дать. Малыш идет домой, а мать сажает в ловушку пойманную накануне отцом птицу. Через некоторое время домашние напо­минают ребенку о необходимости проверить ловушку. Он бе­жит на огород и радостный приносит свою первую добычу. Взрослые хвалят малыша, мать целует его и ласково называет своим «промышленником», удачливым охотником. Иногда ре­бенок выпрашивал кусок сети, опускал его в глубокую лужу, рассчитывая, что в нее попадет рыба. Надежды ребенка никог­да не обманывались: рыба всегда попадала из садка отца. Если пятилетний ребенок срывал пучок травы, высушивал его и при­возил на тележке домой, показывал матери, то мать советова­ла ему отдать сено овечке или теленку, а затем всем рассказы­вала, как их сыночек накормил овцу скошенным им самим сеном. Если мать видела, что дочка играет в куклы, то всегда напоминала ей, чтобы она не забыла сварить для кукол обед, а то они останутся голодными. Самым главным в этих играх с деть­ми была их серьезность, уважительное отношение к его «труду», полное отсутствие желания посмеяться над несмышленышем, под­шутить над ним.

Считалось также необходимым давать малышу какую-нибудь легкую работу, если он увяжется за взрослыми в хлев, на паст­бище, в огород или поле. Если мать гонит домой овец, то обяза­тельно попросит пятилетнюю дочку помахать прутиком, объяс­няя ей, что овцы от этого побегут быстрее. В огороде мать даст дочке подержать выдернутую морковку или выбросить подальше сорняк. Маленький сын, стоявший рядом с отцом, ремонтиру­ющим забор, получал возможность подержать рейку или гвоздь. Выполняя эту несложную работу, ощущая радость матери или отца оттого, что ее дочка уже «хозяюшка», а сынок «промышленник», дети, подрастая, с удовольствие включались в работу, соответ­ствующую их возрасту и возможностям.

Множество игр воспроизводят серьезные дела взрослой жизни: охоту («Бобер и охотники»), посев, жатву и обработку хлебных злаков и льна, других культур («Кто с нами пашенку пахать», «Ох и сеяла Аленушка ленок», «Горох», «Мак»). С самого нежного возраста ребенок играя постигает мудрость нелегкого мужского и женского крестьянского труда, приучается ценить и уважать его.

Особенностью детской жизни являлось и то, что жизнь детей не подчинялась принятому у взрослых людей распорядку дня.



Главным занятием малыша до семи лет была игра. Она запол­няла всю его жизнь, была формой его бытия. В игре реализовывались стоявшие перед эти возрастом задачи физического, полоролевого и пси­хического развития. Через игру дети обучались бегу, лазанью, тренировали внимание, память, приобретали необходимые на­выки общения со сверстниками и старшими детьми, воспитывались как будущие хозяин и хозяйка, как будущие мать и отец, знакоми­лись с новыми словами, звуками, музыкой. Играя, они получали информацию о мире, в котором жили, о его горестях и радостях.

Известный этнограф И.И.Шангина пишет: «Малыши с двух-трехлетнего возраста играли обычно вместе со своими сверст­никами на деревенской улице под надзором старших девочек (7—8 лет), называвшимися в русской деревне «пестуньями», «няньками». Пестуньи организовывали игры своих подопечных, опираясь на собственную фантазию или пользуясь запасом игр, известных в деревне, передававшихся от одной няньки к дру­гой на протяжении столетий» [5]. Самостоятельная игровая де­ятельность малышей начиналась в 6—7 лет, но и тогда пестуньи помогали им наладить игру и помирить поссорившихся дети­шек.



Игры двух-трехлетних малышей с няньками были просты и не­притязательны. Ребенок в них был в какой-то степени статистом, выполняя то, что предлагала ему пестунья. Няньки, организуя игру, ставили задачу позабавить малыша. Часто девочки-няньки развлекали своих подопечных на ходу сочиненными играми. Од­нако были игры, постоянно разыгрывающиеся пестуньями по определенному сценарию. Такой игрой, известной многим девоч­кам из разных деревень, была игра «в деточки». Усадив малышей в кружок, «девочки-матери» становились за спины своих млад­ших братиков и сестриц. Одна девочка, у которой не было «дитя­ти», ходила по кругу и просила счастливых «матерей»: «Кума, кума, продай дитя!». На это каждая из девочек отвечала: «За ре­кой». Тогда водящая опять шла по кругу, повторяя свою просьбу, а каждая «мать» спрашивала: «Что дашь?». Девочка обещала дать ей за «дитятю»:

Шильце, мыльце, Белое белильце, Грош да денежку, Красную девушку, Сорок амбаров Сухих тараканов, Сорок кадушек Соленых лягушек.

При этих словах девочки убегали от своих малышей, стараясь занять место за спиной другого «дитя». Кто не успел встать за спину ребенка, тот становился водящим.

Другой любимой игрой русских девочек-пестуний с двух-трех-летними малышами была игра «котики», которая имела назида­тельный смысл. Девочки рассаживали по кругу детишек, назы­вая одного горшочком со сметаной, другого миской с творогом, третьего крынкой с молоком и т.д. Каждому игравшему на голо­ву клалась щепочка — крышечка, прикрывающая горшочек. Три старшие девочки изображали «кота», «хозяйку», «дочь хозяйки». «Мать» уходила в поле, поручая своей «дочке» стеречь от «кота» «продукты». «Дочка» вместо того, чтобы выполнить поручение «матери», отправлялась гулять, а прятавшийся рядом «кот» съе­дал «сметанку» и «молочко» (прятал детишек в укромные места). Вернувшаяся «с работы» «мать» обыскивала «дочку», ударяла ее прутиком за ослушание и начинала с ней вместе искать «гор­шочки» и «кота». Пойманного «кота» наказывали — ударяли пру­тиком, старались защекотать.

Многие игры в символической форме показывают тепло и нежность отношений в семье. Такова «Утена»: « По лугам гуляла, Гнездо совивала,Деток выводила, Деток собирала». Народная традиция создает образ ласковый, светлый: «Плыла утена через синие озера, Ноженьки обмочила, Крылышки обмочила, Крылышки встрепенула, На бережок вспорхнула». Доброй, надежной матерью станет она своим детям. А наши девочки впитывают вместе с этой игрой нежность, разлитую в простой мелодии, выраженную самыми простыми и естественными плавными повторами. С самого раннего возраста, вероятно, лучше всяких занятий по этике и психологии семейной жизни, по полоролевому воспитанию будет служить поэтическое слово, рожденное народом.(3)

Игровой репертуар пестуний с четырех-пятилетними детьми был посложнее. Пестуньи вовлекали детей этого возраста в игры с бо­лее сложным сюжетом, в которых малыши играли более актив­ную роль. Среди них были такие известные и сейчас игры, как «гуси-лебеди», «кошки-мышки», «у медведя во бору» и др.

Круг игр для детей шести-семи лет был значительно шире. В большинстве своем это были сюжетные игры с твердыми пра­вилами, которые не полагалось нарушать, и ритмизированным текстом.

Игры, в которые играли только мальчики, требовали от участни­ков обычно большой физической силы, выносливости, ловкости. Кроме того, их тематика носила ярко выраженный мужской характер. Мальчики играли в войну, в разбойников, в казаков и т.п.

Игры, в которые играли только мальчики, требовали от участни­ков обычно большой физической силы, выносливости, ловкости. Кроме того, их тематика носила ярко выраженный мужской характер. Мальчики играли в войну, в разбойников, в казаков и т.п.

Игры девочек носили более мягкий характер, в них присут­ствовало художественное начало, ритмизованный и поэтический текст. Девочки любили играть «в семью», «в дочки-матери», « в хо­зяйство», при этом включая в свои игры малышей, которым доста­валась посильная роль. Предпочтение мальчиками и девочками раз­ных игр было обусловлено разницей в их физическом и психическом складе, а также разной жизненной ориентацией мужчин и женщин.

Мужчины, по мнению деревенских жителей, должны быть сильными, крепкими, ловкими, решительными, быстрыми в де­лах, то есть обладать необходимыми качествами, чтобы нести основной груз ответственности за крестьянское хозяйство и со­хранность семьи. Женщинам же, предписывалась мягкость, за­ботливость, нежность, ласковость — все то, что делает ее хоро­шей хозяйкой, верной женой, любящей матерью.

Мальчики с удовольствием играли в игры, где можно было проявить силу, ловкость, быстроту, меткость глаза, характер­ной чертой их была установка на состязание и победу. Среди игр мальчиков самыми распространенными были игры «в войну». Они представляли собой состязание двух партий с определен­ными, выработанными местной традицией, средствами и при­емами противоборства, условиями признания победы. Во главе партий стояли предводители, «вожаки», атаманы, полковники (мальчики-подростки), которые избирались всеми играющими и обычно являлись лидерами компаний.



Игры девочек были более мягкими и красивыми, чем игры маль­чиков. Они отдавали предпочтение играм с сюжетом, хорово­дам, хотя и не избегали игр спортивного типа. Среди спортив­ных игр у девочек наибольшей любовью пользовались игры, главным элементом которых были скачки и бег. Девочки знали множество игр, где надо было скакать на одной или двух ногах, вприсядку, через веревочку, в кольцо, на доске.

Девочки играли с большим удовольствием, чем мальчики, в драма­тические игры, представлявшие собой своего рода небольшой спек­такль с хорошо очерченными персонажами, с твердым или полуимп­ровизационным текстом. Сюжеты этой своеобразной детской народной драмы довольно просты. Главными действующими ли­цами были родители, пастухи, охотники, домашние и дикие жи­вотные, птицы, насекомые, растения, т.е. образы, близкие детям, а сюжет отражал мир детских устремлений. Большинство игр стро­илось на выяснении взаимоотношений животных друг с другом, а также людей и животных. В некоторых играх люди охотились за животными, в других им помогали: спасали от волков, заботились о том, чтобы животным было хорошо, наказывали хозяйку за пло­хой уход. Это такие игры, как «лисички, собачки», «охотники и утки», «курочки», «гуси — гуси» и др.

Вот как выстроена игра «курочки». Играющие девочки стано­вятся в ряд, широко разведя руки. Одна из девочек, по жребию или считалке, становится хозяйкой, другая матерью — курицей. Хозяйка обращается к курице: «Кума, кума, не видала ли мою курочку?» «А какая она?» - спрашивает кума. Хозяйка начинает описывать курочку, разглядывая девочку, стоящую поодаль: ря­бенькая, носок крючком, хвостик торчком. Мать — курица, обращаясь к девочке, кричит: «Кыш, кыш». Девочка убегает, а хозяйка старается ее догнать.


В жизни наших предков вопросы продолжения рода, рождения здорового потомства были первоочередными. Поэтому, естествен­но, в социальном опыте фиксировалось и накапливалось пред­ставление об «идеальной» женщине и «идеальном» мужчине, т.е. о таких атрибутах (свойствах) объекта, которые позволяли ему быть успешным в качестве носителя определенного пола. Зыкова М.И. приводит обзор игр данного направления, быто­вавших в России [1]. Часть таких игр является принадлежно­стью исключительно детского репертуара; другая часть пере­шла от взрослых к детям.

В ходе фольклорных игр ребенок усваивал основные черты, харак­терные для носителя того или иного пола. Так, анализ текстовых игр показал, что девочка (девушка) в них обычно определяется как:



  • красивая (красная);

  • приветливая (приветная);

  • разумная.

Называется «лебедушкой», «павой», «галкой», «уточкой», что определяет общую пластику движений как плавную, округлую, мягкую.

Мальчик же определяется как:



  • сильный;

  • смелый;

  • разумный;

  • защитник (или завоеватель).

Называется «соколом», «орлом», «зайцем», «охотником», «се­лезнем», что определяет его пластику как более активную, рез­кую, наступательную, даже агрессивную.

Младшие дети (3—4 года) играли в «Заиньку», «Царевну-коро­левну», «В хороводе были мы» и подобные. Дети постарше играли в игры типа «Бояре — княгини», «А мы просо сеяли», «Я на бочке сижу», «Катюшенька черноброва». Дети 7—8 лет не только играли в игры, но и разыгрывали целые квазисвадебные обряды. Играли в «Ходя ли барине по корогоду», «Подушечку», «Хожу я, гуляю».



Самые простые начальные игры связаны с выбором партнера противоположного пола. С одной стороны, это позволяло усвоить норму гетеросексуальных отношений, с другой стороны, норму доб­ровольности выбора («по симпатии»). Такова, например, игра «Царевна-королевна». Участники игры становятся в хоровод, за кругом находится девочка («царевна»), выбранная с помощью считалки. В соответствии с текстом песни «царевна» подходит к выбранному мальчику, кланяется, идет под руку с ним навстре­чу движению хоровода, затем выводит его за хоровод («за го­род»). Игра начинается снова, но со словами «царевич-короле­вич».

В ходе такой и подобных игр ребенок не просто усваивал нор­му поведения, но делал это в наиболее адекватных условиях (в игре). Это способствовало повышению самооценки ребенка, по­зволяло выступить в роли «царевича» или «царевны».

Подобного плана была и игра «Заинька вокруг сада». Зыко­ва М.И. пишет: «Эта игра является одной из древнейших эроти­ческих игр. Анализ ее сакрального смысла показывает, что со­держание текста — о совокуплении. Заяц («заинька») является одним из символов мужского (часто впрямую фаллического) начала; «сад» и «веночек» — женские символы. Зная значение этих символов, нетрудно восстановить «сакральный» смысл игры» [1, с. 128]. Начало игры такое же, как и у многих других игр: хоровод и «заинька» вне хоровода:

Заинька, вокруг сада, серенький, вокруг сада,

Розан-розан, вокруг сада.

Заинька, войди в садик, серенький, войди в садик.



(Припев далее везде после строчки).

Заинька, рви цветочки, серенький, рви цветочки!

Заинька, вей веночки, серенький, вей веночки!

Заинька, на головку, серенький, на головку!

Заинька, попляши, серенький, попляши!

Заинька, поклонись, серенький, поклонись! Эта игра на уровне скрытого, «сакрального» смысла дает пред­ставление об условном «сценарии» сексуальных отношений.

Игра «В хороводе были мы» схожа с остальными. Отличие со­стоит в том, что действие разворачивается уже внутри хоровода, а героем его становится «парочка» (мальчик и девочка, выбран­ные по жребию), которые затем, после окончания песни, выби­рают себе новую пару (девочка — мальчика и наоборот).

Во всех этих играх, кроме самого текста и вышеперечисленных факторов, значительное воздействие оказывали и телесные кон­такты. В хороводе дети держались за руки; выбрав пару, мальчик (девочка) телесно общались с представителем противоположно­го пола, усваивая начальные важнейшие нормы такого общения. Более взрослые дети исторически играли в так называемые «поцелуйные» игры. От игр, описанных выше, эти игры отличаются тем, что каждый куплет заканчивается поцелуем выб­ранного партнера (партнерши).

Восприятие норм полоролевого поведения достигается в фоль­клорных играх через особый механизм воздействия. Известно, что глубина и эффективность восприятия и усвоения чего-либо зависит от характера воздействия: чем большее число анализа­торов воспринимают информацию, тем лучше и глубже она ус­ваивается. Зыкова М.И. пишет: «В ходе фольклорной игры обеспе­чивается одновременное воздействие практически на все ведущие анализаторы: участник игры слышит собственно текст и мело­дию, видит происходящее, воспринимает прикосновения к телу, двигается определенным образом. То есть воздействие является синкретичным» [1, с. 127].

Сам способ транслирования информации (игра) наиболее соответствует уровню психофизиологического развития лично­сти ребенка. Важным является тот факт, что участник игры яв­ляется не только объектом воздействия, но и субъектом дея­тельности; он относительно самостоятельно творчески воссоздает (создает для себя) норму полового поведения.

По мнению исследователей [1], фольклорная игра физиологи­чески полезна: темпоритмика соответствует, в частности, рит­му сердечной деятельности в ее нормальном варианте. С другой стороны, участник фольклорной игры, сам воспроизводя рит­мику игры, обеспечивает дополнительную силу и глубину воз­действия через механизм аутосуггестии (известно, что повторе­ние ритмизованных текстов способствует вхождению в трансовые состояния, в которых эффект воздействия усиливается).

Многие фольклорные игры построены на противопоставлении женского и мужского начала, что внешне предельно четко выра­жалось в пространственно-композиционной организации игры. Так, игры типа «Бояре-княгини», «А мы просо сеяли», «Цепи-цепи кованы» начинались с выстраивания друг напротив друга мальчиков и девочек в линию. Этот элементарный игровой при­ем имел важнейшее значение: с одной стороны, ребенок имел возможность уподобиться, отождествиться, идентифицировать­ся с представителями своего пола, «с другими «элементами» системы» (я — как все девочки, я рядом со всеми девочками, «Мы» все, стоящие в этой линии, в этой одежде — девочки); с другой стороны, ребенок мог четко представить «границы этой системы» и отделить себя от представителей противоположного пола («Они», стоящие напротив, — мальчики; они — другие, не такие, как мы). Далее в таких играх определяется пара - мальчик и девочка (юноша и девушка). Здесь происходит более глубокая и четкая дифференциация не только систем «Мы» и «Они», но и представления «Я» как элемент системы «Мы» (девочки) и «Он» как элемент системы «Они» (мальчики).

Княгини, да мы к вам пришли! (Мальчики к девочкам).

Бояре, да вы зачем пришли? {Девочки к мальчикам).

Княгини, да мы невесту выбирать!

Бояре, да вам которая нужна?

Княгини, да нам вот эта вот нужна!

Бояре, да покажите жениха!

В последний момент игры, когда мальчик, разбежавшись, разрывает цепь девочек, забирает выбранную невесту, пара выч­леняется из общего действа. Таким образом, участник игры из­начально поставлен в условия, когда он при выборе выступает как отдельный элемент системы «Мы», выбирая обязательно че­ловека из системы «Они».

Анализ русских фольклорных игр подобного плана выявляет одну особенность: чаще всего активная роль принадлежит муж­скому началу, пассивная — женскому. Так, именно «бояре» выби­рают «княгиню», а не наоборот, именно «барин» ходит по хоро­воду, выбирая «невесту», а не наоборот, именно мальчики в игре «А мы просо сеяли» поют: «А нам красну девицу, девицу».

Игры доносят до нас и древние формы брака. Такова игра в «Горелки». В одном варианте горящий должен победить соперника и похитить девушку из его пары (это след «брака-умыкания»). В другом- необходимо выручить, выкупить того, кто горит на камушке (след «брака- купли-продажи»).(3)

Многие детские игры перекликаются с хороводно-игровыми песнями, которые исполнялись на святки, в весенние гуляния и были связаны с брачной тематикой. Это и игра «Бояре», и «Ваня-казачок», который «на город идет, копьем стену бьет, хочет город воевать, за себя царевну взять». Подобный же смысл приготовления к брачному пиру, который закрепит свершение важнейшего в жизни человека события, лежит в основе игры «Хмель». Кудрявое растение садили, поливали, растили, теребили, сносили в «белые мешочки, в дубовые сундучочки» для того, чтобы, когда придет пора, женить Иванушку. Трудно переоценить значение таких игр для детей, ведь они воспитывают уважение к обычаям, правилам поведения в одной из важнейших сфер жизни человека- семейной, приучая глядеть на брак как кульминацию любви юноши и девушки.(3)

Манеру поведения парней и девушек, стиль их взаимоотноше­ний дети перенимали на весенне —летних гуляниях молодежи, на посиделках, где они присутствовали в качестве зрителей. Дети усваивали тот идеальный образ молодца или девицы, которому по­лагалось следовать в наступающей юности. Парни и девушки ста­рались не только развлечься, но и продемонстрировать свои каче­ства будущего жениха или будущей невесты. Юноши должны были показать свое ухарство, удаль молодецкую, щегольство, силу, ловкость. Девушки— достоинство, скромность, веселый нрав.

Шангина И.И. отмечает, что в зимнюю пору дети проводили довольно много времени в избах. Дети могли играть дома вместе со своими братьями и сестрами, собираясь компаниями в той или иной избе. При этом, как и в летнее время, девочки играли с девочками, а мальчики с мальчиками [5].
Выдающийся нидерландский историк культуры XX века Й. Хейзинга в своем труде «Человек играющий» отмечал, что если проанализировать человеческую деятельность «до самых глубин созна­ния», она покажется не более, чем игра [4, с 37]. Пожалуй, с таким же успехом можно сказать, что из детской игры вырастает личность взрослого. В частности, немецкий философ и психолог Эрик Фромм много писал о том, что ребенок в игре моделирует свою взрослую жизнь. Человек в игре творит самого себя. Именно после­дний тезис — о творении самого себя в игре — является одним из основных в психологии детской игры.
В игре происходит усвоение общих смыслов и мотивов чело­веческой деятельности, воспроизведение социальных отноше­ний, религиозных представлений. Через игру ребенок в опосредо­ванной форме включается в жизнь взрослых, осваивает стереотипы мужского и женского поведения в семье и обществе. Ребенок, иг­рая во взрослого, изображает его действия. Причем не просто отражает и копирует мир взрослых, но, создавая, образ взрос­лого, воображая его, обнаруживает несовпадение его с самим собой. Так рождается понимание ребенком своего внутреннего мира, мужской (женской) индивидуальности.

Литература .



  1. Зыкова М.Н. Фольклоротерапия: Учебное пособие.- М.:Издательство Московского психолого-социального института;- Воронеж: Изд-во НПО «МОДЕК», 2004.

  2. О нежных нравах и добром воспитании/ отв. Редактор Буторина Т.С.- Архангельск, 2001.

  3. Раз, два, три, четыре, пять, мы идем с тобой играть/ сост. М.Ю. Новицкая, Г.М Науменко.- Москва, « Просвещение»,1995.

  4. Развитие личности ребенка от трех до пяти/ Сост. В.Н.Ильина.- Екатеринбург: У-Фактория, 2005.

  5. Шангина И.И. Русские дети и их игры.- СПб.: Искусство, 2000.

Каталог: media -> upload -> pages link -> source
upload -> Баразгова Елена Станиславоана
upload -> Доценко Е. Л. Психология манипуляции: феномены, механизмы и защита
source -> Формирование
upload -> Образовательная программа высшего образования направление подготовки 38. 03. 01 «Экономика» Профиль
upload -> Образовательная программа высшего образования направление подготовки 38. 03. 01 «Экономика» Профиль
upload -> Теория, методика и организация социально-культурной деятельности
upload -> Методические рекомендации по организации первоочередного жизнеобеспечения населения в чрезвычайных ситуациях и работы пунктов временного
source -> Формы общения педагога с родителями в доу


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница