Народная поэзия в системе традиционной культуры осетин



страница1/5
Дата23.05.2016
Размер1.26 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5

Учреждение Российской академии наук

Институт языка, литературы и искусства им. Г. Цадасы

Дагестанского научного центра РАН

Диссертационный совет Д 002.128.0I

На правах рукописи

БЕКОЕВ

Владимир Исламович



НАРОДНАЯ ПОЭЗИЯ

В СИСТЕМЕ ТРАДИЦИОННОЙ

КУЛЬТУРЫ ОСЕТИН

Специальность 10.01.09 — Фольклористика



АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

Махачкала 2010


Работа выполнена на кафедре русской литературы Северо-Осетинского государственного университета Министерства образования и науки Россий­ской Федерации

Научный консультант -

доктор филологических наук, профессор Аджиев Абдулаким Магомедович



Официальные оппоненты -

доктор филологических наук, профессор Курбанов Магомед Муслимович

доктор филологических наук, профессор Туркаев Хасан Вахидович

доктор филологических наук, профессор Ципинов Арсен Амербиевич



Ведущая организация -

Северо-Осетинский институт гуманитарных и социальных исследований им. В.И. Абаева

Защита состоится 28 мая 2010 г. в 14 часов на заседании диссертацион­ного совета Д 002.I28.0I по защите докторских и кандидатских диссертаций при Институте ЯЛИ им. Г. Цадасы ДНЦ РАН (367025, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Гаджиева, 45; т/ф 8(8722) 675903).

Диссертация принята к защите 23.09.2009 г. Текст объявления о защите диссертации направлен в Бюллетень ВАК 11.01.2010 г. Объявление о защи­те и автореферат диссертации для размещения на сайте ВАК направлены в Федеральную службу по надзору в сфере образования и науки 29.01.2010 г.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Дагестан­ского научного центра Российской академии наук (ул. М. Гаджиева, 45).

Автореферат разослан 12 февраля 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат филологических наук А.М. Абдурахманов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. В культурном пространстве осетин песенный фольклор наравне с нартским эпосом занимает ведущее место. Песня испо­кон веков функционировала во всей жизнедеятельности осетинского народа в качестве регулятора поведения, его ценностных критериев морали.

Песенный фольклор осетин не только культурно-интегрирующая систе­ма, но и философско-нравственный феномен, определяющий ментальность нации, особенности мировоззрения этноса, его художественного мышления.

Однако данное родовое образование до сих пор остается самым неизучен­ным в осетинской фольклористике. В реферируемом исследовании впервые с учетом достижений современной фольклористики предпринята попытка комплексного исследования осетинского песенного фольклора, поскольку до настоящего времени освещались лишь его отдельные проблемы. Следова­тельно, необходимость обращения к этому недостаточно изученному пласту осетинского фольклора - явление закономерное и давно назревшее.

Цель и задачи исследования. Ключевой целью исследования является разностороннее комплексное рассмотрение важнейших вопросов осетинско­го песенного фольклора с учетом специфики и функционирования каждого жанра. Достижение этой цели предполагает решение следующих задач:


  • выявить уровень разработки исследуемой проблемы;

  • определить доминирующие признаки дифференциации каждого жанра
    исследуемого родового образования;

  • проследить генезис и онтогенез песенных жанров в их исторической
    обусловленности и динамике взаимосвязи художественных структур;

  • выявить ценностно-эстетическую природу песенного фольклора как
    нравственного феномена социокультурного сознания этноса через выявле­
    ния многоуровневой информационной направленности песенных текстов;

  • создать целостную систематизированную картину бытования песен­
    ных жанров с учетом общего и национально-специфического;

  • разработать научно обоснованную классификацию песенного фоль­
    клора;

  • подвергнуть комплексному анализу введенные в научный оборот наи­
    более совершенные песенные тексты, относящиеся к разным жанровым и
    внутрижанровым образованиям;

  • теоретически обобщить процесс формирования поэтических традиций
    и художественных структур в диахроническом аспекте.

Степень изученности. Песенный фольклор следует отнести к самому неразработанному пласту осетинского народно-поэтического творчества. Однако это не означает, что названное родовое образование фольклора во­обще было обделено вниманием исследователей. Собирание и публикация осетинского фольклора началась еще во второй половине ХIХ века. Большой вклад в этом направлении внесли известные русские и зарубежные путеше­ственники, ученые, среди которых А. Гагстгаузен, В.П. Пфаф, Вс. Миллер,

представители осетинской интеллигенции В. Цораев, братья Гацыр, Гуцыр и Джантемир Шанаевы, И. Тхостов, Б. Гатиев, С. Кокиев, С. Туккаев, писа­тели И. Кануков, А. Кайтмазов и др.

Из перечисленных собирателей осетинского фольклора наиболее весо­мый вклад внес Вс. Миллер. В 1879-1888 гг. ученый несколько раз побывал во всех ущельях Северной Осетии. Основательно изучив осетинский язык, он записал от долгожителей, знатоков осетинского фольклора тексты ска­зок, песен, преданий. Огромная ценность собранных Вс. Миллером фоль­клорных текстов заключается в том, что он дает точную запись оригинала с переводом на русский язык. Обширные научные комментарии, сделанные им к записанным текстам песен, обоснованы и паспортизированы.

В начале ХХ века происходит активное становление национальной пе­риодики и развитие литературного процесса на осетинском языке. В 1906 г. начала выходить «Осетинская газета», а в 1907 году - «Новая жизнь». В на­званных газетах наравне с произведениями художественной литературы печатались и памятники устного народного творчества, в частности, песен­ного фольклора.

Большое количество песен было опубликовано в газетах «Северный Кавказ», «Терские ведомости».

Значительный вклад в сбор песенного фольклора внес первый осетин­ский профессор Б.А. Алборов. Им были собраны и подготовлены к печати «Правобережные тексты» (1905-1910 гг.), «Моздокские тексты» (1919-1921 гг.), «Санибанские тексты» (1927-1929 гг.). Из исследований профес­сора Алборова, несомненно, большой интерес представляет статья «Изуче­ние и гармонизация осетинских народных песен» (1926 г.) и «Осетинские трудовые песни» (1960 г.).

Содержательные статьи по отдельным вопросам песенной культуры осетин были опубликованы известными композиторами Б.А. Галаевым, А. Тотиевым, Т. Кокойты, Е. Колесниковым, А. Полянычем. В их статьях песенный фольклор рассматривается с точки зрения музыкальной и испол­нительной сторон.

Исследованию народно-поэтического творчества осетин посвятил ряд фундаментальных работ выдающийся иранист, кавказовед В.И. Абаев. Из его работ особенно ценной является статья «Осетинская традиционная героиче­ская песня». Она содержит общую характеристику жанровой системы, анализ персонажей, поэтических средств художественной изобразительности.

Большая заслуга в изучении осетинской песенной культуры принад­лежит К.Г. Цхурбаевой. Основной работой ученого является небольшая монография «Об осетинских героических песнях» (1965), которая пред­ставляет собой первый опыт монографического исследования историко-героических песен осетин. В работе автор особое внимание уделяет идейно-художественному анализу рассматриваемых песенных текстов, поэтики, ритмической организации, музыкально-ладовых особенностей историко-героических песен.

Начиная с 60-х годов ХХ века, большая работа по сбору и исследованию песенного фольклора проделана ведущим научным сотрудником СОИГСИ им. В.И. Абаева Т.А. Хамицаевой. В многочисленных статьях она затраги­вает различные аспекты песенной культуры осетин. В них особое внимание уделяется идейно-тематической, жанровой и структурной характеристике календарно-обрядовой и семейно-обрядовой поэзии. При этом ученый ши­роко привлекает этнографический материал.

Результатом многолетней активной работы Т.А. Хамицаевой по сбору и изучению осетинского песенного фольклора стала монография «Историко-песенный фольклор осетин» (1973 г.). В монографии в качестве иллюстра­тивного материала используются как ранее опубликованные, так и рукопис­ные тексты, извлеченные ею из архива СОИГСИ, а также записи, сделанные автором во время фольклорно-полевых экспедиций. В монографии дана жанровая классификация историко-героических песен. Своими исследова­ниями Т.А. Хамицаева, несомненно, внесла весомый вклад в исследование осетинской песенной культуры. Ее работы отличаются содержательностью, научной добросовестностью, аргументированностью, концептуальностью.

Значительным событием в исследовании песенного фольклора за послед­ние годы следует считать монографическую работу известного осетинского композитора Ф.Ш. Алборова «Музыкальная культура Осетии» (2005 г.). Ав­тор монографии сосредоточивает внимание на мелодической организации песенного фольклора, а также рассматривает вопросы, касающиеся тради­ционных осетинских музыкальных инструментов. В исследовании затраги­ваются и вопросы жанровой классификации песенного фольклора. Таковы в целом исследовании, посвященные песенному фольклору осетин.

Сказанное позволяет нам утверждать, что песенный фольклор до сих пор не стал объектом монографического осмысления с охватом всех жанро­вых разновидностей в контексте традиционной духовной культуры осетин.

Научная новизна диссертационной работы состоит, прежде всего, в вы­боре объекта исследования: осетинский песенный фольклор впервые под­вергается монографическому исследованию с охватом всех жанров и жан­ровых разновидностей с привлечением богатого фактического материала, значительная часть которого вводится в научный оборот впервые. В иссле­довании с учетом широкого контекста исторического развития песенного фольклора систематизирован и обобщен архивный и собранный автором полевой материал, послуживший базой для научной жанровой классифи­кации. В работе также определены типологические черты и национальное своеобразие песенного фольклора, выявлены художественно-поэтические традиции каждого жанрового образования. С учетом требований современ­ной компаративистики осуществлен перевод фольклорных текстов с ориги­нала на русский язык.

Объектом исследования служат аутентичные песенные тексты, собран­ные в разные исторические периоды, начиная со второй половины ХIХ века до нашего времени и хранящиеся в архивах СОИГСИ, ЮОНИИ, СОГУ, а

также опубликованные в сборниках песен, журналах, периодической печа­ти. Наряду с перечисленными источниками в работе широко привлекается полевой материал, собранный автором в разных населенных пунктах Север­ной и Южной Осетии. В диссертационном исследовании используются так­же материалы, собранные студентами филологического факультета СОГУ в процессе проведения фольклорной практики под руководством автора.

В ходе анализа песенных текстов широко привлекаются их варианты, так как «вариативность есть специфическая форма конкретного выражения песенного сюжета, который по самой своей художественной природе не мо­жет получить закономерное воплощение в каком-то единственном тексте» (Б.Н. Путилов).

Предмет исследованием - генезис и историческая эволюция системы жанров осетинской народной поэзии, ее художественное своеобразие, связи и типология.

Методологическая основа работы. Суть стратегии и методологии диссертационного исследования составил комплексный подход, предпо­лагающий изучение традиционного песенного фольклора как сложной системы, в которой все элементы образуют гармоническое единство. Он дает возможность применения сравнительно-исторического, сравнительно-сопоставительного, историко-генетического, структурно-семантического, аксиологического, описательного методов исследования, также использова­ния данных других наук — этнографии, археологии, этнолингвистики, ис­кусствоведения, значительно расширивших источниковедческую базу ис­следования.

Теоретической базой послужили фундаментальные исследования фоль­клористов А.Н. Веселовского, А.Я. Проппа, Б. и Ю. Соколовых, Н.П. Колпа-ковой, С.Г. Лазутина, В.Е. Гусева, Н.И. Кравцова, В.И. Чичерова, В.М.Гацака, В.П. Аникина, Ю.Г. Круглова, Е.В. Померанцевой, А.М. Астаховой, Т.В. Зу­евой, Т.А. Агапкиной, Б.Н. Путилова, Н.В. Толстого, Н.И. Толстой, Е.М. Ме-летинского, литературоведов Н.А. Гуляева, А.И. Тимофеева, Н.Г. Поспелова, М.М. Бахтина, Д.С. Лихачева, В.Е. Хализева; сочинения русских религиоз­ных мыслителей П.А. Флоренского, B.C. Соловьева, А.Ф. Лосева и др. Ав­тор работы также опирался на исследования осетинских фольклористов и литературоведов В.И. Абаева, К.Г. Цхурбаевой, Т.А. Хамицаевой, Н.Г. Джу-сойты, Ш.Ф. Джикаева, Х.Н. Ардасенова, З.М. Салагаевой и др.

При написании работы полезным для нас оказались исследования фоль­клористов и литературоведов северокавказских республик Г.Г. Гамзатова, У.Б. Далгат, А.А. Ахлакова, A.M. Аджиева, Х.М. Халилова, М.И. Мижае-ва, Р.Б.Унароковой, С.М. Хайбуллаева, А.М.Гутова, Х.Х. Малкондуева, А.Н. Ганиевой и др.

Теоретическая и практическая значимость работы обусловлена ее актуальностью и научной новизной. Результаты исследования пополняют научные знания о песенном фольклоре, его роли в системе традиционной

культуры осетин. Они могут быть использованы при создании обобщаю­щих работ по осетинскому фольклору, а также в научно-педагогических целях, в частности, при разработке лекционных курсов, спецсеминаров, учебников и учебных пособий для преподавателей и студентов филологи­ческих факультетов СОГУ, СОГПИ, ЮОГПУ, а также для учителей и уча­щихся средних учебных заведений Северной и Южной Осетий. Разработан­ное и изданное автором методическое пособие, основанное на материале диссертационного исследования, широко используется учителями родной и русской литератур в процессе изучения фольклорных произведений в на­циональной осетинской школе. Научные выводы исследования могут быть использованы фольклористами, специалистами, изучающими культуру и традиции осетинского народа.



Положения, выносимые на защиту:

  • песенный фольклор осетин - сложное многожанровое родовое обра­
    зование. Он является философско-нравственным феноменом социокультур­
    ного сознания этноса, аккумулирующим особенности его мировоззрения и
    мировидения;

  • жанровая классификация песенного фольклора основывается на тео­
    ретическом осмыслении механизма развития каждого жанрового образова­
    ния в его исторической обусловленности, динамике и взаимосвязи художе­
    ственных структур;

  • песенный фольклор бытует в единой этнокультурной традиции осетин
    в сочетании с другими фольклорными жанрами;

  • календарно-обрядовая поэзия функционировала в синкретическом
    единстве с обычаями, обрядами и развивалась вместе с ними. Она генети­
    чески связана с осетинской мифологией, с реальной жизнью этноса, его
    представлениями, обычаями, бытом. Основная цель обрядовых действий и
    поэзии - испросить от языческих покровителей богатый урожай, приплод
    скота, изобилие и благополучие во всем;

  • свадебная поэзия представляет собой исключительно сложную систе­
    му, в которой нашли отражение различные этапы истории брака и семьи.
    Свадебная поэзия осетин, как и у других народов, синкретически связана
    со свадебной обрядностью, ориентированной на создание благополучной,
    счастливой и многодетной семьи;

  • причитания - это поэтико-драматические произведения эпического
    склада со свойственными им чертами, символикой, клишированностью
    образов, поэтических приемов выражения человеческих чувств и пережи­
    ваний, вызванных смертью человека. В причитаниях отражены рудименты
    древних верований, культов, обычаев. По сравнению с другими поэтически­
    ми жанрами фольклора им в большей степени характерна импровизация,
    ибо в каждом плаче содержатся мотивы, единственные для этого случая;

  • трудовая поэзия зародилась в глубокой древности. Она сопровождала
    выполнение различных видов трудовой деятельности и служила главным
    образом для организации ритма, способствующего выполнению синхрон­
    ных движений, наполняла тяжелый труд эстетическим содержанием;

  • историко-героические песни - это эпические, лиро-эпические, а не­
    редко и лирические произведения, отразившие конкретные исторические
    факты из жизни народа, а также деятельность отдельных реальных лич­
    ностей. В них значительно глубже, чем в других поэтических жанрах
    фольклора, раскрывается психология, переживания и мотивы действий и
    поступков персонажей. Являясь «нравственным сводом» этноса, историко-
    героические песни рассматриваются в свете современной аксиологии, т.е.
    с точки зрения их ценностно-эстетической природы, что постигается через
    выявление многоуровневой информационной направленности песенных
    текстов;

  • народная лирическая поэзия богата жанровыми разновидностями.
    В ней внутреннее состояние лирического героя раскрывается путем непо­
    средственного выражения его чувств, мыслей, впечатлений, настроений.
    В центре лирической поэзии находятся мотивы переживания, радости, стра­
    дания, любви. Развиваясь длительное время, осетинская народная лириче­
    ская песня выработала свою форму, образную систему, свою композицию,
    дающую возможность выражать то или иное эмоциональное состояние ли­
    рического героя;

  • песенный фольклор, зародившийся в глубокой древности, претерпел
    существенную эволюцию, создал за длительный период своего функцио­
    нирования стадиальную и разноуровневую систему художественно-эсте­
    тического мышления этноса.

Апробация работы. Диссертационное исследование обсуждалось на совместном заседании кафедр русской и осетинской литератур Северо-Осетинского государственного университета имени К.Л. Хетагурова и ре­комендовано к защите.

Основные положения и результаты диссертационного исследования из­ложены в 35 публикациях, общим объемом более 40 п.л. Наиболее важные положения опубликованы в 3 монографиях, 7 статьях в журналах из переч­ня, утвержденного ВАК, а также в докладах и выступлениях на различных международных, всероссийских, региональных и республиканских кон­ференциях, в числе которых: Международная конференция, посвященная 140-летию со дня рождения К. Хетагурова (Владикавказ, 2000), Междуна­родная научно-практическая конференция, посвященная 100-летию со дня рождения Гайто Газданова (Владикавказ, 2001), Международная конферен­ция «Русский язык и языки народов Северного Кавказа: функциональное и структурное взаимодействие» (Владикавказ, 2001), Региональная научно-практическая конференция «Нигер и современный осетинский литератур­ный процесс» (Владикавказ, 2003), Региональная научная конференция, по­священная 120-летию со дня рождения Б.А. Алборова (Владикавказ, 2006), Международная научно-практическая конференция «Кавказ: история, куль­тура, традиции, языки» (Сухум, 2001) и др., а также ежегодных конференци­ях, проводимых в рамках Дней науки Северо-Осетинского государственно­го университета имени К.Л. Хетагурова, начиная с 2000 по 2008 гг.

Структура работы обусловлена целью и задачами исследования. Диссер­тация состоит из введения, пяти глав, заключения, списков использованной литературы, условных обозначений и сокращений.

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, определя­ются цель и задачи исследования, аргументируются его научная новизна, теоретическое и практическое значение, определяются принципы и мето­ды исследования, формулируются основные положения, выносимые на за­щиту, приводятся данные об апробации материалов диссертации. В целях более объективного освещения новизны и степени разработанности темы дается краткий историографический обзор, где основное внимание уделяет­ся вопросам истории собирания и изучения песенного фольклора, анализу песенных сборников, отдельных исследований по тем или иным вопросам народной песенной культуры. Здесь же рассматриваются вопросы жанро­вой классификации песенного фольклора осетин, определяются основные принципы дифференциации жанров и их главные признаки.



Первая глава - «Календарно-обрядовая поэзия» - состоит из трех параграфов. В первом параграфе - «Из истории календаря и календар­ной обрядности» — даются краткие сведения из истории календаря и ка­лендарной обрядности осетин. Причины, вызвавшие к жизни календарь, объясняются историческими особенностями, экономическими факторами, географическими условиями жизни этноса. Все месяцы года и дни недели у осетин в прошлом имели свои названия. «Названия месяцев не одни и те же по всей Осетии и притом месяцы не совпадают с нашими»1, — отмечал Вс. Миллер.

Весьма интересные, научно обоснованные сведения о названиях ме­сяцев на осетинском языке и их этимологии мы находим в исследованиях крупнейшего ираниста В.И. Абаева. Ученый приходит к выводу, что этимо­логия названий одних месяцев тесно связана с древнейшими традициями, основанными на природных явлениях, других - важнейшими праздниками церковного происхождения, с мифологическими представлениями и миро­воззрениями предков осетин.

Календарные праздники занимали важное место в жизни этноса. Они обычно приурочивались к определенным датам. В дни проведения празд­ников совершались различные обряды, которые в науке называются «кален­дарными». В подавляющей своей массе календарные праздники были тесно связаны с трудовой и хозяйственной деятельностью крестьянина, требую­щей от него знаний о том, когда приступить к вспашке, севу, уборке урожая и т.д.

Осетинский календарь по своей сути - аграрный. Отсюда праздники, связанные с земледелием, занимали ведущее место в календаре. Только вслед за ними идут скотоводческие и другие праздники. Народные праздни-



Миллер В.И. Осетинские этюды. Ч.II. М., 1881. С. 263.

ки занимали важное место не только в гуманитарной сфере культуры, они определяли уровень духовной жизни общества. Осетинские календарные праздники отличались многочисленностью. «Праздников у осетин бесчис­ленное множество»2, - писал А. Зиссерман.

Современные осетины, как и многие цивилизованные народы мира, пользуются общепринятыми названиями всех месяцев календарного года. В связи с тем, что в данной главе нашего исследования основной задачей является рассмотрение календарно-обрядовой поэзии, нам представляется наиболее оптимальным деление календарного года на два цикла: зимне-весенний и летне-осенний. Такое деление в большей степени соответствует логике изложения календарно-обрядовой поэзии осетин.

Во втором параграфе - «Зимне-весенние обряды и поэзия» - дается подробный анализ календарно-обрядовой поэзии, сопутствующей народно­му календарю рассматриваемого периода календарного года.

Годовой обрядовый календарь у осетин, как и других земледельческих народов, начинался с праздника Нового года. Древний смысл новогодних праздников заключался в чествовании возрождающегося солнца, дающе­го людям свет и тепло. «Возрождение солнца означало наступление ново­го года, и у людей возникало желание предугадать будущее, повлиять на судьбу. С этой целью совершались разнообразные действия, которые были призваны обеспечить хороший урожай, удачную охоту, приплод скота, уве­личение рода».3

Праздник в честь возрождения солнца был наиболее значительным. Он сопровождался разнообразными обрядовыми действиями, песнями, увесе­лениями. О культе солнца у предков осетин свидетельствует существование божества солнца и огня — Æртхурон (букв. «солнечный огонь», «солнечный свет»). В честь названного божества на Новый год каждая хозяйка выпекала огромный ритуальный пирог, так называемый Æртхурон, символизирую­щий солнце. Он имел форму диска с лучеобразными линиями, расходящи­мися от центра. Каждая хозяйка старалась делать его огромным, чтобы всем членам семьи досталось по кусочку. Обычно в Æртхурон в большом количе­стве клали начинку, состоящую из отборного сыра, яиц, жира и других при­прав. При приготовлении Æртхурон было обязательным атрибутом класть в начинку пирога монету. Тот, кому достанется монета, гласило поверье, будет самым счастливым в наступающем новом году.

Кульминационным моментом праздника Нового года было хождение молодежи в масках по дворам с поздравлениями. К приготовлению маски каждый ряженец относился с большой ответственностью, старался, чтобы его маска соответствовала своей схожестью с воображаемым существом.

2 Зиссерман А. Отрывки из моих воспоминаний//Русский вестник. Т. 138. М.,
1878. С. 19.

3 Зуева Т.В., Кирдан Б.П. Русский фольклор. Учебник для высших учебных
заведений. Изд. «Наука», «Флинта», 1998. С. 73

10

Как известно, в основе ряженья лежат древние способы перевоплощения. Первоначальная функция маски сводится к стремлению преобразить себя, перевоплотиться в иное существо, создав при этом конкретный образ. В по­добном понимании маска представляет сложный и многозначительный эле­мент традиционной бытовой культуры. По утверждению М.Б. Бахтина, в маске «воплощено игровое начало жизни, в основе ее лежит совсем особое взаимоотношение действительности и образа, характерное для древнейших обрядово-зрелищных форм».4



При обходе дворов молодежь громко распевала песни, произносила раз­личные пожелания и здравицы. Разыгрывание сцен сопровождалось шут­ками, веселым смехом, танцами. За все это ряженые требовали от хозяев вознаграждения, выражавшиеся в складно созданных песнях. До нас дошло достаточно большое количество новогодних песен. Все они имеют тради­ционное название «Хæдзаронтæ» («Домочадцы») и «Басылта». Их содер­жание тесно связано с традиционными крестьянскими представлениями о благополучной жизни. Это, в первую очередь, пожелания счастья, здоровья, приплода скота, богатого урожая, изобилия во всем. Среди пожеланий - ро­дить хозяйке в новом году сына, а хозяину - убить оленя, самого почитаемо­го тотемного животного в осетинской мифологии:

У æ лæг саг амара, Чтобы хозяин оленя убил,

У æ ус тыр ныййара, Чтобы хозяйка сына родила.

У æ фос цот ракæной, Чтобы стада ваши приумножились.

Уæ хуымтæ æфсир æфтауой, Чтоб урожай ваш был обильным.

Уе 'фсин басыл скæна, Чтобы хозяйка басил испекла.

Уæ басылы къух мæн фæуа! Чтобы ручка басила мне досталась!

После традиционных новогодних пожеланий домочадцам ряженые в складно составленных песнях требовали от хозяйки вынести им различ­ные угощенья. Обычно хозяева, чьи дома посещали ряженые, должны были обязательно щедро угостить своих гостей. В состав подношений входили различные яства, приготовленные на праздник: мясо, пироги, басылта, вы­пивка, чаще всего пиво, начиная с недавнего прошлого - деньги. Весьма примечательна в этом плане новогодняя песня «Басилти зар», также начи­навшаяся с традиционных пожеланий. Затем ряженые ставят в известность домочадцев, что они идут к ним в гости, но если они для них нежеланные, даже порога их не переступят. В песне в адрес скупой, неприветливой хо­зяйки вместо новогодних добрых пожеланий посылаются различные про­клятия, в частности, пожелание «тесной могилы», засыпанной «всяким хламом»:



4 Бахтин М.Б. Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренес­санса. М., 1965. С.46-47.

11

Цæлæнбуд уосæн цубур цирт къахетæ, Жадной хозяйке ройте тесную могилу,



Лæхтæ — бухтæ йибæл калетæ. Засыпайте ее всяким хламом.

К зимнему циклу календаря относятся широко почитаемые в прошлом праздники «Комахсæн», «Фæцбадæн» и «Тутыртæ». К сожалению, первые два названных праздника не получили своего отражения в календарно-обрядовой поэзии осетин.

Праздники в честь Тутыра - покровителя волков в прошлом отмечали в течение недели. Праздничные приготовления в честь этого божества тоже должны были отличаться отменным качеством, для чего все ритуальные приготовления и напитки производились из лучших сортов кукурузы, пше­ницы и других злаковых растений.

С праздником Тутыра были связаны и другие специфические обряды. Так, например, мясо жертвенного животного и другие праздничные приготовле­ния должны были съедаться только членами семьи, так как существовало по­верье, что «волки Тутыра утащат из стада барана». Чтобы уберечь стадо от волков, в предшествующие празднику три дня пастухи ходили без пояса и соблюдали строгий пост. В неделю Тутыра самый строгий пост соблюдали в понедельник: до заката солнца никто, даже дети, не имел права выпить и глот­ка воды. Все это совершалось для того, чтобы волки, или как их табуированно называли - «собаки Тутыра», не губили хозяйскую скотину.

В дни празднования в честь Тутыра люди активно начинали готовиться к весенним полевым работам. Согласно народному поверью, сельскохозяй­ственные орудия труда, изготовленные в первые три дня празднования Ту­тыра, обладают наилучшими качествами. Поэтому изготовление сохи, вил, ярма, других земледельческих орудий проводилось именно в эти дни. Лес, из которого делали эти сельскохозяйственные орудия труда, тоже должен был быть срублен в указанные дни Тутыра. Такое мнение распространя­лось и на живые существа. Осетины верили, что ребенок, рожденный в дни празднования Тутыра, будет самым счастливым, самым здоровым, а быки -самыми сильными и выносливыми.

Осетины также верили, что клятва, данная в дни празднования Тутыра, священна, ее нельзя нарушить, не выполнить.

О глубоком почитании этого праздника в прошлом говорит и тот факт, что на период празднования Тутыра прекращалась всякая вражда между людьми, кровники складывали свое оружие, строго запрещались всякие боевые и вооруженные действия. «В дни Тутыра, — отмечал еще в начале XIX века А. Яновский, - никакие враги не дерзают начинать между собой неприязненных действий».5

В дни празднования Тутыра важная роль отводилась магическим дей­ствиям.

Праздник в честь Тутыра в прошлом повсеместно сопровождался раз­личными песнями, танцами, увеселительными мероприятиями. В песенном

5 Яновский А. Обозрение Российских владений за Кавказом. Т.4. СПб., 1836.

С.23.


12

фольклоре Тутыр изображается как божество, помогающее людям во всех начи­наниях, особенно тогда, когда они совершались в дни празднования в его честь. В песне «Ес хуар» («Есть зерно») говорится о том, что боги задумали об­легчить тяжелый труд крестьян и решили сделать для них плуг. Чтобы этот плуг обладал исключительным качеством, его начали делать именно в дни празднования Тутыра:

..… Дзубур кæнун сæ зæрди æрифтудæй, Задумали они соху сделать,

Тотурти йин бавнæлдтонцæ æ кæнунмæ. В дни Тутура делать ее начали.

Тотури конд йе 'фсой, В дни Тутыра сделано ее ярмо,

Тотури конд йæ ар, В дни Тутыра дышло ее сделано,

Тотури конд æ гинонаг, В дни Тутыра сделана верхняя часть сохи,

Тотури конд æ тæвгутæ, В дни Тутыра сделана притыка к ярму,

Тотури конд æ хуымвæйнæг, В дни Тутыра сделана доска сохи,

Тотури конд йе 'фсæйнаг ... В дни Тутыра сделаны сошники ...

В отдельных песнях выражается уверенность народа в реальности помощи Тутыра:

Тотур махæн рæсти гъæдæй готæнттæ кæндзæнæй.

Йеци готæнттæ бæл Тотури гурд æстгай гали исефтиндздзинан.

Даргъ ауæдзтæ, фæтæн хумтæ уæд кæндзинан...

Тутыр нам из благодатного дерева плуги сделает,

В них мы запряжем восемь быков, в дни Тутыра рожденных.

Длинные борозды и широкие вспашки проведем ...

Как мы отметили выше, Тутыр во многих песнях представлен не только властелином хищных животных, но и небожителем, испрашивающим у Бога различные блага для народа. Он также оберегает людей от различных болез­ней, помогает им в успешном проведении сельскохозяйственных работ, спо­собствует увеличению поголовья скота. Именно таким покровителем людей Тутыр изображается в песнях осетин-дигорцев.

Весенний цикл народного календаря осетин открывался праздниками, связанными с началом сельскохозяйственных работ. По сравнению с другими временами года на этот период приходилось самое большое количество земле­дельческих праздников.

Культ земледельческого труда способствовал возникновению религиозно-магических представлений и различных обрядовых действ. В осетинской мифологии покровителем земледелия, хлебных злаков и урожая является Уа-цилла. В отдельных преданиях и легендах он совмещает и функции божества грома и молнии. По мнению В.И. Абаева, название божества Уацилла «со­стоит из wac (восходит к древне-иранскому wāč — слово), что должно было означать в данном сочетании нечто вроде святой, и Jlla/Ella = Илья. У осетин,

13

как и у некоторых христианских народов, Илья Пророк присвоил функции древнего бога-громовника».6 По своим функциональным характеристи­кам Уацилла напоминает божеств земледелия многих кавказских народов, в частности, кабардинского - Тхагаледж, абхазо-абазинского - Джаджа, карачаево-балкарского - Эридей, чеченского - Мятцели и т.д. Эти боже­ства, обнаруживая сходства с осетинским Уацилла, в то же время наделены своими национально-специфическими чертами. Во всех жанрах народно­поэтического творчества осетин Уацилла наделяется как обыкновенными человеческими качествами (выступает то пахарем, то сеятелем), так и ми­фологическими чертами (он живет на небесах, от его расположения к людям зависят урожай, состояние погоды и т.д.). Праздник в честь Уацилла отме­чали в июне, перед началом сенокоса, он был известен под несколькими на­званиями: «Хор-хор» (слово «хор» означает «зерно»), «Хоры бон» («Празд­ник урожая»), «Хоры Уациллайы бæрæгбон» («Праздник в честь хлебного Уацилла») — у осетин-иронцев; «Хуымидайæн» («Начало пахоты»), «Рæмон бон» (букв. «Праздничный день») — у осетин-дигорцев.



О степени почитания названного праздника в прошлом говорит тот факт, что его отмечали повсеместно в Осетии. «Осетины, - писал С. Кучерев-ский, — в начале каждой весны аккуратно во вторник второй недели Велико­го поста совершают в честь Ильи Пророка празднество, называемое у них (осетин - В.Б.) хор-хор».7

Приписывая Уацилла и функции божества грома и молнии, осетины в его честь устраивали праздники в период засухи и затяжных дождей. В этом случае праздник сопровождался различными магическими действами. Со­вершались обрядовые действа в честь Уацилла и при поражении человека молнией.

Праздник в честь Уацилла сопровождался щедрыми жертвоприноше­ниями. К этому дню варили пиво, бузу (квас), накрывали стол разными яствами. Из ритуальных блюд на стол обязательно должны были ставить бламыхъ (специальная каша из кукурузной муки, приготовленная на дрож­жах) и дзæрна (вареные зерна кукурузы и фасоли, реже - пшеницы). Всего должно было быть на столе в изобилии, иначе, согласно поверью, год сулил быть неурожайным, голодным.

Обязательным атрибутом праздничного застолья было исполнение пе­сен в честь Уацилла. Они, как правило, исполнялись только мужчинами, участие женщин полностью исключалось. По своему содержанию песни, как и молитвословия, посвященные Уацилла, преимущественно носят гим­нический характер:

Хор-Уацилла, хор-Уацилла, Хор-Уацилла, хор-Уацилла,

Бæрзондыл нын бадгæ казныс, Ты восседаешь на небесах.

Дæумæ кувæм, дæуæй курæм Молимся тебе и от тебя просим

6 Абаев В.И. Избранные труды в 4 т. Т. 1. Владикавказ, 1990.С.132.

7 Кучеревский С. Осетинский праздник «хор-хор». Газета «Закавказский
вестник». 1848. №17.

14

Дæ хорзæхтæ, хорз Уацилла! Ракæс ма нæм, бафæдзæхс нæ, Ратт дæ хорзæх, хор-Уацилла!



Твоих благ, хороший Уацилла, Взгляни на нас с небес, Будь нашим покровителем.

В ряде песен, посвященных божеству Уацилла, народ выражает свое глу­бокое почтение к нему. В них перечисляются те деяния, которые совершают в его честь:

Аллы къуыппыл — дæ кувæндæттæ, Аллы зæрæдтæ - дæ кувæг адæм. Зæронд устытæ—кувинаг казназг Чындздзон чызытæ дæ дондзау куы сты. Фæсивæды хæрзтæ дæ ном стауæг, Алы хъæлдзæгæй дæ ном куы кæнынц. Мах-де уазæг, кдджын Уацилла! Нæ хорты сæрæй дæуæн куы кувæм! Нæ фосы сæрæй дæр дæуæн куы кувæм!

На каждом холме твои молельни, Все старики тебе молятся. Старушки готовят тебе жертвенные пироги. Молодые девушки воду для тебя носят, Лучшие из юношей имя твое превозносят, Веселятся во имя твое. Мы под твоей защитой, славный Уацилла! С первого урожая тебе молимся! Лучшим скотом тоже тебе молимся!



Наибольшее количество песен, связанных с этим праздником, было у ди-горцев. «Хумидайæн» (букв., «День первой борозды»), «Хуари зар» («Песня о зерне»), «Дæлæ будури нæ готæнттæ» («Вон в поле наши плуги»), «Хуарел-дари зар» («Песня о Хуарелдаре»), «Хуарелдари фурт Борхуаралий», «Йеци мæлгъæ» («Птица изобилия») и др.

Особой торжественностью отличался праздник первой борозды. Для его проведения из дней недели выбирали вторник, день св. Георгия, с надеждой, что он благословит начало весенних работ. Определив день специального вы­хода на пашню, осетины всем селом производили выборы пахаря, т.е. чело­века, который проведет первую борозду. Обычно такого человека выбирали всем селом. Таким лицом мог быть человек, который пользовался большим уважением, отличался порядочностью, добрым сердцем, чтобы с его легкой руки вырос богатый урожай. «Осетины, - писал Б. Гатиев, - всякий раз, когда наступало время тех или иных полевых работ, прежде всего решали, кто из счастливейших людей берется выходить на пашню. И только после того, как счастливый человек проведет первую борозду и тем положит счастливое на­чало распашке полей, осетин решается приступить к пахоте».8

Перед началом пахоты один из старших мужчин произносил традицион­ное молитвенное слово, где он просил всех патронов земледелия и плодородия полей способствовать крестьянам в получении богатого урожая. После этого пахаря и волов осыпали зерном, обильно обливали их бузой или пивом, а затем приступали к вспашке.

Праздник первой борозды проходил весело: все пели, танцевали, прово­дили различные соревнования и игры. Апофеозом праздника было исполнение песни «Хуми дайæни зар» («Песня о начале пахоты»).



8 Гатиев Б. Суеверия и предрассудки осетин // Периодическая печать Кавказа об Осетии и осетинах. Кн. 3. Тифлис, 1876. С. 12.

15


Песня по своему характеру оптимистическая. В ней выражается уверен­ность земледельцев в том, что все аграрные божества помогут им получить богатый урожай.

Большой интерес представляет обычай, соблюдаемый в день ритуаль­ной пахоты. Отправившись на поле рано утром, пахарь раздевал себя до­гола ниже пояса и садился на вспаханный участок, что означало имитацию полового акта. По представлениям древних людей, земля, принимающая в свои недра зерно, беременеет теплыми лучами солнца. Прибегая к симпати­ческой магии, люди тем самым стремились передать земле плодоносящие силы. Аналогичный обычай встречается у многих народов мира. Известно, что древние греки во время первой борозды прямо на поле совершали поло­вой акт, что означало оплодотворение почвы и получение богатого урожая средствами имитативной магии. Такую же цель преследовал осетинский обычай садиться обнаженным ниже пояса на вспаханную землю.

После окончания пахоты крестьяне приступали к не менее ответствен­ной работе - севу полей. Перед тем как приступить к севу, сеятель надевал на себя вывороченную наизнанку овечью шубу. Этот обряд преследовал определенную магическую цель: пусть прорастут всходы так густо, как гу­ста шерсть у шубы. Обряд аналогичного характера встречается и у многих народов Кавказа, в частности у народов Дагестана.

К весенним календарным праздникам относится один из древнейших осетинских праздников Никкола. В осетинской мифологии он является бо­жеством хлебных злаков, урожая и мореплавателей. В представлении осе­тин он очень близок к людям. Св. Никкола часто спускается на землю и вместе с другими небожителями помогает крестьянам в проведении сель­скохозяйственных работ.

Во всех песнях Никкола изображается покровителем, другом и защит­ником бедных людей. В какой бы трудной ситуации не оказался бедный че­ловек, он тут же выручает его. Отсюда народ называет его в своих песнях «своим богом» («нæ хуыцау»), своим приятелем (нæ лимæн), награждает эпитетами «хороший», «добрый», «помогающий», «золотокрылый».

К весеннему периоду календарных праздников относятся праздники, справляемые в честь божеств Хуарелдара и Борхуаралий, выполняющих функции покровителей урожая и хлебных злаков у осетин-дигорцев. Эти праздники отмечали во вторник.

Во всех песнях Хуарелдар и Борхуарали наделены ярко выраженными чертами аграрного божества, как у осетин-иронцев Уацилла. Песни, посвя­щенные Хуарелдару и Борхуарали, носят хвалебный характер. Они якобы наравне с крестьянами принимают участие в проведении сельскохозяй­ственных работ, выполняют самую ответственную, самую трудную рабо­ту - работу плугаря. Чтобы убедить слушателя в том, что названные боже­ства действительно участвовали в проведении этих сельскохозяйственных работ, часто певец называет себя очевидцем всего этого:

16

Я ведь тогда там был!



И я тоже видел одно:

Алдар* из алдаров там на олене сидел,

А его добрая хозяйка олениху доила...

Песни, посвященные названным божествам, завершаются часто встре­чающимися в мифологических песнях осетин пожеланиями получить такой же богатый урожай, какой собрали земледельцы в тот год при участии Хуа-релдара и Борхорали. В песнях эти пожелания выполняют заклинательную функцию:

Какой хлеб у него в тот год уродился, Такой пусть для бедных людей, В этом году пусть даст Бог!

Успешное завершение вспашки и сева еще не гарантировало крестьяни­ну получения хорошего урожая. Нередко его ожидали различные стихий­ные бедствия - засуха, затяжные дожди, сильные ветры, град и т.п. Судьба урожая во многом зависела от погодных условий. Вызвать дождь, уберечь урожай от засухи — основное назначение многих обрядовых действ и со­провождающих их песен. Они, как правило, связаны с богом грома и мол­нии - Елиа. Праздник, посвященный ему, обычно проводили в конце мая. По своему характеру этот праздник женский, по содержанию архаический, с явными языческими элементами.

В день праздника женщины собирались на берегу реки или у камня, или дерева, в которое когда-то ударила молния, - «æрвдзæф» (букв. «ударенное небом или молнией»). Они приносили с собой три ритуальных пирога с сы­ром, специально сваренные в честь Елиа пиво или квас. Нередко в честь названного божества забивали меченое (нывонд) животное - барашка или бычка. Праздник начинался с молитвенного слова, которое произносила по­жилая женщина. (Присутствие мужчин на этом празднике полностью ис­ключалось). В своем молитвословии она просила небесного Елиа (уæлæрвон Елиа) послать мягкий дождь (фæлмæн æртæх) и легкий ветер (рог уддзæф), чтобы он уберег всходы растений от града, избавил их от сильных ветров, засухи, призывала Небо и Землю полюбить друг друга. Затем женщины шу­тили, танцевали, обливали друг друга водой, пели заклинательные песни:

Наш светлый Елиа, слава тебе, Пусть мягкий сыр будет в сыворотке! Мягкая капля дождя пусть будет в земле! Зеленая травка пусть будет обильной, Спелый колос — урожайным.

Люди верили в магическую силу слова и стремились через него воздей­ствовать на природу и получить богатый урожай.

* Алдар - феодал.

17

Еще в недавнем прошлом, когда сильно гремел гром и небо затягива­лось черными тучами, пожилые женщины, боясь града, наводнений, силь­ных ветров и других природных бедствий, тут же принимались за молитву, в которой просили небесного Елиа, чтобы он пожалел людей и не погубил урожай:



Йе, уæлæрвон Елиа, О, небесный Елиа,

Батæригъæд кæн! Пожалей нас!

Фæлмæн къæвда рауадз! Пошли мягкий дождь!

Тызмæг æртæхæй нæ бахъаггæ! Пощади нас от града!

Нæ фллæйттæ де 'уазæг! Убереги наш урожай!

Нæ удттæ де 'уазæг! Убереги нас самих!

Культ грозового божества у осетин был необычайно сильным. Если в прошлом человека убивала молния, его ни в коем случае не разрешалось оплакивать, выражать скорбь. Члены семьи, близкие родственники покой­ного тоже строго соблюдали этот обряд. Они со всеми присутствующими должны были выражать радость и даже петь и танцевать. Обрядовый танец в честь убитого молнией назывался «Цоппай». Этот танец сопровождался исполнением одноименной песни. Аналогичный обряд существовал и у не­которых других народов Северного Кавказа. О широкой распространенно­сти этого обряда В.И.Абаев писал: «Хотя культ грозового божества имел широкое распространение, в том числе и у арийских народов, обряды, ис­полнявшиеся при поражении человека молнией, настолько близки у осетин и некоторых кавказских народов, что должны рассматриваться как специ­фика кавказской, а не иранской этнографии».9

В третьем параграфе - «Летне-осенние обряды и поэзия» - дается под­робный анализ обрядам и обрядовой поэзии рассматриваемого периода ка­лендарного года.

Летне-осенний период земледельческого календаря главным образом был связан с заготовкой сена на зиму и уборкой выращенного урожая.

После сбора сена и уборки урожая осетины устраивали праздник перво­го урожая (Хоры сæры куывд). Названный праздник является как бы ло­гическим завершением справляемого весной праздника «Хор-хор». Если праздник «Хор-хор» посвящался началу земледельческих работ, то празд­ник первого урожая — началу уборки урожая. До наступления названного праздника осетины воздерживались от употребления продуктов нового урожая. Как и другие аграрные праздники «Хоры сæры куывд» сопрово­ждался различными песнями. Наиболее популярными из них были: «Хуари зар» («Песня о зерне»), «Йес хуар» («Есть зерно»), «Еси мæлгъæ» («Птица изобилия») и т.д. Все перечисленные песни носят заклинательный харак­тер. Общим для них является испрашивание у аграрных божеств богатого урожая, изобилия во всем. В них красной нитью проходит культ земли, как кормилицы всего живого на земле.



9АбаевВ.И. Указ.соч. С. 184.

18

К летне-осеннему периоду относится праздник «Аларды». В осетинской мифологии Аларды является божеством оспы, кори и глазных болезней. Оно считалось самым суровым и строптивым божеством. Особенно опасно оно было для детей и женщин. По представлениям осетин, Аларды - красное, иногда белое крылатое чудовище, наводящее страх на людей. Чувствуя свою беспомощность и страх перед этой грозной болезнью, предки осетин стали олицетворять оспу и почитать ее как божество. Чтобы задобрить Аларды, смягчить его гнев, ежегодно в его честь устраивали общесельский праздник «Алардыйы бæрæгбон» («Праздник Аларды»).



О паническом страхе перед Аларды свидетельствуют сохранившие­ся до сих пор клятвенные выражения, пожелания и проклятия: «Алар­дыйы хорзæх дæ уæд» («Пусть Аларды наделит тебя своей благода­тью»), «Аларды дын ахъаз бакæнæд» («Пусть поможет тебе Аларды»), «Аларды мæ сау куырм бакæнæд» («Пусть Аларды ослепит меня»), «Алардыйы фыдæх мæ уæд» («Пусть постигнет меня гнев Аларды»), «Аларды дæ ахъулон кæнæд» («Пусть Аларды сделает тебя рябым»), «Алардыйы фыццаг фæу» («Пусть унесет тебя Аларды первым», или «Будь ее первой жертвой») и многие другие. Приведенные клятвенные выражения, пожелания и проклятия использовали в своей речи только женщины. Мужчины именем Аларды никогда не клялись, так как оно считалось женским божеством. «Аларды, - писал Б. Гатиев, - есть са­мый злейший из святых. Им клянутся исключительно женщины, ибо он считается их святым».10

Осетины в прошлом настолько береглись от встречи с Аларды, что даже святилища в его честь строились без окон, а двери пробивали в противопо­ложную от села сторону. Такое магическое действие использовали с целью скрыть от глаз Аларды сельчан, чтобы он не наслал на них корь или оспу, уберег детей от своей «святой» болезни, не подходил к ним близко, а смо­трел издали:

О, рух Аларды, табу дæхицæн, О, светлый Аларды, тебе табу!

Кувæм дæм де 'ргом нæм ма раздах! Молим тебя, смотри на нас издали!


Дардмæ дæм кувдзыстæм!.. Во имя тебя самого не подходи к нам близко!

О степени почитания Аларды осетинами говорит и тот факт, что в его честь во всех ущельях и населенных пунктах находились святилища. Это подтверждается и нижеприведенной песней об Аларды:

Алы къуыппыл — дæ кувæндон, На каждом холме — твоя молельня,

Алы цæндыл — дæ хуымæллæг. На каждом бугре — твой хмель.

Хоры сæрæй - дæ бæгæны, С первого урожая - твое пиво,

Уæ, сызгъæрин сырх Аларды! О, золотой, красный Аларды!



Гатиев Б. Указ.соч. С.62.

19

Во многих горных селениях в прошлом были «пашни Аларды». На них воз­делывали пшеницу, из помола которой в день праздника пекли ритуальные пи­роги и напитки. Это подтверждается многими песнями:



Табу, табу, сугъзæринæ Алаурдийæн! Табу, табу золотому Аларды!

Нæ федтуйнæгтæ — де 'уазæг; Должники наши — твои гости!

Хонсаримæнæуæ— дæкъерехуар, Пшеница с южных склонов—тебе на пироги,

Згиди бор хуар - дæ бæгæниаг, Згидское желтое просо - тебе на пиво.

Уорс уæриккитæ — дæ хъурманлухътæ, Белые ягнята — тебе в жертву.

Уорс галтæ — дæ нивæндтæ.... Белые быки — тебе жертвоприношение ...

Люди искренне верили, что от желания и воли Аларды зависит, пошлет он болезнь или нет. Отсюда, чтобы заслужить его благосклонность, люди в день праздника исполняли гимн в его честь. В нем народ прославлял Аларды, его божественные деяния, те блага, которые дарит он людям. При этом в песне Аларды даются различные оценочные характеристики. В песнях он наделен чаще всего эпитетами «светлый», «красный», «золотой», «золотокрылый», его одеяние «шелковое», дороги, по которым он ходит, «ватные».

В отдельных песнях Аларды изображается настолько безжалостным и гроз­ным божеством, что его пытается задобрить сама Мады Майрам (св. Мария). Ради сохранения жизни детей Мады Майрам готова сама принять все болезни Аларды:

Ды уæлæрвтæй куы фæцæуыс Когда ты с небес отправляешься, —

Ды зæххонтæм куы ныццæуыс, - И спускаешься на землю, —

Мæ сабитæ дæ фæдзæхст, Моих детей возьми под свою защиту,

Табу дæуæн, сырх Аларды! Табу тебе, красный Аларды!

Уæ 'гасæй сæм ныццæудзынæ, Какими здоровыми ты их застанешь,

Уæ 'гасæй сæ ныууатдзынæ, Такими здоровыми ты их оставишь,

Уæ, дæ рынтæ дын бахарон, Пусть твои болезни перейдут ко мне,

Уæ, сызгъæрин, сырх Аларды! О золотой, красный Аларды!

Страх перед Аларды у суеверных осетин настолько был сильным, что при­нимать какие-нибудь меры с целью лечения больного от кори и оспы строго запрещалось. Чтобы не прогневить Аларды, даже умершего от оспы не опла­кивали.

Песни об Аларды близки как по содержанию, так и по форме и характери­зуются целым рядом общих признаков: структурно-семантической схожестью, формами словесно-образного выражения, интонационной организованностью и т.д. В то же время каждая песня имеет свои специфические особенности, связан­ные с проявлением индивидуального мастерства их исполнителей, что свиде­тельствует об их длительном устном бытовании. Как в других мифологических песнях, так и в повествовании песен об Аларды исключительное место принад­лежит прямой речи. Сюжеты анализируемых песен характеризуются относи­тельной подвижностью, что нередко способствует контаминации текстов.





Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница