Национальная идея в отечественной педагогической мысли XIX – начала XX вв. Хабеев Тимур Наильевич



Скачать 296,77 Kb.
Дата21.04.2016
Размер296,77 Kb.
Национальная идея в отечественной педагогической мысли XIX – начала XX вв.
Хабеев Тимур Наильевич,

Институт научной информации и мониторинга РАО
Аннотация

В статье осуществляется анализ основных положений национальной идеи, получивших свое развитие в отечественной педагогической мысли. Показано, что в педагогике указанного периода преобладают как народное, так и национальное направления. При этом показано, что задачи создания русской школы и продуктивные поиски ее реализации так и не были решены.



Ключевые слова: национальная идея, национальное образование, народное образование, народность
Abstract

The article contains the analysis of the national idea’s main features evolved in the Russian pedagogical philosophy. It is shown that the pedagogy of this period is dominated both by folk and national trends. At the same time it is shown that the task of creating a Russian school and productive search for its implementation have not been resolved.



Key words: national idea, national education, public education, national ethos
История свидетельствует о том, что в каком бы направлении ни развивалась общественная мысль, в ней всегда присутствовали темы, содержание и характер которых определяла общая национальная идея, которая пронизывает образование через процесс становления «картины мира» личности, через постижение личностью смыслов и вхождение ее в мир культуры. Не случайно «педагогика в большей мере отражает на себе развитие философской мысли»1.

В истории России хорошо просматриваются характерные черты отечественного воспитания, которые позволяют в самых общих чертах зафиксировать его целостную природу:



  1. духовность как понятие, описывающее внутреннее состояние человека, его отношения с Богом, миром и людьми (православие и русская этническая целостность);

  2. открытость как внешним влияниям, впитывать зарубежные ценности, духовно обогащаться и преобразовывать их, сохраняя свою неповторимость и единственность;

  3. традиционность, т.е. опора на народную культуру, педагогику.

В таком понимании содержание образования способно обеспечивать право нации на самостоятельное этнокультурное развитие; способствует освоению культурного наследия своего народа, закладывает основу полноправной жизни нации, являясь гарантом формирования антинационалистических тенденций; призвана сбалансировать образовательные интересы личности, этноса, общества и многонационального государства.

Следует заметить, что национальная идея неизменно находилась в центре внимания мировой философии. Разные нации замечают и ценят философские мысли и чувства своих представителей, реализующих свой национальный подход к проблемам образования.

Теоретическими и методологическими основаниями российского подхода к проблеме становления национального образования стали философские мысли следующих теорий и концепций: теория культурно-исторических типов Н.Я. Данилевского, славянофильская концепция истории Руси-России как отдельного целого в мировой истории; теория этногенеза человечества и этногенеза русского суперэтноса Л.Н. Гумилева и его учеников; религиозно-христианская традиция (С.Н. Булгаков, Н.О. Лосский, В.С. Соловьев, Н.А. Бердяев, В.В. Розанов, П.А. Флоренский, И.А. Ильин, В.В. Зеньковский и др.).

Выдающиеся отечественные просветители XIX века (В.Г. Белинский, Н.Г. Чернышевский, А.И. Герцен, Н.И. Пирогов, К.Д. Ушинский и др.) утверждали, что в целях образования отражается система воспитательных взглядов народов, которая формировалась в своем историческом развитии на основе его миросозерцания, его миропонимания, его национального самосознания. Поэтому образование в конкретном государстве необходимо рассматривать через призму народности и национальных особенностей, определяющих не только неповторимость образа человека, принадлежащего к той или иной нации, но и саму суть идеальных представлений об этом образе.

Каждая эпоха, каждая культура вырабатывает свои эталоны, свои нормативные образцы, опирающиеся на национальные ценности. В истории человечества закрепились образы героев Эллады, скандинавских викингов, славянских дружинников, английских джентльменов, японских самураев и т.д., отражающие «национальный характер». Поэтому целесообразно обратиться к представлениям о характерных чертах русского человека, обусловливающих ментальные ценности, которые, в свою очередь, определяют основу национального образования России.

На рубеже XIX-XX вв. в России обострился интерес к русской национальной школе. В это время выходят в свет: «Путь русской национальной школы» В.П. Сороки-Росинского, «К вопросу о национализации русской школы» К.Я. Грота, «Беспочвенность русской школы» В.В. Розанова, «Заметки о русской школе» В.Я. Стоюнина, «Значение русской словесности в национальном русском образовании» А.А. Царевского и многие другие. Но и работы, в названии которых не упомянуто слово «русский» посвящены главным образом русскому национальному образованию «Заметки о национальном образовании» И.И. Толстого, «О национальном воспитании» П.П. Блонского, «Национальное воспитание и образование» П.И. Ковалевского.

Как известно, впервые тема русской народной школы была поднята К.Д. Ушинским, подчеркнувшим необходимость именно народного воспитания, создания народной системы нравственного просвещения.

Кардинальным отличием интерпретации народности у Ушинского является общественный смысл, общественный пафос этого понятия. Идея народности вырастала, кристаллизовалась у него на стыке двух одновременно протекавших в России процессов – идущего с начала XIX столетия развития русского национального самосознания и резко усилившегося с середины 1850-х годов роста русского общественного самосознания. Доминанта этого последнего процесса в эпоху Ушинского была очевидной. В период демократического подъема «шестидесятых годов» русское общество, по сути дела, впервые осознало, почувствовало себя субъектом исторического действия. Мало у кого из российских мыслителей и общественных деятелей той поры это общественное начало, общественное самосознание было выражено столь остро, как у К.Д. Ушинского.

Оценивая современное ему российское образование, К.Д. Ушинский вынужден был отметить, что русские не имеют еще своей особенной системы образования. Русский человек, к сожалению, - писал К.Д. Ушинский, «всего лишь знаком именно с тем, что всего к нему ближе: со своей родиной и всем, что к ней относится», в то время как первоначальными и важнейшими знаниями для каждого человека должны быть, помимо умения читать, писать, считать, знания своей религии и страны 2.

Это объяснялось тем, что в отличие от Западной Европы, на Руси грамотность не являлась жизненно необходимой частью государства, так как экономика страны не очень нуждалась в образованных людях. Дети наследовали виды деятельности своих родителей, вверялись мастерам в ученичество, где научались ремеслу в индивидуальной форме обучения.

Акцентуация образования на определенных морально-этических нормах приобрела реальные очертания лишь с принятием христианства на Руси. Первой отечественной педагогической теорией, обоснованной в письменных источниках, явилась теория послушания, которая в отечественном педагогическом менталитете занимала большое место. Первоисточником можно считать «Ветхий завет». Послушание, терпимость и любовь к отцу небесному достигалась авторитарными методами и компенсировалась гуманистическими традициями народной педагогики. Одним из выдающихся памятников древнерусской педагогической мысли XII в., подтверждающим гуманистические идеи воспитания подрастающего поколения является «Поучение Владимира Мономаха».

Во время поездок в западноевропейские страны К.Д. Ушинский, изучив педагогические системы Германии, Франции, Англии, Италии, Швейцарии и Бельгии, пришел к выводу о том, что при некотором сходстве, каждая из национальных систем имеет свои коренные отличия и особенности, «свою особую цель и свои особые средства к достижению этой цели. Мы твердо убеждены, что в деле общественного воспитания подражание одного народа другому выведет непременно на ложную дорогу».3

Духовно-нравственный мир ребенка действеннее формируется под воздействием религиозно-нравственного воспитания, которое должно начинаться как можно раньше. Религию К.Д. Ушинский называет одним из важнейших элементов народности.

Наряду с народным направлением в русской педагогике существовало и национальное (Н.И.Пирогов), сторонники которого считали, что основные принципы воспитания являются общими для всех народов, а национальный компонент входит в воспитание как неизбежное условие существования общечеловеческих идеалов вместе с личным началом.

Эта традиционная схема, о которой писал П.Ф. Каптерев в «Истории русской педагогики», 4 берет свое начало из традиции разделения историософии на «славянофильскую» и «западническую», в основе которых лежит характер просвещения – русский или европейский.5

В числе важнейших элементов отечественного культурлексикона выделяют и другие термины, например, обозначающие ту или иную форму культурного бытия, тип культурного развития и т.п. Особую значимость приобрели категории, служащие обозначению народной и национальной культуры – просвещения, получивших распространение в России в 80-х годах прошлого века. В 40-50-е годы термин «народная культура» как таковой еще не существовал. В концептосфере русского языка его заменяло понятие «народный быт», такие собирательные наименования, как «нравы и обычаи», «быт и нравы» народа. Концепт народной культуры долгое время существовал в русской литературе и общественной мысли под формой «народного быта» и «народности».

Истоки формирования идеи народности в русской литературе и общественной мысли принято возводить к немецким романтикам. Ф.И. Буслаев, посвятивший теоретико-этнографическому и фольклористическому изучению народности значительную часть своей жизни, полагал, что в России возбуждение интереса к народности имело своим непосредственным источником европейское влияние. Эта идея первоначально развилась на Западе, прежде всего в Германии, на основе романтизма с его интересом к народной старине и народной индивидуальности.

Интересно суждение И. Киреевского о том, что «стремление к национальности, есть не что иное, как непонятное повторение мыслей чужих, мыслей европейских, занятых у французов, у англичан и необдуманно применяемых в России».6

Понятие же «народоведение» возникло во второй половине XVIII века в трудах немецких статистов. Поначалу оно соотносилось с описанием свойств народа, населяющего те или иную территорию (объектом статистов было население стран немецкой речи – немецкоговорящие этнические группы) – чаще всего имелось в виду так называемое физическое народоведение. Оно включало в себя составление данных о природных свойствах народонаселения и физико-географических условиях его проживания. Со временем «статистики» стали включать в свои обзоры «народоведение нравов», описание культуры и образа жизни.

К началу XIX века круг проблем, изучавшихся статистиками, более определенно сместился в плоскость изучения «общего духа народа». Окончательное оформление народоведения в виде самостоятельной дисциплины связано с именем В.Г. Риля, чьи работы получили широкое распространение в России. Они оказали большое влияние на славянофилов (народников). Риль был воодушевлен эволюционными идеями и обозначил понятие «народ» как постоянный исторический процесс закономерностей его развития. Согласно концепции Риля, законы народной жизни следует изучать на основе «четырех S» - Stam, Sprache, Sitte, Siedlung (племя, язык, обычай, поселение).7

Говоря о формировании идеи народности, нельзя не вспомнить, что в начала 40-х годов «народность» становится важнейшим элементом славянофильских воззрений. Для славянофилов характерна попытка сблизить понятия народности и православия. Подлинно народная жизнь покоится, по их мнению, на религиозных началах. «Корень образованности России, - писал И.В. Киреевский, - живет еще в ее народе и, что всего важнее, он живет в ее святой православной Церкви. Потому на этом только основании (т.е. православия и народности), и ни на каком другом, должно быть воздвигнуто прочное здание просвещения России».8

Ю.Ф. Самарин подчеркивает: «говоря о русской народности, мы понимаем ее в неразрывной связи с православною верою, из которой истекает вся система православных убеждений, правящих семейной и общественной жизнью русского человека».9

В целом, несмотря на повышенный интерес к народности, это понятие оставалось в первой половине века довольно аморфным и недифференцированным. Народное отождествлялось то с национальным, то с простонародным, либо включало в себя и то и другое вместе взятые. Так, А. Григорьев видел в «народности» национальную самобытность, «nationalite», то у Киреевского «народность - не одно простонародное, а целостный состав государства».

Таким образом, благодаря сближениям, с одной стороны, с православием, а с другой – с государственностью славянофильская идеологема народности начинает напоминать известную формулу «официальной народности» - «православие, самодержавие, народность».

Осмысление народной культуры осуществлялось в рамках формирующейся «науки о народности». Большой вклад в развитие этой науки внесли Ф.И. Буслаев и Н.И. Надеждин, П.А. Вяземский. Как отмечает в «Истории русской фольклористики» К.Д. Азадовский, слово «народность» было впервые введено в русский язык П.А. Вяземским в 1819 году и сразу же вошло в широкое обращение, поскольку упало на благодатную почву пробуждающегося русского национального самосознания».10

Важнейшими направлениями стали всестороннее изучение населяющих Россию народов. По Надеждину, народность представляет собой «совокупность отличительных черт, теней и оттенков, условливающих особую, самообразную бытность человечности».

В соответствии с этим, применительно к «народности русской» ставится задача «описать все собственно русское, все, чем мы, народ русский, отличаемся от прочих народов в своем складе и быте, в своих способностях, расположениях, потребностях и привычках, в своих нравах и понятиях».11

В целях этнографического изучения Н.И.Надеждин предлагает различать два понятия: «народ» и «народность». Народы – предмет этнографии, тогда как содержанием ее оказывается «народность»,12 как целостная и качественная характеристика жизни и быта:

1) быт вещественный,

2) быт житейский (хозяйственно-культурный уклад);

3) быт нравственный;

4) язык, включая религиозные представления и народное творчество.

Для Ф.И. Буслаева сущностью и содержанием исследования народного быта становится языкознание. Язык, по Буслаеву, есть выражение «не только мыслительности народной, но всего быта, нравов, поверий, страны и истории» 13.

Наряду с языком в формировании народности первостепенное значение уделяется мифу. Обратившись к языку и мифологии, считал Буслаев, только и можно зафиксировать характерные особенности того или иного народного миросозерцания как целого.

Богатейшее наследие отечественного философа И.А. Ильина содержит глубокие идеи о духовной культуре, достоянием которой является исторически сформировавшийся и непрерывно развивающийся тип личности, названный им «русской душой».

Характеризуя русскую душу, И.А. Ильин показал, что ей присуща изначальная естественность. Русский человек эмоционален, общителен, участлив, и если заглянуть к нему в душу, то возникает впечатление, что в ней как бы слышишь внутреннее безмолвно звучащее «пение», мелодичное и ритмичное14.

И.А. Ильин утверждал, что этому соответствует характер и строй родного языка, который «живет и раскрывается благодаря созерцающему вчувствованию. Он шумит вместе с лесом и шепчет с камышом; сверкает с молнией и рокочет с громом, щебечет с птицами и плещется с волною; он весьма глубок в чувствах и проникновенен в мыслях. И при этом он остается гибким по форме, многообразным в ритме и послушным в стиле»15.

Вглядываясь в природу темперамента русской души, философ полагал, что его формирование исторически обусловливалось спецификой русского темпа жизни, складывавшейся, прежде всего под воздействием природного фактора. Суровая окружающая среда требовала закалки и выносливости, стойкости и физических сил. Сам колеблющийся социально-исторический ритм жизни на протяжении столетий представлял собой «горение или покой, сосредоточенность или расслабленность, стремительность или сонливость»16.

К свойствам русской души философ относил и чувство юмора, особенно способность к самоиронии, столь характерной для русского народа. «Юмор, - писал И.А. Ильин, - присущ русской душе как вечно неизбывное влечение, как неиссякаемый источник жизни и искусства. То это тонкий и ядовитый юмор дипломата, то дерзкий и ошеломляющий юмор фельдмаршала (Суворов), то отчаянный юмор висельника-простака, над которым витает смертельная опасность. Исторически русскому народу пришлось слишком много вынести и выстрадать, поэтому терпение и юмор стали подлинным оружием его самозащиты. Какое искусство - в любой нужде подтрунивать над собой; в страдании подняться над собой, а освободившись, усмехнуться; подчеркнуть комическое в трагическом, дать ему оценку и насладиться им; восстанавливать душевное равновесие насмешливым самоанализом».17

Свойством русской души И.А.Ильин считал и эмоциональную свободу. Раскрывая сущность этой- черты характера, он подчеркивал: «Русский способен быть одновременно экспансивным ребенком и страстным человеком, оставаться дитем свободы и жить человеком природы... Свобода предполагает самоуважение, внутреннее достоинство, духовную стойкость... страстный темперамент и гармоничная природная свобода отличают образ русской души, причем темперамент проявляется не всегда, а естественная свобода - всегда».18

Нетрудно заключить, утверждал он, что гармония русского человека объединяет в себе живой, богатырский темперамент, его любовь к размаху, способность к воодушевлению, удаль, неутолимую жажду интенсивной жизни. Все эти качества нетрудно увидеть в русских былинах, песнях, в таком чисто русском жанре, как частушки.

Убедительно и ярко И.А. Ильин показал, что душа как «средоточие важнейших вопросов сердца» имеет у русского человека особое значение: сердечно милый человек — это «душа-человек». Поясняя сказанное, он говорил: «Умного человека в России почитают; перед волевым склоняются; фантазерам дивятся; но более всего любят человека сердечного, а если он к тому же и совестливый, то его почитают превыше всего как своего рода святого или, в понимании русских, как сосуд Божий».19

И совсем не случайно возник и сформировался на Руси такой феномен, как старчество. Именно к старцам, в их скиты, стекался русский народ в поисках помощи, утешения, совета, разрешения сомнений. Именно к ним шли не только простолюдины, но и российская элита. Здесь можно вспомнить и Оптину Пустынь с ее знаменитыми старцами, у которых искали духовной поддержки «властители дум», как Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский, В.С. Соловьев. По убеждению И.А. Ильина, в русском народе «все основано не на моральной рефлексии, не на «проклятых долге и обязанности», не на принудительной дисциплине или страхе греховности, а скорее на свободной доброте и на несколько мечтательном, порою сердечном созерцании».20

От природы русскому дана склонность к созерцанию, философскому вчувствованию реальных и духовных черт мира. В том же искусстве, писал И.А. Ильин, «русский стремится дать художественное и, насколько возможно, пластичное оформление духовному содержанию созерцаемого, пытаясь зримо представить сердце свое и свой темперамент. Вся русская живопись, которую до сих пор едва ли видела Европа и которая едва ли признана, своим главным источником имеет символизирующее сердечное созерцание».21.

И.А. Ильин глубоко и убедительно раскрыл и такие черты русской души, как ласковое добродушие, спокойствие, общительность, открытость, щедрость, гостеприимство. Особое внимание он уделял характеристике таланта, творческого отношения русского человека к труду. Его перу принадлежат следующие замечательные слова: «Да, благодушен, легок и даровит русский человек: из ничего создаст чудесное; грубым топором - тонкий узор избяного украшения; из одной струны извлечет и грусть, и удаль. И не он сделает, а как-то «само выйдет», неожиданно и без напряжения; а потом вдруг бросится и забудется. Не ценит русский человек своего дара; не умеет извлекать его из-под спуда, беспечное дитя вдохновения». решительно и резко осуждая лень, бесхозяйственность, беспечность, расточительство, Ильин писал о русском человеке, что он «проживает свои дары, проматывает свое достояние, пропивает добро, катится вниз по линии наименьшего сопротивления. Ищет легкости и не любит напряжения: развлечется и забудет; выпашет землю и бросит; чтобы срубить одно дерево, погубит пять. И земля у него «Божия», и лес у него «Божий»; а «Божье» - значит «ничье»; и потому чужое ему не запретно. Не справляется он хозяйственно с бременем природной щедрости. И как нам быть в будущем с этим соблазном бесхозяйственности, беспечности и лени - об этом должны быть теперь все наши помыслы».22

С позиций священного, божественного И.А. Ильин раскрыл сущность понятия отечества: «Родина есть выстраданные нами и открывшиеся нам лики Божий: в молитвах, иконах и храмах; в песнях, поэмах и трагедиях; в созданиях искусства и в подвигах наших святых и героев. И еще, Родина - это тот национальный строй и уклад души, который выстрадался и выносился нашим народом в его бытии и в его быту и который незаметно, но неизменно владеет и моею душою, ее дыханием, и вздохом, и стоном, и жестом, и языком, и пляскою. И еще, Родина - это те люди, те вдохновленные боговидцы и осененные пророки, которые, пребывая в этом духе, осуществляя и закрепляя его, увидели и создали для нас узренные ими лики Божий.

Родина есть нечто от духа и для духа. И тот, кто не живет духом, тот не будет иметь Родины; и она останется для него темною загадкою и странною ненужностью. На безродность обречен тот, у кого душа закрыта для Божественного».23

Эти проникновенные слова сейчас приобретают особую значимость, если мы хотим, чтобы «не прервалась нить времен», не исчезла в суете будней духовная связь поколений, положивших на алтарь Отечества свой труд и свою жизнь. Великой державой может называть себя то или иное государство, но великой нацией считается только та, которая обладает великой культурой. У нас она есть, и главное - не утерять ее, не разбазарить свою душу по мелочам, сохранить «виноград душевный» для России третьего тысячелетия.

Н.О. Лосский также выделяет первичные свойства русского народа – религиозность и связанное с нею искание абсолютного добра. В связи с этими свойствами стоит способность к высшим формам опыта, именно к религиозному, нравственному и эстетическому опыту, к философскому умозрению и к чуткому восприятию чужой душевной жизни.

Свободу духа русского человека Н.О. Лосский связывает с исканием абсолютного добра, в связи с чем русский человек характеризуется широкой натурой, чуткостью к добру, соединенной с сатирическим направлением ума, со склонностью все критиковать и ничем не удовлетворяться.24

П.А. Сорокин рассматривает основные черты русской нации, которые включают огромную жизнеспособность, замечательное упорство, выдающуюся готовность ее представителей идти на жертвы во имя выживания и самосохранения нации, а также необычайное территориальное, демографическое, политическое, социальное и культурное развитие в течение его исторической жизни. Вся история русского народа подтверждает его силу, творческие способности, находчивость, политику недискриминации и равенства различных расовых и этнических групп. Рост русской нации, завоевание независимости и суверенитета могли быть достигнуты только вследствие глубочайшей преданности, любви и готовности ее представителей пожертвовать своими жизнями, судьбами во имя спасения своей Родины в критические периоды ее истории. Способностью русской нации творчески противостоять сложностям проявились в том, что в XVIII и XIX вв. Россия во многом преодолела свое культурное отставание, а в некоторых сферах творческой деятельности, например, в литературе, стала мировым лидером25.

Диссонансом по отношению к «теории» народности звучат знаменитые «философские письма» П.Я. Чаадаева, где отразился национальный нигилизм и глубокий пессимизм автора в оценке прошлого и настоящего России. Россия, по его мнению, «заблудилась на Земле». В прошлом России только одно рациональное зерно – реформы Петра Великого, приблизившего Россию к достижениям европейской цивилизации. Собственная национальная традиция в России – это пробел в нравственном миропорядке», воплощение инертности и неспособности к прогрессу. П.Я. Чаадаев подчеркивал провиденциальную роль своего отечества: «Мы принадлежим к числу тех наций, которые существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок».26

В полемике с П.Я. Чаадаевым обозначились генеральные постулаты и мировоззрения славянофилов, стремящихся доказать уникальность собственно русского пути развития России и преимущества русской ментальности по сравнению с европейской.

Славянофилы утверждали, что историческая традиция России хранит огромный потенциал, которые должен стать основой ее развития, они актуализировали идеал соборности, свойственный России, где общество без всякого принуждения вбирает в себя личность и подчиняет себе интересы отдельного человека. В качестве идеала славянофилы предлагали допетровскую Русь, в которой «человек принадлежал миру, мир ему». Идеализация православия соединялась в философской системе славянофилов с идеализацией русского народа, в котором славянофилы видели воплощение лучших традиций, первозданной, целостной мудрости и нравственной чистоты.

Исследование понятия народности в значительной степени повлияло на развитие русской педагогической мысли. В педагогике складываются различные подходы к народному воспитанию: государственный, гражданский, народно-религиозный.

Педагогические концепции государственников базировались на ценностях, основанных на вере, патриотизме, семейных и национальных традициях, главной из которых была русская монархическая власть, освященная Церковью. У К.П. Победоносцева, например, первенство русской нации над всеми другими не основывалось на каких-то особых, этнических свойствах русских, а утверждалось самим ходом развития России. Сущность русского национального воспитания определялась им как законопослушание, т.е. как подчинение порядку общественной жизни. Его нравственные основы К.П. Победоносцев видел в традиционной семье, а не в школьном образовании, считая, что знания, не освященные нравственностью, бессмысленны. В целом подход педагогов-государственников к организации воспитания в национальной школе строился на принципах уваровской триады, где церковь – душа нации, а государство – ее тело. Поэтому их воспитательные системы носили православно-патриотический характер. Так, по мнению П.И. Ковалевского, в области нравственного воспитания только православие имеет право на пропаганду своего учения, остальные же вероисповедания должны пользоваться свободой только в пределах своей церкви. П.И. Ковалевский считал, что цель школы заключается в том, чтобы «вырастить из ребенка хорошего, честного гражданина, любящего свою Родину здоровой, разумной, настоящей любовью, и можно поручиться, что он будет гуманным, отзывчивым человеком вообще».27

П.И. Ковалевский, которого поддерживали многие деятели просвещения, утверждал, что классическое образование ведет к интернационализму и, в конечном счете, к нигилизму. Классическая гимназия, считал П.И. Ковалевский, - «убила Бога, убила национальность, убила государственность, убила общественность, убила семью, убила человека».28

Защитником русских национальных воспитательных идеалов был преподаватель Казанской Духовной академии А.А. Царевский.

По А.А. Царевскому, целью нравственного воспитания является воспитание чувства национальной гордости и самоуважения. На взгляд А.А. Царевского, - «В результате немецкого воспитания получается всегда немец, из французского – француз, из английского – англичанин, и только из русского воспитания сплошь и рядом выходит не русский, а часто если не космополит по убеждениям, то человек совсем равнодушный и безучастный к своей стране и народности».29

Важную миссию в пробуждении у школьников патриотизма педагог усматривал в преподавании русской истории и литературы, способствующих пониманию русским юношеством своего национального способа осуществления нравственного идеала.

Интересны взгляды на просвещение русского адмирала А.С. Шишкова, уделявшего много времени изучению в России языков и литератур многих славянских народов, поскольку считал именно славянский язык основанием православной веры. Считая современный русский язык лишь наречием славянского, он резко протестовал против перевода Библии на русский, поскольку для него это было профанацией святыни и подрывом основы нравственности – религиозного воспитания.30

А.С. Шишков на протяжении всей своей жизни вел активную борьбу против французского влияния, которую, по его убеждению, надо начинать с самого детства. Воспитание, по Шишкову, должно быть национальным, поскольку «народ, который все перенимает у другого народа… уничтожает себя и теряет собственное свое достоинство, он не смеет быть господином, он рабствует, он носит оковы его, и оковы тем крепчайшие, что не гнушается ими, но почитает их своим украшением».31

А.С. Шишков с величайшей горестью писал: «Дети знатнейших бояр и дворян… от самых юных ногтей своих находятся на руках у французов, прилепляются к их нравам, научаются презирать свои обычаи, нечувствительно получают весь образ мыслей их и понятий, говорят языком их свободнее, нежели своим, и даже до того заражаются в ним пристрастием, что не только не стыдятся не знать оного, но еще многие из них сим постыднейшим из всех невежеством, как бы некоторым украшающим их достоинством, хвастают и величаются».32

Став министром просвещения, А.С. Шишков разработал ряд принципов, которые должны были лечь в основу правительственной политики в области воспитания и образования.

Они гласили: «I Воспитание народное во всей империи нашей, несмотря на розность вер, нижé языков, должно быть русское. II. Греко-католик, римско-католик и лютеранин должны быть воспитаны, первый - в твердом и незыблемом православии, а второй и третий - во всей точности положительного исповедания своей веры. III. Все иноверное российское юношество должно учиться нашему языку и знать его. Оно должно преимущественно изучать нашу историю и законы. IV. Все науки должны быть очищены от всяких не принадлежащих к ним и вредных умствований. V Излишнее множество и великое разнообразие учебных предметов должно быть благоразумно ограничено и сосредоточено, во-первых, на тех познаниях, кои самим учреждением разных учебных заведений постановлены, и во-вторых, сообразно с званиями, к которым учащиеся предназначаются. VI. Язык славянский, то есть высокий, и классическая российская словесность повсеместно должны быть вводимы и ободряемы. VII. Язык греческий должен везде, кроме училищ иноверных, иметь преимущество пред латинским. VIII. ...Одно обучение не есть воспитание и даже вредно без возделания нравственности, которой христианину вне церкви найти не можно».33

Идея А.С. Шишкова о необходимости законченной концепции правительственной политики в области просвещения была реализована С.С. Уваровым.

Виднейшим теоретиком народно-религиозного направления был блестящий педагог и организатор, профессор московского университета С.А. Рачинский, считавший школу под руководством Церкви единственным источником национального воспитания крестьянских детей, поскольку духовно-нравственные основы русских заложены в православии, а стереотип национального поведения во многом основывался на соблюдении православных традиций.

Осмысление национальных корней не могло не стать предметом острой дискуссии русских философов и педагогов-просветителей. Ситуация однозначно оценивалась как кризисная, а выход из нее виделся в создании подлинно национальной школы. Суть проблемы жестко выразил В.В. Розанов: «Мы на всех поприщах духовной и общественной жизни представляем слабость национального сознания, что не имеем ни привычек русских, ни русских мыслей, и наконец, мы просто не имеем практического русского материала как предмета обращения для своей, хотя бы и общечеловеческой мысли».34

Деятели общественно-педагогического движения выдвигали требования усилить внимание ко «всему русскому» в программах и учебных пособиях, обращаясь к общеизвестным положениям К.Д. Ушинского о народном воспитании.

Поскольку, однако, единое мнение не было выработано, наметились две концепции.

Сторонники первой концепции (К.Н. Ярош, И.А. Сикорский, А.А. Мусин-Пушкин, В.Ф. Динзе, Вл. Волжанин) существенным недостатком российского образования считали космополитизм, заявляя, что понятие общечеловеческих ценностей – это «только пустые слова, обманчивые и вредные фразы, которые вносят путаницу в мысли, а ссылки на общечеловеческие идеалы служат обыкновенно удобной маской шарлатанам».35

Главная беда русской школы, по их мнению, состояла в том, что она «поддалась всяким чуждым интернациональным течениям, идущим извне, властно захватившим ее и насильно оторвавшим от отечественных родных устоев, по возможности, парализовав их. Все предметы в ней лишались национальной своей основы и преподавались….имея в виду не русских учеников, а какую-то космополитическую молодежь».36

Представители второй концепции (П.Ф. Каптерев, М.М. Рубинштейн, С.И. Гессен), подчеркивая современность поставленных К.Д. Ушинским вопросов, в том числе относительно выдвижения родного языка в качестве стержня национального образования, не считали педагогику чисто национальным феноменом.

Это положение они обосновывали тем, что характеристики антропологического развития человека в различных цивилизациях и регионах практически идентичны (возрастные особенности, психолого-физиологические детерминанты), возможно создание общей теории воспитания, в которой «средства развития, общечеловеческих свойств будут общечеловеческими».37

Особо отмечалось, что противопоставление национального образования приоритетам и ценностям общечеловеческой культуры не только неправомерно, но и опасно, поскольку стремление построить образовательный процесс только на национальном материале подрывает саму сущность полноценного общего образования.

Справедливости ради стоит заметить, что критически осмыслялись ни сами по себе такие понятия, как «космополитизм» и «национализм», а тот факт, что классическое гимназическое образование в России было построено по немецкому образцу. Поражение России в первой мировой войне вызвало вполне естественное отторжение от немецкой образовательной модели.

По выражению В.П. Сороки-Росинского, «война показала, сколько скрытой силы таилось в национальном чувстве…, показала, что теперь уже не может быть вопросов о праве национального воспитания, на определенное место в русской школе, ибо национальное чувство есть великая, не искорененная и страшная по своей стихийности сила. Ее нужно воспитывать, нужно культивировать».38

Сторонники традиционных ценностей (В.Ф. Динзе, А.А. Мусин-Пушкин), выдвигая требование «заменить копию с немецкой школы школой настоящей, русской», объясняли неудовлетворительное состояние системы образования отсутствием в ней национального самосознания, что, по их мнению, лишает школу «всякого твердого устоя, который мог бы направлять ее по верному незыблемому руслу», сформировав «активную нацию», способную к самоопределению.39

Горячим сторонником такого аксиологического подхода был П.П. Блонский, предлагавший сосредоточить внимание на становлении и формировании национального сознания путем знакомства с реалиями современности.40

Идеологи приоритетности национального характера образования предложили развернутую и аргументированную концепцию русской школы с четкой аксиологической направленностью и тем самым заложили основы для дальнейшей разработки теории педагогических ценностей.

Однако далеко не все в этих предложениях было продуктивным и последовательным. Существенным недостатком этой концепции было представление о статичном характере русской школы, о необходимости ее обращенности в прошлое народа, фактически отсутствовала установка на формирование содержания образования путем прогностико-перспективного курса.

Эти негативные моменты были в значительной мере преодолены в культурно-антропологической концепции, разработанной П.Ф. Каптеревым, М.М. Рубинштейном, В.Н. Сорокой-Росинским, П.О. Девиным и наиболее целостно представленной С.И. Гессеном.41 Прежде всего, ими была подвергнута решительной критике позиция «педагогических националистов», склонных, «возвеличивая и усиленно подчеркивая достоинства национального воспитания, замалчивать и умалять необходимость и значение воспитания общечеловеческого».42

В связи с этим М.М. Рубинштейн констатировал, что «в среде лучшей части русской интеллигенции и педагогов жили неувядаемые общечеловеческие идеалы. Теперь они ставятся под сомнение, и, думается, без достаточных оснований».43

«Общечеловеческую идею, - полагал М.М. Рубинштейн, мы можем сочетать и выявлять в школе на тщательном изучении всего родного, народного (но не только его одного!). Все изучение должно быть насыщено тенденцией – духом, чтобы каждый народ своим бытием и по-своему дал, возможно ,больше не только себе и своим сынам, но и всему человечеству, и человечности… Только при этом условии педагог выполнит настоящую учительскую миссию».44

По мнению С.И. Гессена, задача педагогики в том, чтобы включить в национальные ценности образования содержание, соответствующее реалиям начала XX в., поскольку «нация не нечто противоположное общечеловеческому, но стиль творческого усвоения народом общекультурного содержания».45

Поэтому В.Н. Сорока-Росинский полагал, что взрывоопасное понятие «национальная школа» следует заменить термином «народная школа». Ибо школа должна объединять, а не разъединять»; поэтому пусть каждый учится на родном языке и материале, но цель, идеал – он должен быть оправдан общечеловеческим характером и значением.46

Сторонник культурно-антропологического подхода П.Ф. Каптерев поэтому трактовал национальную школу не как самостоятельную ценность, а как «естественный стиль всякого подлинного образования». По его убеждению, для развития отечественных свойств нужно общее образование, затрагивающее все основные свойства человеческой природы, а потому разносторонне включающее в свой состав разнообразные предметы».47

Именно поэтому образование крестьянских детей в большей степени, по мнению П.Ф. Каптерева, следует строить на общечеловеческих идеалах, поскольку народный менталитет ими был освоен достаточно ограничен; детей же из чиновничьих кругов космополитичного Петербурга следовало воспитывать в духе русского национального характера.

В качестве национальных элементов образования, выделялся прежде всего родной язык – как образование результатов народного мышления, народного творчества и всей душевной народной деятельности .

Представителями культурно-антропологического подхода в предреволюционный период была выработана аксиологическая концепция, которая обосновала ценность гармоничного общего образования, придавая ему перспективный характер.

Однако нельзя не отметить того факта, что высокий пафос отстаивания общечеловеческих ценностей угасал, когда педагоги–гуманисты пытались найти формы конкретного выражения понятия «национальное образование», раскрыть сущность категории «русская школа».

В исторической перспективе можно считать важным вклад, внесенный «педагогическими националистами» в разработку «русского компонента» содержания образования.

Однако, несмотря на актуализацию в начале ХХ в. задачи создания русской школы и продуктивные поиски ее реализации так и не были решены.

Причиной тому, как было показано, была специфика российской цивилизации, ее протяженная евразийская география, сохранение которой определялось как наиважнейшая геополитическая государственная задача. Это обусловило своеобразие российского суперэтоносоциального феномена, в котором доминировала идея соборности – всеединства православных, независимо от их коренной национальности.


Литература

  1. Азадовский М.К. История русской фольклористики. Т. 2. - М.: Просвещение, 1993.

  2. Буслаев Ф.И. Преподавание отечественного языка. - М.: Педагогика, 1992.

  3. Гессен С.И. Основы педагогики. Введение в прикладную философию // Пер. с нем. – Берлин: Цайт, 1923.

  4. Девин П.О. О национальном русском воспитании. // Русская школа. 1916. № 2-3.

  5. Ильин И.Л. Сущность и своебразие русской культуры. – М., 1996. № 1.

  6. Каптерев П.Ф. Дидактические очерки. - Пермь: Пермское кн. изд., 1915.

  7. Каптерев П.Ф. Избранные педагогические сочинения. - М.: Логос, 1982.

  8. Каптерев П.Ф. Новая русская педагогика, ее главнейшие идеи, направления и деятели. - СПб.: Типография Ф. Мяснова, 1914.

  9. Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России. // Критика и эстетика. - М.: Просвещение, 1979.

  10. Ковалевский П.И. Национальное образование и воспитание в России. - СПб., 1910.

  11. Лебедева О.В. Народное и общечеловеческое в педагогических взглядах П.П. Блонского. // Общечеловеческое и национальное в историко-педагогическом процессе. - М.: Педагогика, 1991.

  12. Лосский Н.О. Характер русского народа. Кн. 2. – М.: Посев, 1957.

  13. Марков Г.Е. Очерки истории немецкой науки о народах. - М.: Логос, 1993.

  14. Мусин-Пушкин А.А. Среднеобразовательная школа в России и ее значение. - Пт., 1915.

  15. Надеждин И.Н. Об этнографическом изучении народности русской // Записки Русского географического общества. 1847. Кн. 2.

  16. О России и русской философской культуре. – М.: Наука, 1990.

  17. Розанов В.В. Сумерки просвещения. - М.: Мысль, 1990.

  18. Рубинштейн М.М. Очерки педагогической психологии. - М.: Наука, 1920.

  19. Самарин Ю.Ф. Два слова о народности в науке. // Изб. произведения. - М.: Наука, 1996.

  20. Собрание распоряжений по Министерству народного просвещения. - СПб., 1866. Т. 1. 1802-1834.

  21. Ушинский К.Д. Изб. пед. сочинения. – М.: Педагогика, 1954. – Т. 3.

  22. Царевский А.А. Значение русской словесности в национальном русском образовании. – Казань: изд-во Казанск. ун-та, 1893.

  23. Чаадаев П.Я. Философские письма. // Полное собрание сочинений и избранные письма: В 2-х т. Т. 1. – М.: Просвещение, 1991.

  24. Шишков А.С. Рассуждения о старом и новом слоге российского языка.- СПб.: изд-во Фомина О.Т., 1803.

  25. Ярош К.Н. Современные задачи нравственного воспитания. – Харьков: изд-во Харьковского пед. института, 1899.

1 Гессен С.И. Основы педагогики. Введение в прикладную философию // Пер. с нем. – Берлин: Цайт, 1923.

2 Ушинский К.Д. Изб. пед. сочинения. – М.: Педагогика, 1954. – Т. 3. С. 279.

3 Ушинский К.Д. Изб. пед. Сочинения. – М.: Педагогика, 1954. – Т. 3. С. 156.

4 Каптерев П.Ф. Избранные педагогические сочинения. - М.: Логос, 1982. - 438 с.

5  Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России. // Критика и эстетика. - М.: Просвещение, 1979. С. 248.

6 Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России. // Критика и эстетика. - М.: Просвещение, 1979. С. 98.

7 Марков Г.Е. Очерки истории немецкой науки о народах. - М.: Логос, 1993. С. 266.

8 Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России. // Критика и эстетика. - М.: Просвещение, 1979. - С. 292.

9 Самарин Ю.Ф. Два слова о народности в науке. // Изб. произведения. - М.: Наука, 1996. С. 485.

10 Азадовский М.К. История русской фольклористики. Т. 2. - М.: Просвещение, 1993. С. 55.

11 Надеждин И.Н. Об этнографическом изучении народности русской // Записки Русского географического общества. 1847. Кн. 2. - С. 61-62.

12 Надеждин И.Н. Об этнографическом изучении народности русской // Записки Русского географического общества. 1847. Кн. 2. - С. 67.

13 Буслаев Ф.И. Преподавание отечественного языка. - М.: Педагогика, 1992. С. 340.

14 Ильин И.Л. Сущность и своебразие русской культуры. – М., 1996. № 1. С. 178.

15 Там же. С. 180.

16 Там же. С. 176.

17Ильин И.Л. Сущность и своебразие русской культуры. – М., 1996. № 1. С. 180.

18 Там же. С. 181-182.

19 Там же. С. 184.

20 Ильин И.Л. Сущность и своебразие русской культуры. – М., 1996. № 1. С.184.

21 Там же. С. 186.

22 Там же. С. 6.

23 Ильин И.Л. Сущность и своебразие русской культуры. – М., 1996. № 1. С. 19.

24 Лосский Н.О. Характер русского народа. Кн. 2. – М.: Посев, 1957. С. 78-86.

25 О России и русской философской культуре. – М.: Наука, 1990. С .466-478.

26 Чаадаев П.Я. Философские письма. // Полное собрание сочинений и избранные письма: В 2-х т. Т. 1. – М.: Просвещение, 1991. С. 320-441.

27 Ковалевский П.И. Национальное образование и воспитание в России. - СПб., 1910. С. 14.

28 Там же. С. 75.

29 Царевский А.А. Значение русской словесности в национальном русском образовании. – Казань: изд-во Казанск. ун-та, 1893. С. 29.

30 Шишков А.С. Рассуждения о старом и новом слоге российского языка.- СПб.: изд-во Фомина О.Т., 1803. С 87.

31 Там же. С. 227.

32 Там же. С. 5-7.

33 Собрание распоряжений по Министерству народного просвещения. - СПб., 1866. Т. 1. 1802-1834. С. 35.

34 Розанов В.В. Сумерки просвещения. - М.: Мысль, 1990. С. 237.

35 Ярош К.Н. Современные задачи нравственного воспитания. – Харьков: изд-во Харьковского пед. института, 1899. С. 19.

36 Мусин-Пушкин А.А. Среднеобразовательная школа в России и ее значение. - Пт., 1915. С. 141.

37 Каптерев П.Ф. Новая русская педагогика, ее главнейшие идеи, направления и деятели. - СПб.: Типография Ф. Мяснова, 1914. С. 145.

38 Рубинштейн М.М. Очерки педагогической психологии. - М.: Наука, 1920. С. 125-126.

39 Мусин-Пушкин А.А. Среднеобразовательная школа в России и ее значение. - Пт., 1915. С. 140.

40 Лебедева О.В. Народное и общечеловеческое в педагогических взглядах П.П. Блонского. // Общечеловеческое и национальное в историко-педагогическом процессе. - М.: Педагогика, 1991. С. 142.

41 Гессен С.И. Основы педагогики. Введение в прикладную философию. // Пер. с нем. – Берлин: Цайт, 1923.

42 Девин П.О. О национальном русском воспитании. // Русская школа. 1916. № 2-3. С. 11.

43 Рубинштейн М.М. Очерки педагогической психологии. - М.: Наука, 1920. С. 391.

44 Там же. С. 393.

45 Гессен С.И. Основы педагогики. Введение в прикладную философию. // Пер. с нем. – Берлин: Цайт, 1923. C. 330.

46 Рубинштейн М.М. Очерки педагогической психологии. - М.: Наука, 1920. С. 401.

47 Каптерев П.Ф. Дидактические очерки. - Пермь: Пермское кн. изд., 1915. С. 145.

Каталог: attachments -> article -> 148
article -> Тема: Организация работы с одаренными детьми в муниципальном общеобразовательном учреждении «Лицей инновационных технологий»: проблемы, опыт, технологии
article -> Методические рекомендации по информированию родителей
article -> Адреса распространения
article -> Перечень научных проектов по направлениям фундаментальных исследований рао и головных научных организаций
article -> Обоснование необходимости разработки дифференцированного фгос для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата
article -> Справка по итогам межрегиональной научно-практической конференции
148 -> «Всегда ли правы взрослые?»


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница