Глава П.\n\nО структурно-смысловом членении многокомпонентных сложных предложений в языке лирики



страница6/20
Дата22.02.2016
Размер6.24 Mb.
ТипМонография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Глава П.

О структурно-смысловом членении многокомпонентных сложных предложений в языке лирики.
§ 1. О принципах выделения доминирующей связи

в многокомпонентных предложениях с разными

типами связи.
При анализе синтаксических структур необходимо различать бипредикатные конструкции и полипредикатные, или многокомпонентные, сложные предложения (МСП).

Подробно проблема анализируется в монографии «Закономерности грамматического членения многокомпонентных сложных предложений» [Беднарская, 2011] в основном на материале языка художественной прозы. При изучении языка лирики значение осознания ведущей связи в многокомпонентном сложном предложении ещё больше возрастает, так как нередко композиция лирического стихотворения целиком выстраивается на основе многокомпонентного сложного предложения. Ведущая связь, соединяющая смысловые части кодирует глубинный смысл стихотворения. В лирическом стихотворении, как ни в какой художественной форме, теснейшим образом переплетаются два понятия-термина текст – текст как единица языка и текст как единица речи.

В современной лингвистике текст рассматривается как единица языка и речи. Как единица языка текст создаётся средствами языковой системы, обеспечивающими его целостность и связность. Основные типы текста (повествование, описание, рассуждение) строятся по языковым моделям, представляют собой комплексы предложений определенного состава и семантики.

Текст как единица языка соответствует параметрам синтаксической единицы сложное синтаксическое целое. Сложное синтаксическое целое – элементарный текст – является смысловой частью текста как речевого произведения. Таким образом, в лирическом стихотворении, часто состоящем из одного или нескольких предложений, текст выступает и как единица языка – элементарная модель ССЦ, и как единица речи в её художественной форме. Именно в лирическом стихотворении впервые осознаются те отношения между вещами мира, которые ещё никем не были осознаны. Поэт ищет для выражения этих отношений языковую форму и находит её.

Задача структурно-семантического анализа МСП необычайно сложна: необходимо раскрыть смысловую структуру сложного единства, то есть общую программу высказывания, лежащую в основе МСП, а также характер связей между частями как отражение развития мысли, теоретически обосновать доминирующую связь; необходимо осознать типологию сложных смысловых структур; из состава элементарных единиц-предложений выделить такие, которые релевантны для смысловой структуры целого, то есть установить основной референт в МСП, вокруг которого организуется высказывание. Основная задача – выделить доминирующую синтаксическую связь, определяющую типологию МСП.

МСП обычно определяются как синтаксические построения в системе сложного предложения, включающие в свой состав не менее трех предикатных единиц, объединенных особыми комбинациями подчинительных, сочинительных, бессоюзных связей, и имеющие уровни членения. Исследование показало, что и в языке лирики самыми частотными являются трёхкомпонентные предложения с разными типами связи. Однако усложнённое МСП играет гораздо большую структурно-семантическую роль именно в языке лирики, так как часто является каркасом композиции лирического произведения.

Исследования МСП в языке прозы и лирики привели к выводу о том, что нельзя проводить резкую грань между бипредикатным и многокомпонентным сложными предложениями – это явление одной системы. МСП неразрывно связано с элементарным сложным предложением и обладает всеми его свойствами, но и существенно отличается от бипредикатного сложного предложения. В нём выражаются синтаксические отношения между двумя ситуациями. В МСП структурные схемы или осложнены, или выступают в определенном сочетании друг с другом, то есть минимум один из числа компонентов находится в связи с двумя, а не с одной предикативной единицей. Любая синтаксическая связь в МСП функционирует как связь комплексная, выражающая отношения между предикативными частями, из которых, по крайней мере, одна представляет собой сочетание, блок предикативных единиц, занимающих в структурной схеме данного уровня членения одно синтаксическое место.

Бипредикатное сложное предложение и МСП существуют и функционируют как разноструктурные реализации одних и тех же структурных схем сложного предложения. Эти реализации, выражая один и тот же круг категориальных значений, отличаются друг от друга объемом, глубиной структуры, количеством и внутренним устройством частей основного членения.

Как семантика бипредикатного сложного предложения не является суммой “двух предикативностей”, так тем более в МСП смысл формируется не механически: главный компонент представляет отношение к действительности, а зависимые компоненты – отношение к этому отношению. В условиях полипредикативности возникают такие реализации структурных схем и синтаксических отношений, которых нет в бипредикатном сложном предложении.

МСП обычно классифицируются по ведущей синтаксической связи как многокомпонентные сложносочиненные (ССП), сложноподчиненные (СПП) и сложные бессоюзные (СБП) предложения. При таком подходе состав каждого разряда оказывается мотивированным и конструктивно и семантически. Структура всех сложных предложений анализируемого типа определяется одной, доминирующей, синтаксической связью. Семантически все компоненты оказываются связанными одним, единым, в данном МСП, синтаксическим отношением, которое «расцвечивается» внутри структуры МСП другими отношениями. Основа этой типологии заложена в классическом русском языкознании и продолжает известную мысль А.А. Потебни о “психологическом” членении предложения (определяемое – определяющее): “ход человеческой мысли состоит из парных толчков: объясняемого и объясняющего” [Потебня 1958, 118]. Эта мысль дала импульс к развитию теории актуального членения. Однако актуальное членение сложного предложения, тем более усложнённого, пока не находит своего исследователя.

Итак, типовая принадлежность МСП определяется той синтаксической связью, которая формирует доминирующую структурную схему, основной уровень членения МСП. Синтаксическая конструкция, даже очень сильно усложненная, может иметь только одно основное синтаксическое значение. В МСП оно складывается из частных синтаксических значений и представляет собой не сумму их, а новое качество, основывающееся на семантике сочетающихся компонентов и на структурных особенностях сочетающихся моделей.

Анализ усложнённого многокомпонентного сложного предложения с сочетаниями сочинительной, подчинительной и бессоюзной связей в языке художественной прозы позволил сделать следующие выводы.

1. Любое усложненное МСП (кроме перечислительных рядов) обнаруживает себя как составляющее двух смысловых частей-блоков, объединенных доминирующей (ведущей) связью, которая и репрезентирует общую семантику МСП.

В МСП с разными типами связи, кроме доминирующего, выделяются второстепенные уровни членения, связанные между собой иерархическими отношениями.

Исключение составляют перечислительные ряды, оформленные бессоюзной и сочинительной связями с семантикой одновременного протекания ситуаций или их следования. И в этих семантически одномерных МСП последняя сочинительная связь осложняется семантикой присоединения.

2. Членение МСП на смысловые части вызвано семантическими (определяемое – определяющее), синтаксическими (дистрибутивно-структурными) и коммуникативными (актуальное членение МСП) факторами.

3. Наиболее важным является выяснение синтаксических закономерностей членения МСП. Установлено, что подчинительная, сочинительная и бессоюзная связи обладают разным “глубинногенным”, или инклюзивным, «вмещающим», потенциалом.

4. Обнаружена следующая закономерность: семантически абстрактная связь обладает максимальной поглощающей силой. Такую связь оформляют, прежде всего, сочинительные союзы-инварианты и, но, а. Именно они часто формируют доминирующую связь, представляют МСП по ведущей связи как усложнённое ССП.

5. Подчинительная связь обладает меньшим поглощающим потенциалом. В системе МСП с сочетаниями разных типов подчинительной связи обнаружены следующие структурно-семантические закономерности:


  • наименее “глубинногенной” и наиболее «тесной» является подчинительная присловная связь, она всегда образует блок – смысловую часть внутри МСП;

  • препозитивная подчинительная связь, оформляющая обстоятельственные отношения, при сочетании с присловными связями, обычно является доминирующей в усложненном СПП, так как она заявляет тему высказывания, однако она поглощается сочинительной связью, присоединяющей предикативную или смысловую часть, непосредственно не связанную с препозитивным придаточным предложением;

  • сочинительная связь может формировать блок придаточных предложений – однородный ряд – внутри усложненного СПП, одинаково относящийся к главному предложению, чаще всего в целях выражения экспрессии;

  • сочинительная связь может формировать блок сочиненных главных предложений по отношению к общему придаточному или блоку однородных придаточных в МСП, переходных от сочинения к подчинению.

6. Подчинительная связь, оформляющая обстоятельственные отношения внутри МСП с параллельным подчинением, обладает различным инклюзивным потенциалом, это вызвано семантическими, структурно-дистрибутивными, актуализирующими и морфолого-лексическими факторами:

  • менее тесная подчинительная связь обладает большей поглощающей силой (следственные, присоединительные, сравнительные СПП) и является, как правило, доминирующей в усложнённом СПП. Более тесная связанность придаточного обстоятельственного с главным предопределяется морфолого-лексическими компонентами. Такая связь образует блок внутри МСП.

Доминирующая обстоятельственная семантика в усложненном СПП определяется по менее тесной связи. При сочетании препозитивной подчинительной и присоединительной связей, при оформлении присоединения сочинительными союзами, доминирующей является присоединительная связь.

7. Бессоюзная связь обладает разным “глубинногенным” потенциалом в зависимости от того, с какой союзной связью она соотносится и соотносима ли с ней вообще. Не все структурно-семантические типы СБП представлены в системе МСП.

Наиболее частотны бессоюзные МСП со следующей семантикой: соединительные, соотносимые с ССП, автономные бессоюзные виды, не синонимичные союзным: следственно-причинные, причинно-следственные, пояснительные, объяснительные, комментирующие. Условно-временные, условные, целевые бессоюзные МСП окказиональны и уникальны.

Бессоюзная связь является доминирующей, если она соотносится с сочинительной соединительной связью, выраженной союзом и.

Ведущей бывает и бессоюзная связь, оформляющая следственно-причинную и причинно-следственную семантику, так как она может оформляться всеми тремя типами сложного предложения.

Ведущей в усложненных СБП является и пояснительная связь, в том числе в ее объяснительном варианте, вследствие ее семантико-структурной приближенности к сочинительной связи.

Особое место в системе бессоюзных МСП занимает структура с доминирующей комментирующей семантикой. Это наиболее абстрактная связь в системе бессоюзия, обладающая максимальной инклюзивностью, текстовая по своей природе, однако и она поглощается, как правило, сочинительной связью, преимущественно с противительной семантикой, которая, впрочем, чаще выступает не в своем инвариантном значении, а актуализируется как противительно-присоединительная.

8. Таким образом, можно выстроить шкалу доминирующих связей, начинают которую связующие элементы, обладающие наибольшим поглощающим потенциалом: сочинительная связь (прежде всего оформленная союзами-инвариантами но, а, и) – бессоюзная связь с комментирующей семантикой – бессоюзная связь с пояснительно-объяснительной семантикой – бессоюзная связь со следственно-причинной и причинно-следственной семантикой – присоединительная связь, оформленная сочинительными и подчинительными союзами – препозитивная подчинительная связь, оформляющая обстоятельственные отношения, – постпозитивная подчинительно-обстоятельственная связь при сочетании с присловной – присловная подчинительная связь.

Анализ МСП в языке лирики позволит ответить на вопрос: является ли язык лирики отдельной системой или это часть языка художественной литературы.

Как и в языке прозы, в языке лирики наиболее частотны среди МСП структуры, состоящие из 3-5 ПЕ с двумя-тремя уровнями членения (до 80% конструкций).

МСП объемом свыше 7 ПЕ малочастотны, нерегулярны, окказиональны. МСП, состоящие из 5-7 ПЕ, представляют собой переходную зону: они малочастотны, но относительно регулярны.

В пушкинскую эпоху усложненные многокомпонентные структуры в языке прозы имели в среднем больший объем, чем в современную: из 5000 предложений, вычлененных методом сплошной выборки из художественных произведений пушкинской эпохи, многокомпонентных СПП – 30,2%, ССП – 57,9%, БСП – 60,2%.

На протяжении двух веков МСП упрощались. В современной прозе они составляют (из 5000 примеров): СПП – 27,0%, ССП – 54,4%, БСП – 49,0%. Схожий процесс отмечен и в языке лирики.

Так же, как и в языке прозы, в лирических произведениях отмечены МСП с доминирующей подчинительной связью (СПП), с доминирующей сочинительной связью (ССП), и доминирующей бессоюзной связью (СБП).

Однако процессы, отмеченные в русской лирике в последние 20 лет, резко отличаются от предшествующего периода. Синтаксис лирики, впрочем, как и синтаксис современной прозы и драмы, свидетельствует о явлениях деградации, распада художественной ткани. Очень ярко об этом пишет Н.А. Николина [Николина 2009]. Она отмечает значительные изменения на всех уровнях языковой системы: сегментация слов, переосмысление фразеологизмов в сторону упрощения их значения, усиление метаязыковой рефлексии, значительное увеличение лингвистических терминов в языке лирики, обнажение деривационных связей слова в тексте. Ещё большие изменения отмечены в синтаксисе: увеличение количества дефисных комплексов-сращений, эллипсиса, часто неоправданного, усиление значимости служебных релятивов, активизация непредикативных глагольных форм, функционально обусловленное ослабление различий между словами разных грамматических классов, «дезактивизация» субъекта и осложнение функций инфинитива, новые структуры оформления чужой речи, введение многоголосия и т.д. Всё это отмечается на фоне беспредельного расширения круга ненормативных языковых явлений.

По-новому употребляется и многокомпонентное сложное предложение – «полипредикативные комплексы». Претензии на формирование «потока сознания» в лирическом произведении объединяют в единое целое разнофункциональные многосубъектные предложения, в которых отсутствуют знаки препинания [Николина 2009, 259-260]. Подобные явления отмечаются и в андерграундной прозе. Так, прозаическое произведение «Водонапорная башня» В. Пелевина, состоящая из одного многокомпонентного предложения, включает 266 предикативных единиц.

Таким образом, в современной лирике резко обострились две противоположные тенденции: создание новой языковой формы, стремящейся оформить новые осознаваемые творцом отношения, и деградация языковой формы, когда автор не может справиться с абсурдом окружающей жизни, уходит от гармонии, нарочито огрубляя действительность, в том числе и языковую.

Но истинная лирика продолжает жить, даже на просторах интернета. Изучение закономерностей выделения ведущей связи в многокомпонентном предложении, формирующем лирическое стихотворение, даст ещё один ответ на вопрос, является ли язык лирики отдельным кодом, отличным от языка прозы, или это наиболее изощрённая виртуозная форма литературного языка.
§ 2. Доминирующая связь в многокомпонентном

сложноподчиненном предложении.
Однородное соподчинение.

Период.
Анализ однородного соподчинения обычно не вызывает затруднений. Видимо, правомерно рассматривать ряд сочиненных придаточных предложений как одно усложненное придаточное, имеющее форму ССП или СБП. Блоки придаточных предложений, занимающих одну позицию, могут быть и препозитивными, и постпозитивными:

Брожу ли я вдоль улиц шумных,

Вхожу ли в многолюдный храм,

Сижу ль меж юношей безумных, –

Я предаюсь моим мечтам. (А. Пушкин)
Я помню твой восход, знакомое светило,

Над мирною страной, где всё для сердца мило,

Где стройны тополи в долинах вознеслись,

Где дремлет нежный мирт и тёмный кипарис,

И сладостно шумят полуденные волны. (А. Пушкин)
Я счастлив, что жизнь моя вроде бы небыль,

а всё же весёлая дерзкая быль,

что бог мне ни злобы, ни зависти не дал,

что в грязь я не влип и не втоптан был в пыль. (Е. Евтушенко)

Блоки связанных сочинительными отношениями придаточных предложений составляют единую смысловую часть по отношению к главному предложению. Подчинительный союз может употребляться только один раз, а однородные придаточные предложения связываются сочинительной или бессоюзной связями:



В той, даже мыслям недоступной дали

Хотел бы я хотя б снежинкой быть,

Чтоб над землёю с ветром пролетая,

На жизнь тогдашнюю хоть раз взглянуть,

В морозный день над тополем порхнуть

И у ребёнка на щеке растаять. (С. Щипачёв)

Переходную зону от однородного соподчинения к параллельному подчинению представляют МСП, в которых придаточные, относясь одновременно к одному члену главного предложения, связываются с ним разными союзами или союзными словами:

О, будь благословен, кров светлый и приютный,

Под коим как родной был принят гость минутный!

Где беззаботно мог он сердце развернуть

И сиротство его на время обмануть!

Где любовался он с сознаньем и участьем

Семейства милого согласием и счастьем… (П. Вяземский)

От номинатива-обращения зависят четыре однородных придаточных предложения: первое из них – определительное, остальные – определительно-пространственные. Такие предложения встречаются довольно часто в лирике Х1Х-ХХ веков:

Бог, этот грозный бог неумолимой сечи,

Родил смиренного Христа,

Святого, кроткого, властительного сына,

Всё возлюбившего бессмертною душой,

Кто умер на кресте, чья мирная кончина

Зажглася вечною звездой… (К. Фофанов)
Прошли те времена, как верила Россия,

Что головы царей не могут быть пустые.

И будто создала благая длань творца

Народы тысячи – для одного глупца… (Н. Языков)

Такая структура предстаёт как параллельная, так как определительные придаточные зависят от разных номинативов:


Как я люблю витраж, чей яхонт дважды

весел,

Как лал и как сапфир, и толстый

Барельеф,

Куда не львиный твой, не родовитый

вензель

Чванливо привнесён и выпячен: «эЛь эФ». (Б. Ахмадулина)

Однородное соподчинение с препозитивными придаточными формирует периоды – мелодические структуры с максимальным повышением тона на границе блока однородных придаточных предложений и главного предложения или комплекса предложений, которые произносятся с понижением тона:


Едва усилием минутным

Прервём на час волшебный сон

И взором трепетным и смутным,

Привстав, окинем небосклон, –
И отягчённою главою,

Одним лучом ослеплены,

Вновь упадаем не к покою.

Но в утомительные сны. (Ф. Тютчев)
Что достойно, что бесчестно,

Что умам людским известно,

Что идёт из рода в род,

Всё, чему в цепях не тесно,

Смертью тусклою умрёт (К. Бальмонт)

И пока

я с дорожным ветром знаком,

и пока, не сгибаясь,

хожу

по не ставшей пухом земле,

и пока я помню о зле,

и пока с друзьями дружу,

и пока не сгорел в огне,

эта вера

будет жива. (Р. Рождественский)
Мелодическая структура периода опирается на его синтаксическую структуру, которая сформировалась в античности. Повышение – понижение интонации, объединяющие протяжённые синтагмы, рождают кольцевую мелодию восходяще-нисходящих тонов – мощное средство воздействия на слушающих. Классическая структура периода – сложноподчинённое предложение с несколькими однородными препозитивными придаточными предложениями.

Часто период целиком формирует композицию лирического произведения. Классический образец – стихотворение М. Лермонтова «Когда волнуется желтеющая нива…»:



Когда волнуется желтеющая нива

И свежий лес шумит при звуке ветерка,

И прячется в саду малиновая слива

Под тенью сладостной зелёного листка;
Когда росой обрызганный душистой

Румяным вечером иль утра в час златой,

Из-под куста мне ландыш серебристый

Приветливо кивает головой;
Когда студёный ключ играет по оврагу

И, погружая мысль в какой-то смутный сон,

Лопочет мне таинственную сагу

Про мирный край, откуда мчится он, –
Тогда смиряется души моей тревога,

Тогда расходятся морщины на челе, –

И счастье я могу постигнуть на земле,

И в небесах я вижу Бога…

Три первых строфы произносятся на восходящем тоне и включают 5 однородных придаточных временных предложений. В первой строфе их три, во второй – одно, в третьей – одно, но от него зависит придаточное определительно-пространственное. Четвёртая строфа – нисходящая часть периода – содержит четыре простых предложения. Период построен на параллелизме: восходящая часть описывает внешний мир в восприятии лирического героя, нисходящая часть – его внутреннее состояние.

Периодная мелодика, но ослабленная, выстраивается на основе типовой интонации перечисления, то есть может быть выражена рядами однородных членов предложения, а также сочинительными и бессоюзно связанными рядами предложений. Структура полного периода во все эпохи считалась вершиной поэтической виртуозности. Ею владели и поэты пушкинской поры, и поэты серебряного века, и современные поэты. Полные периоды встречаем даже у «будетлянина» В. Хлебникова:
Как осень изменяет сад, (1)

Даёт багрец, цвет синей меди,

И самоцветный водопад

Снегов предшествует победе,

И жаром самой яркой грёзы

Стволы украшены берёзы,

И с летней зеленью проститься

Летит зимы глашатай – птица,

Где тонкой шалью золотой (2)

Одет откос холмов крутой,

И только призрачны и наги

Равнины белые овраги,

Да голубая тишина

Просила слова вещуна, –

Так праздник масленицы вечной (3)

Души отрадою беспечной

Хоронит день недолговечный,

Хоронит солнца низкий путь,

Зимы бросает наземь ткани

И, чтобы время обмануть,

Бежит туда быстрее лани. (В. Хлебников)

Общая периодная мелодика (1) осложняется включением в неё ещё одной восходящей линии, состоящей из трёх однородных локативно-определительных придаточных, а нисходящий тон оформляется не одним главным предложением, а целым их комплексом, причём первая единица чрезвычайно осложнена и распространена.

В пушкинской лирике периоды, как правило, составляют часть синтаксической структуры стихотворения, вбирая в себя основное символьное содержание, но углубление смысла содержится в дальнейшем тексте – вне периода. Непревзойдённым шедевром такого рода является стихотворение «Эхо» (1831):

Эхо

Ревёт ли зверь в лесу глухом,

Трубит ли рог, гремит ли гром,

Поёт ли дева за холмом –

На всякий звук

Свой отклик в воздухе пустом

Родишь ты вдруг.
Ты внемлешь грохоту громов,

И гласу бури и валов,

И крику сельских пастухов –

И шлёшь ответ;

Тебе ж нет отзыва… Таков

И ты поэт!

Все языковые уровни создают образ эха. Два слова, древнегреческие по происхождению, высокие по стилю, создают рамку текста: эхо – поэт – задают его скрытый смысл. Вторая секстина «отражается» от первой, гораздо ярче проявленной и синтаксически, и морфологически, и фонетически, как настоящий природный звук, рождающий лирический импульс. Мелодически и по языковому выражению второй период звучит ослаблено, как настоящее эхо.

Перед нами два периода. Первый – классический, оформленный сложноподчинённым условно-временным предложением с четырьмя препозитивными придаточными. В нём восходяще-нисходящая интонация проявлена максимально. Второй – с ослабленной мелодикой – занимает лишь четыре стиха из шести – это простое предложение с тремя рядами однородных членов. Ровно посередине строф «отражаются» даже их интонационные центры – паузы, разводящие восходящую и нисходящую интонации. Несмотря на то что перед нами периоды, в них нет ни одного союза: условно-временная семантика передаётся частицей-союзом ли, семантика несоответствия во второй строфе – частицей в союзной функции же. Это делает структуру стихотворения воздушной, в нём нет жёстких скреп «строя», оно поёт, парит, как эхо. Парение заканчивается судорожным вздохом лирического героя – он возвращается на землю, в «пустыню мрачную».

Первое шестистишие насыщено «звучащими» глаголами – во втором – отражённо, бледно «звучат» отглагольные существительные: грохот, гром, глас, крик, ответ, отзыв… Мощная аллитерация древних слогообразующих Р – Л максимально проявляется в первой строфе и ослабленно отражается во второй.

До последней строки стихотворения перед нами типичная пейзажная лирика – пятая строка второй строфы автосемантична. И вдруг с помощью переноса врывается новая тема, неизмеримо углубляющая первую. Умолчание, выраженное многоточием, превращается в яркую энтимему, семантически углубляющую прерванный текст. Умолчание интонационно заканчивает стихотворение, воздушная струя иссякла – пора ставить точку. И вдруг, буквально на последнем дыхании, с перехваченным горлом поэт заставляет проговорить:

Таков



И ты поэт!
Четыре слова делают стихотворение глубоко трагическим: эхо находит отклик в земной природной жизни. Поэта человеческий мир не слышит и не хочет слышать: он глух к пророку. Всего две метафоры противостоят звукоряду стихотворения: глухом и пустом. Они относятся не только к природному миру, а к восприятию этого мира человеком. В мире людей отклика поэту нет. В последней строке слово поэт не осознаётся как обращение, это констатация факта (хотя позиция сказуемого и занята). И значит, на фоне трагического осознания общественного безмолвия и равнодушия лирический герой утверждает: ты – поэт! Поэт несмотря ни на что…

Похожую структуру видим в стихотворении «Воспоминание» (1928):



Когда для смертного умолкнет шумный день

И на немые стогны града

Полупрозрачная наляжет ночи тень

И сон, дневных трудов награда,

В то время для меня влачатся в тишине

Часы томительного бденья:

В бездействии ночном живей горят во мне

Змеи сердечной угрызенья;

Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,

Теснится тяжких дум избыток;

Воспоминание безмолвно предо мной

Свой длинный развивает свиток;

И с отвращением читая жизнь мою,

Я трепещу и проклинаю,

И горько жалуюсь, и горько слёзы лью,

Но строк печальных не смываю.

Каждая вторая строка разрежает мерность «прозаичного» шестистопного ямба, содержит яркий оценочный негативный смысл. Всё стихотворение – одно многокомпонентное предложение с разными типами связи с ведущей бессоюзной связью, выражающей причинно-пояснительные отношения. Период составляет первую смысловую часть всей конструкции. Вторая смысловая часть – многокомпонентное сложное предложение с бессоюзной и сочинительной связью. Ведущей является сочинительная связь с присоединительно-следственным значением. Вторая смысловая часть вскрывает глубинную идею стихотворения, её центр – первый союз и, который усиливается союзами-частицами. Осознание своей греховности, чёткое формулирование этих грехов не отменяет ответственности за них, справедливости расплаты, а значит, надежды на их преодоление. Показательно, что лирический герой не просит прощения у Господа за свои грехи – позиция истинного христианина, который делает свой нравственный выбор и полностью отвечает за него.

Вторая смысловая часть тоже интонационно приближается к периоду, эмоциональное повышение тона структурируется и перечислительной интонацией, связывающей сложные бессоюзные предложения, и во второй смысловой части – однородными сказуемыми. Эмоциональная насыщенность акцентирует идею искреннего покаяния.

Ключевое слово с отвращением задаёт высочайший уровень беспощадной нравственной самооценки, она усиливается повтором: И горько жалуюсь, и горько слёзы лью…

В последней строке заключён главный смысл стихотворения, она выделяется интонационно: повтору и противостоит резкое но: выбор сделан, бесповоротный и окончательный, безоговорочный и бескомпромиссный, не подлежащий обсуждению и пересмотру. Это высочайший уровень нравственного развития: судит меня и Бог, и я сам смотрю на себя глазами Бога – и вижу всё…

Структура стихотворения помогает осознать в нём два смысловых пласта: информационный (первый уровень членения, первая смысловая часть) и глубинный нравственно-философский, ядром которого является высказывание собственного нравственного и этического кредо, определяющего мироощущение поэта и человека.

Максимально разнообразные структуры периодов Пушкин создаёт в романе «Евгений Онегин». Здесь и периоды классической (античной) структуры – сложноподчинённые предложения с препозитивными однородными придаточными:

Когда б он знал, какая рана

Моей Татьяны сердце жгла!

Когда бы ведала Татьяна,

Когда бы знать она могла,

Что завтра Ленский и Евгений

Заспорят о могильной сени;

Ах, может быть её любовь

Друзей соединила б вновь!

Когда бы жизнь домашним кругом

Я ограничить захотел;

Когда б мне быть отцом, супругом

Приятный жребий повелел;

Когда б семейственной картиной

Пленился б я хоть миг единый, –

То, верно, кроме вас одной

Невесты не искал иной.

Классический период в строфе сочетается с развёрнутым сравнением, выраженным текстовыми средствами. Такие сочетания мощных экспрессивных средств встречаются довольно часто (гл. 2 , ХУШ):



Когда прибегнем мы под знамя

Благоразумной тишины,

Когда страстей угаснет пламя

И нам становятся смешны

Их своевольство иль порывы

И запоздалые отзывы, –

Смиренные не без труда,

Мы любим слушать иногда

Страстей чужых язык мятежный,

И нам он сердце шевелит.

Так точно старый инвалид

Охотно клонит слух прилежный

Рассказам юных усачей,

Забытый в хижине своей.

Первое МСП с ведущей сочинительной связью в качестве первой смысловой части включает период – сложноподчинённое предложение с тремя однородными условно-временными придаточными предложениями. Развёрнутое сравнение оформлено как отдельное предложение. Причём союзное средство так (точно), характерное для текста романа, вводит сравнение вариативно: как отдельное предложение, или в составе предыдущего предложения.

Все три периода имеют диффузную условно-временную семантику, опирающуюся на разные союзы и морфолого-лексическое наполнение предикативных и смысловых частей. Вторая, нисходящая часть периода может представлять сложное предложение и микротекст.

Пушкин творит периоды, состоящие и из нерасчленённых предложений. Это могут быть ряды однородных изъяснительно-дополнительных придаточных предложений:



Но грустно думать, что напрасно

Была нам молодость дана,

Что изменяли ей всечасно,

Что обманула нас она;

Что наши лучшие желанья,

Что наши свежие мечтанья

Истлели быстрой чередой,

Как листья осенью гнилой.

Это могут быть различные варианты местоименно-соотносительных предложений:



Всего, что знал ещё Евгений,

Пересказать мне недосуг;

Но в чём он истинный был гений,

Что знал он твёрже всех наук,

Что было для него измлада

И труд, и мука, и отрада,

Что занимало целый день

Его тоскующую лень, –

Была наука страсти нежной…

Блажен, кто смолоду был молод,

Блажен, кто вовремя созрел,

Кто постепенно жизни холод

С летами вытерпеть умел;

Кто странным снам не предавался,

Кто черни светской не чуждался,

Кто в двадцать лет был франт иль хват,

А в тридцать выгодно женат;

Кто в пятьдесят освободился

От честных и других долгов,

Кто славы, денег и чинов

Спокойно в очередь добился,

О ком твердили целый век:

N. N. прекрасный человек.

Период может иметь форму сложного бессоюзного предложения (гл. 1, ХХП):



Ещё амуры, черти, змеи

На сцене скачут и шумят;

Ещё усталые лакеи

На шубах у подъезда спят;

Ещё не перестали топать,

Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать;

Ещё снаружи и внутри

Везде блистаю фонари;

Ещё, прозябнув, бьются кони,

Наскуча упряжью своей,

И кучера, вокруг огней,

Бранят господ и бьют в ладони, –

А уж Онегин вышел вон;

Домой одеться едет он.

Все эти структуры имеют общую мелодическую основу: волнообразную интонацию перечисления.

Пушкин, творец национального языка, создавал и синтаксис современного русского литературного языка. Многообразные вариативные структуры пришли в современный язык, обретя жизнь в его творчестве.
Параллельное подчинение.
Анализ структуры МСП необходимо начинать с уяснения его общего смысла, то есть с осмысления доминирующей (ведущей) связи, конструирующей все предложение в целом. Внутренние уровни членения функционально оппозиционны основному уровню членения. Внутренних уровней может быть несколько, они носят частный характер, так как принадлежат отдельным фрагментам доминирующего членения, которое, в свою очередь, определяет структуру всего МСП. Именно ведущая связь определяет открытость/закрытость структуры, количество смысловых частей основного членения.

В МСП можно выделить два типа связей – сильные и слабые. Если МСП включает разнотипную связь, например, сочинение и подчинение, подчинение и бессоюзие или все три типа связи сразу, то доминирующей связью является чаще всего наиболее семантически абстрактная связь, то есть обладающая наибольшим поглощающим потенциалом. Эта синтаксическая связь не поддерживается морфолого-лексическим наполнением предикативных или смысловых частей, она сигнализирует об абстрактной типовой связи, опирающейся только на союз или его структурный аналог в бессоюзной конструкции.

Придаточные предложения присловные (подлежащные, сказуемные, дополнительные, определительные, обстоятельственные образа действия, меры, степени, локативные) теснее связаны с главным предложением, чем придаточные обстоятельственные, особенно детерминантные. Присловная связь обозначена формально ярче, её языковое выражение представлено и в придаточном и в главном предложениях (опорное слово, указательные корелляты). Поэтому в многокомпонентном СПП с параллельным подчинением доминирующая связь формируется между главным и обстоятельственным придаточным времени или обусловленности, даже независимо от их позиции. Придаточное присловное, составляя вместе с главным предложением единую смысловую часть, легко сочетается почти со всеми обстоятельственными придаточными, чаще с препозитивными.

Большую семантическую абстрактность обстоятельственной связи по сравнению с присловной доказывает довольно частая парцелляция обстоятельственного придаточного. “Глубинногенный” потенциал у придаточных присловных и у относящихся ко всему главному предложению обстоятельственных придаточных – разный. Придаточные обстоятельственные, особенно препозитивные, претендуют на доминирующее участие в выражении отношений высшего уровня, так как именно они формируют тему высказывания, а смысловая часть, включающая главное предложение с блоком присловных придаточных, выражает его рему.

Препозитивное придаточное имеет большой смысловой вес в структуре целого, чем главное предложение [Карцевский, 1961: 125], более тесную связь с главным, о чем свидетельствует невозможность его парцеллирования, эта невозможность подкрепляется частым использованием двойных союзов, особым значением взаимозависимости, взаимообусловленности ситуаций. При препозиции придаточного синтаксические отношения обусловленности, условной, причинной, уступительной, целевой, выражаются наиболее четко, так как соответствуют актуальному членению высказывания.

С.О. Карцевский верно отмечал, что единственной структурой к/т – придаточное, т – главное), существующей автономно, является условное СПП. Другие структуры типа к/т относятся к области стилистики и представляют собой только функцию нормального типа т/к [Карцевский, 1961: 138]. Значит, препозиция обстоятельственного придаточного в МСП имеет еще и актуализирующее значение. Препозитивное придаточное всегда обладает коммуникативной незавершенностью, неизбежной вследствие структурной незавершенности, оно чаще всего выступает как тема, делая заявку на последующую часть высказывания, и как тема распространяется на все высказывание.

Будучи более абстрактной, чем присловная, собственно обстоятельственная синтаксическая связь в то же время является самой конкретной с точки зрения выражения синтаксических отношений, возникающих между главным и придаточным предложением, обладает наиболее полным набором грамматических средств для своего выражения. Таким образом, синтаксическая связь с собственно обстоятельственным значением (времени, обусловленности, присоединительным) имеет две стороны своего проявления, обнаруживающие то диалектическое единство противоположностей, которое в том или ином виде свойственно любой грамматической категории.

МСП с параллельным подчинением широко распространены в лирике всех трёх периодов. Они могут быть трёхчастными и представлять собой сильно усложнённое предложение, состоящее из осложнённого периода. Нередко встречаются трёхчастные МСП с препозитивным обстоятельственным придаточным, определяющим ведущую семантику конструкции, и смысловой частью, состоящей из главного и присловного придаточного предложений:


Когда облака обступали его

Он думал, что это развалины храма. (С. Липкин)
И когда

Он в воду ноги опустил, вода

Заговорила с ним, не понимая,

Что он не знает языка её. (А. Тарковский)
Реже отмечены периоды, построенные по этой же, но усложнённой модели. Главное предложение может составлять смысловую часть с постпозитивным обстоятельственным придаточным:

Когда душе моей

Сойдёт успокоенье

С высоких, полных гроз,

Немеркнущих небес,

Когда душе моей,

Внушая поклоненье,

Идут стада дремать

Под ивовый навес,

Когда душе моей

Земная веет святость

И полная река

Несёт небесный свет, –

Мне грустно оттого,

Что знаю эту радость

Лишь только я один:

Друзей со мною нет. (Н. Рубцов)

Из двух обстоятельственных придаточных то определяет доминирующее значение в МСП, которое менее тесно связано с главным предложением. При сочетании подчинительных связей ведущую связь определяет детерминантное препозитивное придаточное. Особенно ярко это проявляется, когда первая смысловая часть многокомпонентного МСП связана обратным подчинением с последующими:



Едва заставу Петрограда

Певец унылый миновал

Как разлилась в душе отрада,

И я дышать свободно стал,

Как будто вырвался из ада… (К. Рылеев.)

Ведущая подчинительная связь в этом предложении – временная.

Сочетаться в МСП с параллельным подчинением могут придаточные предложения с разными обстоятельственными союзами:

И коль тебя не укачало,

Давай с тобой средь тех же мест

Кружить, пока не надоест. (Л. Миллер)
Если с писателями беседует министр внутренних дел

и, дружески улыбаясь, советует им писать взвешенно



и объективно, то, хотя писатель именно так и собирался

писать, он, слушая министра, начинает сомневаться,

а пишет ли он ещё и художественно?.. (Ю. Беляш)
И хоть в клетушке муторно ему,

живёт себе петух, не унывает

и, естеству послушный своему,

всему кварталу песни распевает;

старается, не ведая о том,

что взбаламутил весь московский дом:

все просят меры срочные принять,

поскольку им петух мешает спать. (Ю. Белаш)

В этих случаях ведущую связь определяют препозитивные придаточные, заявляющие тему всего МСП. Рему формирует сочетание главного предложения с постпозитивным придаточным (придаточными).



Последовательное подчинение.
В лирике широко распространены МСП с последовательным подчинением:
Поэтому долго смеркается. Вечер обычно отлит

В форму вокзальной площади, со статуей и т.п.,

Где взгляд, в котором читается «Будь ты проклят»,

Прямо пропорционален отсутствующей толпе. (И. Бродский.)
При сочетании двух присловных связей ведущей является та, которая непосредственно связана с главным предложением. При сочетании присловной и обстоятельственных связей присловное придаточное, как правило, составляет смысловую часть с главным предложением, ведущую связь определяет обстоятельственное придаточное, особенно если оно занимает детерминантную препозитивную позицию:

На севере если и верят в бога,

то как в коменданта того острога,

где всем нам вроде бока намяло,

но только и слышно, что дали мало. (И. Бродский)

Сильная обстоятельственная связь может определять семантику МСП, находясь и в постпозиции:



Тебя мне память возвратила,

Такой, какою ты была,

Когда «Не любит!» говорила

И слёзы горькие лила. (Д. Самойлов)

Присловная дополнительная связь может быть и бессоюзной:



Там, где дождь веками не шумит,

Там, где зноем даже воздух выпит,

Я со школы знал, лежит Египет

С кулаками древних пирамид. (Д. Блынский)

Обстоятельственная связь остаётся ведущей и при постпозиции обстоятельственного придаточного предложения.

Сложнее выяснить доминирующую связь при сочетании двух или нескольких нерасчлененных присловных связей:

Кто переходил путь бедствий и крушенья,

Тот знает, отчего душа и дума в нас

Влечётся в тихие лесов уединенья,

Зачем полуночный, безмолвный любит час. (Н. Гнедич)

Ведущая связь местоименно-соотносительная подлежащная, так как она оформляет актуальное членение МСП.



Скажи, ты видел ли, чтоб Бог вознаграждал

Людей жестоких и лукавых,

Чтоб Он поддерживал неправых

И непорочных отвергал? (Д. Мережковский.)

Такие структуры встречаются редко, особенно в современной лирике. Омонимичные союзы чтоб употребляются в разных значениях – как дополнительный и целевой.

Последовательное подчинение рассматривается исследователями в основном в трехчастных конструкциях. Однако эта связь может сочетаться и с другими связями, формируя контаминированное подчинение, определяя смысловую часть в МСП с разными типами связи:

Мы все блаженствуем равно,

Но все блаженствуем различно:

Уделом нашим решено,

Как наслаждаться им прилично

И кто нам лучший дал совет –

Иль Эпикур, иль Эпиктет? (Е. Баратынский.)
Всю жизнь, остаток прежних сил,

Теперь в одно я чувство слил,

В любовь к тебе, отец мой нежный,

Чьё сердце так ещё тепло,

Хотя печальное чело

Давно покрылось тучей снежной. (А. Одоевский)
Вы хотите, чтоб стихами

Я опять заговорил,

Но чтоб новыми стезями верх Парнаса находил:

Чтобы славил нежны розы,

Верность женския любви,

Где трескучие морозы

И кокетства лишь одни. (Д. Давыдов)

Анализируя синтаксическую структуру предложений в лирическом тексте, поражаешься тому, насколько виртуозно некоторые поэты владеют синтаксической формой, насколько многообразны модели, используемые ими в одном стихотворении, причём выбор свой они делают интуитивно.

Например, известное стихотворение И. Бродского «Назидание», состоящее из 11 октав, включает максимальное количество моделей МСП с разными типами связи. МСП разрежаются строфами, содержащими короткие предложения, которые тоже могли бы быть объединены в МСП. Стихотворная структура, стилизующая ритмическую прозу (строчные буквы в начале стихов, перенасыщение простых предложений разнообразными осложнениями, максимум переносов, в том числе опирающихся на служебные части речи), близка к медитативному рассуждению, оформляемому сложноподчинёнными предложениями обусловленности (причинными, условными, уступительными, следственными, целевыми и т.д.). Такая структура позволяет выразить и собственное подведение итогов этапу непростой таёжной жизни в совершенно новой, враждебной нецивилизованной среде, живущей по своим законам. Это и рефлексия осознания результата нового жизненного опыта: выжил или нет, сохранил своё Я или нет? Сохранил ли свою поэтическую суть в дикой земной и человеческой природе? Что утратил? Что приобрёл?

Первая строфа – СПП с параллельным подчинением:


Путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах,

в избах, банях, лабазах– в бревенчатых теремах,

чьи копчёные стёкла держат простор в узде,

укрывайся тулупом и норови везде

лечь головою в угол, ибо в углу трудней

взмахнуть – и притом в темноте – топором над ней,

отяжелевшей от давеча выпитого, и аккурат

зарубить тебя насмерть. Вписывай круг в квадрат.
Перед нами сложноподчинённое предложение с параллельным подчинением. Центральный союз ибо обусловливает начало и дальнейшее продолжение витиеватого и сурового рассуждения-поучения. «Рваный» текст, выстроенный на переносах, создаёт дисгармоничное тревожное настроение.

Вторая строфа состоит из двух сложноподчинённых предложений – первое из них – двухкомпонентное условное, второе – многокомпонентное предложение с последовательным подчинением, ведущие отношения – причинной обусловленности:


Бойся широкой скулы, включая луну, рябой

кожи щеки; предпочитай карему голубой

глаз – особенно если дорога заводит в лес,

в чащу. Вообще в глазах главное – их разрез,

так как в последний миг лучше увидеть то,

что – хотя холодней – прозрачнее, чем пальто,

ибо лёд может треснуть, и в полынье

лучше барахтаться, чем в вязком, как мёд, вранье.
Третья строфа состоит из двухкомпонентных сложноподчинённых предложений, которые могли бы быть объединены в МСП. Но автор «вырубает» их как отдельные жизненно необходимые заповеди. Каждая из них ему важна, потому что выстрадана собственным смертельным опытом. В центре организации октавы опять союзы обусловленности:
Всегда выбирай избу, где во дворе висят

пелёнки. Якшайся лишь с теми, которым под пятьдесят.

Мужик в этом возрасте знает достаточно о судьбе,

чтоб приписать за твой счёт что-то ещё себе;

то же самое баба. Прячь деньги в воротнике

шубы: а если ты странствуешь налегке –

в брючине ниже колена, но не в сапог: найдут.

В Азии сапоги – первое, что крадут.
Накопленные, выстраданные, добытые потом и кровью советы текут один за другим. И каждый из них важен автору, поэтому они пунктуационно отделяются один от другого.

Четвёртая строфа организована бессоюзной связью, так как посвящена выражению впечатления от бессмысленной, но величественной картины гор. Медитативное рассуждение отступает. Переносы углубляются, они уже равны не одному слову, разрывающему ритм, а целому предложению. На первом плане перед нами описание гор в восприятии лирического героя:


В горах продвигайся медленно: нужно ползти – ползи.

Величественные издалека, бессмысленные вблизи,

горы есть форма поверхности, поставленной на попа,

и кажущаяся горизонтальной вьющаяся тропа

в сущности вертикальна. Лёжа в горах – стоишь,

стоя – лежишь, доказывая, что лишь

падая ты независим. Так побеждают страх,

головокруженье над пропастью либо восторг в горах.
Все предложения и смысловые части легко можно было бы объединить в единое многокомпонентное целое, но поэту важен рубленый ритм суровой, на пределе, жизни.

Осознание бессмысленности, неразумности природной жизни переносится на жизнь людей, которая предстаёт как абсурдный набор жестоких проявлений, диких, ничем не объяснимых, абсолютно чуждых лирическому герою. Пятую строфу более жёстко организуют короткие рубленые предложения, даже в форме двухкомпонентных сложноподчиненных. Она может стать и рядом предложений, объединённых бессоюзной и сочинительной связью в смысловые части. Однако скрытая авторская оценка ярче проявляется именно в этой структуре:



Не откликайся на «Эй, паря!» Будь глух и нем.

Даже зная язык, не говори на нем.

Старайся не выделяться в профиль, в анфас, порой

Просто не мой лица. И когда пилой

режут горло собаке, не морщься. Куря, гаси

папиросу в плевке. Что до вещей, носи

серое, цвета земли; в особенности – бельё,

чтоб уменьшить соблазн тебя закопать в неё.

В шестой строфе структура инклюзивно углубляется. Точки разделяют не отдельные предложения, а сложные: сложноподчинённое целевое и условно-временное:



Остановившись в пустыне, складывай из камней

стрелу, чтоб, внезапно проснувшись, тотчас узнать по ней,

в каком направлении двигаться. Демоны по ночам

в пустыне терзают путника. Внемлющий их речам

может легко заблудиться: шаг в сторону – и кранты.

Призраки, духи, демоны – дома в пустыне. Ты

сам убедишься в этом, песком шурша,

когда от тебя останется тоже одна душа.

Центральное предложение – многокомпонентное бессоюзное с ведущим причинным значением, оформленным бессоюзной связью.

В седьмой строфе отдельные предложения тоже легко сливаются в многокомпонентное целое. Центральным соединительно-присоединительным союзом является союз И. Лирический герой, кое-как освоившись в чуждом мире и что-то поняв, принимает этот мир: он ничуть не хуже любого другого абсурдного мира:

Никто никогда ничего не знает наверняка.

Глядя в широкую плотную спину проводника,

думай, что смотришь в будущее, и держись

от него по возможности на расстояньи. Жизнь

в сущности есть расстоянье между сегодня и

завтра, иначе – будущим. И убыстрять свои

шаги стоит только, ежели кто гонится по тропе

сзади: убийца, грабители, прошлое и т. п.

Однако весь этот чуждый жестокий дикий мир «природных людей» не затмевает истинной земной красоты в её космической Божьей первозданности. Последняя строфа философски прекрасна. Она вмещает космическое осознание взаимозависимости природы и человека. Она строится на элементах структуры периода. Семантический центр МСП вбирается сказуемым помни:



Когда ты стоишь один на пустом плоскогорье, под

бездонным куполом Азии, в чьей синеве пилот

или ангел разводит изредка свой крахмал;

когда ты невольно вздрагиваешь, чувствуя, как ты мал,

помни: пространство, которому, кажется, ничего

не нужно, на самом деле нуждается сильно во

взгляде со стороны, в критерии пустоты.

И сослужить эту службу способен только ты.

В этом помни сосредоточено главное философское открытие поэта: разум человека нужен объективному миру, потому что мир нуждается в осознании.

В этой октаве представлены самые яркие переносы, характерные для идиостиля И. Бродского. Они проходят по предлогам, самым «бестелесным» словам, по невидимым отношениям и связям, проявляя их изнутри структуры, акцентируя внимание на них именно как выразителях отношений, по-новому увиденных и осмысленных.

Главный вывод трудного периода жизни облекается в торжественную форму периода. Два препозитивных придаточных условно-временных предложения, связанных с главным блоком однородным соподчинением, организуют период. Но пафосность периода скрыта вследствие структурной перегруженности его составляющих смысловых частей. И всё же истинный смысл стихотворения потрясает. Это пафос постижения главного на Земле. Ценой труднейших испытаний лирический герой проник за земную философию. Он понял разную сущность проявленной природы Земли и человеческого разума, пустотность которого вмещает весь мир и, познавая его, сводит до точки, чтобы принять в себя следующие миры. Он понял, что пространство «нуждается во взгляде со стороны», что сам объективный мир желает быть познанным и ждёт разум, способный его познать, оценить. Главное предложение стихотворения, главный его вывод оформляется как отдельное присоединительное предложение:



И сослужить эту службу способен только ты.

Вот главное предназначение человека, пришедшего на эту Землю.

Ради этого осознания и выражения его словом можно было пройти все ужасные и несправедливые испытания. Так из грязи и ужаса природной жизни рождаются запредельные интеллектуальные и художественные открытия гения.

Впрочем, сложнейшее интеллектуальное художественно-философское открытие может быть организовано, на первый взгляд, одномерной структурой, сочетающей бессоюзную и сочинительную связи:



Я человек, я посредине мира,

За мною – мириады инфузорий,

Передо мною мириады звёзд.

Я между ними лёг во весь свой рост –

Два берега связующее море,

Два космоса соединивший мост.
Я Нестор, летописец Мезозоя,

Времён грядущих я Иеремия.

Держа в руках часы и календарь,

Я в будущее втянут, как Россия,

И прошлое кляну, как нищий царь.
Я больше мертвецов о смерти знаю,

Я из живого самое живое.

И – Боже мой! – какой-то мотылёк,

Как девочка смеётся надо мною,

Как золотого шёлка лоскуток. (А. Тарковский)

На фоне элементарной перечислительной интонации выстраивается сложнейшая земно-космическая концепция сущности, предназначения человека.



Каталог: olderfiles
olderfiles -> Сборник адресован социальным педагогам, специалистам по социальной работе, студентам педагогических специальностей
olderfiles -> Конспект лекций по курсу «Организационное поведение»
olderfiles -> Выполнила Верченова Евгения(8
olderfiles -> Уроки русского языка в 5 классе по учебному комплексу В. В. Бабайцевой для классов и школ с углублённым изучением русского языка книга для учителя
olderfiles -> Книга открытое сознание открытое общество
olderfiles -> Языковое бытие человека и этноса: когнитивный и психолингвистический
olderfiles -> Д. Мак-Фарленд Поведение животных. Психобиология, этология и эволюция
olderfiles -> Скромность в общении означает сдержанность в оценках, уважение вкусов, привязанностей других людей. Антиподами скромности являются высокомерие, развязность, позерство. Точность
olderfiles -> Учебно-методический комплекс курса «Педагогика»
olderfiles -> Адаптация иностранного опыта в условиях глобализации высшего образования


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


База данных защищена авторским правом ©psihdocs.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница